Текст книги "Между смертью и смертью (СИ)"

Автор книги: Юрий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

Лучшие следопыты из воинов тщательно изучили каждую пядь земли в лагере. Оставшиеся у нас кастеры сделали то же самое. Те и другие пришли к выводу, что на территории внутри магического круга никто из посторонних не появлялся. Гетта не похитили. Да и зачем похитителям его палатка понадобилась бы? Он сам ее собрал, вскочил в седло и уехал. Мимо спящих уже беспробудно часовых, – а прочих вовсе не приходилось опасаться. Его уровень не предполагал способностей, достаточных для того, чтобы разом отправить в отключку весь наш отряд вместе с дозорными. Особенно учитывая пестрый расовый состав команды, что потребовало бы от любого кастующего дополнительных усилий. Гетт был гоблином. А остальные – кто кем.

– Значит, ему содействовали, – задумчиво пробормотал Росси. – И раз Гетт темный, ясно, откуда была поддержка.

Среди присутствующих тут же разгорелась дискуссия на тему: можно ли вообще доверять темным, и особенно здесь, в Экситиуме. Одни считали, что нельзя ни при каких условиях. Другие – что вполне, и приводили в подтверждение положительные примеры. Третьи придерживались нейтральных взглядов. Их было больше всех – они и победили, дружно призвав прочих закрыть бесполезное обсуждение и впредь вечных вопросов не касаться.

– Ничего не понимаю! – сердито воскликнул Элиас, когда гомон смолк. – Нам причинить зло не хотели – иначе уже никого не было бы в живых. Но тогда зачем это представление? Гетт мог покинуть нас в любое время, и никто не стал бы выпытывать, почему он так решил и куда направляется. Любой может нас покинуть! Мы собрались вместе ради большей безопасности в пути. Всего лишь. Для какой цели кому-то обставлять свой уход как побег? Это выглядит глупо!

– Именно что выглядит, – сказал Росси. – Но не потому, что глупо в самом деле. А из-за нашего невежества. Несомненно, в произошедшем есть смысл. И да помогут нам боги постичь его раньше, чем случится предвозвещенное Безумным Часовщиком. Теперь я уверен, что полночь пробило для нас.

– Так, может, заодно подскажешь, господин умник, что нам теперь предпринять?

– А чего ты на меня-то взъелся? Я, по-твоему, с Часовщиком дружу, и специально попросил его дать для нас концерт? Или Гетта знал лучше других и предвидел, что он сбежит сегодня?

Элиаса отповедь Росси слегка охладила.

– Ладно, не гневайся на вздорного склочника, – сказал он. – И я на тебя не стану. Ты тоже бываешь вздорным. Вспомни, что я прощал тебе, и прости мне.

Росси буркнул что-то вроде: «Замяли». И мир между командиром и лучшим магом отряда был восстановлен.

– Кстати, Гетта никто не знал хорошо, – заметил один из воинов. – Даже те, кто с ним из одного стана. Я, например. Мы многажды на зачистки ходили вместе, и он ни разу не подвел. Но не скажу, что я знал его. Дружбы он ни с кем не водил. Замкнут был очень.

Говорившего поддержали. Да, брат, правду глаголешь. Не прославился Гетт открытостью.

Я решил вмешаться:

– Если хотите знать мое мнение, Гетта предупредили, что нам скоро кранты. Вот прям очень скоро. И дали понять, что он не обязан делить печальную судьбу с остальными, поскольку нужен для чего-то важного. И коль согласится… Гетт согласился. Его доброжелатели еще недавно ничего не знали об угрожающей отряду опасности. Наверно, до Часовщика и не догадывались о ней. А после Гетт уже не смог бы свободно нас покинуть, как Элиас говорил. Всему есть пределы, правда? Даже темный не станет срываться черт знает куда на ночь глядя, ни с того ни с сего. И не сможет это сделать не вызывая подозрений.

– Похоже, так и было, – сказал Росси.

