Текст книги "Между смертью и смертью (СИ)"

Автор книги: Юрий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

«Звезду» населяли каторжники. Но увидел я лишь часовых – остальные с утра ушли на зачистки. Также в лагере присутствовали лавочники из вольных. И один, полуэльф, ведущий торговлю расходниками не только здесь, но и в других станах, показался мне достаточно здравым и честным, чтобы проконсультироваться с ним.

– Не слышал ли ты, уважаемый, о могиле шиокского мага в Болотистых рощах? – спросил я. – Мне сказывал недавно о ней один харчевник. Да не знаю, верить ему или нет.

– Можете верить, ваше высочество! – авторитетно ответил полуэльф. – Есть такая могила с Древом проклятия над ней. Я слышал об этом от многих достойных смертных, которые не стали бы лгать. И даже знавал приключенца, который в Болотистые рощи ходил. Правда, могилы он не нашел. Но лишь оттого, что пришлось ему спешно возвращаться. Чересчур опасно оказалось там. Рощи меж Лигмом и Брохтом имели дурную славу и до войны. В тех местах никто не селился. А уж в войну и после там чего развелось!

– Представляю себе.

– Вот-вот! Я бы ни за какие блага туда не отправился. И не понимаю, на что тот приключенец рассчитывал, желая могилу обнаружить. Шиокские волшебники все поголовно истинные темные. И тот, что под Древом теперь лежит, судя по всему, был из худших. К такому лучше не приближаться и к мертвому, чего бы тебе кто ни посулил.

– А не скажешь ли, почему оргойцы с этой шиокской дружиной так долго возились? Маг только заклинаниями своих подкреплял, или использовал кроме того другие средства?

Втайне я надеялся услышать, что кастер носил плащ, который превращался в свирепую зверюгу. Тогда моя детективная деятельность сразу и завершилась бы. Но полуэльфу подробности боя были неизвестны. Зато он поведал кое-что примечательное относительно самозахоронений:

– Если угодно вам знать, родился я в Мадуарской империи. Там с незапамятных времен существует Церковь великого обетования, которую в насмешку называют Церковью неудачников. Основали ее два брата, выбравших для себя разные пути – Света и Мрака. Оба с великим усердием шли к обретению бессмертия, но на склоне лет поняли, что не достигнут его. Один – из-за происков демонов, другой навлек на себя гнев могущественного светлого бога. Братья не встречались смолоду, однако общая беда объединила их, заставила искать выход сообща. И было им откровение, что получат они бессмертие в дар, как и остальные, кто потерял надежду на вечную жизнь не из-за собственной нерадивости. Для этого нужно оставаться телом в Срединном Пространстве, пока не явится Безымянный герой, который добудет обещанное сразу для всех. Перебравшись в Эльвейское королевство, я с немалым изумлением узнал, что Церковь великого обетования существует и здесь, хотя даже в Мадуаре ее последователи немногочисленны. Один из храмов с некрополем для самозахоронений до войны находился неподалеку от Лавануи, а теперь оказался на территории Экситиума. Сохранился ли он, мне неведомо. Однако у меня есть приказчик, дед которого был погребен как раз там. Вы можете увидеться и поговорить, если возьмете на себя труд доехать до соседнего стана.

– Непременно поговорю, – пообещал я, и протянул полуэльфу свой колчан. – А теперь взгляни на эти стрелы. В Зоссе я не смог купить таких сколько хотел. По дороге сюда вовсе не приобрел ни одной. Мне бы еще десяток. Найдется?

– К сожалению, могу продать лишь пяток. Очень редки покупатели на них, вот много и не держу.

– Давай хоть пяток.

Я послонялся еще по «Звезде», поболтал с часовыми, но больше ничего стоящего не узнал и выехал за ворота. Соседний стан назывался «Октагон» и принадлежал добровольцам. Заправлявший здесь делами полуэльфа приказчик оказался человеком, уроженцем Эльвейса, востроглазым брюнетом лет сорока. От него веяло деловитостью и приземленной практичностью.

