Текст книги "Хранитель Путей (СИ)"
Автор книги: Юрий Окунев
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Глава 15
Путь Сновидца
Я с трудом помню своего дедушку. Он ушёл, когда я ещё был слишком мал, хотя чётко вижу перед собой его длинные и сухие на ощупь ладони, когда он протягивал их мне навстречу. А затем поднимал высоко-высоко вверх, под самый потолок. Сёстры рассказывали, как он мог тихо сидеть в кресле у окна и задумчиво передвигать шахматные фигуры по доске.
В то время отец уже работал в Лавке, создавал сны вместе с мамой. Старшие сёстры помогали им, чем могли. Это значит, что дедушка уже был не дееспособен? Но в отличие от моего отца он не впадал в кому, его не пытались засосать порталы из Царства-за-снами. Сёстры говорили, что дед был крайне интеллигентным, спокойным и задумчиво-улыбчивым человеком. Он жил спокойную жизнь, нянчил внуков и играл в шахматы. Лишь в Лавку не ходил. А потом тихо умер во сне, изучая очередной сон, что выдумали мои родители.
– Как же это всё работает? – спросил я вслух.
Прадед приподнял бровь, но потом быстро покачал головой и, убедившись, что за моей спиной всё по-кладбищенски спокойно, со скрипом закрыл за нами дверь, отсекая как ножом неприятные запахи.
Он, как и говорила мама, действительно отдалённо походил на меня внешне, а точнее наоборот – я походил на него в чём-то больше, чем на отца: светлые волосы, чуть приподнятый, словно в усмешке уголок губы, большие глаза.
– Я задумался о дедушке. Ведь он был ещё жив, когда отец унаследовал Лавку. Как мастера снов получают машины? Как передаются силы? И почему мне досталось это. – Я демонстративно растопырил пальцы и между ними заискрились маленькие молнии. Сразу появился лёгкий запах озона и издалека послышалось лёгкое мурчание.
– Буря… – протянул прадед, глядя на синие всполохи. – Рад, что вы с ней поладили. Она девушка строптивая, с характером. Не каждый мастер может с ней договориться.
– Обо мне она заботится, – испытав лёгкий укол ревности, ответил я.
Прадед усмехнулся почти как мой отец, махнул рукой и повёл меня вперёд.
– Апартаменты, конечно, не самые шикарные, но что не сделаешь, чтобы выжить.
Он провёл меня через небольшую прихожую, заставленную множеством пар обуви. Ботинки, туфли, сапоги, сандалии занимали место на специальных полках до самого потолка. Затем узкий коридорчик, справа мелькнула квадратная кухонька с печкой-плиткой, сияющим начищенными боками кофейником и целой бочкой вина, из которой торчал краник.
После чего мы вышли в ту самую гостиную, которую я видел несколько раз в своих то ли виденьях, то ли приступах бреда: камин всё так же потрескивал дровами. На противоположной стороне расположилась дверь, видимо в спальню, поскольку в гостиной кровати или даже дивана не было. Не всё время же сидеть?
Около камина расположились два кресла, обтянутые зелёной бархатной тканью, а на столике между ними стояла бутылка виски и два бокала.
– Льда нет, подпол для него я выкопать не успел, – сообщил мне прадед, после чего уселся в кресло и указал рукой на второе. – Присядь. Нам надо поговорить.
– Да уж, – кивнул я и уселся.
Оказалось очень удобно. Ощущение присутствия было полным. Даже ещё более полным, чем у отца во сне, а может в чём-то эта коморка перебивала и настоящую физическую реальность. Камин пах, от него шло тепло. Стаканы искрились и переливались в свете масляных фонарей и огня. Кресло ощущалось в меру мягким, а деревянные подлокотники покрывал тонкий слой тёмного лака, подчёркивающий структуру дерева.
В этой атмосфере хотелось расслабиться, взять стакан в руки и медленно потягивать жгучий напиток, наблюдая за языками пламени. Лет так сто.
