Текст книги "Рай-отдел (СИ)"
Автор книги: Юрий Валин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
Начоперот кивнул и повел налево.
– Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо[26]26
В. И. Ленин «О нашей революции» 1923 г.
[Закрыть], – отчетливо послышалось за дверью.
За спинами керстов коридоры и вовсе взбесились: понеслись вдаль, перемежая миражи операционных столов, погребальных шкафов, колонн в «русском стиле», яркого электрического света и торжественной полутьмы…
Местная полуживая сидела на ступенях, выходящих во двор. Зажимала ладонями уши и, кажется, сходила с ума. Или уже… Игорь впервые видел Соседку так близко: немыслимо грациозная полупрозрачная фигурка, в чем-то длинном, вроде театрального древнерусского сарафана, но того самого покроя, что имеет очень мало общего с реальными нетеатральными сарафанами. Красивая. Но отчетливо, на три четверти, неживая.
Ворона глянула на мужчин, недвусмысленно указала им в сторону двери и села рядом с призраком.
Керсты без всякого восторга отступили вглубь жуткого дома.
– Твоя-то барышня покрепче будет, – пробормотал начоперот. – И глазом не моргнула. А меня это столпотворение медицинской направленности серьезно в панику вгоняет.
– Ворона в своем Доме с частью здешних призраков была знакома, пусть с живыми и при мозгах в черепах. В общем, она попривыкла к стилю несгибаемых прорывов волюнтаристской науки и политики. Но что вообще происходит? Местные же в ярости…
– Да они вроде и не местные, – с тоской напомнил Вано. – В смысле, местные, конечно, но почему все здесь и сразу? Я никогда сразу стольких не видел. Ну, один-два побродят, мозг свой повспоминают. Соседке они уже и не мешали…
Друзья наблюдали за хороводом теней, пронзающих стены. Коридоры бывшего Института окончательно расширились, сливаясь в один туннель, изгибающийся подобно большой конвульсирующей кишке. Дальний конец этой шахты начал прогибаться, уходя все глубже вниз…
– Глянь! Вот оно…
Игорь видел. Оттуда, из глубины освещенной светом слабых ламп, двигалась живая стена. Фигуры заполняли все ширину коридора. Темные, осязаемые, определенно живые. Враг…
Хозинспектор машинально передернул затвор «калашникова». Вано положил руку на ствол:
– Успеем. Не наша позиция.
Здесь, рядом с керстами, коридор тоже заполнялся. Густели призрачные ряды: смутно знакомые люди, полупрозрачные, частью одетые, частью наоборот, с вскрытыми головами или в парадных костюмах, замолкали, глядя на подходящих чужаков. Выползали и выходили в коридор истерзанные собаки, порой с двумя пришитыми головами и с чем-то таким, что и всматриваться жутко. Шимпанзе с криво зашитым брюхом уцепилась за стену и угухнула. Высокий поэт сочувственно положил широкую ладонь на плечо обезьяне, беззвучно продекламировал:
Нет людей.
Понимаете
крик тысячедневных мук?
Душа не хочет немая идти,
а сказать кому?[27]27
В. Маяковский «Надоело»
[Закрыть]
Институт Крови и Институт Мозга были воистину жутковатыми учреждениями, но то, что надвигалось из глубины, было куда хуже. Оно было чуждым.
Худой и костистый усатый человек в шляпе обернулся к керстам, указал рукой на заднюю дверь.
– Опять гонят. Да, пойдем, – прошептал начоперот. – Это их рубеж. Что смогут, то сделают.
Вано кинул ладонь к фуражке, отдавая честь. Игорь подумал, что надо бы сделать то же, но к «пустой голове» как известно, руку не прикладывают. Кто-то из призраков в военной форме возмущенно погрозил кулаком. Хозинспектор сделал извиняющийся жест – мысль о пустой голове была глубоко невежливой. Военный ухмыльнулся и махнул рукой – проваливайте!
Керсты выскочили на ступени ведущие во двор. Здесь оставалось все по-прежнему: сидели девушки – полупрозрачная и та что по-чугуннее, молчали. Прозрачная Соседка обернулась, подняла заплаканное невыразимо милое лицо и поднялась.
– Ты что⁈ Не ходи! – яростно зашептал Вано. – Неужто без тебя не справятся?
Ведение привстало на цыпочки, коснулось губами щеки начоперота. Сквозь сарафан Соседки проглядывали стволы дворовых лип, но когда она проходила, парчовый подол ощутимо задел керста по кроссовкам – Игорь распахнул тяжелую дверь, и полупризрачная красавица прошла туда, к шорохам и шелесту множества шагов.
– Ты что сделал⁈ – заорал на весь двор начоперот, голос отразился от столбов и резных прутьев забора. – В ней жизни две капли. Куда ей⁈
– Не шуми, Ванечка, – попросила, вставая, Ворона. – И так жутко. Некуда больше идти Ане, ты это знаешь. Она на своем месте, ты на своем. Пойдемте.
– Анна, значит, – горько прошептал начоперот, – а мне так и не сказала…
Ворона молча потянула его за рукав. Через секунду керсты и девушка уже бежали по старой дорожке под липами. Узкая калитка, которую Игорь напрочь не помнил, вывела в Спасоналивковский переулок. Вот он Наш Дом, цитадель полумертвых…
– Я двор осмотрю, ты мирняку дай знать. Пусть драпают. Если кто не успеет, то пусть на чердак поднимается и по крыше, – прохрипел бледный Вано. – Получится, уйдут. Если нет… Все равно ими только после нас займутся.
Игорь кивнул.
На посту Валерика оказалось на удивление много народа: толпилось с десяток арендаторов, бойлерные жители, лично Тать-Ванна… Все не на шутку испуганные и изумленные. Верно, разорвалось кольцо вечного Дня Курицы, начали осознавать…
– Игорь, что происходит⁈ – немедленно завопила Исполнительная Директор. – Почему связи нет? Мать вашу, да отчего вообще на улице темно⁈
– Вследствие объявленного чрезвычайного положения! – рявкнул хозинспектор. – Всем немедленно покинуть здание! Полная эвакуация! Валерик, ключи от дверей мне и пошел туда же. Живее! Можете не успеть.
– Ты что несешь⁈ – возмутилась Исполнительная. – Какая эвакуация⁈ Никуда я не пойду, указаний не было. И что это за девица с тобой? Навел блядей…
– Я может и блядь, но еще и дежурный администратор Дома-На-Набережной! – с убедительными металлическими нотками отчеканила Ворона. – У нас есть указание принять эвакуированных. Бомбоубежище номер два и три. Кому жить хочется, туда уходят. За остальных мы ответственности не несем.
Часть народа немедленно рванула к двери, другая часть столь же решительно ломанулась назад, к лифтам «Межкниги» – хватать в офисах особо нужные кошельки-сумки-зонтики, звонить начальству, испрашивать ценных указаний…
– Игорь, так что, выводить всех? – крикнул Ковальчук.
– У вас минута, не больше, – отозвался хозинспектор, забирая ключи у дрожащего Валерика. – Не забудь в «Финик» заскочить, вытолкнуть девок не забудь.
– Понял! – отозвался инженер и понесся в сторону лестницы.
С мужчинами все же проще – интонацию улавливают, да и автомат на плече узрели – весомый, решающий довод.
Холл опустел, сгинул Валерик, унеслись на улицу самые сообразительные жильцы «Межкниги».
– Попробуй хоть до милиции-полиции дозвониться, – попросил Игорь. – Я по дверям.
Ворона села за рецепшен к телефону – воистину железная девушка, когда нужно – никаких капризов. А говорят «гимназистки – гимназистки», отличное ведь воспитание…
Вставить ключ, проверить заперто ли… удар гвоздодера обламывает ключ. Может, разрушительная процедура хоть слегка задержит противника. Вообще-то по ситуации – полная безнадега. В здании семь дверей, все входы двумя стволами никак не прикрыть. Окна первого этажа и считать не хочется. Окна высокие, но не настолько, чтобы не забраться даже без помощи лестницы. О соседнем доме и говорить нечего. Там выйдут на общую крышу, сверху «Межкнига» гостеприимна просто донельзя.
Игорь вернулся к центральному посту. Ворона не отнимая трубку от уха, доложила:
– Молчит аппарат. Иной раз гудок проходит, но дальше ничего. Интернет тоже мертв.
– Понятно. Выходил еще кто?
– С десяток вытолкали. «Девки из „Финика“» это такая светленькая?
– Был грех, – пропыхтел хозинспектор, подволакивая к ступенькам холла диван из дежурки.
– Выволок ее инженер. Ничего так Ваша пассия, хорошенькая.
– А то Вы не знали, что я скотина. Грешил со страшной силой, да.
– Ну почему же «грешил»? Очаровательная барышня. Я бы и сама с такой полизалась.
– Милая Ворона, при всем моем неподдельном интересе к Вашему ходу мысли, сейчас тема не совсем уместная.
– Я понимаю. Просто мне стремно и хочется отвлечься, – призналась полубогиня. – Игорь, а давайте обрушим к дверям стойку? Должна получиться приличная баррикада.
– Отличная мысль. Но стойка массивная – там букового бруса и щитов почти на тонну. Я спецификацию смотрел, когда устанавливали.
– Давайте все же попытаемся. В крайнем случае, Вы попытаетесь меня разозлить, я потяжелею и справлюсь с разрушением, – предложила Вера-Ника.
– Мадмуазель, Вы знаете, как я к Вам отношусь. Злить⁈ Никогда! Но могу перестать ебать.
– Воистину я страшно напугана, – поморщилась девушка и двумя руками толкнула стойку – массивная конструкция со скрипом начала заваливаться на ступеньки, рухнула с жутким грохотом. Ворона пнула высоким каблуком столешницу – та встала на ребро, превратившись в недурной барьер.
– Я Вас недооценивал, – улыбаясь, признал Игорь, целуя узкую твердую кисть подруги.
– Можно не так? – поинтересовалась полубогиня.
Губы у нее тоже были твердые, но теплели быстро.
– Если нам и предстоит сегодня прекратить существование, я буду помнить что ушла удовлетворенная, – сказала Ворона. – Пусть и не до конца. Но не смейте мне так угрожать даже сегодня!
– Виноват. Это исключительно для пользы дела, – Игорь лизнул кровоточащие пальцы, уколотые о торчащие гребнем пряди волос подруги. – Прическа Вам необыкновенно к лицу. Жаль, что довелось полюбоваться только сегодня…
– Да, мне тоже многого жаль, – призналась полубогиня. – Мы могли бы куда чаще…
На улице треснул выстрел. Маузер…
Игорь, сбрасывая с плеча ремень автомата, перепрыгнул через недоделанную баррикаду…
Начоперот стоял посреди мостовой.
– Одного я уложил, – объявил Вано, пристегивая к пистолету кобуру-колодку. – Прорываются, гады. Но еще держаться наши великие…
Дом Игумнова сопротивлялся: вздрагивали стекла, вибрировал ажурный забор, осыпалась с фасада пыль штукатурки. В полнейшей тишине все эти конвульсии выглядели странно. Нет, вот отлетел изразец, с отчетливым стуком раскололся об асфальт…
– Жаль дом, красивый, почти сказочный, – без выражения сказал комсомолец и покосился на купола церкви напротив. – А твари уже во дворе. Вон они, чупакабры.
Игорь видел, как к лежащему на газоне телу подскочили двое существ – бесспорно человекообразных, но слишком широких и, похоже, лохматых.
– Наверное, все-таки чубакки, а не чупакабры, – предположил хозинспектор, опускаясь на колено и беря автомат наизготовку.
– А в чем разница? Все буржуйская терминология, – пробурчал начоперот. – Ты бей, не стесняйся. Только одиночными, без перехлестов.
– Понятно. А как дальше? План на оборону есть?
– Их там прет дофигищи, так что всю позицию нам не удержать. Играем на контратаках, пока есть такая возможность, потом отходим к своим воротам.
– Слушай, это ведь не особо военная терминология.
– А это и не война, – сухо напомнил Вано. – К сожалению. Можешь называть это дерьмо контр-террористическим противо-эпидемиологическим мероприятием. Но, поскольку такую галиматью ни один нормальный человек выговаривать не пожелает, возьмем пример с живых. На нас идет Психа – кратко и понятно.
– А она точно именно на нас идет? – уточнил Игорь, пытаясь разглядеть движение у забора.
– Даже не сомневайся. Именно мы ей нужны и то, что за нами. Вот он, наш счастливый час, – начоперот сплюнул.
– Ладно, понял. Но что именно «за нами» и где оно конкретно, мне даже и сейчас знать не положено? Хотя бы из тактических соображений?