– Вот уж не думал, что кого-то в наши дни интересует Церковь неудачников! – слегка растерялся он. – Даже меня она не интересует. Хотя вы правы – мой дед когда-то действительно стал ее адептом. Пророчеству о Безымянном герое уже черт знает сколько веков, а он так и не явился. И не похоже, что скоро явится. Чем его ждать, лучше встать на новый жизненный путь после посмертных испытаний и перерождения. Быстрее дело будет!

– Я не собираюсь вступать в Церковь, – заверил я. – Мне нужно лишь найти разумного, который, возможно, туда вступил. А может, и не вступал, и тогда мы сейчас попусту теряем время. Просто расскажи, что знаешь, если это тебя не затруднит.

– Извольте! Мой дед был крестьянином – как и все предки до него. С той лишь разницей, что предки были довольны своей долей, а дедушка – нет. Вестимо, крестьяне обрести бессмертие не способны, покуда крестьянами остаются. Невозможно же достичь сотого уровня, коли год за годом пашешь землю, косишь траву да ухаживаешь за скотиной – то есть делаешь одно и то же, к чему с детства приобщался и уже в юности выполнял весьма хорошо. Какие тут возможности для развития? При всех стараниях до высших уровней доберешься – и все. Но это шестьдесят ступенек. А на остальные сорок как восходить?

Я молча кивал, давая понять, что проблемы крестьян в области прокачки мне известны, поощряя рассказчика побыстрей перейти от предисловия к сути. Конечно, нельзя взять сотку за плугом, или коровам хвосты крутя. Хочешь выше шестидесятого – меняй класс. Или осваивай земледельческую и животноводческую магию, да так, чтобы твой барон тебя поставил за своими полями и стадами следить. Благо спрос на это есть – постоянный и самый широкий. У всех феодалов, вплоть до королей. Покажешь результаты у барона – граф на тебя позавидует и к себе переманит. Потом герцог его ход повторит…

– Так вот, – продолжал приказчик. – Когда деду втемяшилась в голову идея непременно бессмертие заполучить, встал он перед выбором. Изучать волшебство ему показалось сложным, тем паче что большим умом он похвастать не мог. Силы же был огромной – лошадь легко подымал. Подраться также любил, задира! А потому решил стать кулачным бойцом. В ближайший город сперва перебрался, а потом и в столицу. И вскоре уже в Эльвейсе его никто победить не мог. С соседних королевств приезжали кулачники, но были биты один за другим. Все шло хорошо, но неодолимость деда и сгубила. Стал один прохиндей подговаривать его нарочито проиграть разок. Никто, мол, не ждет ведь такого. Я деньги большие против тебя поставлю, и ты ставь что имеешь. Разбогатеем сказочно!.. Дед отказывался. Прохиндей не отставал. Потом еще угрожать начал. Одна стрела, говорит, тебе в спину – и где ты окажешься, гордый такой? А так как дед знал, что угрозы не пустые, и исходят они на самом деле не от прохиндея вовсе, а от той могущественной и опасной кодлы, что заправляет кулачными боями в столице и наживается на них, он в конце концов согласился. Но проиграть не смог. Взбурлила в нем в решающий момент задиристость его – и не свалился он притворно под ударами противника. Кодла продула свои ставки. И отомстила, конечно! Месяца не прошло, как покалечили деда неизвестные, на него напав. После этого он не то что кулачником не мог быть – не годился и назад в крестьяне.

Я терпеливо слушал, стараясь не выказывать недовольства. Хотя в своей земной жизни видел пару фильмов с похожим сюжетом, и еще что-то на ту же тему читал. Банальная в целом история. Но не будешь ведь прерывать и торопить того, кто по твоей же просьбе и совершенно бесплатно выдает информацию, которая может оказаться полезной. Следует хотя бы паузы дождаться, и уж потом рот разевать. Я стоически ее дождался и спросил:

– А не имел ли твой дед плаща, похожего на мой?

– Нет, ваше высочество! – с некоторым удивлением ответил приказчик. – Он обычные суконные плащи носил, или хаживал вовсе без них. Ибо здоровьем отличался крепчайшим. Промокнуть под дождем не боялся, и холод его не брал.

– Понятно. Продолжай.

