Текст книги "Сказки"
Автор книги: Юрий Магалиф
Жанр:
Сказки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
«Пятая, волшебная»
– Ну, Аркадий! – Цапа Цопик пощекотала Котькина за ухом. – Обрадовал ты меня. Не зря гонялась за тобой. Кормить буду до отвала.
– Чем? – поинтересовался Котькин.
– Воробьями. Сотню воробьев поймаешь – один твой. Ешь досыта!
– Маловато, хозяйка. Хоть бы трёх выделила, а?
– Трёх не дам. А пару получишь.
– Вот и сговорились. Спасибочки!
– Но смотри: больше не удирать!
– Как можно, хозяйка! От вас разве удерёшь? Всё равно поймаете. Нет, я теперь буду жить в клетке: тепло и не дует. Из дому ни шагу!
– А волк?
– Что – волк?
– Ты же обещал изловить волка. Я должна подарить его толстой сестрице.
– Ах, волка изловить?.. Надо подумать.
– Ты же обещал, Аркадий!
– Мало ли что обещал! Сидя в клетке, волка не изловишь.
Волк в лесу проживает…
– А если я тебя отпущу в лес?
– Всё равно один я там ничего не сделаю. Нам с вами, хозайка, вдвоём нужно в лес подаваться.
– И как же мы будем ловить?.. Волк – ведь он кусается!
– А мы ему голову заморочим.
– Как так?
– Очень просто. Вот встретим мы волка. Поздороваемся. И начну я ему рассказывать сказку про Красную Шапочку. А вы, хозяйка, будете перед ним представлять то девочку, то бабушку. Как я скажу «Красная Шапочка» – вы сразу же в девочку обращайтесь, скажу «бабушка» – старушкой прикидывайтесь. От этих превращений голова у волка заморочится, упадёт он в обморок – тут мы его и свяжем.
– «Шапочка», «бабушка» – для меня это пара пустяков!
– Тогда давайте прорепетируем, – сказал Котькин. – Итак, я начинаю: «Жила-была Красная Шапочка»… Очень хорошо!.. «У неё была бабушка»… Отлично!.. «Однажды Шапочка…» Побыстрее превращайтесь в девчонку!., «…пошла в гости к бабушке…» Ещё быстрее!.. «Шапочка пошла к бабушке… а бабушка ждала Шапочку… Бабушка… Шапочка… Шапочка… Бабушка…»
– Я так быстро не могу! – сказала, запыхавшись, Цапа Цопик. – И пуговица оторвётся…
– Какая там ещё пуговица?
– Волшебная… пятая…
– Не знаю никакой волшебной пятой! Мы волка должны изловить, а вы о пуговицах беспокоитесь!.. А ну, быстро! Лови мышей, хозяйка! «Шапочка… Бабушка… Шапочка… Бабушка…»
– Хватит, Аркадий!.. Я устала… Пора отдыхать – уже глубокая ночь.
– Ну что же – отдыхать так отдыхать. Спокойной ночи, хозяйка! – и Котькин забрался в свою клетку.
…За окном непроглядная тьма. Спит весь большой город. Спит дом номер тринадцать. В двадцать первой квартире с присвистом храпит лютая ведьма Цапа Цопик. Она спит, лёжа на спине, спрятав под голову свой джинсовый костюм.
Только ушастая сова, бесшумно взмахивая крыльями, перелетает со шкафа на стол, со стола на клетку…
– Эй, сова! – шепчет Котькин. – Чего не спишь?
– Мне спать не положено. Я ночная птица – охраняю хозяйку… пуговицы её стерегу.
– Ах, вот что!.. А на волю хочешь?
– Конечно, хочу!
– Спи. Скоро тебе будет воля…
До самого рассвета Котькин всё ворочается с боку на бок в своей клетке. Теперь он многое узнал. Узнал самое важное: всё дело, значит, в пятой пуговице. Если она оторвётся – старуха не сможет превращаться в девчонку. И кончится волшебство!
Но как завладеть этой пятой пуговицей? Отгрызть бы её сейчас, ночью, да глупая сова мешает… Как быть?
