Текст книги "Рок. Лабиринт Сицилии"

Автор книги: Юрий Швец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Карталон два дня не отходил от Тогана, но тому лучше не становилось…

– Карталон, отвези меня на наш корабль, там моя земля и мои боги! Если я умру, то умру на родине! – шептал в горячке Тоган. И Карталон, несмотря на отговорки лекаря Акрона, решил отправиться в путь. На следующее утро отряд покидал город. Многие из участников турнира заявили своё согласие и примкнули к отряду Барки. Акрон со знатными горожанами вышли провожать уходящий отряд.

– Этот турнир, несмотря на весь его трагизм, станет украшением всей моей жизни! Я желаю скорейшего наступления мира в вашей жизни и на вашей земле! И с нетерпением жду вас в гости к нам, на наш остров!

Акрон долго провожал взглядом уходящий отряд… Когда тот совсем скрылся за холмами, продвигаясь к высотам Керкелеаса, Акрон вдруг повернулся к Феофану и с досадой произнёс:

– Самое главное я забыл спросить его, чьи головы лежали в том мешке, брошенном на арене?!

Феофан с улыбкой отреагировал на это замечание.

– Я спросил об этом, царь! Ведь я же хронист этого острова! – Лицо Феофана приобрело одухотворённое выражение летописца.

– И что же он ответил? – с нетерпением спросил царь. Знать острова, окружавшая царя, с вниманием смотрели на Феофана.

– Он задумался на минуту и произнёс: «В том мешке сплёл и оставил свои кровавые планы жрец Отон и его приспешник Эгист».

Царь снова повернулся в сторону ушедшего отряда:

– Пусть удача сопровождает в их нелёгком пути, который им ещё предстоит! – пожелал он ещё раз и повернулся к Феофану. – Феофан, надо переложить все события турнира в книгу, пока свежа наша память!

Феофан склонил свою голову в знак почтения и согласия…

Глава 43

Гамилькар прибыл к Акраганту, приведя с собой двадцать новых галер. Эскадра Диархона вышла навстречу своему стратегу, салютуя ему поднятыми вымпелами. Когда флоты соединились, образовав внушительную силу, Диархон перебрался на галеру Гамилькара, чтобы отчитаться за время отсутствия оного. Тот, выслушав доклад своего помощника, остался им доволен и спросил:

– Есть ли какие-нибудь известия от Карталона?

– Пока ничего.

– Уже пора бы. Что римляне?

– Их эскадры заполнили залив Сиракуз. Говорят, флот Манлия, прибывший от Солунта, заполнил все удобные бухты Мессины. Армия готовится к броску на Карфаген.

– А что Кавдик?

– Есть сведения, что он сильно болен. Штурм откладывается уже третий раз. Сиракузцы уже не рады этому штурму, поговаривают, что они хотят уйти к родному городу. Ну что, Гамилькар? Совет дал согласие на битву?

– Нет. Он оставил на посту Ганнона. Всё это очень плохо! Они сидят там и не получают никаких донесений от Гамилькона. А наши сведения они считают преувеличенными. Нам дали двадцать галер и тысячу всадников отряда Священной Касты – вот вся их помощь. Теперь нам осталось только ждать Карталона, и я молю Посейдона, чтобы он надул паруса его кораблей и развёл его с эскадрами Катулла!

Они какое-то время помолчали, думая каждый о своём… Потом Диархон спросил:

– Значит, надежда на усиление войны в Сицилии, чтобы отсрочить римскую высадку, растаяла как дым?

– Почему, Диархон! Война в Сицилии – наш самый сильный шанс свести войну в ничью! Нам надо активизироваться на суше, чтобы расколоть силы Рима! Тогда можно будет попытаться разбить их поодиночке! Я отплыву к Панорму и Солунту, чтобы вернуть их снова в наши руки! В Лилибее стоят мои гарнизоны, которые надо собрать все вместе! И этим я займусь незамедлительно! А ты, Диархон, дежурь у границ сиракузских вод, чтобы встретить армию, которую приведёт Карталон. Когда он прибудет, поставь меня в известность. Объединившись, мы станем грозной силой, и тогда вряд ли консулы решатся бросить Италию, имея под боком такую армию Карфагена. Надеюсь, Зевс будет на нашей стороне!

– Как собираешься взять Солунт, ведь для штурма у нас нет сил?

– Ошибаешься, Диархон. А зачем я привёз тысячу всадников? Пока мы плыли, я узнал командира всадников поближе. Это очень способный военачальник, несмотря на свою молодость. Его зовут Теоптолем, это грек из наших Мегар. Во время нашего кратковременного путешествия я поделился с ним планами и он предложил один неординарный ход. В Солунте гарнизон две тысячи человек, сил нам хватит! Чтобы реализовать задуманное, нужно собрать в кулак не только военные силы, но и заставить свою волю быть твёрже камня в своих устремлениях.

Гамилькар отплыл в Лилибей. Его путь лежал через Гераклею, которая считалась оплотом и базой морских сил Карфагена. Там же была ставка адмирала Гамилькона. На следующий день Гамилькар, со свойственной ему энергией приступивший к реализации своих планов, прибыл на пирсы Гераклеи. Адмиральская гексера стояла в порту, откуда Гамилькон осуществлял руководство действиями своего флота. Гамилькон находился в каюте и отдавал распоряжения своим офицерам о конвоировании грузовых галер с зерном к Карфагену. Гамилькар взошёл на галеру и прошёл в каюту адмирала.

– Приветствую командующего Гамилькона! – сказал Барка, войдя в каюту. – Что, отправляешь часть флота в Карфаген? В данный момент крайне неосмотрительно дробить свои силы на конвоирование. Римский флот сконцентрировался в заливах Сиракуз и Катаны. Моему флоту не удержать римские флоты, как бы мы ни старались!

– Мы выступим только тогда, когда будем уверены в загрузке армий Рима на корабли для экспедиции в Африку. Ты, Гамилькар, постоянно хочешь сдвинуть нас к восточной оконечности Сицилии, забывая, что наша задача прикрывать Тунесс. Вам, Баркидам, вечно не хватает славы! Но мы, Ганноны, не гонимся за славой, мы выполняем задачи, поставленные нам Советом. Мы вывозим из Сицилии излишки зерна, оливы, скота и сукна. Если мы этого не сделаем, это сделают римляне! – Ганнон был очень спокоен. Он считал себя правым и выполнял всё, что считал нужным и важным для своего города.

– Всё это очень хорошо, но если Рим высадит сто тысяч пехоты в Тунессе, то всё, о чём ты сказал, не будет иметь никакого значения! У нас в Карфагене нет силы, способной отразить и разбить эту армию. Поэтому, наша задача как можно больше сократить эту мощь здесь, в Сицилии, или в морских сражениях около неё! И эта задача не только Баркидов, но и Ганнонов с Магонами! Регул полон решимости и убеждённости в своей победе! Ведь такой силы Рим ещё ни разу не отправлял за море! – Гамилькар устал доказывать Гамилькону истинность своих выводов. – Я хотел, чтобы ты поддерживал с Диархоном связь, выделив для этого пару быстрых кораблей. Диархон продолжает тревожить Катулла, любое движение римских кораблей не проходит мимо его глаз! Римский флот поднял весла и Диархон уже об этом знает. У нас сеть рыбаков-осведомителей по всему берегу восточной оконечности Сицилии. Имея своих наблюдателей в нашем флоте, ты должен не хуже нас знать о передвижении флотов Рима! Армия Манлия уже у Мессины! Ты об этом знаешь?

Гамилькар пристально смотрел на командующего. Тот долго размышлял, обдумывая предложение Барки, наконец, ответил:

– Хорошо! Я сделаю, как ты говоришь! Что ты собираешься делать?

– Я отправляюсь в Лилибей, проведу операцию в северной части острова! Может, Рим вернёт армию Манлия обратно под Панорм.

– Я понимаю, это единственно правильное решение! – осмыслил план Барки Ганнон. – Это может связать римлян здесь.

На этом их встреча закончилась.