– А дальше почти нечего рассказывать! Услышал дед про Церковь неудачников, да и уверовал в обетование. Все деньги, что он в бытность бойцом скопил, пошли на самозахоронение. Обряд столько не стоил, однако неофиты по правилам сперва должны много лет некрополь с ранее погребенными охранять. А дед из-за множества полученных увечий без костылей ходить не мог, и даже с ними падал по три раза на дню. Отец мой уговаривал его на лечение золото потратить, а о бессмертии забыть. Да тот на уговоры не поддался. Так и лег в склеп при погребальном храме, что до войны стоял в Дубраве ожидания, верстах в трех от Лавануи.

– А цел ли храм сейчас?

– Не знаю.

– И в некрополе ты никогда не бывал?

– Почему же? Бывать – бывал, еще мальчишкой. Отец возил меня туда как-то. И склепы я видел собственными глазами. И стражу некрополя. Больше, правда, ничего. Посторонних там не очень привечали, пусть и родственников адептов.

– А сколько склепов при храме было всего?

– Около сорока. Точнее не скажу.

– И с какой стороны от Лавануи находилась Дубрава ожидания?

– Э-э-э… На юго-востоке. Причем следовало бы взять скорее к югу, чем к востоку.

– Благодарю тебя сердечно, уважаемый! Я разыскиваю разумного, который не жив и не мертв. Не думаю, что это твой дед. Но если все же он, или я обнаружу того, кого ищу, в склепе по соседству, получишь достойное вознаграждение. А пока удачи тебе в торговле. И если припомнишь еще что-то, о чем следовало бы рассказать, но ты запамятовал, смело шли ко мне лучшее связное заклинание. Затраты возмещу вдвойне.

Расставшись с приказчиком, я решил здесь же, в «Октагоне», пообедать. И правильно поступил. Следующий стан, в который приехал, минувшей ночью сильно пострадал от нашествия монстров из центра Экситиума. Прорвавшись через засеку, упыри первым делом съели повара-каторжника и обоих вольных харчевников, что имели тут заведения. Готовить нормальную еду после этого оказалось некому. Выжившие спешили восстановить поваленные вышки и заделать до темноты прорехи в заграждении, питаясь гнусным хрючевом, которое утром по жребию сварганил для всех бывший колдун-отравитель. Его ругали в мать, бабушку и прабабушку, обещали съесть самого, клялись кастрировать за осквернение общего котла. Мне казалось, что раз временный повар дожил аж до средины дня, угрозы в его адрес так и останутся угрозами. Он уже однажды избежал казни перед тем, как сюда попал, отделавшись принудительной сменой класса по приговору и тридцатилетним сроком. Хотя тогда, будучи одержим демонами, весьма мучительным способом отправил в Мир Теней за сотню душ. А сейчас всего лишь понос кое-кого прохватил, да бурчало в животах у остальных.

Я объехал стан сперва по малому кругу, а затем по большому. Интересовало, куда делись монстры после того, как их нападение было отбито. Не находятся ли они сейчас все где-то на полдороге к следующему лагерю? Люцифер изучал следы не менее внимательно, чем я, и наконец сказал:

– Ничего не понятно. Кроме одного: твари не отступили обратно во внутренние области.

– Да, верно, – согласился я. – Они вообще не соблюдали какого-либо порядка. Не выбрали для отхода конкретное направление. Должно быть, просто рассосались по окрестностям и ждут следующей ночи. Штурм повторится. А может и среди дня начаться: смотри, погода портится. Лучше слинять отсюда побыстрее. Я не хочу проявлять солидарность со здешними раздолбаями и вставать с ними плечом к плечу в обороне. Слишком плохая у них тут организация всего.

– Вдруг и у соседей так?

– Скоро узнаем.

Опасения Люцифера оправдались. В очередном – уже четвертом – стане на нашем пути нам тоже не понравилось, хотя его никто не штурмовал. Зато пятый оказался большим, благоустроенным, и казался неприступным. Здесь мы решили остановиться. Приближался вечер – вряд ли впереди найдется место для ночлега еще лучше.

Население стана было смешанным – и каторжники, и добровольцы. Вот так выверт! По Экситиуму в целом волонтеры с заключенными не очень дружили. А здесь смогли взаимную неприязнь преодолеть.

