Текст книги "Колумбы иных миров"

Автор книги: Юлия Федотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

От берегов нового континента мы уже далеко, но как подумаешь, сколько осталось впереди – делается страшно. Что мы застанем по возвращении? Мне еще хорошо, мои близкие здесь, со мной. А каково Меридит, Рагнару, Улль-Бриану? У них в Староземье множество родни… Энка делает вид, что не особенно привязана к своему семейству, но на самом деле тоже тревожится. Хотя я уверен, если со Староземьем случится беда, Сильфхейм пострадает в последнюю очередь. Их магию колом не прошибешь! Плохо, что мы не знаем размеров угрозы. Придется спасать целый Мир или дело не столь серьезно? Если да – почему он грозит рухнуть так часто? Что-то в нем разладилось или так изначально устроено: Мир проявляет постоянную тенденцию к гибели, а кто-то его постоянно спасает? И если верно последнее – поневоле закрадывается мысль: что сталось с теми, кто спасал его до нас? Сомневаюсь, что Силы Судьбы просто отпустили их на заслуженный отдых… Кажется мне или в самом деле потянуло ветерком?!

Седьмой день плавания.

Ветер дует, но не совсем тот, что хотелось бы, – южный. Нас постепенно сносит к северу. Все же лучше, чем ничего. В детстве я здорово разозлился, когда подменный папаша выделил мне драккар. Решил, что он недостаточно велик. Мне-то хотелось румов двенадцать – четырнадцать, не меньше! А теперь я думаю: лучше бы "Гром" был совсем маленьким, как у Грольфа, сына владельца бедного Саг-Фьорда. Управлять было бы легче… А в те времена как же я над бедным Грольфом издевался! Довел до того, что он на меня напал в море! На своей-то лодочке! Ясно, я его "Кабана" потопил, а самого взял в плен и вернул отцу за выкуп – четыре сехальских шелковых покрывала. И пришло же в голову именно покрывала потребовать! Сдались они мне! Дети – очень жестокие твари, я давно это заметил…

Пишу что ни попадя, лишь бы отвлечься. Очень нам всем тревожно. Хуже всего – ждать и догонять. Мы, по сути, делаем то и другое одновременно.

Каждый из нас развлекается как может. Энка орет песни. Ильза с Аоленом ее песен стесняются. Пожалуй, я бы тоже не стал исполнять их на публике. Но Энка нарочно дразнится. Меридит обсуждает с Рагнаром письмо его отца. Ее удивляет, почему оно написано таким устаревшим слогом, ведь разговорная речь оттонцев вполне современная. Оказывается, их старый писарь Жиан (сам он называет себя исключительно канцеляром) считает, что коронованным особам надлежит изъясняться высокопарно, чтобы отличаться от простонародья. Король Робер придерживается иного мнения и разговаривает как все нормальные люди. Но когда дело доходит до письма, он, по неграмотности своей, вынужден мириться с причудами писаря. Однажды терпение короля лопнуло и он решил отстранить старика от дел. Того едва успели вынуть из петли. Чтобы не брать грех на душу, Жиана пришлось вернуть и поручить ему личную корреспонденцию. Такая вот история.

Эдуард на это сказал, что в Ольдоне неугодного слугу и не подумали бы вынимать из петли, скорее сами бы голову отрубили. По крайней мере, так было при его отце. Сейчас власть в Ольдоне прибрала к рукам мать Эдуарда и порядки постепенно меняются к лучшему… Менялись. Ох, что-то там теперь делается?

Восьмой день плавания.

Вернее, ночь. Я теперь пишу по ночам, на вахте. Но для удобства предполагаемых читателей продолжаю отсчитывать именно дни.

Только что мне в голову пришла разумная мысль. В Староземье я попасть не могу, нить таинственным образом оборвана. Но что мне мешает отправиться в мир Макса? У них там полно всевозможных технических приспособлений, может, найдется и такое, что поможет нам ускорить ход и не зависеть от ветра? Точно! Так я и поступлю. Только дождусь утра, чтобы не будить Ирину. Не всем нравится, когда к ним среди ночи является демон из иного мира. К Ирине это не относится, она мне всегда рада. Все же не стоит злоупотреблять гостеприимством.

А впереди, похоже, рифы…

Цакаса Инолгу продержали в клинике больше недели. У него не было переломов и ушибов, но нервное потрясение было слишком велико. Прыгало давление, по ночам снились кошмары, время от времени накатывали мучительные приступы панического страха. Примерно так же чувствовали себя его товарищи по несчастью. Но им было легче. Они не знали. А он – знал: кошмар не кончится никогда. Зло неотвратимо. Он ждал и боялся.

Но даже он не предполагал, что продолжение наступит так скоро.

Тварь из чужого мира возникла в его кабинете прямо из ничего. Только что не было, и вдруг – вот он! