Текст книги "Первый Артефактор семьи Шторм 4 (СИ)"

Автор книги: Юрий Окунев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17
Две половинки

Сама смерть не страшна, но вот умирать бывает больно. Люди и боги придумали кучу способов доставить неприятные ощущения друг другу. Режуще-колющие раны – один из них.

Лезвие кинжала вошло между рёбрами, зацепило с неприятным треском кость, пропахало лёгкое. Сердце судорожно сжалось, в попытке уйти от поражения, уклониться от неминуемой стали.

В глазах поплыла красная пелена, но я старался сфокусироваться, чтобы увидеть лицо Светланы. И, наконец, я увидел то, что хотел.

Женщина словно расслабилась: исчезли морщины со лба и вокруг глаз. Мягкая довольная улыбка омолодила лицо, и сейчас Яровой можно было дать не более двадцати двух.

Он всё ещё сжимала рукоять кинжала, но больше не давила, почувствовав, что упёрлась острием во что-то твёрдое. Увидела кровь, огромным горячим пятном, расползающимся по рубашке.

– Спасибо, – прошептала она вдруг, и на глазах выступили слёзы. – Спасибо, что позволил мне это сделать. Я теперь свободна. Ты не будешь мешать мне жить и служить дальше.

Она запрокинула голову, и я увидел её острый подбородок. Она кричала в невидимый во тьме потолок:

– Спасибо, что позволили мне сделать это! Теперь я принадлежу вам без остатка!

Если бы она смотрела на меня, то смогла бы увидеть, как я скорчился от жалости. Да, вот так: она меня убила, а мне жаль её.

Просто потому, что я знаю, что ждёт её дальше. К сожалению, полную картину я понял лишь в момент, когда она меня прижала.

Боль постепенно заполняла сознание, становилось тяжело дышать. В лёгких начало булькать, и если я не потороплюсь, то захлебнусь в собственной крови. Но шевелиться нельзя. Теперь осталось только ждать.

Светлана наконец отпустила кинжал и привстала. Она продолжала смотреть в потолок, словно слыша божественное откровение. Развела руки в стороны, закачалась в такт слышимой только ей музыке.

– Хорошо! – простонала она и наконец опустила голову.

Изучив меня, она ещё раз улыбнулась:

– Ты мне очень помог. Наконец-то, ты мне не мешал.

Я попробовал ответить, но в лёгких оставалось слишком мало воздуха.

– Ты хочешь пожелать мне счастья? – кокетливо спросила она. – Спасибо, Серёжа, кем бы теперь ты не был. Не поверишь, но я тебе благодарна. Впервые в жизни, если честно.

Она подняла руки в кандалах, мелодично звякнули цепи. За красной пеленой становилось всё труднее видеть происходящее. Оставался слух.

– Я словно помолодела и наполнилась силами. Мой Дар горит так, как никогда прежде. Сила жизни наполняет меня до кончиков пальцев! – смеялась она, кружась над моим телом.

Надеюсь, Черкасов не вернётся сейчас, иначе и его убьют. Яровая же продолжала говорить сама с собой:

– Я подняла ранг! Я стала сильнее как лекарь и, конечно, как Гончая! Теперь они не смогут смотреть на меня свысока, ведь я убила бога!

Она снова смеялась, а затем вдруг упала на колени. Продолжая хихикать, она пробормотала:

– От радости аж ноги подкосились. Надо успокоиться, – и снова хихикнула, попытавшись встать.

Однако ей это не удалось. Опираясь руками в пол, она выставляла ногу, пыталась на неё опереться, но конечности плохо её слушались.

– Всё-таки стресс сказался, – сказала она, но в голосе мелькнуло лёгкое беспокойство.

Я потянулся к карману, почти теряя сознание.

– Почему у меня нет сил? Что случилось? – беспокойство в голосе Светланы стало осязаемым.

Светлана попробовала сесть, но даже ей это не удалось: она завалилась на бок и расширенными от удивления и подкрадывающегося ужаса глазами посмотрела на меня.

– Шторм, что ты опять со мной сделал?

Я хотел сказать: «Освободил», но не захотел. Сейчас важнее было дотянуться до кармана.