– Главарь у нас хороший, – с усмешкой пояснили часовые. – То есть, конечно, командир, а не главарь. Кого хочешь с кем хочешь помирит. Мы его кличем Верховным. Он в Погибель за преступления угодил, отмотал свое и вернулся всего через месячишко уже по собственному желанию.

Я расспросил ребят, что у них да как. Нет ли особых правил, кои следует неукоснительно соблюдать?.. Пока мы трепались, с зачисток вернулась первая группа. Сегодня у нее все шло слишком удачно, чтобы продолжать допоздна. Трофеев набрали столько, что едва дотащили. Потерь совсем не было, лишь несколько легких ранений на всех.

Чуть позже в стан возвратился отряд под предводительством самого Верховного. О внешности командира я часовых не расспрашивал и ожидал увидеть сурового верзилу в два с половиной метра по высоте и ширине, от взгляда которого бунтовщики дохнут словно мухи. А какой еще чувак мог держать в подчинении здешние сводные бригады?.. Но Верховный оказался пузатым и усатым коротышкой добрейшего нрава. Сложением и манерами он живо напомнил мне барона Рутгера, который тоже не выглядел грозно, однако умел приводить в смирение драконов. А обитатели Экситиума все же не драконы. Пусть по характеру они бывают еще вреднее, зато размерами гораздо меньше и зубы у них не такие острые.

– А за что ваш командир-главарь срок отхватил? – полюбопытствовал я. – Что-то не выглядит он злодеем.

Часовые расхохотались.

– Точно, не выглядит! – ответил один. – Но чтобы угодить на каторгу, необязательно убийцей быть или разбойником. Верховный серебро нашел в Унальских горах, что на границе с Шиокией. И ну добывать его без разрешения монарха! Положенные подати он тоже не платил, справедливо рассудив, что король и так его богаче. Потом еще при плавильне монетный двор открыл… Вот тут-то за него и взялись! Не потерпела душа государя нашего, что какой-то шельмец нагло шлепает деньги с собственным курносым профилем, и, того гляди, объявит себя самовластным владыкой Унальским. Хотя Верховный, по его словам, ничего подобного делать не собирался. И свой портрет на монеты пристроил из чистого озорства.

Глава 17

Ближе к вечеру группы чистильщиков стали возвращаться одна за другой. Небо хмурилось все сильнее, обещая затяжной дождь, и никто не хотел промокнуть под ним.

В стане была только одна харчевня – большая, общественная. Наверно, чтобы дружбу между добровольцами и каторжниками ежедневно крепить. Весточка оживилась: она обожала всякое мирное многолюдье. А это еще оказалось щедро дополнено маленькими питомцами присутствующих, с которыми можно знакомиться. Одних только пернатых я насчитал больше тридцати разновидностей – от расфуфыренных райских птиц до скромных воробушков. Найти б еще место, где присесть, – все занято! Я же не птичка, мне табурет надо или кусок скамьи… Однако проблема решилась сама. Верховный любезно пригласил меня за свой стол и предложил угощаться чем боги послали. Весточку, правда, поджидало огорчение: как раз у Верховного питомца не было.

– Насовсем к нам? – спросил он. – Или проездом?

– Проездом, – ответил я.

– Как добрались? Много было схваток?

– Ни одной. На удивление спокойно доехал.

– В самом деле удивительно! Вот уже неделю во всей полосе зачисток неспокойно. Вперед совсем не двигаемся. Только пройдем какие-нибудь развалины, или чащобу, или овражек – нечисть за ночь опять заселяет их, и приходится проходить снова. Надо бы заклинаниями более сильными защищать отвоеванное, да где столько маны взять? Из опорных станов не дают: обходитесь, говорят, сами. Нашествия из центра одно за другим следуют – еле отбивать успеваем. Если так пойдет, скоро совсем прейдем к обороне, и о продвижении забудем. А недавно появилось новое зло: призраки погибших воинов и магов. Оргойцы, шиокцы, эльвейцы, и кто тут еще сражался, объявляются в самых неожиданных местах и нападают на чистильщиков. Многие считают это карой свыше за разграбление могил каторжниками и добровольцами. Имейте в виду эту опасность, особенно если не собираетесь ограничиться в своих странствиях окраинами Экситиума. Призраки, о которых речь, незаурядные. Они способны к материализации, и обретя тело, дерутся как любые смертные во плоти. А когда их атакуешь, вновь превращаются в призраков, и оружие становится против них бесполезно, как и обычные боевые касты.