Ах, как нужна Котькину помощь! Где ж ты, милый Жура? Где Профессор?
Плохо тебе, приятель Котькин! Все секреты разведал, всё, что нужно, узнал. А сам ничего не можешь сделать… Плохо. Очень плохо!
«Адрес!.. Дайте адрес!»
На главном входе в цирк висело объявление:
«Ввиду болезни артистов представление отменяется».
Третий день за кулисами волновались и тревожились. Зрители стучали во все двери, звонили по всем цирковым телефонам, спрашивали: «Кто заболел? Когда поправится? Когда же начнутся представления?»
Третий день чрезвычайно умный и всё знающий (но не точно!) Директор цирка теребил свои пышные усы. А на четвёртый день усы слиплись, словно кисточки для конторского клея, и сам Директор, кажется, немножко поглупел.
Он кричал своим помощникам:
– Я вас немедленно уволю! Вы ничего не умеете! Где, я вас спрашиваю, эта девочка с гитарой? Где клоун Жура со свистулькой? Найти немедленно!
Помощники спрашивали:
– Кого найти: гитаристку или клоуна?
– Клоуна! – кричал Директор. – Нет, лучше девочку!.. Ах, конечно – свистульку!.. Или – гитару!.. Журу – Цопик!.. Цапу – Журика!..
Помощники бегали по городу, звонили в милицию, в адресное бюро. Послали телеграмму в деревню Весёлые Горы, и оттуда незамедлительно пришёл ответ: «Профессор чародейства своими помощниками отбыл неизвестном направлении колдунья котом исчезли».
– Какой кот, какая колдунья? – удивлялся Директор.
Он стоял на пустом манеже и в десятый раз перечитывал телеграмму из Весёлых Гор, ничего не понимая…
В тот самый момент к Директору подошел сзади прозрачный старичок в разноцветной вязаной шапочке и согнутым пальчиком осторожно постучал в директорское плечо…
– Что такое? – рассердился Директор, круто повернулся и закричал так радостно, что его усы сразу же распушились: – Ах, кого я вижу! Дорогой Профессор, неужели это вы? В нашем цирке?.. А в телеграмме сказано, что вы отбыли в неизвестном направлении… У меня такие неприятности: исчез наш Журинька, разбилась его прелестная свистулька. Пропала очаровательная девочка-гитаристка Цапочка Цопик… Я отменил представление. Зрители волнуются… Помогите, Профессор!
– Спокойно, милый, спокойно! Жура не исчез. У него новая свистулька и, кажется, получше прежней. Он снова будет выступать…
– Когда?
– Ещё не знаю… Прежде всего нам нужно найти Цапу Цопик. Где она живёт?.. Адрес! Дайте её адрес!
– Если бы я знал! Я сам поехал бы к ней! Ведь этот ребёнок так забавно прыгал.
Директор нахмурился, заметив, что по манежу топает какая-то женщина с красной спортивной сумкой в руках.
– Что вы здесь делаете? – строго спросил Директор. – Посторонним вход воспрещён!
– Позвольте! – удивился Профессор. – Это же моя соседка, тётка Доставалиха! Как вы сюда попали, тётушка?
– Я вам не тётя, а вы мне вовсе не племянник! – рассердилась Доставалиха. – Все вы тут обманщики и жулики. А я женщина честная, пострадавшая. И пусть ваша артистка – гражданочка ведьма – даст настоящие пуговицы или возвернёт кота. Я ведь и в газету могу написать про такое безобразие…
– Что такое? – Директор обеими руками схватился за свою лысую голову. – Свистулька… гитара… Профессор… ведьма… газета… пуговицы… красная сумка… вход запрещается… Я схожу с ума… Ведьмы в нашем цирке не работают! А я окончательно схожу с ума…
– Как так не работают? – разозлилась Доставалиха. – А кто с вертолётчиком скакал? Тут она работает, это уж точно! А пускай предоставит настоящие пуговицы. У меня креп-жоржетовое платье построено. Я тоже хочу стать молоденькой!
– Милая тётушка, расскажите всё по порядку, – попросил Профессор.
