Текст книги "Дети ангелов-2 - Проект "Пламя" "

Автор книги: Юрий Козловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Фотиев гнал машину по извилистым горным дорогам, не снижая скорости и почти не прикасаясь к педали тормоза. До утра он должен был добраться до Мадрида, чтобы дневным рейсом улететь в Каир, где его ждало важное дело.

Это старое мусульманское кладбище было расположено недалеко от известных всему миру египетских пирамид и каменной фигуры Сфинкса. Ни вездесущие туристы, ни местное население не догадывались, что кладбище неизмеримо старше самого ислама и первые его захоронения, давным-давно надежно укрытые напластованиями прошедших веков, насчитывают много тысяч лет. Смотритель кладбища, сухой, как мумия и на вид такой же древний, как сама эта земля, встретил Фотиева почтительным поклоном, сразу узнав его. Ровесник старика, Иван Матвеевич был единственным человеком в мире, которому тот обязан был подчиняться. Будучи человеком духа, смотритель не принадлежал ни к каким сообществам, и всю свою многовековую жизнь охранял Вход. Весь смысл его жизни заключался в том, чтобы не допустить к нему посторонних, а при появлении Посвященного и подтверждении им полномочий, пропустить его в подземелье.

Приоткрыв перед смотрителем частицу своего сознания, Фотиев тем самым подтвердил, что за пятьдесят лет, что прошли со времени их последней встречи, ничего не изменилось. Он по-прежнему имеет право прохода. Каждый раз во время этой процедуры Иван Матвеевич чувствовал невольный озноб. Он знал, что если смотритель заподозрит неладное или почувствует, что посетитель лишился статуса Посвященного, то обязан будет предотвратить незаконное проникновение самым простым способом – уничтожив нарушителя. Способ сделать это был завещан смотрителям древними, передавался по наследству и никто из людей духа, даже самых сильных, не мог помешать стражу выполнить свой долг. Статуса Фотиев не лишился, потому что посвящения никому не передавал, но все равно было страшно...

Периодические встречи со смотрителем чаще всего и служили именно для подтверждения Посвященным своих полномочий. Только однажды, в июне тысяча девятьсот восьмого года Фотиеву пришлось воспользоваться Входом, чтобы войти в священное место и выполнить предназначение. То, что случилось в тот день, навсегда осталось для всего мира одним из самых грандиозных и таинственных происшествий за всю историю человечества. А на этот раз он приехал, чтобы убедиться, что созданная древними система по-прежнему готова к действию.

Вход начинался в старинном склепе за огромной каменной плитой, которая сдвигалась с места с помощью хитроумного механического приспособления. Смотритель проделал это в одиночестве, и только потом впустил Фотиева через открывшийся проем в вечную тьму подземелья. Когда Иван Матвеевич оказался в просторном помещении, в котором начиналось множество ведущих в неизвестность проходов, плита встала на место, отрезав его от внешнего мира. Смотритель занял пост снаружи, не имея права отлучиться до самого возвращения Посвященного, сколько бы времени тот не провел в подземельях.

Фотиев великолепно видел в полной темноте и для путешествия под землей ему не нужен был фонарь или факел. Выбрав один из проходов, он уверенно зашагал по нему, постоянно спускаясь вниз. Это был настоящий лабиринт с бесконечным количеством ответвлений, залов и переходов. Любой человек, случайно попавший сюда, моментально заблудился бы и блуждал, пока не умер от жажды и истощения. Или попался в одну из многочисленных ловушек, которыми изобиловал лабиринт.

Увидев впереди уходящий на неведомую глубину провал с перекинутым через него мостиком в виде грубо вытесанной из камня огромной балки, Фотиев разбежался, и в самом конце мостика, чувствуя, что он уходит из-под ног, прыгнул вперед, едва достав до противоположного "берега". Предательский мостик был подобен качелям, находящимся в состоянии неустойчивого равновесия и, не зная этого секрета, без разбега и прыжка он сорвался бы в пропасть.