Гамилькар тут же отправился в Лилибей, куда прибыл уже на следующее утро. Здесь Гамилькар отдал ряд распоряжений. Во-первых, заменить на галерах, прибывших с ним из Карфагена, половину гребцов на более опытных. Во-вторых, усиленно подкормить прибывшую с ним конницу. Эти всадники ему были очень нужны в скорых военных операциях. В-третьих, собрать все пехотные отряды, находящиеся в разных городах, в один кулак. Для этого свести отряды Гимеры, Панорма, расположенные на севере острова, с отрядами Камарины и Трипелы, расположенными в южной части острова. Всем отрядам собраться на плато Геиркте и ждать его прибытия с конницей. Отдав все распоряжения, Гамилькар отправился к Клариссе, которая находилась вместе с детьми в городе в одном из домов, принадлежащих их роду. Сама Кларисса уже находилась на последних сроках беременности, и Барка ожидал пополнения семьи со дня на день. Прискакав к дому, Гамилькар вбежал внутрь и первым увидел дочь Саламбо, которая что-то связывала из разноцветной тесьмы…

– Что вяжет моя миленькая Саламбо? – с улыбкой обнял он дочь, которая бросилась к нему, как только увидела. – Где мама и твой брат? Я очень соскучился по вам!

Гамилькар поднял на руки Саламбо.

– Она в саду прогуливается с Иолой и сестрой Отией! – Саламбо довольно смеялась, когда отец поднял её над головой.

– Хорошо! Тогда, – Гимильеар поставил дочь на землю и взял её за руку, – пойдём туда, а по дороге ты мне расскажешь, чем вы занимались здесь всё это время!

Гамилькар с дочерью, весело беседуя, проследовали в сад, где меж зелёных аллей прохаживалось всё остальное его семейство. Пройдя по аллеям, они, наконец, нашли женщин, расположившихся на скамье под кипарисами.

– Гамилькар, когда же ты приехал? – радостно спросила его Кларисса, только увидев его меж деревьев. – Мы тебя ждём уже больше семи дней!

– Я был в Карфагене, нужно было посоветоваться с Советом. – По тому, как он это сказал, Клариссе стало ясно, что он сильно расстроен.

Гамилькар поочерёдно обнимал своих детей. Дочери прижимались к отцу, проявляя свою любовь и привязанность к нему. Обе были похожи на мать, взяв с неё не только внешнее сходство, но и многие черты характера. Сын Магон был похож на отца, унаследовав от него большинство черт.

– А где же наш маленький Магон? Где этот шалунишка?

– Он сидит на песке у пруда! С ним одна из нянек, он что-то чертит на белом песке!

Кларисса, видя, что Гамилькар о чём-то хочет поведать ей, попросила Иолу пойти с детьми и побеспокоится об обеде. Иола с улыбкой удалилась, взяв себе в помощники детей Клариссы.

Кларисса подошла к мужу. Глядя ему в глаза, она спросила:

– Совет отказал тебе? Это следовало ожидать. Они специально отправили тебя на войну в Сицилию, чтобы свести на нет влияние Баркидов. Ты всё ещё надеешься удержать Сицилию? После предательства Сиракуз?

– Нет, все мои помыслы сейчас направлены на то, чтобы заставить Рим заключить мир! Но для этого нужно нанести ему существенный урон! Но есть угроза высадки их армий в Африке! И она всё сильнее!

– Мир? Кто же, имея такую силу, захочет заключать мир? Я видела легионы при первом штурме Акраганта! Имея столько легионов, они никогда не пойдут ни на какие, даже самые выгодные для них условия мира! Если представить сто тысяч римлян в поле! Это немыслимо! Что же надо совершить, чтобы заставить такую силу подписать мир?

– Всего лишь проявить мужество! Другого не надо!

Кларисса смотрела в глаза мужа и видела в них твёрдость в принятом решении.

– Гамилькар, я так устала от всех этих тревог! И когда в храме мужчины резали друг друга, я еле держалась на ногах от вида крови. Но сейчас я уже не могу воспринимать всё как прежде! – Кларисса прижалась к груди Гамилькара. – Пока тебя нет, меня одолевают плохие предчувствия, которые я не могу прогнать из своей головы! Я понимаю, всё это суеверие, но ничего не могу с собой поделать, боги Олимпа насылают на меня эти тревоги и они угнетают меня!

– Кларисса, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело одной, но с тобой сейчас Иола, которая тоже страдает от переживаний и предчувствий. Поддерживайте друг друга, сохраняйте веру в будущее, а я постараюсь его воплотить в настоящее, в реальность. Настолько, насколько это возможно, с позволения самих же богов. Мне тоже очень неспокойно за нас. Но на мне забота не только о нашей семье, но и о родном городе! Возложена эта миссия не на меня. Уже много веков наш род защищает город. И что же я скажу ему? Что Баркиды устали выполнять эту миссию и умывают руки? Многие мои предки сложили головы, защищая его от различных врагов, включая моего отца. Скажи, что мне делать? – Гамилькар смотрел ей в глаза.