Женщина упала на пол лицом, прижимаясь щекой к плитке, а я всё-таки слегка повернул голову, что продолжать её видеть. Даже не нужен был Взгляд артефактора, чтобы заметить сияющие зелёным светом кандалы и струйки энергии жизни, что мягко улетали по цепям куда-то в глубины подземелья.

Я коснулся кармана в тот момент, когда началось то, чего ожидал сильно раньше: лицо Светланы Яровой начало покрываться морщинам, будто за секунды она старела на годы. Волосы становились всё тоньше, кожа дряблой, а тело – высохшим. Вся та слегка кричащая красота, что была в ней ещё пару минут назад, растворялась и уходила в артефакт.

– Почему? – старчески проскрипела она, понимая, наконец, что произошло.

Мои пальцы дрогнули на шарике, но я всё-таки собрался с силами и ответил, так же сипло и слабо, как она:

– Свобода служения.

После чего увидел ужас понимания в её запавших и потускневших глазах, но было поздно что-то менять: она сама сделала свой выбор. Как и раньше.

Её тело в последний раз вздрогнуло и замерло, после чего начало рассыпаться в прах: артефакт высасывал из неё всю жизнь. Не только время жизни и молодость, но и тупо запас энергии клеток, костей и даже имеющейся в теле жидкости. Даже одежда растворилась.

Жадная голодная пасть не оставила ничего, кроме бесполезной горстки пыли и звякнувшего в последний раз кинжала бывшей Гончей.

Это было настолько завораживающим зрелищем, что я отвлёкся от своего артефакта и продолжал наблюдать за процессом через всё темнеющую красную пелену. И лишь когда прекратилось движение Дара спохватился.

Направив волю в артефакт, созданный из двух божественных материалов, я вызвал его силу. В зале на мгновение стало светло, как днём, и я даже увидел далёкий потолок со странными, будто лиственными узорами, а затем мир потемнел.

Всё-таки я не успел.

* * *

Тьма была приятной и знакомой. Но удивительно недолгой.

Пришёл в себя от резкой боли и привкуса крови во рту. Что, опять пытают при перерождении?

Ответ оказался гораздо прозаичнее: надо мной стоял на коленях Черкасов и судя по замаху, он только что лупанул мне пощёчину и готовился отвесить вторую.

Я попытался запротестовать, но не успел: сокрушительный удар чуть не отправил меня к праотцам прямым рейсом. Голова безвольно мотнулась, и я застонал.

– Живой! – с неизвестным мне ранее трепетом пробормотал Черкасов и приподнял меня, помогая сесть. – Ты как? Что случилось? Где эта с*учка?

В стороне раздался смешок, и я повернул голову. У входа (или выхода?) в зал, прислонившись к стене, стоял молодой парень с полностью седыми волосами. Заметив мой взгляд, он хищно оскалился, но ничего не сказал.

– Она… погибла, – тихо ответил я, указывая рукой на кандалы. Пыль тонким слоем продолжала лежать рядом с ними.

Также я заметил, что в груди больше не булькает, и дышать, пусть и тяжело, но возможно. Так же не обнаружился кинжал, что вошёл в мою грудь. Ощупав себя, я понял, что раны под пятном крови нет, пусть и полностью я не восстановился.

Всё-таки я не лекарь.

– Использовал всё-таки? – Черкасов поднял с пола шарик и подал мне. – А говорил на всякий случай.

– Вот он и настал. Помогло решить проблему малой кровью.

Черкасов возмущённо заворчал, но зато седой парень усмехнулся снова.

– Это вообще кто? – спросил я, кивая на седого.

– Это Волкодлак, местный, скажем так, управляющий. Извинений от него не жди, я уже пробовал от него добиться, не поддался. – Черкасов показал Волкодлаку средний палец, но тот не отреагировал.

– Хоть убивать не планируют?

– Нет, ждёт, когда придёшь в себя. Только вошли в зал, он шумно вдохнул и сказал, что нужно тебя будить. Я уже думал, что это гнусная шутка Церберов, особенно на фоне кучи крови, но он встал у стенки и стоит уже вот десять минут.

– А кинжал? – не удержался я.