Время будто замедляло ход в древнем подземелье. Судя по часам, Иван Матвеевич уже семь часов шел по лабиринту, а казалось, что прошло не больше нескольких минут. Он то и дело менял направление движения, преодолевал смертельные ловушки, но все это происходило нереально быстро, будто во сне. На стенах стали появляться вытесанные в камне изображения людей и животных, и Фотиев понял, что цель близка. Вскоре один из коридоров вывел его в идеально круглый подземный зал куполообразной формы диаметром не меньше пятидесяти метров, в центре которого возвышался тоже круглый пьедестал с ведущими на него каменными ступенями. Стены зала были украшены огромными рельефными изображениями людей, выполняющих непонятные действия. Непосвященный человек принял бы их за изображение каких-то странных религиозных ритуалов, но Фотиев отчетливо видел в них подробные инструкции, оставленные древними.

Он поднялся по ступеням на возвышение, в центре которого, вытесанный из гранита, составляющий единое целое с пьедесталом, стоял каменный трон. Иван Матвеевич знал, что он находиться точно под фигурой Сфинкса, только глубоко под землей. Преодолев невольно охватившую его робость, Фотиев сел на оказавшееся неожиданно теплым сиденье, положил руки на подлокотники, в которых имелись углубления, точно соответствующие формой человеческим ладоням и...

То, что произошло в следующий миг, напугало даже его, однажды уже приводившего в действие древний механизм. Казалось, что его тело перестало существовать, растворившись в камне. Трон был точкой сосредоточения невидимых каналов, ведущих к созданным древними хранилищам звездного огня, и сейчас Посвященный мог напряжением мысли привести в действие механизм освобождения любого из них. Огромным усилием воли Фотиев заставил себя снова почувствовать тело и поднялся на ноги, с трудом преодолев искушение выпустить наружу содержимое сибирского хранилища, чтобы разом покончить со всеми проблемами. Именно в этот момент он смутно почувствовал, что там, далеко в Сибири, происходит нечто, способное разрушить его планы и помешать выполнить предначертанное. Ощущение это длилось недолго и исчезло так же внезапно, как и появилось...

19

Ауры китайцев светились спокойствием и благожелательностью, смешанными с легкой долей настороженности. Молчание затянулось, потому что никто из них не мог найти слов, приличествующих моменту, хотя все осознавали его важность. Все четверо продолжали прощупывать друг друга легкими ментальными выпадами, не несущими в себе угрозы или агрессии. Первым овладел собой Георгий.

– Мы рады приветствовать собратьев на своей земле! – сказал он напыщенно, никакие другие слова не пришли сейчас ему в голову.

– Мы тоже... – улыбнувшись, заговорил по-русски один из гостей, тот, что выглядел чуть постарше своего спутника, но резко оборвал свою речь. Что-то изменилось в окружающей обстановке, и без того достаточно мрачной. Воздух вокруг них потемнел и сгустился, став похожим на кисель, почва под ногами загудела в недоступном обычному человеческому слуху диапазоне.

Жуковский почувствовал, что огромный цилиндр под его ногами готов стронуться с места, чтобы с секунды на секунду извергнуть наружу страшное ревущее пламя, и понял, что происходящее каким-то образом связано с их присутствием здесь, над хранилищем. Он инстинктивно окутал всю группу непроницаемой для ментального взгляда оболочкой, заметив, что остальные трое попытались сделать то же самое. Правда, созданная ими защита была далеко не такой эффективной, как у него. Китайцы тоже поняли это, и стали поглядывать на Сергея с нескрываемым уважением.

Странное явление продолжалось недолго, всего несколько секунд, но этого времени Сергею хватило, чтобы разобраться во многом. Он сумел проследить канал, проложенный в глубокой древности по силовым линиям, опоясывающим планету, и соединяющий хранилище огня с местом, откуда осуществлялось управление. И узнал человека, находящегося на другом его конце. Понимание того, какой смертельной угрозы чудом удалось избежать только что, пришло не сразу. Трудно было осознать подобный масштаб злодейства, и почти невозможно представить, что на него способен хорошо знакомый тебе человек, так долго выставляющий себя образцом благочестия и блюстителем Божьих заповедей.

Георгий и китайцы из всего происшедшего поняли только то, что минуту назад пережили один из опаснейших моментов в своей жизни.

– Нужно немедленно уезжать отсюда! – не терпящим возражения тоном произнес Жуковский. – А здесь ни слова о делах.

Гости сразу осознали всю серьезность происходящего, и старший из них предложил:

– Так поехали, в нашем вездеходе места хватит.

– На вездеходе будет долго, а времени у нас мало, – возразил Сергей. – Георгий, сможешь организовать вертолет?