«Кажется, высшие силы заготовили для меня достаточно разумных, которые не живы и не мертвы, – подумал я. – Даже слишком много. Специально искать их не надо: шлындай по Экситиуму да собирай на себя всех подряд. Любой из призраков может оказаться владельцем эгиды. И если в отношении кого-то из них я установлю, что это именно тот, кто мне нужен, останется лишь материализации дождаться. И вручить парню его собственность. Главное, чтобы никто из нас не убил другого до торжественного момента… Больше нет смысла разъезжать по станам – по крайней мере по станам на окраинах. Завтра же поворачиваю к центру. Может, и остановлюсь еще в каком-то лагере – по тем же причинам, что и сегодня. Но не более того».

Однако когда Верховный узнал, зачем я на каторге, тут же порадовал меня еще и рассказом типа тех, что я уже слышал от харчевника и приказчика. Как будто мне призраков мало показалось, и я попросил добавки.

– Знаю одно место, в которое вам стоит заглянуть, – сказал он, компанейски подмигнув. – На восьмой год войны никому дотоле неизвестный провинциальный маг составил заклинание, с помощью которого якобы можно было попасть в Мир Теней и вытащить кого-нибудь оттуда. Новость немедля довели до сведения всех важных персон Эльвейса, ибо потери наши к тому времени стали ужасающи. Многие видные дворяне и волшебники королевства погибли. Вытаскивай хоть кого, и желательно побольше!.. Мага призвали в столицу. Он получил грандиозной емкости накопитель маны из рук самого монарха, а также половину личных его величества телохранителей себе в сопровождение. Ему предстояло проехать по полям сражений, выбирая место, где граница между Срединным Пространством и Миром Теней проницаема. Сильнее всего она истончается там, где шли самые кровопролитные битвы. В таких недостатка не было, и вскоре маг прочел заклинание. Это случилось неподалеку от разрушенной до основания Алинаи, в Дьявольском лесу, который вырос по соседству с руинами города стараниями шиокских кастеров. Королевские телохранители позже свидетельствовали, что в земле образовался бездонный провал, и маг спрыгнул в него. Он обещал вернуться быстро, и уже с одним из освобожденных от власти смерти знатным эльвейцем, славным воином и умелым полководцем. Однако не вернулся, и даже в Мире Теней не побывал, а завис по пути к нему в своем провале. Так и висит, говорят, до сих пор. По крайней мере полтора года назад еще висел: три паладина Белого храма видели его, когда ходили в Джейдас.

– А что там, в Джейдасе? – заинтересовался я. – Это ведь графство в самом центре Экситиума?

– Верно! – ответил Верховный. – И графство, и главный его город. И заодно самый страх и ужас всего, что только есть под здешним Покровом. Джейдас еще называют Сердцем Погибели. И да поглотит меня Мрак, справедливо называют! Многие верят, что там таится нечто, получившее власть над всеми монстрами Экситиума из рук темных владык. И если это неведомое нечто уничтожить, чудища не только перестанут размножаться, но и начнут терять силу, и вымрут сами по себе. Понятия не имею, сколько в этом правды. Одно несомненно: герой или герои, которые сумеют зачистить Джейдас, окажут всем нам неоценимую услугу. Здесь, на окраинах, точно станет легче. И мы сможем сжимать Покров очень быстро. Верст по десять в год. А не по версте, как сейчас.

Отужинав, мы вышли из харчевни и попали под частый ледяной дождь. Верховный проводил меня к большой палатке для проезжих. Она пустовала: других гостей в стане сегодня не было. Казалось бы – располагайся со всеми удобствами и радуйся, однако я засомневался. А вдруг еще ближе к ночи нагрянут тимойцы? Их ведь заселят сюда же.