– Какой? Вон, один лежит рядом с кандалами. А второго не вижу. Думал она его забрала, как более ценный.

Я задумался, но голова гудела: всё-таки меня почти убили и даже использование Дара Максима Подорожникова, который я запаковал в сферу исцеления, лишь слегка привёл меня в порядок. Она мощнее всего того, что умеют делать местные артефакторы, но и мои раны были фактически смертельными.

Единственное, что позволило мне спастись и протянуть так долго, пока Светлану пожирал артефакт – то, что я успел перенаправить удар и избежать попадания в сердце. Если бы я допустил удар так, как было – умер бы на месте.

А я только начал получать удовольствие от этой жизни. Да и не хочу доставлять удовольствие местному кукловоду: это же надо было додуматься привязать активацию артефакта не к крови конкретного человека, а в принципе к любой крови!

Хотя в этом и есть своё извращённое изящество.

– Ладно, встаём. Я так понимаю, что сей щенок ждёт нас, чтобы проводить к своим хозяевам? – кряхтя поднялся я.

Впервые за нашу встречу с лица парня исчезло самодовольство и возник гнев.

– Веди, пёс, – сказал я нарочито грубо.

– Придержи язык, иначе… – прорычал Волкодлак.

– Иначе что? Обмочишь мне тапки? Хозяева накажут. Или вот, сделают то, что и с ней, – я кивнул в сторону кандалов и праха.

Лицо Волкодлака окаменело и он, развернувшись, быстро пошёл по коридору. Вроде как по тому, откуда мы пришли.

– Кефир, ты где пропал? Меня тут снова убить пытались, а ты всё пропустил, – мысленно пожурил я лиса.

– Я рад, что ты выжил, – быстро, но также издалека ответил он. – Однако твои проблемы только начинаются…

– В смысле?

– … и к сожалению, я не смогу тебе помочь. Скорее наоборот: моё появление может привести к дополнительным проблемам. Будь внимателен. А я постараюсь подготовить тебе отход. Жди знак.

– Какой⁈

– Ты поймёшь, – даже издалека я услышал ехидный тон Кефира и понял, что он задумал очередную пакость. Надеюсь, она нас не добьёт.

Волкодлак ждал у открытых створок лифта и больше не улыбался, глядя перед собой. Мы зашли внутрь, седой набрал числовую комбинацию из номеров этажей. Двери закрылись и, слегка придавив нас ускорением, кабина понесла нас вверх.

Когда мы остановились, Волкодлак сделал вежливый жест рукой:

– Проходите. Вас ждут.

Перед нами открылась небольшая площадка, окружённая деревяными светло-ореховыми панелями, стильными лампами. Прямо напротив выхода была огромная дверь, которую можно было бы установить в каком-нибудь правительстве.

Мы, под внимательным взглядом Волкодлака, прошли вперёд и открыли двери. В глаза моментально ударил яркий свет, и, лишь проморгавшись, я понял, что в помещении больше нет стен, только огромные, от пола до потолка окна.

Панорама с такой высоты завораживала. Куда не кинь взгляд везде простиралась столица. Она казалась бесконечным лоскутным одеялом разных цветов и стилей.

Вблизи сверкали стеклом современные небоскрёбы и высились высотные краны, достраивающие очередной шпиль из стекла и бетона. Подальше находились особняки и доходные дома, которые строили лет сто назад. Бледно-желтые, голубые, мятно-зелёные – приятные оттенки с белыми колоннами и металлическими крышами, в которых до сих пор жила элита.

Правее виднелись трубы и красные стены заводов, производственных линий и технических полигонов. Оружие, станки, авиационные ангары – промышленный комплекс на страже экономики.

Совсем вдалеке виднелись дома попроще: серые, белые, бледно-разноцветные высотки от пяти до двадцати этажей. Просто жильё для простых людей без Дара, денег и связей.

Но самое интересное и важное сейчас находилось не за стеклом, а здесь, внутри башни Церберов. За огромным дубовым столом сидел пожилой мужчина в костюме. Не составило никакого труда предположить, что он такой: глава Церберов. Один из самых могущественных людей в этом городе, а может быть и в мире.