– Какой же порядок, ежели беспорядок! Тут и рассказывать нечего. Я вашей гражданочке ведьме возила из деревни творожок домашний и сметанку. Сообщила, что у нас в Весёлых Горах кот разговору обучается… Ну, в общем, там всякое между нами было… И котик у меня во дворе заблудился…
– Я всё знаю, соседушка, – сказал Профессор. – Он не заблудился. Вы похитили приятеля Котькина и продали его колдунье. Что ж вы за это получили?
– А вот! – на ладони у Доставалихи сверкали дешёвые металлические пуговки. – Она сказала: «Пришей к платью, как потом дёрнешь незаметно за пуговку – враз в девчонку переменишься!» А кому не хочется снова девчонкой стать?.. Я креп-жоржетовое платье построила, пуговицы нашила. А они все как есть фальшивые: дёргаю, дёргаю – и никакой тебе перемены… Жулики вы тут собрались и обманщики!
– Мы-то здесь при чём? – спросил Директор.
– А как же! Вы – её начальник. Гражданочка ведьма сама сказывала, что в цирке, мол, выступала, на гитаре играла.
– Ничего подобного! В нашем цирке выступала очень милая девочка с гитарой…
– Она самая ведьма и есть! Оборотень. Девочка-старуха.
– Оборотень?!. – Чрезвычайно умный и всё знающий (но не точно!) Директор опять схватился за голову. – Девочка-старуха?.. В том-то и дело, что в цирке её нет и где она живёт – неизвестно!
– Почему ж неизвестно? – сказала Доставалиха. – Очень даже известно: новый микрорайон, дом тринадцать, квартира двадцать один. Там и проживает.
– Спасибо! – маленький прозрачный Профессор вдруг чмокнул Доставалиху в щёку. – Спасибо, соседушка! Теперь-то мы знаем, где наш приятель Котькин!.. Жура, ты запомнил адрес?
– Запомнил! – раздалось из темноты зрительного зала.
Там в последнем ряду сидел грустный клоун и осторожно гладил по спине Старого Знакомого – серого волка.
Волк человеческого языка не разумел, о чём идёт разговор – не понимал, и от этого вздохнул с особенной тоской.
Топлёное резиновое масло
Приятель Котькин всё утро сидел на подоконнике, под закрытой форточкой, и смотрел вниз на улицу.
За окном висел мелкий весенний дождик – казалось, ему конца не будет. Люди торопливо бежали по мокрому асфальту, шлёпали по лужам, прятались под зонтами и плотнее запахивали блестящие от дождя плащи.
Ушастая сова, сидя на шкафу, крепко спала.
Цапа Цопик с утра опять жарила колдовские котлеты на топлёном резиновом масле, и вся квартира пропиталась мерзким запахом.
Но ведьма позавтракала с удовольствием. Потом встала перед зеркалом и, подёргивая пятую волшебную пуговицу, превращалась то в девочку, то в старуху. Когда она становилась девочкой – подкрашивала серым карандашом веки и мазала помадой тонкие губы. А когда делалась старухой – выщипывала жёсткие седые волосы над верхней губой и на подбородке.
– Ах, я и в старости выгляжу ещё милой и симпатичной, – говорила она, любуясь собой. – А уж девица – так просто прелесть! Не правда ли, Аркадий?
Котькин не отвечал.
– Ты меня слышишь, Аркаша?.. Что с тобой, Аркадий!.. Нежно-зелёный хвост Котькина как-то нелепо завертелся, усы задергались, глаза закрылись, и он, как мешок, свалился с подоконника на пол… Вот он судорожно потянулся и неподвижно замер.
– Аркадий! Аркадий! – закричала Цапа Цопик. – Что с тобой? Пропали все мои надежды! Рухнули мои планы!.. Аркадий, ты жив?..
– Ещё жив… – слабеньким голосом отозвался Котькин. – Но вот-вот помру…
– Почему помрёшь? Что с тобой, Аркадий?..
– Я задыхаюсь… Резиновое масло… И жжёной серой пахнет!.. Умираю…
– Не умирай, Аркашенька! Я проветрю комнату – вот видишь: открываю форточку… Не умирай!