– На кой хер оно тебе надо? За тобой Ворона и склад, вот и радуйся. А стратегических целей и загадок я сам не знаю и над ними не напрягаюсь. Я все же воин, а не диванный пиздюк-философ.
– Угу, – промычал Игорь и выстрелил.
АКС к снайперской стрельбе не предназначен и имелось ощущение, что несколько патронов были потрачены зря. Но на газоне теперь валялось еще несколько тел.
– Щас дадут они нам прикурить, – предрек начоперот. – Будут сюрпризы, будут. Главное – вовремя отскочить.
Нельзя сказать, что противник приготовил уж совсем оригинальный сюрприз, просто из переулка поперли скопившиеся там лохматые, одновременно густо повалили из дверей дома Игумнова. Вдобавок по керстам начали стрелять – видимо, из нескольких пистолетов, затем бабахнул дробовик…
– Отходим за стены! – скомандовал командир ПМБД-Я.
Игорь высадил остаток магазина в густеющую толпу, керсты отбежали к дверям…
– Ага, баррикада! Это правильно! – обрадовался начоперот, перебираясь через завал в вестебюле. – Верка, – на тебе боепитание и тыловой дозор. Лезть будут со всех сторон.
– Не ори, Ванечка, пачки я приготовила, за коридорами пригляжу, – заверила Ворона.
Звякнуло разбитое пулей окно в авиакассах.
– Прибавилось у них стволов, – огорчился начоперот. – Слушай, Игорь, а почему ты не в бронежилете?
– А ты сам почему не надел? – удивился Игорь, запирая входную дверь.
– Надевайте, умники, я обоим принесла, – сказала девушка. – Кстати, я очень надеюсь что вы не оставите меня в одиночестве.
– Ни в коем случае! – заверил Игорь, кидая ей опустевший «рожок».
Из угловых окон было видно, что противник идти на штурм не спешит: толклись на улице, заполняя уже почти от тротуара, до тротуара. Стрелять по этой гуще, то ли живых, то ли не совсем живых, существ было проще простого, но видимо, пока не имело смысла. Многовато противника, это да. Но пока Игоря больше беспокоили полыхающие вспышки выстрелов – противник вел обстрел из-за посольской ограды. Там явно появилась винтовка или карабин, а может и пара нарезных стволов.
– Ничего, ничего! – присматривающий за главной дверью Вано, счел нужным ободрить гарнизон. – Нет особой уверенности у этой Писхи, межуется и ждет подхода резервов.
– Мы тоже никуда не торопимся, – заметила Ворона, щелкая-вгоняя патроны в горловину магазина.
– Верно, куда нам спешить. Может, и к нам какой резерв перекинут. А ловко у тебя получается. Есть опыт?
– Нет, просто пальцы подходящие, – объяснила полу-чугунная девушка.
– Во двор проскакивают! – предупредил Игорь, заметивший перебежки через переулок.
– А как же! Не совсем же они тупые. Пойду сверху накрою, – начоперот протопал к лестнице.
Игорь слышал, как начальник на кого-то негодующе заорал – в здании оставались лишние. Неудивительно – быстро очистить офисы невозможно, тут хоть террористы заявись, хоть маньяк или землетрясение, все равно найдется умник, считающий, что глупая команда об эвакуации его не касается.
Рядом присела Ворона:
– Вот, Игорь, я снарядила и постаралась аккуратнее.
Хозинспектор забрал магазин:
– Благодарю. Умоляю, будьте осторожны, милая птица. Я не перенесу, если Вас попортят пули. Эх, да Вы и сами знаете. Как жаль, что сейчас абсолютно невозможно поговорить об ином.
Губы Вороны были вновь покрашенными, сочными, буйную прическу она тоже успела подправить, и сейчас улыбалась:
– Рада, что мы думаем об одном.
На втором этаже застучал маузер начоперота. Видимо, во дворе чужаков скопилось порядком – бил Вано часто. Пришел час керстовой службы…
Глава 18
Осада
Убедившись, что на участке для метания гранат и
вблизи него отсутствуют люди, животные, машины и т.д.,
руководитель занятия указывает
метающему место для метания.
Жизненно-уставное
Chopper – tritacarne – κρεατομηχανή —
la picadora de carne – secures!
В общем, мясорубка!
Л. Островная. Полиглотство за пять дней.