Его кожа походила цветом и глубиной морщин на те самые каньоны, которые любят рекламировать в рекламных проспектах туристические компании. А ещё он был слеп: на его глазах находилась повязка, закрывающая глазницы.

Несмотря на это, сила от него исходила неимоверная. Она давила, вынуждая склонить голову и подчиниться воле этого человека.

Я вздрогнул. Мужчина пошевелился и по залу пронеслась волна энергии. Тёмной энергии. Знакомой энергии.

Я вдруг понял, что чувствовал её уже дважды: в последний раз во время встречи с мёртвыми в Холле героев, а в первый… на горе Храма, когда неведомая сила Дара смерти разрушила Фонтан желаний, чуть не угробив меня.

Передо мной, ничуть не скрывая Дара, сидел бог. Бог Смерти.

Двери за нашими спинами медленно закрылись, щёлкнул замок. Со стола взлетели чашки, в них полился чай из изящного заварника, как надо: тонкой струйкой, ни капли мимо.

Всё это сделано было при помощи Дара, вслепую. Поразительны контроль над силой, особенно в мелких движениях.

Чашки долетели до нас с Черкасовым, повисли напротив груди вместе с блюдцами и небольшими печеньками.

– Я бы предложил вина, но нам предстоит серьёзный разговор. Присаживайтесь, – вежливо сказал Бог Смерти, но даже от его тихого голоса качнулся Антон. На меня надавило, но вроде не так сильно, как на Черкасова.

Я подошёл к столу и сел напротив Цербера, а Антон остался стоять за моей спиной, будто мог обеспечить мне безопасность. Чашки с чаем и печеньем подлетели ближе и без единого звона встали на стол рядом со мной.

– Чем обязан столь вежливому приглашению, глава? – спросил я, делая вид, что не понимаю, кто передо мной.

Цербер «посмотрел» на меня сквозь повязку, взял свою чашку и сделал маленький глоток.

– Во-первых, вы, Сергей Иванович, – в его голосе мелькнула едва заметная улыбка, специально, чтобы я заметил, – хотели разобраться с нашим сотрудником и избавиться от её преследования. Верно?

– Это было лишь моим условием для встречи с вами. Вы сами позвали меня, – не поддался на простую манипуляцию. Пусть он и сильнее меня, но всё-таки не нужно переводить стрелки.

Старик кивнул, сделал ещё один неспешный глоток. Указал на меня мизинцем руки, которой удерживал чашку.

– Дело в том, что здесь наши с вами интересы сошлись. Вам нужно было освободиться от госпожи Яровой, а нам, – он убрал мизинец и снова глотнул чая, – от её связи с вами.

– Интересно, что она успела натворить, раз вы решили избавиться от неё столь жутким образом?

Старик не отвернулся, не стал оправдываться. Его голос звучал так же спокойно, как и раньше. Только вот давление Дара выросло примерно на половину:

– У Церберов есть правила. Одно из них – верная служба. Пришедшие к нам в, скажем так, орден, отказываются от личных целей и задач, начинают служить высшим целям.

Ага. Точнее, Богу Смерти. Который преследует свои какие-то цели, прикрываясь тем, что убивает других богов.

Цербер продолжал:

– Госпожа Яровая поклялась служить, отдать себя борьбе за наши идеалы. Но спутала личные мотивы с настоящим служением. И это нормально, – его голос вдруг стали тихим и вкрадчивым. – Люди слабы. Им нужно руководство более опытных, кхм, коллег. Тех, кто наставит на путь истинный. Раскроет их истинный потенциал.

По моей душе пробежала неприятная дрожь.

– И каков же был истинный потенциал Светланы?

– Она должна была стать наставником для многих Гончих и Церберов в будущем. – В его голосе мелькнуло что-то похожее на досаду. Неужели то, что произошло в подземелье, пошло не по плану? Неужели всё-таки я должен был оказаться на её месте?

Старик словно прочитал мои мысли:

– Не беспокойтесь, Сергей Иванович. Несмотря на жестокость, с которой вы столкнулись, вы бы не пострадали. – Я поднял бровь, и старик будто это заметил. – Да-да, в священной комнате вам не грозила опасность. Испытание было не для вас, а для Светланы.