Пока Георгий поднимал начальника охраны объекта, усатого подполковника, пока тот связывался по спутниковому телефону с аэродромом, который обеспечивал объект транспортом, Жуковский нервно вышагивал около палаток, не обмолвившись ни одним словом с китайцами. Он обоснованно подозревал, что человек, находящийся на другом конце канала связи, соединяющего хранилище огня с "центром управления", способен контролировать пространство вокруг объекта. Вполне возможно, что он все еще чувствует их, и совершенно ни к чему было выдавать ему свои замыслы.

Видимо, подполковник принимал их за какое-то очень уж большое начальство, потому что вертолет прилетел уже через сорок минут. Китайцев, непонятно как проникших на вверенный ему объект через мощное кольцо оцепления он не замечал совсем, безучастно скользя мимо них взглядом.

Только отлетев достаточно далеко от бывшей буровой, Жуковский решил выяснить отношения с гостями, которые, не успев приехать, сразу оказались в гуще событий. Разговаривать в грохоте, производимом двигателем вертолета, было затруднительно, поэтому Сергей открыл краешек своего сознания и передал китайцам ту часть информации, которую счел возможной сообщить им, не советуясь с Бойцовым. Из ответа гостей он узнал, что для них эта информация не составляет секрета, и они уполномочены своим руководством помочь русским собратьям справиться с угрозой, если, конечно, те не отвергнут помощь.

Сошлись на том, что решение должно быть принято коллегиально, а сейчас всем нужно лететь в Москву. События принимали все более серьезный оборот, и нужно было спешить с ответными мерами.

О летающих объектах, которые они увидели в небе, приближаясь к месту таежной катастрофы, китайцы умолчали. Сначала они должны были доложить про них главе Семьи, а тот уже примет решение...

Дорога до Москвы со всеми переездами и пересадками заняла больше двух суток, и это время Жуковский, общаясь с китайцами, использовал с максимальной пользой для себя и для дела. Например, он узнал кое-что новое о поиске информации в эфире. Оба китайца не были большими мастерами в этой области, находясь скорее на каком-то обязательном для них среднем уровне, но их методика сильно отличалась от той, которой пользовался Сергей. Примерно, как в Интернете существуют различные поисковые системы, так было и тут.

Не выдавая, конечно, никаких секретов, русские и китайцы, тем не менее, обменялись немалым количеством полезной для себя информации. А кое-что из узнанного заставило Жуковского крепко призадуматься. Когда Георгий увидел, что паспорта гостей выписаны на имена этнических корейцев, он сказал:

– То-то я смотрю, что вы и не похожи на китайцев!

Сергей удивился, так как сам не видел никакой разницы между представителями этих народов. А "Владимир Петрович Пак" хитро усмехнулся, провел рукой по лицу и спросил:

– А так – похож?

Лицо его при этом осталось почти прежним. Сергей не мог бы даже определенно сказать, что в нем изменилось, скорее всего – общее выражение. Но перед ними все равно стоял совсем другой человек.

– Вот это да! – восхищенно сказал Георгий. – Когда-то и у нас практиковали это искусство, но потом прочно забыли. А вы, я смотрю, владеете им в совершенстве!

– В этом нет ничего сложного, – скромно ответил "Пак". – Постоянные тренировки, и вы сможете принять любой вид. При желании вы тоже можете овладеть этим умением.

По-русски оба китайца говорили как на родном языке, и Сергей дал себе обещание, что овладеет китайским хотя бы на бытовом уровне.

Поразмышляв, он пристал к Георгию с вопросами – давно ли утеряно искусство перевоплощения, кто в ордене им владел, и нет ли сейчас кого-нибудь, кто не забыл его. Но тот мало что знал, потому что никогда не интересовался этим вопросом. Единственное, что он мог посоветовать – это обратиться по приезде в Москву к одному из миссионеров, слывущему знатоком истории ордена. Но Жуковский не стал ждать, а позвонил Бойцову и попросил к его приезду собрать всю возможную информацию по этому вопросу. А заодно выяснить – не мог ли, хотя бы теоретически, владеть этим искусством Фотиев? Уж слишком подозрительным выглядело такое своевременное появление не известного никому круглолицего парня в самые ответственные моменты, которые разделяло чуть ли не столетие. В шестнадцатом году в окружении императора, и в две тысячи восьмом в преддверии кризиса...