– Начну с твоего последнего вопроса: почему тебе досталось это. – Прадед посмотрел на мои руки, по котором пробежала небольшая синяя искорка. – Здесь очень простое объяснение: ты смог пробить завесу между мирами. Ту, что выстроили мастера снов и покровители, чтобы не позволить демонам прорваться в наш мир. Хорошо это или плохо? – Он остановил меня изящным движением руки, хотя мне хотелось возмутиться его логикой. – Понимаешь ли, Дементий, завеса – это не шторка в театре, которым прикрывают сцену на время и через которую может пройти любой достаточно наглый желающий. Это вполне себе весомая защита, которая выстроена для безопасности людей. И если её смог прорвать неподготовленный мастер без проводника в виде отца или наставника – это означает, что Завеса истончилась до критического состояния.
– Электро говорил об этом. И отец Феодосий, из Храма, предупреждал, что прорывы участились, граница между мирами стала тоньше.
Прадед кивнул. Света от камина не хватало, но даже в полумраке становилось ясным: его волосы не поседели, оставаясь русыми. Густая шевелюра была расчёсана, а лицо – гладко выбрито. Черты лица острее и жёстче, чем у меня, а нос крупнее. Большие глаза смотрели с лёгким юмором, выдавая себя небольшими морщинками.
– С другой стороны, если бы ты не прошёл сквозь Завесу, то не смог бы связаться с покровителем, получить свои силы, коих в тебе больше, чем в двух предыдущих поколениях, а мне пришлось бы ждать, пока какая-нибудь тварь из Царства-за-снами не придёт и не пожрёт остатки моей души. – Прадед посмотрел на камин, словно набираясь у него сил. – Плюс, как ты уже в курсе, теперь, имея доступ сюда, ты можешь выстраивать новые Пути, а без этого всё остальное не имеет никакого смысла. Это хорошая часть и отличная новость.
Он взял бутылку и плеснул в стаканы.
– Как видишь – баланс, две стороны медали. Всегда есть плюсы и минусы от любого события.
– Даже потеря сил на два поколения? – чуть с вызовом спросил я, игнорируя стакан, но чувствуя, как запах алкоголя проникает в ноздри: сначала спирт, а потом ноки дуба и карамели. – Разрыв связей не только внутри семьи, но и с покровителями?
– Это уже твой второй вопрос: как передаются силы от одного мастера к другому? – со вздохом сказал прадед. – Мастера снов не потеряли силы. Как ты заметил, сны вы продолжаете делать, как и раньше.
– Да, но качество этих снов стало хуже! Плюс утеряны многие знания. Я даже не знал, что мастера умели чувствовать биение жизни – в снах и людях.
– Не все мастера умели – это особенность мастеров электрических машин.
Видя мой удивлённый взгляд, прадед нахмурился.
– Ты в школе не учился, молодой человек? Это было известно даже в наше время: мозг и сердце вырабатывают особое электрическое поле, а значит мы его можем чувствовать, как проводники электричества.
Вдруг вспомнилось, что сестра говорила об утерянном знании предков. Я подумал, что она про всех мастеров, а она видимо имела в виду конкретно наших.
– А почему телефоны не слышим, компьютеры?
– Не скажу за компьютер, но про телефон отвечу: ты можешь войти с ним в резонанс? Ты работаешь на той же частоте? Во-от, вижу начал понимать. Закрой рот, а то муха залетит, – он засмеялся квохчущим смехом. Вот здесь мы точно не были похожи и слава Морфею. – Короче, ты можешь настроиться на людей и на собственный продукт, который является частью тебя, твой души, верно?
– Ага. – Пока я не понимал, как это связано с наследованием, но тут прадед не подвёл.
– Так вот, подумай, если при создании снов мастера используют свою душу, вкладывают её, то что с ней происходит?
Я вспомнил панику мух, когда я перестарался в борьбе с вредителями во сне, как они кричали, что я почти потерял душу.
– Мы отдаём её по кусочкам. И можем в какой-то момент потерять.
– Совершенно верно, Дементий. А может ли человек жить без души?
Мы одновременно покачали головой. Как люди не могут жить без снов, так же они не могут жить без души. Работа мастеров снов это доказала на практике давным-давно.