– Прости. Это была минутная слабость. Я знаю, ты будешь выполнять свой долг до конца, как царь Леонид, защищая Фермопилы. И мы будем тебя всегда ждать победителем.

Кларисса оказалась в объятьях мужа. Гамилькар чувствовал биение новой жизни у неё в животе. «Может, уже он, – думал Гамилькар о своем не родившемся ещё ребёнке, – будет жить другой жизнью, без войн и походов, а спокойно и счастливо! Или как Карталон, посвятит себя поискам неизвестного».

– Я обещаю тебе, Кларисса, что мы после наступления мира отправимся с тобой в Испанию, куда меня давно уже зовёт Карталон. Там, среди диких ещё племён, мы заживём совсем другой жизнью! Не связанной ни с Карфагеном, ни с Римом! Я ОБЕЩАЮ!

Гамилькар страстно поцеловал Клариссу. Она знала – он всегда выполняет обещания!

Глава 44

Сибилла не отходила от Тогана уже две недели. Ему то становилось лучше, то он вновь проваливался в горячку. Рана оказалась очень болезненной и опасной, но всё же к середине второй недели здоровье помощника Карталона улучшилось. Лекарь Тиохий, ежедневно осматривавший рану Тогана, заметил улучшение. Горячка спала, нубиец стал спать спокойно и ровно. Но всё равно Сибилла несла вахту у постели раненого наравне с лекарем Тиохием. Флотилия Карталона прибыла в Спарту, где её ожидала нанятая армия во главе с Ксантиппом. Вместе с ним стояла флотилия родосских грузовых кораблей для перевозки двенадцати тысяч пехотинцев с Балкан.

Миновав острова Киклады, флотилия Карталона встретилась с флотом Родоса и грузившимися на неё пехотинцами. Карталон полностью ушёл в эти хлопоты. Закончив погрузку армии, флотилия, не мешкая, отплыла в Сицилию, следуя кратчайшим путём. Идти вдоль берегов Италии, не имея достаточного прикрытия боевыми галерами, было самоубийственно. Карталон, зная морское дело с раннего юношества, вёл корабли с присущей ему уверенностью и скоростью. Родосцы – бывалые моряки, но, видя, как Карталон обходит огромные волны-убийцы, прониклись к нему уважением, тем более что, собрав их всех у себя на галере, он пообещал им дополнительное вознаграждение при скором достижении цели путешествия. Так они, видя перед своими глазами золото, которое показал им карфагенянин, терпели свой страх и неуверенность от ожидаемой встречи с римскими эскадрами. Карталон, зная, что римляне боятся плавать далеко от берегов, повёл ведомый им флот к союзной Геле. Там он намеревался высадить армию и, расплатившись, отпустить родосцев. Он отправил две квинтиремы вперёд в разведку и ночью пошёл на сближение с Сицилией. Утро застигло их вдали от нужной точки высадки. Карталон вглядывался в горизонт, ища какой-то ориентир, известный только ему. Все присутствующие ждали от него какого-то знака…, но его пока не было.

…Вдруг смотрящий, который находился на самом верху мачты, подал ему знак… Карталон посмотрел в указанное им направление. Брови его сдвинулись. Впереди виднелись верхушки каких-то галер. Но чьих? Неужели римских?

– Передайте всем грузовым кораблям сместиться влево, а военным галерам собраться ко мне, – приказал Барка сигнальщикам. Грузовые суда стали отходить влево, а военные галеры вправо, к головной гептере Карталона… Но вот из тумана вынырнули две квинтиремы, отправленные вперёд… На их мачтах сигнальщики передавали сигнал к сражениию. Теперь стало понятно, кому принадлежат увиденные галеры. Это была одна из передовых эскадр Катулла. Вскоре уже можно было различить огромных орлов, нанесённых на паруса передовых квинтирем.

Это действительно была одна из эскадр Катулла, насчитывающая примерно пятьдесят галер. Сами римляне были сбиты с толку. Они увидели две своих римских квинтиремы и сначала подумали о своём невесть откуда взявшемся флоте. Но при сближении они увидели вражеские вымпелы. Это был их грозный враг, на вымпелах которых просматривался месяц, который не раз устраивал разгромы и сиракузцам, и римским эскадрам. Они подали сигнал об опасности и стали считать корабли. Но военных галер оказалось едва больше десяти и с головной квинтиремы прозвучал сигнал к атаке. Квинтиремы стали выстраиваться в боевой порядок.