Расследованием обстоятельств этого дела Сергей намеревался заняться сразу по приезде домой, но за то время, пока самолет преодолевал расстояние от Красноярска до аэропорта "Домодедово", ордену стало известно о событии, которое не только внесло коррективы во все планы, но перевернуло их с ног на голову. Во вновь открывшихся обстоятельствах даже появление китайских "коллег", как называл бессмертных Георгий, отошло на второй план.

Степан знал, что встречать с самолета придется четверых, а так как с ним был глава клана Захар, да и Настя выразила категорическое желание встречать отца в аэропорту, то приехали они на японском микроавтобусе. Багажа ни у кого из прилетевших не было, поэтому уже через пятнадцать минут после приземления, удобно разместившись в автобусе, они мчались по московской кольцевой дороге. Церемония представления гостей и подтверждение ими полномочий не заняла много времени, потому что словами никто не пользовался. Хозяева не стали ничего скрывать от китайцев, понимая, что угроза касается Китая не в меньшей степени, чем России.

А случилось вот что. Вчера из аппарата Европарламента на имя российского президента пришло секретное послание, содержание которого уже спустя сутки стало известно Захару, а он, в свою очередь, передал его ордену. Произошло именно то, чего подсознательно ожидали Жуковский и Степан. История с письмом о якобы найденном где-то в Африке веществе, аналогичном тому, что наделало столько бед на буровой в Красноярском крае, получила продолжение. Обосновывая свои утверждения выкладками светил европейской науки, координаторы организации банкиров, а именно они были истинными авторами послания, утверждали, что через пять-шесть лет практически на всей территории бывшего Советского Союза будет уничтожено все живое.

Этот вывод подтверждало недавнее, еще не опубликованное открытие одного итальянского ученого, специализирующегося в области тектонических явлений. Исходя из него, находящиеся в постоянном движении материковые плиты сдвигались в Сибири таким образом, что залегающее в полости земной коры опасное вещество через несколько лет неизбежно будет выдавлено на поверхность. А соединившись с кислородом воздуха, превратит указанную территорию в покрытую оплавленной коркой пустыню. Тут же приводились данные многолетних метеорологических наблюдений, направление господствующих ветров, способствующих продвижению всесокрушающего пламени и другие неопровержимые доказательства железобетонной правоты авторов послания.

Но, если в первом его разделе нагонялись страхи, то второй был посвящен мерам по предотвращению катастрофы. Опять-таки, исходя из расчетов выдающихся ученых мужей, банкиры предлагали российскому руководству в кратчайшие сроки перестроить экономику страны на производство и накопление электроэнергии, необходимой для нейтрализации угрозы. Согласно этим расчетам, Россия способна была решить задачу за три-три с половиной года, при условии снабжения ее продовольствием и предметами первой необходимости со стороны Запада.

Тут Бойцов сделал отступление, сообщив, что рассчитанные мутантами нормы снабжения населения России гораздо ниже тех, что существуют для заключенных европейских тюрем. Не до жиру мол, когда пожар на пороге. А русским не привыкать, не такое еще терпели.

В заключительных строках послания российскому правительству предлагалось проверить приведенные в нем выкладки и дать ответ. В случае если ответ будет отрицательным, информацию предадут гласности, и вопрос будет решаться на международном уровне.

На проверку мутанты милостиво отпустили ровно месяц, и срок кончался в середине августа.

20

Ближайший помощник Захара Виктор не случайно оказался третьим в составленном Фотиевым списке на уничтожение. Еще в начале июля, за две недели до покушения, Иван Матвеевич, приняв облик древнего подслеповатого старика с морщинистой и дряблой кожей и закрывшись от узнавания по методу, перенятому у Жуковского, сумел довольно близко подобраться к месту встречи Виктора со своим шефом и подслушать, на ментальном, конечно, уровне их разговор. Наверно, сам Господь надоумил его пойти на этот рискованный шаг, подумал Фотиев, сидя на лавочке в сквере, в ста метрах от летнего кафе, за одним из столиков которого вели беседу Захар и Виктор. Потому что услышанное ставило его перед выбором – он должен был или отказаться от осуществления своего замысла, или принимать кардинальные меры.

Еще до начала разговора Захар тщательно просканировал окружающее пространство, и Фотиев пережил неприятный момент, когда ментальный взгляд брата на какой-то миг остановился на его сознании. Но защита выдержала и Захар, решив, что поблизости нет никого, способного их подслушать, начал разговор.