На демонстрацию похоже. Игорь помнил всякие октябрьские-майские, протестные и наоборот… Но там понаряднее, с транспарантами и флажками. Сейчас ничего праздничного – густеющая плотная толпа, порой в полутьме угадывались брусья и палки в руках врага – то ли примитивное оружие, то ли штурмовые приспособления, из которых соберут подобия лестниц.
Игорь короткой очередью свалил высокого чубакра – живая стена взволновалась, но тут же сомкнулась над упавшим. Значит, сдох. Раненых непонятный враг оттаскивал к дому Игумнова, видимо, там было нечто вроде госпиталя и центра управления этой туповатой осадой.
Конечно, имело смысл стрелять одиночными и выбирать командиров, пулеметчиков, снайперов противника. Но никаких командиров разглядеть пока не удавалось, а «пулеметчики» были осторожны. С меткостью у них было так себе, хотя окна исправно расколачивали. Из дробовиков и пистолетов добиться большего сложно, делают, паразиты, что могут. Все же человеки они – керст дважды видел вполне одетых нормальных людей, перебегавших у забора посольства. Осторожны и разумны, следовательно – куда опаснее чубакр. Хотя лохматых попробуй свали – поначалу казалось что они оживают. Попадание пули 5,45 исправно валило лохматую фигуру, но через минуту та, пошатываясь, поднималась. Видимо, Лоудка все верно про три печени говорила. Живучие, перерасхода патронов требуют.
Зашипела, ожила рация в кармане бронежилета:
– Второй, у меня сапиенсы появились. За помойкой скапливаются. Вооруженные! Прием?
– Понял, Первый. Здесь по-прежнему. Но их уже тысячи две. А может, три. В основном лохматые. Пулемет бы нам какой.
– Ага, а лучше три. Лохматые – отвлекают. Штурмовать людишки будут. Внимания не теряй. Как понял? Прием?
– Понял. Не теряю. Конец связи.
– Отвратительная формулировка, – отозвалась на последние слова Ворона, рации не имеющая, но все и так слышавшая из-за близости центрального поста, за коим и находилась. – Магазин принести? Я набила.
– Благодарю. Пока не нужно. Вы пока патроны соберите, есть предчувствие, что отходить придется весьма спешно. Тут этих противников как на похороны генсека набежало. А что у Вас, любезная моя?
– Перед дверьми пусто. Я стулья на заграждения уложила.
– Весьма предусмотрительно. Вообще мы получаем неоценимый опыт. Жаль, что именно сейчас, с некоторым опозданием. Мне ощутимо не хватает стрелковой подготовки.
– Игорь, будьте любезны, не взрывайте девичий мозг. Причем тут стрелковая подготовка? Кстати, я бы чувствовала себя полной дурой, совокупляясь с каким-нибудь Натти Бампо чулком-следопытом.
Игорь, не сразу вспомнивший, кто такой этот Натаниэль Бампо, засмеялся. Товарищ Ворона в смены последнего полувека в кинотеатры принципиально не ходила, телевизор игнорировала, а читала только классику, отчего ориентировалась на довольно странных супергероев.
– Да, я стара и скучна как обглоданный селедочный хребет, – признала девушка, пародируя очевидные межпространственные интонации.
– Визит всеведающей гостьи нам бы не помешал. Что ей стоило пулемет притащить? – вздохнул Игорь. – Драгоценная Птица, к чему такая самокритика? Вы молоды, дьявольски привлекательны, а ваша нынешняя прическа меня с ума сводит. Заметьте, я глубоко искренен.
– Я знаю. Самой очень хочется. Игорь, мне кажется, вдоль стены подходят. Справа. Конечно, я могу ошибаться…
– Едва ли. Скоординируют атаку с разных направлений, – керст нажал кнопку рации: – Первый! Похоже, они начинают.