– И еще, считаю, Элиас не прав, что нам не хотели зла причинить, – продолжал я. – Хотели, но посчитали ненужным тратить силы на без пяти минут покойников. Доказать я это не могу: моя уверенность основывается всего лишь на ощущении, которое у меня было, когда я проснулся. И странном состоянии одного из талисманов, что я ношу. Мне этого достаточно. Как вам – не знаю. Предупредившие Гетта убеждены, что от смерти нам не уйти. Иначе они нас уничтожили бы.

– Тоже так думаю, – опять поддержал меня Росси. – Разбираться с чьими-то ощущениями и талисманами – это слишком долго, и неизвестно, что получится. Но Часовщика все слышали.

– В любом случае будет разумнее поверить князю, верно? – спросил Элиас, оглядев присутствующих. – А Росси мы и так доверяли. Раньше я не уважал Часовщика, однако он уважает. И я склоняюсь к тому, чтобы тоже начать уважать. Все по тем же причинам: это разумнее. Если князь и Росси ошибаются, и нам ничего не угрожает, мы всего лишь переосторожничаем. Если же они правы, повысим наши шансы уцелеть. И пусть благодетели Гетта пожалеют, что нас не убили.

Все выразили свое согласие сказанному. Без энтузиазма, однако единодушно. Сперва нам следовало дождаться рассвета. А потом отряд мог оставаться на месте, в надежде на прояснение ситуации какими-либо последующими событиями, продолжить путь к «Бахардану», свернуть к какому-нибудь другому лагерю или вернуться на окраины Экситиума. Каждый из вариантов имел свои преимущества и недостатки. Выбрать объективно лучший мы не смогли. Гибель могла ждать нас всюду. А могла нигде не ждать.

– Значит, поедем туда, куда и ехали, – постановил Элиас. – Кто-то против?.. Нет?.. Тогда – ложимся досыпать, выставив удвоенные дозоры. По малейшему подозрению – общая тревога, кто бы что ни заметил странное.

Однако до утра ничего особенного не случилось. После восхода солнца мы пересекли заболоченный лес, помешавший продвижению вчера, – и тоже без происшествий. Он оказался неширок, и нам удалось найти сухую тропу через него. За лесом отряд почти сразу оказался среди руин мощного укрепрайона, выжженного до состояния пустыни. Когда-то он включал в себя минимум одну пятибашенную крепость, рыцарские и баронские замки, отстоявшие друг от друга на версту и даже меньше, оборонительные земляные валы и протяженные засеки, призванные мешать маневрам вражеских войск.

– Это остатки укреплений вокруг Гарвата, – пояснил Росси, заметив, с каким интересом я смотрю по сторонам. – Гарват до разрушения был вторым по величине городом королевства. Здешние земли славились сказочным плодородием. А теперь, как видите, на них и чертополох растет с трудом. До войны вправо и влево отсюда хотели протянуть четвертую линию Западных Рубежей. Но так и не начали, потому что Эльвейс и без того почти разорился на первых трех.

Маг хотел сказать еще что-то, но равнина впереди нас вдруг задрожала и всколыхнулась, словно поверхность океана от подводного землетрясения. Воздух тоже задрожал, искажая очертания развалин и торчащих между ними мертвых деревьев. Никаких толчков мы не почувствовали, только заплясали под некоторыми всадниками напуганные странным и страшным явлением кони.

– Назад, назад! – в панике крикнул Росси. – Поворачиваем – и во весь дух!

Однако повернуть мы не успели. Волны воздушных искажений и колыхания земли докатились до нас, до руин за нами, до леса… Нас самих будто бы всколыхнуло, – но именно «будто бы». У меня закружилась голова, затошнило чуток. Больше ничего не произошло. Несколько секунд – и уже все успокоилось, точно ничего и не было. Только равнина вокруг как-то странно сморщилась, точно скомканная и вновь расправленная бумага. Буроватое из-за Покрова небо стало свинцово-серым. И с него на нас посыпался снег.

Приготовившийся к скачке и потому привставший в стременах Росси со стоном опустился в седло. Ну и остальные тоже. Спешить стало некуда. На территории Экситиума только что возникла новая зона инферно. Вероятно, окно попадания в нее будет невелико – всего несколько сотен или даже десятков метров в поперечнике. За редкими исключениями все зоны таковы. Однако при рождении они способны затягивать в себя разумных с расстояний в километры. Скорее всего, мы оказались бы в этой зоне даже в том случае, если бы утром повернули в противоположную от «Бахардана» сторону.