– То, что ты сейчас услышишь, – сказал старый цыган, потягивая из запотевшего стакана холодную минеральную воду, – ты никогда не узнал бы, не возникни чрезвычайные обстоятельства. Так что советую проникнуться важностью момента, но и нос задирать не следует

При этих словах Фотиев поморщился, а Виктор усмехнулся, зная, что когда Захар волнуется, то о важных вещах начинает говорить в шутливой форме.

– Тебе, конечно, известно, – продолжил цыган, – что своим бегством мой драгоценный братец Ваня доставил немало хлопот своему ордену.

Виктор коротко кивнул.

– Но есть одна головная боль, доставшаяся после него не только ордену, но и нам. Дело в том, что Иван владеет старинным секретом, чрезвычайно опасным. И, похоже, он выставил этот секрет на торги. Вот только не учел, что основатель ордена, от которого секрет передается по наследству, предвидел возможность возникновения подобной ситуации, и продублировал сохранность важной информации. Но сделал он это очень хитро. Если главы ордена владеют информацией в полном объеме, как я понимаю, для оперативного принятия решений в случае необходимости, то передавая знания нам, Юлий разделил их на три части. В таком виде информация и передается по наследству. И только в самых крайних обстоятельствах, а они сейчас как раз возникли, три члена клана передают свои знания избранному ими человеку, который и становится посвященным в тайну, способным выполнить завещанное предками предназначение. После этого все три носителя стирают друг у друга память о том, что они передали посвященному, чтобы тайна не ушла дальше. Один из этих носителей – я, еще двоих ты скоро узнаешь, потому что избрали мы именно тебя.

– Постой, постой! – перебил его Виктор. – Слишком много всего и сразу! О каком предназначении ты говоришь, и какая необходимость может возникнуть, чтобы нужно было использовать знания?

– А вот это не входит в ту часть, что известна мне, – хитро усмехнулся Захар. Обо всем ты узнаешь не здесь и не сегодня. Но готовься, это произойдет на следующей неделе.

А сегодня больше ни слова об этом.

Поняв, что основное он уже услышал, старик в очках с толстыми линзами встал со скамейки и, опираясь на палочку, побрел в сторону метро. А Захар, жестом заставив Виктора помолчать, прикрыв глаза, еще долго вслушивался в окружающий его ментальный фон. Потом встряхнул головой, помассировал виски и сказал:

– Ничего не понимаю! Где он все-таки прятался? Ведь был же здесь, я хорошо его почувствовал, но так и не увидел!

– Кто? – удивленно спросил Виктор.

– Да братец же, Иван! – ответил Захар. – Но я-то каков, а? Столько чуши за такое короткое время наплести! Правдоподобно хоть получилось?

– Так это что... все неправда? – растерянно спросил Виктор. – Нет никакого секрета?

– Секрет-то есть, только я его не знаю, – успокоил помощника Захар. Но если уж ты поверил, то Ванька – и подавно, потому что ждал чего-то подобного. И если я все правильно понимаю, очень скоро тебя будут убивать. Меня, впрочем, тоже. Но мы им, конечно, этого не позволим.

Захар оказался прав. Через две недели произошло неудачное покушение на него, и был "взорван" в своей машине Виктор. Во всяком случае, Фотиев пребывал в полной уверенности, что Виктор мертв и с этой стороны проблема закрыта. Считая себя непревзойденным мастером интриги, он не признавал такого права за противником, и совершил ошибку. Его обычно безукоризненные логические построения на этот раз дали сбой, по той простой причине, что он основал их только на собственных умозаключениях, подгоняя к ним одному ему известные факты. И не учел чрезвычайно развитой интуиции, присущей его ненавистному брату Захару.

Слова Гермогена, у которого Иван Матвеевич наследовал власть над орденом, настолько врезались в его память, будто были произнесены только вчера, а не четыреста лет назад.

– Эти знания – не привилегия и не знак высшего достоинства, – сказал тогда старик, отнюдь не испытывающий большой радости от того, что власть уплывает из его рук. – Скорее, это крест, омрачающий своей тяжестью всю жизнь его обладателя. Нелегко жить, зная, что в твоей воле спасти или уничтожить мир. Слабый человек от этого может повредиться в рассудке. Вот поэтому Юлий, передавая знания, предусмотрел все, чтобы исключить любую возможность их использования во вред. Он предупреждает тебя сейчас моими устами – не пытайся исказить замысел Божий, ибо в тот момент, когда, не приведи Господь, появится у тебя греховная мысль, придет человек, который станет на пути твоем и разрушит дерзновенные планы.