– Принял. У меня тоже активность. Держитесь, блудливые…
Кто был обозван «блудливыми» – штурмующие или гарнизонно-подчиненные, Игорь не совсем понял, поскольку в рации загрохотал маузер, потом передатчик отключился. В общем-то, детализировать было не к спеху: толпа чубакр разом двинулась вперед, побежала, быстро набирая ход…
…АКС сыпал огнем и гильзами, живая стена приближалась, ничуть не желая редеть. Игорь поменял магазин, подумал, что руки вот-вот начнут трястись. Но думать было некогда – усато-бородато-волосатые лица были все ближе, скалили рты, стрекот автомата заглушал многоголосое «Гы!», но вопль все равно залетал в открытые окна. Магазин снова пуст, Игорь выдернул из кармана жилета следующий… В паузе «Гы!» гулко заполнило комнату, керст едва расслышал крик Вороны. Да куда ж тут отвлекаться…
Отскакивая от окна, Игорь вылил за подоконник длинную струю огня: брызгали кровью, валились на тротуар и мостовую лохматые тела, пространство на миг очистилось, но АКС смолк… Тут Игоря крепко ударило в плечо, развернуло вокруг оси. На ногах керст удержался, выбежал в коридор…
Перед входными дверями в вестибюле что-то ворочалось, Ворона прижималась к стене за углом, стискивала не очень полезную чоповскую резиновою дубинку. От угла отлетали брызги пористой каменной облицовки – пулевые выбоины ложились густо. Игорь увидел перебирающихся через баррикаду чужаков – вполне человеческого обличья. Впереди стоял мужик в оливковой короткой куртке-«пилоте» и сосредоточенно стрелял из револьвера по вороньему углу. Другой чужой сидел под заграждением, держась за окровавленную голову.
Автомат был пуст, но на бедре керста ждала «Неста». Игорь выдернул из пластика пистолет. Стрелок среагировал – выстрелил, но пуля прошла чуть левее головы керста. Игорь нажал на спуск еще от бедра – первые пули прошли мимо, но «Неста» ритмично дышала голубоватым огнем, легкая отдача не мешала, разрывные пули расшвыривали чужаков. Голова стрелка лопнула первой, вздрагивали несчастные искореженные двери, стоящих там людей уже не было… «Неста» замолкла, откатив затвор в «голодное» положение…
Игорь сунул пистолет в кобуру, поменял магазин в автомате. Вот теперь руки вздрагивали. На баррикаде кто-то зашевелился, силясь встать. Ворона шагнула из-за угла, метнула резиновую дубинку. После сокрушительного попадания палка отлетела к потолку, задела светильник и заскакала в углу вестибюля. Чужак замер – голова частично сплющена.
– Недурно, но снаряд, наверное, не совсем тот, – пробормотал керст, взводя автомат.
– Первого я телефоном сшибла, – объяснила Ворона с законной гордостью.
– А связи так и не было? – бездумно спросил Игорь.
Почему-то было тихо, только потрескивал поврежденный светильник. Стихло уличное «гы», молчал маузер, казалось все повымерло. Нет, все же слышно как топчутся снаружи. Считают, что закрепились?
– Первый, двери пока за нами. Чужие под стеной. Чего-то ждут? Прием.
– Они не ждут, Второй. Уже на крыше. Лохматые – прикрытие. Штурмуют люди. Пока у них бойцов немного. Попробуй зайти в комнаты АСУ и прочесать фланкирующим. Только по бойцам! Как понял? Прием.
– Понял тебя. А здесь? Дверь и окна? Тут им осталось только в окна влезть и к лифтам выйдут. Оставлять? Прием.
– Да нафиг им лифты. Они вниз идут. К нам. Все остальное для отвлечения. Стрелки перегруппируются, стадо на главную дверь погонят. Не давай им взять инициативу. Как понял?
– Понял. Отошел.
Игорь кивнул все слышавшей Вороне, загнал в пистолет кассету. Надо бы не тупить, сосредоточиться, а то толчешься как дурак с пустым оружием.
– Я быстро.
– Была бы польза. Игорь, Вы за меня не волнуйтесь, – несколько нервно потребовала полубогиня.
– Знаете, я все же буду волноваться. Немного. Вы бы лом взяли. Ножка стула не совсем соответствует моменту.
– Непременно возьму. Но где?
– Между задними дверями дворовый инструмент стоит.
Ворона негодующе фыркнула:
– Сударь, а чуть раньше сказать⁈
– Не решался предложить столь грубый, неблагородный предмет.