– Она его провалила?

– Нет. Это испытание она прошла. Иначе бы священная комната не приняла бы её добровольную жертву.

– Добровольную? – усмехнулся я. – Она явно не была в курсе того, что происходит.

Бог Смерти улыбнулся краем губ.

– Она поклялась служить, но зашла за красные флажки. За что и получила наказание. У неё был выбор: умереть в муках и бесполезно или же принести пользу ордену посмертно, коль она не готова была служить ему верой и правдой при жизни.

– Жестоко, – пробормотал Черкасов за спиной. Старик услышал:

– Действенно. Мы защищаем этот мир от вторжения божественных сущностей уже долгое время. И это требует определённых жертв.

– Звучит красиво. Но я-то тут причём? Могли бы просто убить Светлану, раз вы уж решили, что она не жилец.

– Убить её просто так было бы слишком бездумной потерей драгоценного ресурса. Она должна была послужить более высоким целям.

Я промолчал, поняв, что не хочу знать, что же этот Бог считает высокой целью. Но то, что он сказал дальше стало для меня неожиданностью:

– И именно благодаря тому, что вы пришли, Сергей Иванович, всё получилось. И за это мы хотим вам выразить благодарность.

ОН указал рукой влево от себя, туда, где стояли ширмы, отгораживающие небольшое пространство этого зала. Оттуда сначала вышла бледная Татьяна Кислицина. Она выглядела так, будто с момента нашей встречи продолжала воевать с мёртвыми или её без передыха проверяли другие Гончие.

Увидев меня, она кивнула и сразу отошла в сторону, открывая проход кому-то ещё. Из-за ширмы вышла симпатичная женщина лет сорока, в красивом, очень по фигуре синем платье, коснулась плеча Татьяны благодарным жестом, а затем подошла ближе.

Когда она приветливо улыбнулась, я чуть не упал со стула: она тоже оказалась сильной одарённой. Её дар переливался зелёными волнами и лечил мои раны даже на расстоянии.

Передо мной, в двух метрах от Бога Смерти, стояла Богиня Жизни.

Глава 18
Сообразим на троих

Хвала небесам, я сидел на стуле, поскольку у меня натурально закружилась голова. Весь тот миф, вся та логика по которой строился этот мир, все те меры предосторожности, которые приходилось предпринимать мне, разбивались о довольные рожи этих двоих.

Бог Смерти и Богиня Жизни. Нет, конечно, жизнь и смерть всегда танцуют вместе, но чтобы быть настолько близкими, да ещё и руководить организацией, которая уничтожает других богов? Это походило на какое-то издевательство.

Я обернулся к Черкасову, чтобы оценить его реакцию и понять, понимает ли он кто перед ним. Однако мой помощник застыл, глядя вдаль за стекло в сторону несуществующих птичек, и казалось перестал дышать.

– Он сейчас вне зоны доступа, – мелодично сказала Богиня Жизни.

– Он хоть не задохнётся, пока зона вернётся? – спросил я, продолжая изучать Антона.

– Какая похвальная забота о своих последователях, – мягко сказала Богиня. – Он в безопасности, пока я рядом.

Женщина села за стол, через три места от нас с Богом Смерти. Пока она наливала себе чай – руками, без Дара, явно наслаждаясь журчанием воды, – я бросил взгляд на Кислицину. Гончая первого ранга не двигалась, но в отличие от окаменевшего Черкасова, она бросала взгляды на меня, на своё начальство, иногда кусала губу.

Дар богов на неё не воздействует, как на Гончую? Или она тоже бог?

То, что я не попал под действие их Дара мне было понятно: Контроль богов может осуществлять только Бог Контроля. А его, по словам Кефира, прибили первым делом.

Вот только этот факт выдавал меня с потрохами. Поэтому я решил начать разговор первым:

– Что ж вы так невежливо с моим помощником. Свою то не заморозили, – я кивнул на Кислицину.

Гончая отвела глаза.

– Татьяна наш верный человек, которому мы всецело доверяем, – сказала Богиня Жизни. – Тем более, именно она помогла привести вас сюда, Сергей Иванович. Так что мы перед ней в долгу.