– Проклятый Часовщик! – пробормотал Элиас. – Наворожил таки мне беду. Ведь я в самом деле слышал его пять раз без последствий. Потому и верил, что его шуточки пустые.

– Ты все еще командир, – сказал Росси. – Так что о личных бедах забудь и за прошлые промахи себя не кори. Главное, сейчас не промахнись, когда будешь думать, как нам избавиться от общей беды.

– И ты думай!

– А я что – башку с плеч снял и в седельную сумку положил? Конечно, уже думаю. Но ничего пока не придумал. Никто еще не выбирался из зоны инферно сразу, едва в ней оказавшись. Сперва надо найти место, с которого можно вернуться в Срединное Пространство. Нет способа отыскать это место иначе, как только наугад странствуя здесь. Но мы замерзнуть можем раньше, чем отыщем. Чувствуешь, как с каждой минутой холодает? А ни у кого из нас теплой одежды нет. Плащи одни да заклинания согревающие. Однако когда станет по-настоящему холодно, ни то, ни другое нас не спасет. Потому что здесь может стать как угодно холодно. Хуже, чем в землях северных варваров. Хуже, чем в ледяных пустынях еще дальше.

– В зонах инферно все быстро меняется, – сказал я. – Максимум полдня померзнем, а потом, глядишь, начнем задыхаться от жары.

– Вы бывали в зонах, князь? – повернулся ко мне Росси.

– В одной. И чуть не испекся, как свиная нога в духовке.

– А я ни в одной не был. Но ставлю что хочешь – знаю о них больше вашего. Условия в зоне меняются быстро тогда, когда она старая. А эта новая, ей еще устояться надо. И нынешняя наступающая зима в ней может наступать всю первую неделю существования. Или месяц. Заранее не скажешь. Но жары я в ближайшие несколько суток точно не ждал бы.

Поблизости от нас в землю вонзилась упавшая с неба увесистая ледяная игла. От удара она и рассыпалась почти до земли, брызнув во все стороны сверкающими осколками. Мы дружно посмотрели вверх. Обстрел иглами – плохое дополнение к снегопаду. Тем более что заранее заметить их среди мелькающих снежинок будет невероятно трудно.

– Развалины на равнине остались где были, – сказал Элиас. – Как и сухие деревья. Давайте поищем укрытие и соберем достаточно топлива. С хорошим его запасом мы сможем хоть и месяц просидеть в любом из более-менее уцелевших замков. Лишь бы в нем оказалось достаточно помещений с каминами и крепкими потолками. Жратвы у нас полно: мяса-то вчера с монстров сколько заготовили? Фуража, правда, немного. Но на неделю хватит и его, если растягивать.

Пока наш атаман рассуждал, вокруг отряда упало еще несколько ледяных игл. И несколько десятков – поодаль. Снег летел все гуще, и маги, не надеясь на зоркость, прикрыли всех одним большим магическим щитом. Вовремя: одна игла тут же шарахнула в него прямо над головой Элиаса.

Еще только подъезжая к первым намеченным для рубки деревьям, мы заметили, что с ними что-то не так. Оказалось, они превратились в камень. Гореть точно не захотят. С деревьями чуть дальше было то же самое. Еще дальше – то же самое.

Развалины замков разочаровали нас не менее жестоко. Внушительные тесаные блоки уцелевшей кладки потрескались, и крошились так же легко, как очень плохой старый кирпич. На наших глазах ледяная игла ударила в гребень совершенно не поврежденного в войну участка крепостной стены и развалила его до основания, превратив в груду щебня.

– Дальше можно ничего не проверять, – сказал Росси. – Всюду будет одно и то же. И никакой другой местности мы не увидим. Сколько бы ни ехали в любую сторону, вокруг будут бесконечно повторяющиеся окрестности Гарвата. Нужно время, чтобы зона обрела какое-то разнообразие даже и в этом.