Застрять в лифте было бы глупо, но бежать вокруг еще глупее. Ничего, зеркальная кабина благополучно высадила керста на третьем этаже. Здесь словно ничего и не происходило. Двери переговорных и кабинетов заперты, и даже легкий запах кофе еще держался. Ничего, это мы исправим. Игорь положил руку на ручку двери – замок тихо щелкнул, отпираясь. Широко дверь не распахивать, а то коридорный свет могут снаружи заметить…
Подоконники здесь широкие, мебель сдвинута в угол – пустует комната, что, несомненно, наносит урон финансовому благосостоянию акционерного общества. Вообще-то, капец «Межкниге». Сейчас накидают в окна бутылок «коктейлей» и гранат, спалят здание…
Ствол автомата отвел жалюзи и у Игоря перехватило дыхание. Улица была темной от толпы – лохматых были тысячи. Возможно, и до самой Октябрьской толпятся. Скажут им «фас» и рванет это стадо, разнесет здание на кирпичи. Твою мать…
И что теперь? Сдаваться, что ли? Малодушию нет места в керстовской философской модели мира. Поскольку по самому факту наличия души большие вопросы имеются.
Мысли путанные, но глаза и руки дело делают. Людей Игорь видел: двое скрывались за оградой посольства – похоже, снайперы. Но попробуй их там достань из автомата – только пол-уха и видно. По чубакрам стрелять? Смысл? Тут дивизион РСЗО был бы к месту.
Видимо, по какому-то сигналу масса чубакр пришла в движение – один из флангов двинулся слаженным потоком, резво сворачивая в переулок, обтекая торец дома и исчезая во дворе. Лохматые головы двигались прямо под керстом – все-таки они разные, вон лысеющий побежал, наверное, не просто клоны. Идут дисциплинированно, команда «слева по три, марш!» явно отработана.
Вот! Везет иногда керстам. Расталкивая мохнатых, наперерез потоку пробивалась слаженная группа – судя по наглости, очевидные люди, и вполне живые. Девять человек, одна явно баба. Разгрузки, разномастное оружие: пара автоматов или дробовиков типа «Сайги», остальные стволы мало-опознаваемы… Собственно, нам без разницы. Игорь вскинул автомат…
Первая очередь оказалась, как ни странно, удачна, остальные так себе… Может, осыпавшиеся стекла помешали. Но накрыл – корчились на асфальте, один пятился от дома, наугад бил по верхним окнам. Пышные пышки из стола – «Сайга»…
Игорь срезал стрелка – тот рухнул по-киношному раскинув руки и далеко отшвырнув оружие. Но свое дело сделал, отвлек, – двое уцелевших из группы успели проскочить за угол. Ничего…
Игорь спрыгнул со стола – вовремя – стукнула в переплет пуля. Засекли. Керст, почти не глядя, выпустил короткую очередь по забору. Успел отметить как кто-то из подстреленных штурмовиков ползет к тротуару. Раненые, они, отягощают противника. Даже такого странного.
Игорь вылетел в коридор. Лифт ждал на этаже, отлично, не подводит техника.
– Первый! Одну группу накрыл. Шли к дверям. С оружием.
– Давай-давай, Второй, дерзай. Я тоже пощипал.
– Слушай, они нам бутылок в окна не накидают? Волокли что-то такое.
– Вряд ли. Горючки не будет – им дом целым нужен, без пожара. Вы повнимательнее – чубакры прутся.
– Принял. Понял.
Игорь вывалился из лифта. Ворона сидела за углом на помятом стуле и возилась с телефоном. Рядом с девушкой стоял дворницкий лом.
– Провод подключила, но все равно…
– Бросайте. Лохматые идут.