– Они постараются охватить нас с флангов, – сказал Карталон, – но они не учитывают одного, у нас преимущество в скорости, ведь мы идём по ветру! Дадим им рассредоточиться и, как только они займут весь фронт, атакуем их правый фланг. Ветер нам в спину, ляжем на высокие волны, идущие по косой к берегу. Пока римляне будут разворачиваться, причём против ветра, мы протараним их галеры… Ну, а дальше, если повезёт, уйдём по ветру! Но, что самое главное, грузовые корабли уже будут к тому времени недосягаемы…

Составив план сражения, Карталон тут же стал воплощать его в жизнь. Галеры добавили парусов и стали смещаться влево… Но вдруг Карталон увидел, что левый фланг римлян разворачивается по ветру, показывая им спину… В этот момент, из-за спин римского флота раздался сигнал труб Карфагена – это пришёл Диархон! Римляне, попавшие между двух огней, в панике стали смещаться в сторону берега, поняв, что расклад сил изменился… Увидев это, Карталон тут же отменил атаку, давать морское сражение не входило в его планы. Основная задача была выполнена – армия достигла Сицилии!

К вечеру появились берега в окрестностях Гелы. Здесь Карталон выполнил своё обещание, отпустив после выгрузки армии родосцев с обещанным вознаграждением. Ксантипп, построив своё войско, обратился к нему с речью, разъяснив, с кем и как они будут воевать. Тут же разбили армию на отряды, назначив командиров. После этого двинулись к Акраганту. Флот двигался по морю. Карталон расспросил Диархона о положении дел в Сицилии.

– Гамилькар сейчас подступил к Солунту. Римляне подготовились к осаде, но у Гамилькара есть свой план по взятию флота. Как он собирается его взять, мне неизвестно, – рассказал последние новости Диархон.

– Раз Совет не дал нам весь флот Карфагена, нужно смириться с мыслью римской высадки в Африке. Как мы сегодня высадились у Гелы, так Регул высадится в Тунессе. Но есть одно обстоятельство! Если мы разобьём армию, осаждающую Акрагант, а Гамилькар возьмёт Солунт, одного консула Сенат отзовёт обратно.

– Почему ты в этом так уверен? То же самое, слово в слово, мне говорил Гамилькар!

– Потому что Республика своей политикой

тразорила или подвела к этой черте своих земледельцев и стала зависима от бесплатных раздач хлеба в Риме! Город заполнен разорившимся простым людом! Мужчины могут вступить в армию, а их семьи ждут раздач, чтобы не погибнуть от голода. А хлеб можно реквизировать для раздачи только в Сицилии. Вряд ли кто-то из олигархов и зажиточных патрициев изъявит желание кормить свой разорённый народ. И ещё, утрата подвоза хлеба в Италию скажется и на снабжении армии, которая высадится в Африке. Где эта армия будет брать продовольствие, если война затянется? Ты видел у нас большие поля зерновых? Их там немного! Ливийцы скорее спрячут свой провиант, чем дадут его другим. Где же им черпать ресурсы для войны?

– Да, Карталон. Вот в этом разница между вами, Баркидами, и Ганнонами с Магонами. Вы так можете логически рассуждать, что думаешь – всё так просто, но сам не заметишь видимых глазу простых доводов. Если бы в Совете победило ваше мнение, нам не пришлось бы сегодня защищаться.

– Видишь ли, мой друг, боги завезли в наш мир не только свет и добро, но и часть своих плохих сторон – таких как жажда обогащения и власти. Эти два качества ещё долго будут вершить власть над народами, пока люди не найдут пути избавиться от чумы богов, переродившись духовно…

После разговора с Диархоном Карталон спустился в жилой отсек галеры, где лежал под наблюдением Сибиллы и Тиохия нубиец Тоган. Спустившись по ступеням, он оказался в помещении, отделённом перегородками, за одной из которых и находился Тоган. Зайдя внутрь, Карталон увидел Тогана, лежащего у самого борта галеры. На звук шагов он повернул голову.

– Как чувствует себя победитель турнира копьеметателей? – весело спросил Карталон, стараясь выглядеть бодро.