В магический щит уже успели попасть восемь игл. И каждая забирала из него ману соразмерно силе удара. Холод усиливался. Когда мы только очутились в зоне, было где-то немногим ниже нуля. Может, минус три или минус пять. А сейчас уже, наверно, минус двадцать! На согревающие заклинания каждым из нас тоже расходовалась мана. И очень много – особенно воинами. Доспехи в принципе не предназначены для экономного отопления изнутри. Да и плащи магов – не замена тулупам. Они не толще обычных, и в основном для волшебства нужны, как и посохи.

Слева от отряда падающий снег закружило вихрем. Он рос, пока не превратился в громадный бушующий смерч, который двинулся вперед, – к счастью, мимо нас. Мы смотрели, как он прошелся по ближайшим руинам, оставив после себя ровное место. Следующий зародившийся смерч сразу нацелился на отряд, однако наши кастеры успешно его рассеяли.

– Если местность в зоне бесконечно повторяется, то и выходов из нее должно быть бесконечно много, – сказал я. – Допустим, на территории, что зона захватила при рождении, только одна лазейка в Срединное Пространство…

– Да понятно! – перебил меня Элиас. – Беда в том, что территория слишком велика. Попробуй найди эту твою лазейку. Даже одну из двух или трех, если их столько. Нет, нам надо искать укрытие и ждать, пока погода изменится к лучшему. Молясь, чтобы не изменилась к худшему… За Гарватом вроде существовали какие-то рудники. Медь добывали, что ли… Как добывали, я не знаю. Но, может быть, там штольни есть. Под землей не должно холодать так быстро, как на поверхности. И вдруг крепи в штольнях не превратились в камень? Тогда их порубим на дрова.

– Давай поедем за Гарват, – согласился Росси. – Лучше плана все равно нет.

– Мы замерзнем раньше, чем доберемся до рудников, – сказал кто-то из воинов. – Или нас задолбит этими небесными сосульками. Сколько маны вы можете пустить на щит?

– Много, – ответил Росси. – Еще и вам подкинем на обогрев. А если повезет, то и на выход из зоны наткнемся по пути.

Мне не понравился тон последней реплики мага. Когда мы тронулись в выбранном направлении, я захотел пообщаться с ним. Подумав, решил попробовать сделать это приватно. Получится? Мыслесвязь – штука тонкая. Даже когда владеешь ею, не всегда можно запросто выйти на контакт с кем-то. В том числе и с тем, кто владеет тоже, если он не твой маунт, не член твоей группы, не… Но ведь я вроде как член отряда, хотя меня официально не принимали в него? И в любом случае Росси волшебник. То бишь индивид чуткий. Должен засечь мои потуги.

– Слушаю, князь! – отозвался он через минуту. – И очень внимательно.

– Мне кажется, ты что-то скрываешь, – сказал я. – Как и остальные кастеры. И кажется, я знаю, что именно. Маны до рудников нам не хватит. Хотя бы потому, что продолжает холодать. И ледяные иглы падают все чаще. А выходов из новых зон вообще не существует. Они появляются только в последствии. Да?

– Вы угадали. Однако нам лучше умереть пытаясь спастись. А не сидя в унынии на одном месте. Проще будет в Мире Теней.

– Умереть в бою в этом плане еще лучше.

– Жаль, биться не с кем.

– Сейчас будет с кем. Вы нас щитом накрыли как медным тазом, успокоились, и вверх совсем не смотрите. А там…

Глава 24

Росси вздернул голову, повертел ею. И, конечно, увидел то же, что и я. Высоко в небе вроде бы зарождался еще один смерч. На огромном пространстве падающий снег то закручивало в тугие спирали, то разгоняло в стороны, и эта круговерть неслась к земле, прямо на нас, опережая то, что ее порождало. Вот уже все в отряде заметили непонятное явление. И все поняли, что его причина – не случайные танцы воздушных потоков. А взмахи крыльев, гигантских крыльев. Однако их обладателя не было видно еще несколько секунд. Потом понемногу стали обрисовываться его очертания.

– Дракон! – крикнул кто-то в ужасе и восхищении. – Ледяной дракон!

Верно. Он целиком состоял из больших и малых кусков льда и прожилок голубоватого сияния меж ними. Он был могуч, страшен и великолепен. И наверняка более опасен, чем обычный дракон. Сияние удерживало льдины и льдинки вместе, и в то же время мешало им сталкиваться друг с другом. Оно наполняло существо жизнью, давало ему силы.