– Вы сами, хозяйка, пропахли резиновым маслом… Примите душ… Вымойтесь хорошенько… Этот запах!.. Я сейчас умру!
– Хорошо, хорошо! Я сделаю всё, что ты хочешь! Только не умирай! Ты мне очень нужен, Аркадий!.. Проклятое резиновое масло! Я иду принимать душ! Только не умирай, пожалуйста, хвостатенький!..
Старуха лихорадочно содрала с себя джинсовый костюм, швырнула его на пол и поспешила в ванную комнату… Вскоре там заплескалась вода.
Котькин легко вскочил на ноги и бросился к ярко-синему костюму. Теперь только бы не ошибиться!
Вот она – джинсовая куртка! Первая пуговица… вторая… третья… А где же пятая?.. Ах, беда: Котькин умел считать только до трёх! Он плохо учился по математике – и вот… Первая… вторая… третья… Какая же тут из них пятая?..
А вода в ванной комнате плещется всё тише – сейчас ведьма закончит мытьё… Скорей, Котькин! Лови мышей!..
Но – что такое?.. Вот эта пуговичка, если приглядеться, чем-то отличается от остальных… Котькин понюхал её и даже лизнул: сладкая!.. Она вовсе и не металлическая, она – леденец, конфетка!
Приятель Котькин отродясь терпеть не мог сладкого. Поэтому пуговицу он есть не стал, но быстро перегрыз нитки, которыми она была пришита к костюму.
– Эй, сова!..
Ушастая сова раскрыла свои круглые глаза:
– Что случилось?
– Хочешь на волю?.. Лети – форточка открыта!
Спросонья сова пару раз стукнулась в оконное стекло и только потом вылетела в форточку.
Котькин прыгнул вслед за ней. В зубах он зажал обрывок нитки, на которой болталась волшебная пуговица-леденец…
Верхом на троллейбусе
Четыре человека и серый волк подбежали к дому номер тринадцать.
– Здесь! – сказала тётка Доставалиха. – В двадцать первой квартире она и проживает, эта ваша артистка.
– Всё равно я не верю, что она колдунья, – сказал Директор цирка.
– А я не верю, что сейчас встречусь с Котькиным! – сказал Профессор.
Старый Знакомый, который от долгой жизни в лесу стал очень наблюдательным, задрал кверху узкую морду и вдруг тихонько заскулил: он заметил высоко на карнизе что-то похожее цветом на первую весеннюю травку…
Жура посмотрел туда же, куда глядел волк, и уже хотел закричать «Котькин!», но в этот момент из подъезда выскочила растрепанная полуодетая старуха: на ней была надета ярко-синяя джинсовая куртка, а под курткой – купальный халат, из-под которого виднелись костлявые голые ноги.
– Караул! – орала старуха. – Ограбили! Обворовали!
…Шёл мелкий дождик. Карниз, где притаился Котькин, сделался скользким. На нём долго не просидишь!..
Котькин сжался в комок и, собрав всю свою кошачью силу, прыгнул с карниза на высокий тополь, что стоял возле дома. Но в момент прыжка его задние ноги скользнули по мокрому карнизу, и нежно-зелёный кот, не долетев до дерева, упал на асфальт, прямо под ноги Цапе Цопик.
– Ага! – обрадовалась старуха. – Вот он!.. Пуговица!.. Сейчас поймаю!
Конечно, она поймала бы Котькина. Но Старый Знакомый вдруг сообразил, в чём тут дело (недаром же несколько дней прожил с хорошими людьми!); он вцепился своими острыми зубами в купальный халат и придержал старую ведьму.
– Котькин, беги! – крикнул Профессор.
– Лови мышей! – закричал Жура. – Быстрей!.. И приятель Котькин помчался.
Он бежал по лужам, перепрыгивал скамейки на бульваре, пересекал газоны, перебегал улицы… Завидев бегущего кота, шофёры притормаживали свои машины. А Котькин несся по улице, как совершенно неграмотный – не соблюдая правил уличного движения!