– Чувствую себя как человек, получивший стрелу в спину, – сухо ответил Тоган, – но благодаря Сибилле моя спина крепнет очень быстро, сегодня мы пытались привстать с постели. Пустое! – Тоган зло сплюнул.

– Тоган, ты спешишь. Пусть организм окрепнет. Встать успеешь.

– Но лежать, когда за бортом плещется море, – пытка! Как мне хочется услышать вой канатов на ветру, скрип стапелей и рей, почувствовать солёную воду у себя на губах.

– Мне, кажется, ты не очень-то любил, когда мы нагружали мачты и такелаж в сильный ветер!

– Я сейчас бы всё отдал, чтобы вновь услышать пение нагруженных парусов, но вынужден валяться здесь.

– Тебе не нравится компания, в которую я тебя определил? Может, поменять кого-то? – Карталон сделал непонимающее лицо.

– Нет, нет! – быстро возразил Тоган. – Никого не надо менять! Просто я беспокоюсь за корабль.

– Что же тебя беспокоит, Тоган? – спросил Карталон, оживляясь.

– А ты забыл о зловещем бочонке у кормы? Барка, ты ещё не избавился от него? – с надеждой спросил Тоган.

– И не думал об этом! Он мне ещё может пригодиться! – сделал довольный и загадочный вид Карталон.

– Как?! Как может пригодиться бочонок со злом? Я его каждый вечер обкладывал тройным кольцом заклинаний! Но кто же это делает сейчас? – в голосе Тогана чувствовалась бесконечная тревога.

– Ты прав, Тоган. Я как-то не подумал об этом. Никто! – Карталон со спокойным, немного обескураженным лицом подытожил: – И поэтому я его перенёс себе в рубку.

– Что?! Ты, Барка, болен совершенным бесстрашием! Мужество, конечно, не самая слабая твоя черта, но ещё боги должны были тебя одарить хоть каплей разума!

– Они одарили меня тобой, Тоган! Выздоравливай скорее и у нас на корабле с колдовскими обрядами и оберегами станет опять всё в порядке! – Карталон хитро прищурился.

– Ты называешь мои обряды колдовством? Я только взываю к своим богам Талабионга, Исталабионга, Италанки… – здесь Тоган начал перечислять пантеоны злых и добрых богов своего племени, от которых Карталон наморщил лоб, но не стал прерывать нубийца, силясь выслушать его до конца. – …И к могучим богам Орастияка, и тогда они сами присматривают и заботятся о сохранности нашего корабля! – закончил, наконец, Тоган и лицо Карталона просветлело.

– Ну вот, я сейчас вижу, что дела твои пошли на поправку! Выздоравливай и начинай выходить на воздух! Меня какое-то время не будет на галере!

– Куда ты отправляешься? – насторожился Тоган.

– На сушу, совершу пешую прогулку по Сицилии, – ответил Барка.

– Последняя наша прогулка на сушу была не очень-то удачной! – поморщился Тоган. – И всё из-за того злополучного бочонка, что ты принёс на корабль.

– В этом я с тобой полностью согласен, Тоган, – Карталон сжал ему руку, – зло, находящееся в этом бочонке, ни одному народу не даёт покоя! Злые боги рассыпали его по земле! – Карталон задумался. – Может, это произошло случайно, но с тех пор оно завладевает сердцами людей и превращает их в своих рабов! И даже стало мерилом всего на Гее – и хорошего, и плохого. Самое главное, человеческие поступки стали измеряться в нём тоже! Но мы с тобой не входим в число поклонников этого зла, а значит, найдутся люди, подобные нам, и есть надежда искоренить это зло в сердцах порочных людей на лице Геи, в странах, где оно воцарилось и правит их деяниями и поступками! – Карталон встал. – Но пора отправляться. Надеюсь, к своему возвращению увидеть тебя на ногах, ведь нам нужно ещё совершить много интересных мореплаваний.

Карталон улыбнулся ещё раз и вышел, оставив Тогана одного. Тоган, оставшись один, долго размышлял над словами, услышанными от Карталона…

По галерам разнесли приказ – к утру с каждой галеры собрать по полтора десятка самых отчаянных воинов из числа палубных команд. Утром следующего дня Карталон и чуть более тысячи воинов высадились на берег и соединились с высаженной накануне армией Ксантиппа. Диархон с флотом быстро двинулся к Акраганту. Туда же, только сухопутным путём, направилась высаженная армия.