Теперь, подслушав разговор Захара с учеником, Фотиев увязал все воедино и решил, что упомянутый Гермогеном человек – не кто иной, как Виктор, известный ему как отступник, обладающий огромной силой духа, но не раскрывший еще полностью свой потенциал. Но он понимал и то, что если на самом деле уничтожен единственный человек, способный помешать ему, то сейчас на него откроется беспощадная охота, в которой орден объединится с кланом, и прекратится она только после полной победы одной из сторон. Иван Матвеевич вовсе не собирался оставаться в роли беззащитной дичи, решив открыть сезон охоты на охотников.

Оставался еще неуязвимый, таинственный, будто явившийся из адской тьмы для борьбы с его благими начинаниями Жуковский, не будь которого, он еще девять лет назад достиг бы цели и вел уже мир к завещанному Господом спасению. Фотиев знал, что вряд ли Жуковский останется в стороне от схватки. А так как ни одно из покушений на жизнь ненавистного выскочки не увенчалось успехом, Иван Матвеевич решил не рисковать и, заказав новое покушение, уехал из страны. Тем более что дела не требовали обязательного его присутствия в России, с ними вполне мог справиться Сидорин.

Провести ревизию устройства, созданного древними в незапамятные времена, Фотиев решил потому, что не надеялся на стопроцентный успех затеянной совместно с мутантами операции. Многовековой опыт подсказывал ему, что не бывает идеальных схем, и всегда стоит обустроить запасной выход. На этот раз в качестве такового он избрал страшный по своим последствиям, но дающий полную гарантию успеха способ – высвобождение хранящегося в Сибири огня. Конечно, восстановление численности людей духа в этом случае займет гораздо больше времени, но время у Ивана Матвеевича еще было. Ну, а остальные люди? Что же, они, как тараканы, быстро восстановят свою численность, а если даже нет, тоже ничего страшного, их и так слишком много.

"Центр управления" функционировал, как и следовало ожидать от всего, созданного древними, великолепно. Они умели создавать вещи, неподвластные времени. Вот только не давало покоя чувство опасности, испытанное в момент ментального соединения с сибирским объектом. Иван Матвеевич не успел распознать, кто находился на другом конце канала связи и не понимал, почему контакт прервался так резко, будто человек внезапно умер, или же был накрыт бронированным экранирующим колпаком. Первое исключалось, потому что Фотиеву был хорошо известен сигнал боли, непроизвольно издаваемый любым погибающим мозгом, чего в данном случае не было. А второе... второго просто не могло быть. Но что-то ведь было?

Иван Матвеевич не верил в случайности и совпадения, особенно когда на карту поставлено так много. Ну, не померещилось же ему, в самом деле! А раз опасность действительно существовала, то она не могла случайно возникнуть в нужном месте и в нужное время. Значит, охота уже началась, и по его следу идут загонщики. Особенно туго придется, если в охоте примет участие Жуковский, в чем Фотиев почему-то не сомневался. Следовало просчитать расклад сил и оценить свои шансы на победу.

Сначала плюсы своего положения. Первый плюс – он единственный, кто может привести в действие древние механизмы, потому что Виктора больше нет. Второй плюс – никто не знает, где он сейчас находится и, если он ни с кем не будет выходить на связь, то найти его за пределами России будет практически невозможно. Третий – его опыт и ментальная мощь позволяют ему противостоять совместным усилиям ордена и клана, пусть даже их возглавит ненавистный братец.

Теперь минусы. Он практически один, потому что нельзя всерьез принимать в расчет лишенного ментальных способностей Сидорина. Тем более нельзя доверять мутантам Валленштейну и Айзенштадту, готовым в случае срыва реализации проекта "Пламя" или просто в любой подходящий момент вцепиться ему в горло или нанести удар в спину. Дальше – Фотиев чуть не заскрипел зубами при этой мысли – совместив усилия, орден и клан просто сотрут его в порошок, как бы он не храбрился. Особенно, если их возглавит ненавистный братец...

И главный минус – неизвестное, загадочный "икс", способный поставить с ног на голову все уравнение. Проклятый Сергей Жуковский...