Захрустело сразу у всех окон – лезли. Игорь прыгнул ближе к дверям авиакасс, стараясь не терять из виду и главный вход. В окна уже заползали подсаживаемые снизу чубакры. Короткие очереди АКСа выбрасывали их назад или валили на пол… Корчилось на столе раненное существо, сшибало лапами карандашницы и органайзеры. Непрерывно лезли следующие. От поста закричала Ворона – пришлось отступить. Автомат смел втискивающихся в центральные двери лохмачей, снаружи затоптались, не в силах перебраться через груду мертвых и полумертвых тел. Игорь кинул опустевший магазин девушке, поймал свежий… лязг раскаленного затвора… теперь обратно. Из двери авиакасс уже выглядывала волосатая башка. Прятаться от пуль чубакр не стал, наоборот, бросился навстречу, замахнулся палкой. Две пули пронзили каштановую грудь – едва заметные отверстия, зато со спины полетели шматки крови, прилипли к камню облицовки. Это хорошо – на цель не больше двух патронов…
Керст очистил комнату касс – гости сами торопились на пули, видимо, пытаясь заслонить собой окна. Автомат их валил, опережал, успевая достать и оконный проем, лопалась голова очередного взбирающегося лохмача… Раненые чубакры ползли к стрелку, в отчаянии швырялись чем попало… в Игоря прилетел увесистый скоросшиватель. Валились на пол стеллажи, длинными осенними листьями порхали бланки авиабилетов…
Керст понимал, что сейчас их сомнут… Его сомнут. Поскольку девушка-Ворона вообще не боец. А он… да, солдат, но вовсе не профи-стрелок. Какой там опыт автоматчика, разве что запись номера оружия в военном билете. Но руки делали что нужно, безошибочно вталкивая полные магазины, швыряя пустые девушке. Ныло разбитое колено, чувствовались сломанные ребра под бронежилетом. Но не мешали. Наверное, для этих минут и держит наш Город керстов…
Снова центральные двери. Здесь нападающие умудрились распахнуть обе створки, выволакивали наружу трупы. Пространство для волны готовят. Разумно…
Игорь одиночными выстрелами свалил пятерых возящихся в дверях чубакр – убивать не нужно, достаточно колени-бедра прострелить. Уже не бойцы, только мешают другим…
– Сейчас! – предупредила Ворона. Она выглядывала из-за угла, продолжая ощупью снаряжать магазин. Патроны россыпью катаются на растянутом между колен подоле, пальчики методично вгоняют в горловину.
– Понял, – сказал керст. – Девушка, а вы бесценны.
Он успел дать короткую очередь в кассы, тут поперли с обеих сторон…
Бойня. Не бессмысленная, скорее, механическая. Предельно напряженная. Успеть выстрелить в лоб, довернуть ствол, – и следующему. Раз-два, три-четыре… шаг назад… пять, шесть… Падали чубакры, брызгали чистой, очень живой кровью, теснили полумертвого… 12, 14… Колено задел удар бруса. Равновесие держим! От дверей лезут… 20, 21… в лоб не попал… 27, 28… Смена…
Пришлось отступить уже к углу, отдав и авиакассы и почти весь вестибюль. Может и к лучшему – автомат можно было просто отдавать назад – полубогиня принимала, меняла магазин, передергивала затвор… Игорь в эту паузу отрабатывал пистолетом – переводя ствол с морды на морду, почти в упор. Вспышка обжигала лохмы чубакр, казалось, сдувая головы. Обрывки шей выбрасывали розовую взвесь… 15, 17… Лежат как шпроты, но лезут, лезут…
– Заряжать нечем, – крикнула Ворона, отдавая автомат. – Только в «рожках».
– Понял…
Автомат встретил пулей очередную харю, существо повалилось, кажется и уже мертвое пытаясь укусить за колено. Сейчас сомнут. Патроны только внизу, на складе, попробуй сейчас туда пробейся. Ничего, еще почти сотня автоматных, да три кассеты к «Нете», повезет, вестибюль доверху набьем.
17, 18…
– Сзади! – крикнула Ворона.
Игорь не услышал – почувствовал, что им стреляют в спину. В тыловом коридоре, у межэтажной лестницы пригнулись темные мелкие фигуры. Не чубакры. Вспышки выстрелов, Вера-Ника едва не роняет пистолет и кассету – ей в руку ударила пуля, с гнусным визгом ушла в рикошет. Вот суки! Игорь высадил в сторону лестницы магазин, пытаясь свалить всех сразу. Там падать не хотели, отвечали вспышками. АКС в руках керста умолк – как всегда не вовремя. Но там падают. Пытаются развернуться к лестнице, но валяться… Стук маузера пробивается даже через стоны и многоголосое «гы!». Ванька, скотина, засадный полк изображал. Начоперот спрыгнул в кучу тел под лестницей, заковырялся…
Игоря схватили за горло, начали опрокидывать назад. Лапа чубакра оказалась неожиданно мягкой и прохладной, но цепкой. Керст пытался устоять, стукнуть автоматом назад, но приклад у АКСа не тот – хиленькая легенькая рамка-железка…
Лицо Вороны – темное, абсолютно равнодушное – истинная богиня. Забрала автомат, вложила в руку «Нету». Выпрямилась…