И снова Кислицина выглядела так, словно её не похвалили, а ткнули, как обкакавшегося пса, прямо в собственную кучку.

– На самом деле, я хотела вас поблагодарить лично, – глотнув чая сказала Богиня. – Вы смогли освободить Светлану, а её жертва очень помогла мне.

В этот момент Татьяна не сдержалась и всхлипнула. Она моментально прикрыла лицо рукой и испуганно отпрянула.

– Простите, Анна, простите, Глава! – забормотала она, склоняя голову и прижимая ладони к коленям.

Бог смерти даже не повернулся в её сторону, а вот Богиня Жизни, которую Кислицина назвала Анна, оглянулась.

– Не переживай. Тебе подобное точно не грозит. Я тебе искренне благодарна.

Они говорили о чём-то своём, но будто связанным со мной. Пришлось немного напрячь голову, чтобы сообразить что к чему, как я вспомнил резной потолок, который осветила магия, заключённая с сферу исцеления.

– Вы использовали жизнь Светланы, как жертву? В прямом смысле? – от удивления я выдал больше, чем стоило бы говорить вслух.

Настоящая жертва – это всегда отдать свою жизнь в пользу другого. Добровольно, как говорится, от всего сердца.

Однако одно дело прикрыть собой товарища на поле боя или держать оборону, пока атакуют враги, давая остальным собраться с силами. Совсем другое дело отдать всего себя богу.

Боги существуют в том числе за счёт того, что в них верят. Точнее так: они ВЫЖИВАЮТ только тогда, когда в них верят. Потому что иначе другие боги, у которых больше последователей, придут и уничтожат конкурента. Просто на всякий случай.

Если же у бога есть паства, последователи, то люди могут защищать бога, атаковать других. Быть игрушками в руках бессмертных одарённых. По крайней мере так было в моих прошлых жизнях.

Редким исключением были боги, которые нужны были всем, либо которые не слишком отсвечивали, чтобы не привлекать лишнее внимание. Вторым типом был я, пусть и у меня были последователи, пусть и не в таком большом количестве.

В целом же служить богу можно по-разному: разносить весть о нём, проводить ритуалы, молиться ему. А можно отдать всего себя, распрощаться с жизнью на алтаре.

И каким бы миролюбивым не был бог, такая жертва, во-первых, даёт больше всего силы, во-вторых, всегда жестокая и зачастую кровавая.

Кровь объединяет несколько атрибутов, поэтому даже жертва обычного человека принесёт хорошую пользу богу. Я слышал о некоторых психах, которые заставляли своих последователей резать людей тысячами, вырывать им сердца и обрызгивать алтари только такой «живой» кровью. Гурманы-извращенцы, чтобы их.

В уничтожении одного из таких любителей кровушки я даже косвенно поучаствовал, предоставив несколько артефактов.

Я за свои прошлые жизни так и не рискнул воспользоваться этим путём. Даже когда понял, что мой Дар, независимо от перерождения, остаётся слабым и немощным. Я готов был перерождаться снова и снова, пробовать варианты, но не забирать жизни у людей.

Потому что они не возвращаются. Они просто гаснут во тьме времён, не успев перебраться на другой берег жизни. Я так надеялся встретить нескольких людей из своей первой жизни, но так и не дождался их. Потому что они не были богами.

Пришлось принудительно прервать свои воспоминания и посмотреть на двух богов, сидящих рядом со мной, и двух человек, один из которых явно ничего не видел и не слышал.

– Ему мы не навредим, – поняла моё молчание по-своему Анна. – Это не наш метод.

– А какой ваш? – спросил я, но, увидев улыбку главы – широкую, открытую, голодную – всё понял.

Они питались теми, кто приходил в этот мир. Не просто убивали, а высасывали его силы, приносили в «жертву» самим себе. А их апостолами, их жрецами были Гончие.

– Вижу, ты догадался. – Кивнул Бог Смерти. Несмотря на слепоту и повязку, он чудесно понимал, что происходит вокруг. – Что ж, тогда будет проще. Сразу уточню: твоя жизнь и смерть нам не нужны. Наоборот, это нам нужна твоя помощь. От живого.