В камине мягко щёлкнуло полено, подлетело несколько искр. Прадед продолжил:
– Наследство мастера – это значит получить от предков ключ в виде крови и навыков для работы с машиной. Имея эти две составляющие он сможет создавать сны: по собственному желанию или в качестве работника на чужой машине. На базовом уровне этого уже хватит на то, чтобы обеспечить базовую защиту людей, то есть не скатиться в безумие.
– И вакханалии, – с улыбкой дополнил я.
Прадед кивнул.
– Это ещё не самое страшное лекарство в людском арсенале за столетия. Чего только не пробовали раньше, чтобы не подпустить хищников той стороны.
Прадед разумно использовал любые синонимы, лишь бы не говорить «демоны». Всё-таки их территория слишком близко, а он здесь уже достаточно долго. Я задумался о том, что в последнее время также стал реже использовать и откликаться на собственное прозвище «Демон». Пообщавшись с ними вживую, желание шутить и прикалываться по этой теме как-то улетучилось.
– В общем, доступ к машине мы получаем просто по факту рождения. А вот дальше… – он замолк, соединив пальцы обеих рук на стакане, из которого он до сих пор не сделал ни глотка.
Только сейчас, в момент тишины, я обратил внимание, что прадед одет в костюм тройку из толстого твида. Почему-то вспомнилось, что умер он зимой. Странная была смерть: замёрз на улице. Согласно заключению врачей – удар, то есть инсульт, упал на улице, никто не заметил, а нашли только на утро.
Глядя на него сейчас, закралась мысль, что та смерть могла быть не совсем обычной. Но прадед отпустил стакан и, глядя в пол, продолжил:
– Остальные навыки и способности передаются только с изначальной душой.
– Этот как? – нахмурился я. – У нас у каждого своя душа, мы отдельные личности…
– Ты не задумывался о том, – словно не заметив моей фразы перебил меня предок, продолжая глядеть в пол, – почему дети становятся наследниками машин лишь в определённый момент? Конечно задумывался, ты же даже спросил. – Он поднял взгляд и грустно улыбнулся. – Самая простая причина: смерть родителя, того, кто владеет машиной сейчас. Партнёра машины.
Он снова улыбнулся и сделал движение рукой в сторону, будто предлагая кому-то взять его за руку. Моментально представилась картинка, в которой прадед собирается с кем-то танцевать. Улыбка погасла, когда он снова положил руку на тёмный подлокотник.
– Затем идут различные болезни, потеря дееспособности. Обычно это связывают с физическим телом или адекватностью, когда мастер перестаёт дружить с головой – а в нашем деле это не такая и редкая вещь, будь готов.
Он хихикнул и наконец сделал глоток. Посидел, словно приходя в себя.
– Мой отец сошёл с ума, когда Лавку почти снесли луддиты. Ему удалось вызвать молнии, прогнать чумазых засранцев, но это отняло у него все силы. Сознание не выдержало, треснуло напополам. И тогда я стал владельцем Лавки.
По моим рукам прошла дрожь и в пальцах закололо – словно отголосок той мощи, чтобы сверкала над моим бизнесом давным-давно. Буря помнила. Буря умела это делать. И боялась. Новое, нетипичное ощущение от машины снов. То, что произошло тогда напугало её и заставило сделать что-то очень опасное не только для мастера.
Прадед не обращал внимание на мою задумчивость и продолжал говорить, стараясь выговориться за те десятилетия, что он провёл в молчании и одиночестве, оторванный от родных, близких и самой жизни.
– Но есть ещё одна причина, которая влияет на дееспособность гораздо больше, чем наше бренное тело: изношенность души. Мы платим душами, чтобы создавать сны, производить их. Чтобы мир не рухнул. В какой-то момент душа может просто закончиться. Нет, мы не умираем – нас спасает сама машина. Она видит, что нам больше нечего отдавать и отпускает старого мастера, давая место новому. Так произошло с моим сыном, твоим дедом: он просто выработал самого себя, работал на износ, стараясь не посрамить наследие отца, и в итоге доживал обычным человеком с очень маленькой душой.
Он замолк, покачивая головой в такт каким-то своим мыслям. Возможно он грустил об умершем сыне. А может быть о том, что не успел сделать при собственной жизни.