– Рассредоточиться! – скомандовал Элиас. Что, впрочем, было лишним. Все и так уже это делали.

Даже низкоуровневые воины и боевые маги прекрасно знают, в каких порядках следует сражаться против конницы, пехоты и смешанных войск противника. А также костомехов, различных «строевых» монстров, ну и вот – драконов. Это первое, что наставники вбивают в головы новичкам. Хотя, естественно, сами по себе оборонительные и наступательные порядки всех проблем не решают. Наша проблема состояла в следующем: маги не смогут прикрывать единым магическим щитом рассыпавшийся по большой площади отряд. Теперь каждый должен сам отражать продолжающие падать ледяные иглы или избегать их. Но это все же меньший риск, чем встретить атакующее нас чудовище сбившись в кучу.

Испытанная во множестве битв тактика не подвела. Дракон предельно снизился, мощно взмахнул крыльями у самой земли, взметнув тучи снега, и яростно взревел. Вместе с ревом из его пасти вырвался поток настолько холодного воздуха, что все впереди заволокло густым туманом.

Я оказался довольно далеко в стороне, однако у меня все равно перехватило дыхание. Не от волны космической стужи, которой удалось избежать, – от рева. В нем грохот сорвавшейся с горного склона лавины смешался с оглушительным звоном разбитого стекла, словно кто-то с размаха швырнул на камни целый склад пустых бутылок. Когда туман рассеялся, стали видны наши потери. Два воина превратились в обледенелые статуи вместе с лошадьми. А ведь могло быть хуже.

Дракон взлетел чуть выше. Еще один сильный и притом резкий взмах крыльев – и в нас полетели сотни ледяных чешуй размером с тарелку. Они были остры по краям как бритвы и твердость имели стальную, словно их прессовали по давлением где-то в недрах Юпитера. Защита выдержала не у всех: отряд потерял еще двух воинов и мага. На сей раз мы уже ответили на атаку. Кто файерболами, кто струями пламени, кто чем – однако делая ставку именно на огненную стихию. Огонь вредил дракону очень хорошо – то есть так, как нам и хотелось. Лед его тела оказался более устойчив к нагреву, чем обычный. Но все же какое угодно повышение температуры он не держал.

Из ран существа вместо крови хлестала вода. От ожогов шел не дым, а пар. Повсюду в крыльях зияли дыры, что вскоре вынудило дракона приземлиться. Хотя сложно сказать, легче нам от этого стало или тяжелее. Чудовище потеряло способность метать ледяные чешуи с высоты, накрывая сразу большую площадь. Зато плотность обстрелов сильно возросла. Как и концентрация ледяного дыхания. Рев стал нестерпим для слуха.

Я быстро исчерпал все, что у меня было в запасе огненного, и растянул лук, надеясь что стрелы Нагибатора себя покажут. Они и показали – наилучшим образом! Наряду с подобными же, купленными мной позже. Тело дракона они навылет не пробивали, а шею – да. Голове тоже пришлось несладко.

Почти все воины израсходовались по Огню столь же быстро, как и я. И тоже взялись за луки, пращи и арбалеты. Стрелы у большинства были не так хороши, как мои, однако и не намного хуже. Арбалетные болты с пращными ядрами тоже.

Вдобавок пошло в ход все, что можно метнуть, – от копий, дротиков, специальных ножей и топориков, до боевых топоров, кинжалов, секир и метательных редкостей вроде сюрикенов, чакр и бумерангов. Благо интернациональность отряда располагала к тому, чтобы у него было в наличии все мыслимое и немыслимое оружие. Имелось и все нужное для жизни и ведения хозяйства в походе. Поэтому когда вундервафли с хорошими поражающими свойствами закончились, в дракона полетела всякая всячина, которой можно нанести какой-то урон: скиннеры, филейники, вилки и еще менее подходящие для битвы вещи. Однако если воин-маг уровня этак восьмидесятого бросит во врага что угодно, даже шило или иголку, приятного мало.