Два Бога уставились на меня, и я почувствовал, как их Дары начинают медленно выползать из их оболочек. Они заполняли комнату, скручивались в спирали, давили невыносимой тяжестью.

Казалось ещё мгновение и моё тело, да что там тело, душа! Дух! не выдержат и лопнут, расколовшись на части.

Я внутренне отшагнул к своему циклу перерождения, вцепился в выросшее деревце, так похожее на банзай. Сосредоточился на своём нынешнем Даре воздуха, а затем открыл глаза в реальном мире, одновременно активирую Взгляд сущего.

Мне не удалось сбить их, как это случилось с тем человеком на вертолёте над моим домом. Они не перестали давить – всё-таки они были слишком сильны.

Но всё же я увидел то, что они скрывали.

– Ваш Дар неполноценен, – сказал я с удивлением. – Вы сильны, но словно… мертвы?

Да, я ощутил состояние «живого мертвеца», оболочки без души, которая ещё функционирует, ест, пьёт и веселиться, но уже одной ногой находится в могиле. Их Дар словно был пуст изнутри: красивая кристальная оболочка, сверкающая магией и огнями, но внутри – выжженное пространство, к которому не может подобраться ни единый ручеёк силы.

Бог Смерти и Богиня Жизни словно сдулись и перестали давить. Кислицина, которая всё это время стояла, как закованная в цепи страха, медленно отошла от ширмы, взяла на небольшой кухоньке стакан, наполнила водой, а затем выпила одним глотком.

Не удовлетворившись этим, она открыла холодильник, достала оттуда бутылку алкоголя и залпом опустошила половину.

Богиня Жизни Анна понимающе хмыкнула:

– Видела бы ты, Татьяна, что мы творили, когда узнали об этом.

Боги понимали всё со своей колокольни, но, думаю, Кислицина сейчас пребывала в шоке от того, что боги, которых она поклялась находить и убивать, оказывается всё время командовали ею. Но несмотря на то, что они как-то выжили, они всё равно мертвы.

Такое сложно уложить в голове.

Но пришло время вернуться к нашим баранам. Не жертвенным.

– Так что вас интересует в моей скромной персоне?

Ответ был, как ни странно, вполне предсказуемым:

– Демоны.

– Они успели попортить и вам настроение, верно? – спросил я, откидываясь на спинку стула. Я завёл руки за голову, на всякий случай щупая некоторые связки рун на артефактах. Они не рассчитаны на такой бой, но всё же смогут продержаться, пока я отхожу. Если что.

И если, конечно, Кефир даст знак, который я пойму.

Анна отодвинула чашку и сразу стала серьёзной:

– Что ты знаешь о демонах, Сергей? Тебе комфортно, что мы называем тебя Сергей?

– Это моё единственное имя – Сергей Иванович Шторм, – ответил я, пожав плечами и разведя руки в стороны. – Что же касается другого вопроса, то тут всё просто. Демоны бывают разные: черные, страшные, красные. Но всем одинаково хочется человечьим мясом заморочиться.

Боги помолчали, затем заговорил Глава, он же Бог Смерти:

– Мы стояли на страже этого мира много тысячелетий, поэтому нам немного, – он усмехнулся, – обидно, что эти твари всё-таки нашли способ прорваться к нам. Воспользовались моментом, пока люди учатся Дару и той ответственности, что с ним приходит.

Анна скривилась:

– Ты сам попросил его не убивать, а теперь скрываешь важную информацию, – с претензией в голосе сказала Богиня Жизни. – Если пятьдесят лет назад мы ещё могли предположить, что люди действительно доросли до того, чтобы подняться против единого совета богов, который они затем так бездарно скопировали, то теперь понимаем, что уже тогда им сильно помогли. И не факт, что помогли из добрых побуждений.

– Да, в частности им помогло то существо, которое появилось на днях в Холле Героев, – вспомнил вдруг Бог Смерти. – Тебе что-то известно о нём?

Ну, Кефир, ну удружил.

«Я предупреждал!» – донеслось очень тихое и далёкое. Лучше сигнал к отходу готовь, пушистый гад.

А то пока я не понимаю, что они от меня хотят и когда выкатят стол для трепанации или алтарь для жертвоприношения. Пусть на словах они обещали этого не делать.