– А что с изначальной душой? – прервал я тишину через несколько минут. Я вдруг почувствовал, как налились холодом ноги. Это означало лишь одно – моё время здесь истекает и скоро нужно будет возвращаться в реальность.
– Эта та сущность, – со вздохом продолжил прадед, словно он тоже с трудом продирался сквозь тишину, – которая ведёт нас по Царству снов. То, что было с момента создания машин. Я не знаю что это – наш предок, кто-то похожий на покровителя или мифический ангел, но именно она помогает нам создавать здесь Пути, находить безопасные места и владеть силой снов в полной мере. Не в физическом мире, а здесь, в Царстве снов и…
– В Царстве-за-снами.
На секунду показалось, что потух камин, но возможно я просто удачно моргнул в нужный момент.
– Да, – кивнул прадед. – Любой мастер снов отвоёвывает часть Царства-за-снами. Ведь раньше Царства снов не было. Мы спали, но как-то иначе. А теперь его нужно создавать из того, что есть, из того, что осталось. Таков наш Путь, мастер Сновидец.
Я почувствовал, как холод забрался по коленям и устремился дальше.
– Так что мне делать? Где начать разгребать наши Пути? Как вынести отсюда, – я обвёл пространство рукой, – эти трупы и пустить сюда больше людей.
– Никак, – хмыкнул прадед.
– В смысле? – не понял я.
– Ты прослушал: любой мастер снов отвоёвывает свою часть Царства-за-снами. Ты не можешь прийти на готовое место, тебя туда не пустят.
– А как…
– Сюда ты попал, потому что это сон, пусть и более сильный, чем обычные. Не более того. Но вскоре и ему придёт конец.
– Почему⁈
– Потому что теперь ты встал на Путь, мастер Сновидец. Изначальной душе больше не нужно прятаться и она теперь будет следовать за тобой. Пока не закончишься ты и не появится твой наследник.
Вот это поворот. О таком я ещё даже не думал. Мне бы бизнес поддержать, да просто отношения выстроить, хоть с кем-то, а тут оказывается надо думать настолько наперёд. Голова пошла кругом и холод резко прыгнул к животу. Меня скрутило от беспокойства.
Прадед сурово сказал:
– Не переживай так: Сновидцы всегда справлялись с детьми. Это наша сверхспособность, как вы сейчас говорите, – он засмеялся. – У меня было трое и я стал самым малодетным отцом за три поколения. Твой отец переплюнул даже моего отца – у меня было двое братьев и одна сестра. Все были бы прекрасными наследниками, но выбор пал на меня.
– Наследники? – выдавливая из себя слова спросил я. Изо рта пошёл пар и прадед наконец понял, что происходит.
Без лишних слов он подскочил с кресла, обнял меня и приподнял с кресла. Дед оказался на удивление сильным и легко закинул меня к себе на плечи, дав обхватить себя ногами. После чего быстрым шагом направился на выход из убежища.
– Молчи, сейчас тебе нужно выйти наверх, и оттуда Буря тебя вернёт назад.
Но я всё-таки спросил:
– Почему мы никогда не говорим, что наследниками могут стать только мужчины?
Трупы, скелеты, черепа и какие-то куски серого мяса разлетались в стороны, пропуская двух мастеров снов – давно мёртвого и чуть живого. Руки прадеда оказались жёсткими, крепкими, словно меня держали не пальцы, а стальные клещи.
У меня же перед глазами темнело, мутнело и только остатки воли и чуток синей магии в крови поддерживали меня в сознании. Прадед дотащил меня до выхода, усадил спиной к стене лаза и, присев напротив, сказал:
– Мы не можем. Физически. Нам запрещено это делать, всегда что-то мешает, пока наследник сам не будет готов, даже если мы всю жизнь знаем, кто именно из наших детей встанет за рычаги машины.
– Тогда почему я смог сказать это своей команде? Андрею, Абу, Алексе?
Прадед грустно улыбнулся и вытолкнул меня за порог. Ударившись лицом в серое нечто, что здесь служило землёй, я почувствовал горьковатый привкус, который постепенно превращался во вкус железа.