Блестящая пуговица-леденец на тоненькой ниточке болталась возле рта. И Котькин больше всего на свете боялся её потерять!
А вслед за Котькиным прямо по лужам и по газонам мчалась полуодетая старуха. За нею – тётка Доставалиха. За Доставалихой – клоун Жура. За ним – Директор цирка. А за Директором – едва поспевал, задыхаясь, прозрачный старичок в вязаной шапочке с помпоном; на тонкой бечёвке старичок держал серого волка и всё время командовал: «Рядом!.. К ноге!..»
– Пуговица! – кричала Цапа Цопик. – Отдай пуговицу, преступник! Шарлатан! Бандит!
Ведьма догоняла Котькина; расстояние между ними всё сокращалось, а сил у нежно-зелёного приятеля становилось всё меньше…
И тогда Котькин, внезапно свернув в сторону, быстро забрался на какое-то невысокое деревце, а с него прыгнул на будку телефона-автомата, которая стояла возле самой троллейбусной остановки.
Подкатил троллейбус. Двери открылись. Одни пассажиры вышли, другие вошли. Двери захлопнулись. Машина тронулась. И Котькин ловким прыжком махнул с автоматной будки на троллейбусную крышу!
…Вот какую удивительную картину наблюдали прохожие на улице. Верхом на троллейбусе сидел кот непонятного цвета. Он небрежно помахивал хвостом и свысока смотрел на растрёпанную полуодетую старуху, которая во весь опор скакала за троллейбусом. За старухой, шумно хлопая мокрой юбкой, бежала тётка, размахивая красной спортивной сумкой…
– Аркаша! – кричала старуха. – Не разбей пуговицу! Я сразу же погибну!.. И ты тоже…
Она не договорила, потому что в эту самую секунду приятель Котькин разгрыз пуговицу-леденец; как и всякий кот, он презирал сладости. Но ведь надо было как-то избавляться от этой проклятой волшебной конфетки! И Котькин, фыркая и морщась, разжевал своими острыми зубами пуговицу… Он оглянулся: что это?
Цапа Цопик – девочка-старуха, колдунья и злая ведьма – вдруг сделалась совсем маленькой! Она всё ещё бежала, размахивала руками, что-то кричала нехорошее, но становилась всё меньше… меньше… меньше… И совсем исчезла. На мокром асфальте даже следа не осталось.
Тётка Доставалиха остановилась, растерянно посмотрела вокруг, потом махнула рукой… И пошла куда-то продавать своё креп-жоржетовое платье, которое лежало в её красной спортивной сумке.
Жура, Профессор, Директор цирка и Старый Знакомый не побежали за троллейбусом.
– Зачем? – сказал клоун. – Идёмте-ка лучше в цирк – приятель Котькин знает туда дорогу. Там и встретимся.
А нежно-зелёный кот сидел на крыше троллейбуса и спокойно разглядывал большой город… Впрочем, отчего же «нежно-зелёный»? Под дождём голубая акварельная краска смылась, и наш приятель снова сделался рыжим, каким был всю жизнь до этого приключения.
Троллейбус прикатил в центр города. Вот – большой парк. Следующая остановка «Цирк!»
Туда-то нам и надо!
«Сегодня и ежедневно!»
Почти в самой середине нашего большого государства находится большой город.
Почти в самой середине большого города находится большой цирк.
А над главным цирковым входом сияют большие буквы:
«Сегодня и ежедневно! Клоун Жура и его новая свистулька! Приходите смотреть и слушать, смеяться и мечтать!»
Каждый вечер знаменитый клоун выбегает на манеж в своих неуклюжих остроносых ботинках. Он с огромным удовольствием разглядывает публику. Он подпрыгивает и переворачивается в воздухе через голову. Он сквозь бетонный купол видит звёзды на небе… А потом достаёт из кармана глиняную птичку. И в цирке наступает такая тишина, что слышно, как шуршат опилки на манеже.
И начинается мелодия – добрая, как жизнь хорошего человека. Нота тянется за нотой. За одной песенкой течёт другая. Всё просто, всё бесхитростно и очень серьёзно.