– Если вас что-то смущает, пойдемте ко мне! – дипломатично улыбнулся Верховный, почувствовав мое замешательство. – Места хватит, и нам обоим будет с кем поболтать перед сном. Это лучше, чем валяться молчком порознь! У вас нет оруженосца, а с моим не поболтаешь: у него язык отрезан за разглашение государственных тайн Эльвейса. Ляпнул как-то на публике, что наследник престола, наверно, лишен мужской силы, раз такой вялый, и детей завести не сможет. К несчастью, это было правдой. Пока слова балабола дошли до короля через трех доносчиков и пятерых придворных, высказывание из предположения превратилось в утверждение. Ну и…

– С удовольствием разделю с вами ночлег! – сказал я. – Действительно, скоротаем вечер за беседой.

– Глядишь, придется и ночь коротать, – вздохнул Верховный. – Видали, какой холоднючий дождишко зарядил к темноте? После такого нередко поднимается полночный туман кошмаров. Пока он клубится вокруг, спать нельзя.

– Про сизый утренний туман я слышал. Про полночный кошмарный – нет.

– Ха-ха! Сизый утренний! Сущие пустяки!.. А туман кошмаров – настоящая беда. Он порождает чудищ, образы которых берет из снов разумных. И сам же нагоняет подходящие сны.

Мы покинули гостевую палатку и направились в центр стана. Над землей колыхалась легкая дымка.

– Это еще не то! – сказал Верховный, коротко взглянув на меня. – Всего лишь воздух охлаждается, а земля теплая. Тумана кошмаров никогда не бывает во время дождя. Только после. Так что хорошо бы этот дождь не прекращался до утра.

– Не хотелось бы отсыпаться днем, – заметил я. – На завтра у меня были другие планы.

– Как и у меня! Как и у всех здесь и в соседних станах. Но что ж поделать? Погибели плевать на это. Самый лучший план, пока ты в ее владениях, – так или иначе уцелеть.

Верховный жил не в палатке – в домике на колесах. У одной из стен был растянут навес. Под ним стояли две лошади, но свободного места хватало. Я мысленно позвал скучавшего у харчевни Люцифера.

– Отличный у вас жеребец! – сказал Верховный, увидев моего красавца.

«Еще бы, – подумал я. – Он даже лучше, чем кажется. И мне в любом случае было бы с кем поговорить, даже не пригласи ты меня к себе».

Из домика вышел немой оруженосец, оглядел Люца, одобрительно хмыкнул, и кивнул ему, приглашая под навес. Убедившись, что о коне позаботятся, я вслед за Верховным поднялся по приставному крыльцу. Внутри оказалось ничего себе – тесновато, но уютно. По стенам висели карты, оружие, упряжь, обереги. На столе громоздились какие-то свитки, стоял кувшин с вином и лежала раскрытая книга заклинаний. Весточка запорхала по комнате, живо интересуясь оберегами, которые так кстати разместили на удобных колышках. Однако место для ночлега себе выбрала рядом со свитками, чтобы в случае чего надежно замаскироваться.

Кроватей в домике стояло три. Похоже, Верховный любил ночевать в компании не только когда возникала угроза тумана кошмаров. А и вообще.

– Устраивайтесь! – радушно предложил он. – Раздоспешиться у меня можно разве что на пол, – но вряд ли у вас появится желание остаться беззащитным, правда?

– Не появится, – заверил я.

– У меня тоже, – сообщил из-под навеса Люцифер. – Оруженосец Верховного как конюх весьма хорош. И очень расторопен. Уже снял с меня бард, протер насухо и повесил обратно. Помогал себе заклинаниями. Сейчас засыпает в торбу овес.

– Приятного аппетита! – пожелал я, продолжая перебрасываться фразами вслух с Верховным. – Как на улице?

– Все холодает. Но не беспокойся: у оруженосца уже и попоны наготове.

– Я не об этом. Что с туманом?

– Пока не наблюдаю. Но чувствую тревожный запах. Тянет затхлостью откуда-то издалека. Будто из подземелья, которое простояло запечатанным тысячу лет.

Мне показалось, что я тоже чувствую эту неприятную мертвую затхлость. Она примешивалась к влажному от дождя воздуху и проникала в домик сквозь щели в стенах. Верховный подтвердил, что обоняние нас с Люцем не обманывает.