У кого были в запасе боевые петы, активировали их. Я тоже призвал эгиду. С особым удовольствием, вспомнив про ее огненное дыхание. Хоть бы она могла применять его многократно!.. Эги, ты можешь? Если да, шуруй на всю катушку!

Эги могла. И принялась шуровать так, что залюбуешься. Кого и когда она жалела? А дракон, видно, ей как-то по-особенному не нравился. Ну, она вообще-то пустынная львица. То есть животное теплолюбивое. И все, что связано с холодом, не по ней. Дракон очень хотел сделать ей плохо, но Эги была слишком проворна для него. Ледяные чешуи летели туда, где моей помощницы уже не было. Потоки клящего мороза из пасти чудовища окатывали только ее следы на снегу. Лишь изредка она запаздывала, и ей доставалось.

По степени полезности в этом бою эгида превосходила всех петов отряда вместе взятых. Ее крепко поддерживали уцелевшие маги, пока еще не исчерпавшие своих возможностей пользоваться огненной стихией. Казалось, шансы на победу у нас неплохи, хотя потери тяжелы. Дракон исходил паром как дырявый самовар. Связующее его члены сияние потускнело. А местами почти погасло, и там из огромной туши уже не вода лилась, а сыпался нерастаявший лед. О согревающих заклинаниях мы забыли: до пота согрелись движением. Завалим гада? Не завалим? Черт дери! Надо завалить!

Однако дракон быстро регенерировал. Слишком быстро, на мой взгляд. Конечно, температура в зоне уже минус тридцать. Но, кажется, ему не только это помогает. А что-то еще. Что?..

Элиас погиб. Мы остались без командира, но это не имело значения. Это с самого начала не имело значения, – а сейчас тем более. Гораздо хуже то, что все мы уже серьезно истощены. Многие ранены. Трое – смертельно, и еле шевелятся. Вот уже и эгида стала замедляться… А остальные петы давно погибли.

Дракон перешел от защиты к нападению, давя лапами окоченелых мертвых бойцов, и живых тоже. Последним из отряда погиб Росси. Я остался один. Точнее, с довольно бодрым пока Люцифером и все еще активной Эги, однако… Однако этого не просто мало – ничтожно мало. Я попытался построить портал в Убежище, но каст не пошел. А стоило ли ждать другого? Если из зоны нет выхода, то это и значит – нет выхода.

Дракон с глухим ревом оглядел опустевшее поле боя. Но почему-то не поспешил нас уничтожить. Он замер, пристально глядя мне в глаза. Словно предлагал короткое перемирие – непонятно зачем. Конечно, не для того, чтобы перевести дух и взамен дать такую же возможность нам. Мы в этом нуждались. Он – нет.

Люц остановился. Я волей-неволей тоже, поскольку сидел на нем. Эгида прекратила нападать и попятилась. Она отступала, пока не оказалась рядом с нами. Теперь дракон точно мог бы угробить всех одним махом. Однако он все еще медлил. Затем изогнул шею, наклоняя голову, так что она оказалась прямо напротив меня, всего в дюжине шагов.

– Ты храбро бился, – промолвил он рокочущим басом, в который странным образом вплетались звенящие «стеклянные» нотки. – Ты единственный уцелел. Ты не боишься меня, и мне это нравится.

Его дыхание даже при простом произнесении слов порождало такие потоки жгучего холода, что я поспешил поставить между нами магический щит. Если бы дракон не приоткрывал, а полностью открыл пасть, я мог бы въехать в нее верхом. Сияние материнской стихии многократно отражалось и преломлялось в граненых кусках льда, делая их похожими на огромные бледно-голубые бриллианты. Грандиозное существо, совершенно несравненное!

– Ты не боишься меня, – повторил дракон. – Как и твой конь, и твоя львица. Ты не обычный воин. Не такой, как те, что погибли. Они тоже бились храбро. Но в тебе я чувствую душу, подобную своей.

«Мне это знакомо», – подумал я, вспоминая того крысоволка, который спасся вместе с нами от палящего рассвета – давным-давно, в первой зоне, в которую мы Люцем угодили в Гинкмаре. Тогда я тоже ни с того ни с сего почувствовал родство со случайным монстром, который ко мне никакого отношения не имел.