– Буря, забирай меня. Домой, – прошептал я в пространство и почувствовал, как электрические разряды побежали по всему телу. Это было приятно и щекотно одновременно.
Дед что-то прокричал мне в спину, но ничего не разобрал, кроме последнего слова: «Прощай!»
А затем пространство схлопнулось, и я изнемождено опустился на пол, едва держась за рычаги. Буря медленно останавливалась, словно засыпая после долгой бессонной ночи, и синий свет, который окружал её, плавно гас.
Или это всё-таки закрывались мои глаза?
В момент, когда я почувствовал, что меня тянет обратно в реальный мир, за спиной прокричал прадед:– Значит они готовы к своим Путям. Осталось пробиться на эту сторону.
Глава 16
Ничего кроме бизнеса
Я устал просыпаться с ощущением, что вот-вот умру. Устал падать у станка от потери сил. Приходить в себя на полу. Ощущать голод, который не может утолить ни одна пицца и ни одна женщина.
Хотя с чего я решил, что женщина не сможет забить эту пустоту? Вдруг как раз наоборот?
С трудом отодрав голову от подушки, я огляделся, поводя мутным взглядом. Фокус не хотел возвращаться, но всё равно я узнал свой стол, шкаф с документами, картину с полем и цветами, которые сейчас казалось сдует невидимый ветер. Видимо мухи нашли меня и перетащили в нормальную кровать. Ну, почти нормальную: всё-таки выбор между матрасом и жёстким полом очевиден.
Пришлось знатно протереть глаза и потянуться, чтобы прийти в себя настолько, чтобы встать. От меня несло потом, а изо рта воняло так, будто я сожрал скунса без приправ. С трудом выйдя в коридор, дошёл до туалетной комнаты и старательно помылся в маленькой раковине. Холодная вода обжигала кожу, как кислота, заставляя чесаться до крови. Казалось, что у меня аллергия на воду, на воздух, на весь мир.
Обтёршись свежим полотенцем из шкафчика под раковиной, вышел в коридор, прислушался. Тишина.
– Спят все? – тихо спросил я и, не получив ответа, пошёл к прилавку.
Достал телефон, проверил сообщения. Мама спрашивала, как дела, Норна обещала зайти, Ю сообщила о новом обзоре на «Сальсу» от другого блогера и скинула ссылку. Незнакомый номер, под которым скрывался Абрафо, сообщил: «Прогноз на урожай не изменился».
Ухмыльнувшись, я ответил ему в том же шпионском духе: «Продолжим возделывать почву».
Значит от его отца и тем более Алексы нет новостей. Это начинало нервировать. Но не время поддаваться панике. Я так и не сделал новую версию «Шалфея». На часах шесть утра, значит надо прогуляться по свежему воздуху и дойти до круглосуточной заправки – там должна быть горячая еда.
«Линк, Рейхт, не хотите пройтись?» – позвал я мух, одновременно натягивая куртку.
«О, очнулся», – «просипел» в ответ Линк. – «Принеси что-то для опохмелки. Не знаю, что ты там делал в Царстве снов, но потрясло нас знатно».
«Никуда. Не. Пойдём», – лаконично добавил Рейхт.
Я сдвинул засов на двери, открыл ключом замок и вышел на улицу. Темнота, разгоняемая несколькими жёлтыми фонарями на удивление выглядела спокойно и уютно. На всём пути до заправки я ни разу не заподозрил ни одну тень в желании меня съесть или покусать.
Купив картошки фри, несколько хот-догов, газировки и пару энергетиков вместо пива, которое до восьми утра продавать запрещалось, двинулся обратно. Ветра не было, руки почти не мёрзли, и я достал из кармана телефон, набрал сообщение и отправил Ксении: «Моё предложение о работе ещё в силе. А ваше?»
Я не рассчитывал на скорый ответ в такую рань, но мессенджер брякнул уже через три минуты.
Внутри был адрес и код от входной двери.
Я аж замер от такого поворота. Посмотрел на мешок с продуктами. На парок, что поднимался из мешка, несмотря на замотанную в фольгу коробку. Потрогал живот, что урчал, требуя внимания. Подумал о том, что ниже и что теперь требовало внимания ещё больше.