– Именно так эта пагуба и воняет, – сказал он. – Надеюсь, духи-покровители не допустят, чтобы какой-нибудь дуралей заночевал сегодня поблизости от стана, ничего не зная о том, как следует себя вести… Пойду гляну хозяйство. У нас дуралеев нет – однако положение обязывает. Подчиненных всегда успокаивает, когда начальник начеку.

Я не захотел сидеть один и увязался за Верховным. Дождь перестал, температура упала чуть не до нуля. Туман кошмаров наползал на стан с востока. Он уже клубился в засеке, взбирался по стойкам сторожевых вышек, просовывался длинными белыми языками промеж крайних палаток, плыл рваными клочьями над ними. Воины зажигали повсюду костры из лагерных запасов сушняка, чтобы разогнать сковывающий холод. Маги читали заклинания на неусыпное бдение. Похоже, в дозоры по периметру и на территории собирался встать каждый четвертый боец или кастер. Все глотали бодрящее: кто-то элики, кто-то вино с приправами.

Оценив почти непроницаемую плотность подступающей белесой мглы, я постарался запомнить расположение костров по отношению к палаткам. Случись ночной бой, только по огням и можно будет ориентироваться при перемещениях. А иначе вскоре перестанешь понимать, где находишься.

Верховному хватило десяти минут, чтобы все проверить и во всех вселить уверенность. Мы вернулись в его жилище, хлебнули приготовленного оруженосцем глинтвейна и завалились на кровати. Два часа протекли в неторопливом перетирании самых разных тем. Говорил в основном Верховный. Его не очень занимало происходящее во внешнем мире, и я ему был нужен не столько как рассказчик, сколько как слушатель. Король Эльвейса обещал земли на территории Экситиума любому добровольцу, который проведет здесь в общей сложности три года. За пять, семь, десять лет полагались уже и титулы. Останься жив, дождись очередного сжатия Покрова и получи рыцарский надел, а то и баронский, и графский… Верховый метил как минимум в бароны и рассчитывал, что самые упертые из его чистильщиков станут потом у него же рыцарями. Останется лишь переманить к себе достаточно крестьян из южных герцогств. Как это сделать, Верховный пока не придумал. Но твердо верил, что придумает.

Оруженосец иногда появлялся в домике, ложился на кровать, отдыхал немного и вновь выходил наружу. Я внимательно слушал Верховного, который то и дело сообщал что-то важное для успешного выживания в Экситиуме, мотал на ус и время от времени просил уточнений. Это было полезно само по себе и помогало преодолевать сонливость. А туман нагонял ее будь здоров. Даже закоренелому Недремлющему пришлось бы нелегко.

– Да, такая вот напасть! – посочувствовал мне Верховный, сам отчаянно зевая. – И снадобий хороших против нее нет. Убаюкивает беспощадно – хоть на гвозди ложись. Неопытные по глупости решают, что лучше бодрствовать сидя или стоя. Однако и так тоже можно запросто заснуть. Положение тела мало что меняет.

Ровно в полночь наше содержательное общение прервали чьи-то явно предсмертные вопли, крики тревоги и кровожадный рев. Мы подхватились с кроватей и выскочили из домика, столкнувшись в дверях и едва не застряв в них. На улице к нам тут же подскочил оруженосец. Не имея возможности пользоваться языком, которого не было, он парой выразительных жестов поинтересовался у Верховного, что делать.

– А я откуда знаю? – огрызнулся тот. – Оставайся при лошадях!

– Я тебе нужен? – спросил меня из-под навеса Люцифер.

– Тоже пока не знаю! – ответил я. – Вдруг окажется лучше биться пешим?

Короче, все мы вели себя немного ошалело и туго соображали. Разом стряхнуть с себя наведенную туманом полудремоту не получилось. Она отпускала нас постепенно.

Кричали уже по всему стану, причем бестолково. Рев тоже слышался то тут, то там, и ревунов становилось больше. Однако мы примерно помнили, в какой стороне это началось.

– Туда! – приказал Верховный, для верности указав мне, куда именно. – Какие ж это недоноски умудрились дать храпака? – возмущался он набегу. – Уцелеем – засужу без снисхождения! Сколько раз предостерегал, разжевывал, на пальцах объяснял каждому – и нате здравствуйте!