21

"Мокродел" Иванов-Потапов знал, что старый клиент слов на ветер не бросает. Даже потеряв свои миллиарды, сменив фамилию, Сидорин оставался опасен, как ядовитая змея. И если он дал три дня на решение вопроса с генералом Романовым, то спросит с исполнителя в срок и в полном объеме. Потапову пришлось браться за дело самому, потому что от руководства исполнительским составом фирмы он был отстранен директором, взбешенным его просчетами, чуть не приведшими фирму к разоблачению и неминуемому за ним краху. Хорошо, хоть "нулевой вариант" не применил...

Потапов оказался между двух огней. С одной стороны Сидорин, который никогда не простит неисполненного заказа, а с другой – директор с его "нулевым вариантом", неизбежным, если у него возникнет малейшее подозрение в причастности подчиненного к несанкционированному устранению генерала. Оставалось одно – заказ исполнить, но обязательно обеспечить себя железобетонным алиби. Кроме страха, интерес сильно подогревала обещанная Сидориным сумма. С гонораром тот никогда не обманывал, всегда рассчитывался честно и в срок. А с этими деньгами Потапов мог навсегда исчезнуть из России. У него давно уже были приготовлены документы на имя гражданина Австралии Петрова, родившегося и всю жизнь прожившего в русской колонии на западном побережье.

Средств для осуществления акции с созданием полной иллюзии естественной смерти объекта было достаточно. Фирма располагала богатым арсеналом препаратов, вызывающих инфаркты, инсульты и другие неожиданные болезни, и Потапов на всякий случай создал для себя их небольшой неучтенный запас. Главным достоинством препаратов было то, что уже через полчаса от них не оставалось ни малейшего следа в организме клиента, и любое светило медицины с чистой совестью подписывало акт о естественной смерти.

Оставалась самая малость – подобраться к неусыпно охраняемому генералу, насыпать ему в пищу ядовитое снадобье и удалиться, желательно без кусочков свинца во внутренностях. Потапова никогда не останавливали трудности, он всегда находил выход из любого положения, но уж слишком маленький срок отпустил ему на этот раз Сидорин. И все-таки он успел. Для этого пришлось провести бессонную ночь, продумывая беспроигрышный сценарий предстоящей акции. Наверно, даже соседи за стеной слышали, как скрипят его мозги, но к утру второго дня Потапов знал, что нужно делать. Помогли ему в этом обширные знакомства во всех сферах московской жизни и собственная память, хранящая огромное количество информации, казалось бы, ненужной, но как же она пригодилась на этот раз!

Именно завтра отмечал шестидесятилетний юбилей один из крупных правительственных чинов. Отмечал широко, с размахом и, согласно неписаному протоколу, заказанный генерал обязан будет там присутствовать. И – надо же, какое совпадение! – Потапов крепко держал за жабры человечка из фирмы, обслуживающей подобные мероприятия. Весь день он провел в бегах, потратил огромные деньги, перенервничал. Несколько раз казалось, что дело срывается, но Потапов был упрям, а деньги он тратил не свои и поэтому не жалел их. К вечеру он вздохнул спокойно, уверенный, что все пройдет так, как задумано.

Наступил третий день, последний из отпущенного Сидориным срока. Механизм был запущен, изменить ход событий Потапов не мог бы при всем желании, поэтому с самого утра он занялся обеспечением собственного алиби. Появившись в офисе раньше шефа, он обложился бумагами и стал приводить в порядок отчетность. Канцелярия всегда была его слабым местом, а директор привык на старом месте службы к идеальному порядку в ведении делопроизводства и требовал этого от подчиненных. Время от времени Потапову приходилось устраивать аврал и разгребать бумажные завалы. Поэтому он не боялся, что сегодняшний его порыв вызовет у кого-нибудь подозрение.

Он даже не пошел обедать, ограничившись кофе с печеньем. Но надолго задерживаться после окончания рабочего дня без особых причин было бы странно, поэтому в семь часов вечера он выключил компьютер, вышел на улицу и, оставив машину на служебной стоянке, отправился ужинать в находящийся поблизости развлекательный центр. В ресторане он занял место поближе к камере видеослежения, обернувшись к ней лицом. Ужинал долго, потом, не выходя из здания, поднялся на второй этаж в казино. Тут уже не нужно было специально крутиться перед камерами, потому что наблюдение перекрывало весь зал.