– До рабочего дня ещё часа полтора-два. Андрей приходит к девяти. Мухи явно ждут опохмелки, а не еды. А Ксения… – думал я вслух, стоя на перепутье.
До места, которое она указала в сообщении примерно двадцать пять минут пешком. Сразу стало понятно, почему она приходила на собеседование – как минимум близко. До Пинчей гораздо дальше добираться. Если дорога туда-обратно около часа, значит на всё-про-всё у нас максимум час. Хватит ли?
«Не льсти себе», – проснулся внутренний голос, который мерзко хихикнул. – «Час тебе мало. Продержись хотя бы десять минут. Особенно рядом с такой девушкой. А помнишь как она в ресторане…».
Я оборвал собственные мысли и глубоко вздохнул.
«Мне нужен мастер по машинам. И явно не на один раз. Если я буду создавать новые сны и новые Пути, то нагрузки будут высокими, работы много. Нужно подготовиться и провести профилактику, – думал я, уже направляясь в сторону Ксении. – А то, что она мне глубоко…»
«Глубоко, ага», – хихикнул внутренний голос.
«…симпатична, то это только в плюс пойдёт. Или я что-то упускаю?»
Я снова остановился, задумавшись. Вдруг мимо меня пронесся белый фургон с забавным логотипом спящего котёнка в красном колпачке: служба доставки снов, видимо детское подразделение. Или новогоднее оформление.
– Будем считать это добрым знаком, – решился я, наконец, и зашагал вперёд.
Через десять минут быстрого шага я уже был на месте, вбивал код и поднимался по лестнице на пятый этаж – лифт не работал. Дойдя до стальной, обклеенной покрытием под дерево двери в квартиру, я задержал дыхание, посмотрел на безнадёжно остывшие хот-доги и нажал на дверной звонок.
Раздались шаги, прошелестел металл крышечки на глазке, зазвенели ключи, глухо стукнул проворачиваемый механизм замка и дверь открылась.
– Заходи, не пускай холод в дом, – сказала Ксения и быстро прошла внутрь, завернув вправо за шкаф с зеркалами в пол. Судя по шуму кипящего чайника, там располагалась кухня.
Я аккуратно разделся и повесил куртку на вешалку рядом с рабочим комбинезоном, зимней курткой Ксении и в широкую полоску шарфом. На полу стояли тапочки явно мужского фасона. Нарочито выдвинутые из ряда ботинок, сапог и даже чешек. Во мне взыграло и я подвинул их обратно. Не замёрзнем.
– Кофе или ещё рано? – спросила Ксения с кухни.
– Чаю, если есть, – ответил я. Почему-то мысль о кофе сейчас вызывала скорее отвращение.
– Как прикажете, мастер, – ответила Ладная, и я не понял, есть ли в её голосе привычный сарказм.
Кухня оказалась крошечной, метра два на два. У стены с трудом помещался шкаф и плита, да небольшой разделочный стол, на котором стоял закипающий чайник. Кухня была потрёпано-оранжевого цвета, а линолеум на полу под дерево отклеился у стены с небольшим окном. Низенький холодильник серого цвета выглядел здесь инородным телом, как НЛО в вишнёвом саду.
На круглом столе, у которого стояли два раскладных стула, уже стояли белые тонкостенные чашки на блюдцах, а на большом блюде расположились алые помидоры с кусочками моцареллы.
Отщёлкнул чайник, Ксения ловко налила воду в большой заварник и по кухоньке поплыл аромат зелёного чая. Затем она сыпанула туда какой-то порошок и аромат стал ещё более ярким – гвоздика или что-то в этом роде.
Пока оно колдовала над чаем, я смотрел на её спину. На ней был длинный домашний халат из плотной ткани тёмно-синего цвета. Я бы сказал, что халат мужской. Крепко затянутый пояс подчёркивал талию девушки, а плотная ткань облегала бёдра. Я постарался сделать глубокий вдох не слишком шумно, чтобы не показывать степень своего возбуждения.
Ладная повернулась ко мне, держа в руках высокий прозрачный заварник. Крупные листья плавали по горячему объёму, томно раскручиваясь. Ручка поршня для отжима торчала строго вверх, а на вершине пластикового шарика-ручки блестела капля влаги.