– Моя душа не такая, как твоя, – сказал я. – Но ты прав, мы в чем-то похожи. Ты порожден зоной инферно, которой раньше не было. Сперва зон вовсе не существовало, если я верно помню то, что написано в Книге Творения. Они появились позже – потому, что Создатель многого не предусмотрел, а многое другое намеренно оставил на произвол обитателей вселенной. Если б не это, не появился бы и ты. А я перенесся сюда из другого мира в результате ошибки великого мага, по недосмотру Демиургов, благодаря невероятно редкому стечению обстоятельств из числа тех, что допускаются законами Большой Вселенной, включающей в себя и мой мир, и твой… Впрочем, детали не важны. Просто мы оба оказались здесь случайно.

– Я не порожден зоной! – возразил дракон. – Я и есть зона! Ее воплощение! Сегодня я – лютая зима. А завтра стану чем-то еще. Я напал на вас для того, чтобы славные воины и маги не замерзали медленно в дороге самым жалким образом, словно горстка нищих, попавших в метель на пути от одного селения к другому. Однако ты правильно сказал: все это неважно. Мы должны завершить бой. Я рад, что сразу после рождения встретил достойных противников. Тебя же считаю достойнейшим из достойных, и поэтому исполню твое последнее желание, прежде чем убью. Чего ты хочешь? Подумай хорошенько. Не ошибись!

Вот как? Конечно, он не шутит. Подобные существа если что-то говорят, то и делают. Ну и чего же я хочу? Наверно, следовало бы пожелать чего-то, что пригодится мне в Мире Теней, куда я сейчас отправлюсь. Но голова, блин, не работает! Да и противно мне участвовать в этой комедии и что-то выпрашивать у своего убийцы. Все равно ведь он не ляжет и не сдохнет, – а это единственное, чего я хочу по-настоящему сильно. Ничто другое не вдохновляет.

Но надо же что-то ответить? Собеседник ждет.

Нихрена себе, собеседничек… Воплощение зоны! Вот почему он регенерировал так реактивно, и нам никак не удавалось довести урон ему до критического. С таким же успехом могли бы пытаться растопить паяльниками ледники Антарктиды.

– У меня нет последнего желания, – сказал я. – Разве что такое: давай сразимся поскорее. Для меня будет достаточной наградой пасть в битве с таким великим чудовищем как ты.

– Наилучший ответ, который мог бы дать воин! – сказал дракон. – Я в тебе не ошибся, и не жалею, что не прикончил сразу. Давай сразимся! Используй против меня все, что у тебя еще есть, дабы в Мире Теней не корить себя ни в чем. О тебе не сложат легенд – их складывают о победителях. Никто не узнает о нашей последней схватке и не восхитится тобой. Но я буду помнить о ней и о тебе вечно.

«Очень рад, – подумал я. – Да-да, без дураков. Это немало – если такая тварь тобою впечатлилась. Запишите мне достижение… Но возьми на заметку, глубокоуважаемая тварь, что фразы типа: „О тебе не сложат легенд“, – следует произносить исключительно в заупокойных речах над трупами врагов. Чтоб точно не облажаться. Вот вдруг ты облажаешься? Занавес пока не опущен».

Дракон поднял голову – нарочито медленно. И так же медленно стал отступать назад, открывая пасть и расправляя крылья. Наверно, хотел, чтоб наша схватка запомнилась навечно и мне. Да не старайся ты так! Нужный эффект уже достигнут. Кем надо быть, чтобы забыть?..

Да нет, просто он мне время дает. Ясно ведь сказал: «Используй против меня все». А что я еще не использовал? Только кокон страданий. Но я способен создавать его лишь для смертных существ, причем нормального размера. А ледяной дракон у нас воплощение. Причем даже не какого-то сверхсущества, а локации с особыми свойствами. И он больше любого дракона Срединного Пространства. Мне на этого уникального великана кокон не натянуть даже в теории.