Так что пришлось снова пожать плечами:

– Увидел, как оно появилось перед нами, поцапалось с Хранителем прошлого, махнуло хвостом и исчезло.

– Только оно почему-то пряталось за твоими ногами, – в голосе главы зазвучал рокот лавины.

– Да⁈ Оно ещё и меня готово было подставить? А ведь мы так хорошо говорили с Хранителем. Ой, получается, вы там тоже были? А где? – сыграл я дурачка, заставив богов переглянуться.

Они явно усомнились в моих ментальных способностях.

Лучше так, чем лезть на прямой конфликт: как бы они не были близки к смерти, они всё равно сильнее меня на порядки.

– Слушай, Сергей. Нам нужна твоя помощь. Твоя, как нового бога этого мира.

Кислицина замерла, не донеся бутылку до рта, постояла, а затем допила вторую половину. Я же просто замолчал, глядя большими глазами на Богов. Вспоминал все те огромные глаза, которыми Кефир умолял налить ему ещё чая с бергамотом, и старался повторить.

– Вы о чём? Какой бог? Я чуть не умер два месяца назад и у меня только-только открылся Дар. А теперь вы говорите, что я бог?

Не, точно посчитают, что я дебил. Главное, чтобы прибили не сразу.

– Ты не понял, что ты бог? Что ты бессмертен? – удивилась Анна.

Я сделал оскорблённое лицо.

– Если бы я считал себя богом, то с какого перепугу попёрся бы в офис Церберов, которые известны, как лучшие и единственные охотники на богов? Я шёл закончить общение со Светланой, которую вы превратили в жертву, да от вас отвязаться окончательно – вечно мешаете, пока я и мои люди отбиваются от демонов.

Не можешь выстроить защиту? Атакуй! Я, конечно, проговорился, но учитывая, что Сергей и раньше был книжным червём, он мог многое вычитать в интересных книжках.

Именно так я и ответил, когда Анна спросила про настоящую жертву.

– Получается, что это твоё первое воплощение? – спросила Богиня.

– Что значит первое воплощение? А бывает второе? После смерти люди попадают в Ад или Рай, что-то такое, и всё – сидишь кайфуешь или жопку в масле жаришь до скончания времён.

– Нет-нет, всё не совсем так, – вдруг заулыбалась Анна, а Бог Смерти прикрыл рот рукой, прокашливаясь, а точнее скрывая смех. – Иногда в мире появляются боги – те, у кого есть белые нити перерождения. Благодаря этим Нитям они не умирают, а возвращаются в этот мир, продолжая набирать опыт, становясь всё сильнее и сильнее. Именно Боги первыми осваивают Дар, могущество его атрибутов, а лишь затем передают его людям.

– Передают, это имеется ввиду, когда богов разрывают на куски и энергия распространяется по всей планете, как невероятный взрыв? – с наивным и восторженным лицом спросил я, заставив Цербера скрипеть зубами.

Бедняга, у него плохие воспоминания о том времени.

– Мне странно слышать, что я бог, хотя вы не первые: Светлана тоже питала страсть к этой теме и считала меня богом. Получается, она была права, и вы зря её прикончили?

Теперь побагровела Богиня Жизни, но сдержалась и сказала спокойно:

– Мы этого не имели ввиду. Мы хотели сказать, что в мире, в котором больше нет богов, может случиться несколько вариантов. Например, что старые боги вернуться. Но это не наш случай.

– Почему?

Но меня проигнорировали.

– Второй: в него начнут попадать боги из других миров.

– Другие миры? И такое бывает? Хотя, чегой-то я? Демоны же тоже пришли откуда-то из параллельных вселенных, верно? У нас такое не растёт.

– Верно, – кивнула, чуть успокаиваясь Анна. – Демоны могут приходить в другие миры, разрушая защитные оболочки. Боги защищают миры от них. Вечные стражи.

Угу, и вечные потребители благ. Но вслух говорить такое богохульство не стал.

– Так вот, мы думали, что ты попал сюда из другого мира. Такие боги бывают разными: иногда они могут помочь, а иногда – нет.

– А если нет, то, что с ними случается?