Поставив заварник на стол, девушка нажала на поршень, который с шипением отжал засуетившиеся листья. Разлила горячий чай по чашкам. С трудом я перевёл взгляд на стол, наблюдая, как поднимается пар. Скрипнул стул, Ладная, плотно сжав колени и укутавшись в халат, обхватила ладонями чашку.
«Точно огненная», – мелькнула в голове мысль. – «Не обжигает руки».
Глядя мимо меня, Ксения начала пить маленькими глотками, дуя на чай после каждого глотка. Я последовал её примеру и тоже взял чашку. Чай оказался крепким, несмотря на то, что выглядел едва жёлто-зелёным. Гвоздика и другие приправы практически моментально разогрели внутренности, хотя я даже не думал, что так замёрз.
Тишина затягивалась, возбуждение постепенно падало, вынужденно включались мозги. С трудом сдержал себя, чтобы не посмотреть на часы и не выглядеть нетерпеливой скотиной. Ксения всё так же продолжала смотреть в стену, допивая чай. Я же поставил чашку на место, но получилось резче, я хотел и блюдце громко зазвенело.
Ксения встрепенулась, посмотрела на меня, в глазах мелькнуло раздражение, будто я здесь вообще не кстати.
– Ксения, – начал я, перехватив инициативу и не дав ей раскрыть рот, – спасибо за приглашение и чай. Он чудесен.
Прозвучало фальшиво, ужас как, но зато дало мне пару секунд, чтобы сформировать мысль:
– Я повторюсь: приходи работать ко мне в Лавку. Мне нужен хороший проверенный специалист, который работает не на отвали. Буря перешла на производство, износ вырос. Нужна постоянная отладка. Плюс есть возможность выполнить хороший заказ. С нормальными снами.
Чем дольше я говорил, тем увереннее себя чувствовал. Голос стал звучать мягче, слова сами шли в голову и ничто не отвлекало от главного. В которой раз я удивился себе и тому, как важно стало мне это дело – дело жизни. И души.
Ксения поставила чашку на стол, слегка ухватилась за край столешницы, будто боялась, что упадёт.
– Так что давай допьём чай, ты оденешься и мы пойдём работать. Мадам Пакхус оформит тебя на полную ставку. А потом мы уже подумаем, как быть нам, – подчеркнул я последнее слово и положил ладонь на её руку, глядя ей в глаза.
Ладная посмотрела на меня, перевела взгляд на руку, после чего вздохнула:
– Не могу. – И убрала руки, спрятав их в карманы халата.
Чай внутри меня продолжал греть, но на кухне словно стало на пару градусов холоднее. Девушка теперь смотрела в пол, а я метался между мыслями о том, что проворонил постель и что потратил кучу времени просто так, вместо того, чтобы делать заказ. А ведь «Шалфей» нужно сначала исправить, а затем напечатать и времени оставалось фактически впритык. А ведь обязательно случится ещё что-то, что заберёт драгоценные часы у бизнеса.
– Понятно, – стараясь звучат дружелюбно ответил я, вставая. – Тогда ещё раз спасибо за чай. Пойду. Дел очень много. Нужно работать.
Ксения кивнула и встала вслед за мной. Мы перешли в прихожую, где я молча стал одеваться. Когда я опустился завязать ботинки, увидел идеально гладкую кожу на голых ногах Ксении, но отвернулся, чтобы не бередить неожиданную рану. Я злился, обижался, мне хотелось сказать какую-то глупость, но я стискивал зубы, не желая задеть девушку.
Ещё месяц назад я бы не думая вывалил ей на голову всё, что думаю, но сейчас сдерживался, что есть силы.
Когда я коснулся ручки двери, я всё-таки остановился.
– Ты уверена?
– Прости, – тихо ответила она.
Этот тихий, забитый голос, словно за моей спиной стояла не красивая девушка с золотыми руками и огненным характером, а забитая жизнью серая мышь, по которой проехал каток обстоятельств и она прощается с этим миром, чувствуя, как ломаются последние опоры в виде костей и органов. Это говорила не огненная Ксения, а кто-то другой, совсем другой. Только не она.