Но ведь должен существовать способ его убить! Система не сводит противников в поединке, если один из них в принципе не способен одолеть другого. Вообще не ставит никого в безвыходное положение. Напротив, еще и препятствовать будет тому, кто хочет сам себя в угол загнать. И только если упрямец умудрился проигнорировать все предостережения и обойти ограничения – тогда он свое получит. Но я вроде так себя не вел. Специально в эту зону не стремился. И даже в Экситиуме оказался только ради выполнения квеста. Значит…

Ни Люцифер, ни эгида не отозвались на мои мысли. Первый, наверно, не мог подсказать ничего толкового. А вторая если могла, не имела права подсказывать.

Дракон выпятил грудь, втягивая в себя побольше воздуха. Сейчас он выдохнет – и одновременно обрушит на нас шквал ледяных чешуй. Слышал, в такие моменты, за секунды до гибели, у человека проносится перед глазами вся жизнь. Теперь убедился в этом. Мозг в поисках путей к спасению в бешеном режиме прокручивал мое прошлое. Не найдется ли там чего-то полезного? Годного к использованию сейчас? Что сделать? Что сделать? Что сделать? Десятки, сотни, тысячи эпизодов проносились в сознании стремительной лентой. И среди них…

Вот когда-то давно Жюстина в Гнилой роще запирает Клару в вывернутом наизнанку магическом круге, чтоб ведьма не убежала.

Вот не так уж давно я сам раскладываю такой же круг в замке Анзенкама, готовясь встретиться с Собирателем душ. Демон появится внутри. Наружу он выйти не должен.

Вот совсем недавно я въезжаю под вывернутый Покров на каторгу…

Если можно запросто выворачивать магические круги и Покровы, – метод как будто специально для тупых придуман, – то почему нельзя тем же манером вывернуть кокон страданий? Тогда его можно будет поместить внутрь дракона. И плевать, какого дракон размера. И да – здесь, в зоне, он смертное существо. Настолько смертное, что через неделю-другую его даже убивать не надо будет. Крылатое воплощение зимы умрет само, как только наступит первая пора перемен.

Я схватился за лук и почти опустевший колчан, и одну за другой выпустил дракону в грудь три остававшиеся еще у меня стрелы. Дыру они пробили знатную! Уставившись как одержимый в глубоченную развороченную рану, я зачастил словами только что изобретенного заклинания. И никогда мне еще не колдовалось так легко!

Дракон слишком поздно понял, что все пошло вопреки его ожиданиям. Он наверняка обладал мощнейшими магическими способностями, которые так и не использовал в большом сражении со всем отрядом, поскольку был силен против нас и так. Но теперь-то мог бы защититься, сбить мне каст. И, конечно, защитился бы, если б знал, что это за каст. Или просто стер меня в пыль каким-нибудь термоядерным заклом до того, как я закончу.

Но он ничего не сделал, а когда кокон оказался внутри него, не смог и выдохнуть, убить нас морозом. Крыльями, правда, махнул, но неловко и судорожно. Ледяные чешуи полетели не кучно, а рассеянно, куда попало и как попало. Спасительная регенерация существа на сей раз сработала предательски: закрыв рану в груди, надежно запечатала в теле мой подарочек.

Вывернутый кокон страданий работал точно так же, как и обычный: тянул из жертвы ману и живучесть, конвертируя их в боль. Дракон корчился, дергался, взревывал – и быстро терял силы. Скрепляющее куски льда сияние мерцало, тускнело, гасло. Я ждал, держа наготове дубину Вальдемара Жестокого. Когда дракон совсем ослабеет и уронит голову на землю, нанесу последний удар. Или десять. Или сколько потребуется… Однако использовать оружие не пришлось. Кокон почему-то не удовольствовался истощением жертвы, не умерил свой зверский аппетит. Напротив, он свирепел с каждой минутой. Дракон начал разрушаться, – а как это еще назвать? Его туловище, шею и хвост покрыли уродливые разрастающиеся рытвины, из которых валился лед. Вскоре целиком отпало правое крыло, и сразу следом – левое. Одна за другой подломились передние лапы… Охваченный чем-то похожим на священный трепет, я наблюдал за гибелью самого громадного, грозного и великолепного монстра из всех, что когда-либо встречал. Не знаю, сколько это продолжалось. Однако в какой-то момент я заметил, что происходит и кое-что еще. Стало не так холодно, как было. Температура воздуха быстро ползла к плюсовым отметкам. В зоне наступала оттепель.