Люди слушают, затаив дыхание. Каждый думает: «Это он про меня играет, обо мне рассказывает!»
А свистулька говорит, что мир вокруг устроен, в общем, не так уж плохо, что он бесконечен, как эта музыка. А если в нём и случаются неприятности, то не следует их бояться, потому что рано или поздно всё плохое непременно кончится. А всё хорошее будет продолжаться и продолжаться.
Стоит посредине манежа, поджав одну ногу, похожий на скрипичный ключ, клоун по прозвищу Жура.
Вокруг него две тысячи зрителей. Он играет для них.
За сотни километров, в таёжной деревне Весёлые Горы сидят у телевизоров трактористы, сеяльщики, пастухи, доярки – Жура играет для них. Они слушают и думают: «Хороша свистулька– из нашей глины сделана, на нашей воде замешена!»
Играет клоун Жура, поёт свистулька…
А в это время за кулисами цирка чрезвычайно умный и всё знающий (но не точно!) Директор уговаривает старенького Профессора:
– Ну, пожалуйста, оставьте волка у нас. Мы научим его играть на электрогитаре…
– Нет-нет! – возражает Профессор. – Это совсем ни к чему!
Старый Знакомый будет жить со мной в деревне. Ведь я теперь остался один – приятель Котькин подружился с клоуном, и они не желают расставаться… До свидания, милый Директор!
…А совсем неподалёку от цирка, в небольшой уютной квартире на девятом этаже, лежит на диване рыжий кот.
Вот на лестнице раздаются знакомые шаги; вот открывается входная дверь…
– Как жизнь, приятель Котькин?
– Мяу!.. – отвечает кот.
– Соскучился без меня?
– Мяу-мяу! – кот машет хвостом и мурлычет.
Да-да, наш Котькин больше не разговаривает по-человечески. Та пуговица-леденец была заколдована: как только Котькин её разгрыз – он сразу же разучился говорить на всех языках, кроме родного кошачьего.
Но когда с ним беседуют хорошие люди – он понимает решительно всё! Он, как и все кошки, очень любит, когда с ним говорят ласково.
Пожалуйста, имейте это в виду!
ТИПТИК, или ПРИКЛЮЧЕНИЯ ОДНОГО МАЛЬЧИКА, ВЕЛИКОЛЕПНОЙ БАБУШКИ И ГОВОРЯЩЕГО ВОРОНА
– Это что же за имя такое – Типтик?
– Да вот уж такое. Обыкновенное имя – Типтик.
– Нет, не обыкновенное. Ты, наверное, его просто придумал.
Таких имён не бывает.
– Всякие имена бывают. Имена бывают всякие и мальчишки тоже бывают всякие.
– А этот твой Типтик – какой мальчишка?
– Вроде тебя. Росту невысокого, но и не такой уж малыш.
Не толстый и не худенький – в самый раз. Глаза серые, нос курносый… И по правде говоря, зовут его не Типтик, а Тимофей. Тимофей Птахин. Вот как его зовут по-настоящему.
– А ты говоришь – Типтик. Выдумал, да?
– Я тут ни при чём. Это ребята в его классе так придумали: взяли первые буквы от имени и фамилии. Получилось – ТИПТ. А потом, чтобы удобнее было выговаривать, прибавили ещё две буквы. И получилось – ТИПТИК.
– Смешно получилось.
– А мне нравится.
– Мне тоже нравится… Ну, и что же было сначала?
– Ничего особенного сначала не было. Ходил Типтик в школу. В первый класс, потом во второй, потом – перешёл в третий…
– А приключения? Ты же обещал рассказать о необыкновенных приключениях этого мальчишки.
– Очень уж необыкновенные приключения. Боюсь – не поверишь.
– А ты не выдумывай. Рассказывай по правде всё, как было.
– Всё равно не поверишь.
– Это сказка?
– Сам не знаю… Не могу понять – где кончается правда и где начинается сказка.
– Всё-таки расскажи, пожалуйста.
– Ну что ж, слушай.
– И про Ворона не забудь!
– Не забуду.
– И про великолепную Бабушку!
– Не забуду. Итак…