Я резко развернулся и повысил голос:
– Ну почему⁈
– Я… я не могу…
По её щекам снова, как тогда в переодевалке Пинчей, текли слёзы. Волосы с рыжей прядью уже не прятали глаза и эти огромные ресницы, на которых иногда застревали огромные солёные капли.
Я шагнул к ней, взял за талию и подтянул к себе:
– Ты что творишь? Зачем мучаешь себя?
Ксения открыла глаза, внимательно посмотрела на меня, медленно обхватила правой рукой меня за шею и прошептала:
– Потому что так надо. – После чего вцепилась губами в мои губы в жарком поцелуе.
Мгновенно закружилась голова, лицо начало гореть, а в животе ухнуло всё вниз, словно мы попали в воздушную яму. Я прижимал горячее, жгущее даже через толстую ткань, тело, стараясь охватить её всю и сразу.
На мгновение оторвавшись друг от друга, хрипло втягивая воздух, как только что тонувшие в морской пучине, мы быстро избавились от моей куртки и пиджака, я скинул ботинки, сдирая их вместе с носками. Ледяной пол обжёг пятки, но я не обращал на него внимание – мы с Ксенией снова целовались.
Руки сами нашарили пояс на её талии, сдёрнули его в сторону: не закреплённый узлом он слетел от одного резкого движения, распахивая халат. Отшагнув назад, я залюбовался ею. Нет, Ксения не была там абсолютно голой. На ней было что-то вроде короткой ночнушки и кружевные трусики, что идеально подчёркивали чуть острые изгибы её тела.
Подняв взгляд, я увидел, что она тяжело дышит, а щёки раскраснелись. Алые, чуть набухшие от моего поцелуя губы приоткрывались при каждом выдохе.
«Моё!», – рявкнуло что-то внутри меня, и я подхватил её на руки.
Ксения тут же обхватила ногами меня за бёдра.
– Вперёд.
Мои руки сжались на её мягкой попе, и мозг практически перестал контролировать тело. Но всё же какая-та часть разума намекнула, что фраза касалась не конкретного телодвижения, а направления. Поэтому я зашагал, чуть покачиваясь, вперёд, в комнату, в которой стоял разложенный диван. Край одеяла был приглашающе откинут в сторону.
Положив Ксению на постель, я скинул с себя остатки одежды и опустился на колени. Девушка хитро посмотрела на меня, я подмигнул, после чего наклонился вперёд, проходясь лёгкой щетиной по ноге и поднимаясь всё выше.
– Моё, – прошептал я, после чего принялся за работу, слушая стоны женщины, которая поймала меня на крючок.
Как и говорил мой голос, час я не продержался. Но ни я, ни Ксения, судя по её довольной улыбке и полуприкрытым глазам, от этого не переживали. Мы получили то, чего оба хотели, как бы странно это ни сложилось.
Лежа сейчас под одеялом, чувствуя, как её горячее бедро прижимается ко мне, как она барабанит пальчиками по моему животу, иногда на мгновение опускаясь ниже, мы просто наслаждались моментом. От неё пахло гвоздикой, перцем и чуток пламенем – тем, которым горят машины, а не дрова в камине.
Жар внутри нас постепенно спадал, появлялась нежная нега, хотелось просто обниматься, ничего не говоря друг другу. Но надо.
– Пора идти, – тихо сказал я, и пальцы на моём животе на мгновение замерли. Затем они расслабились, растеклись горячей ладошкой и зацепили волосы внизу живота. Потянули.
Хотелось сказать «не останавливайся!», но внутри вдруг проснулся какой-то нервный червячок, который начал судорожно ползать, привлекая внимание.
– Что-то случилось, – пробормотал я, откидывая одеяло.
По коже моментально пробежал холод. В комнате оказалось весьма и весьма стыло, будто Ксения открыла окно и теперь поздняя осень вальяжно вползала в дом. На ногах волосы встали дыбом и по всему телу побежали мурашки. Но одного взгляда на бедро, частично прикрытое одеяло хватило, чтобы согреться. Настроение вновь стало подниматься.




























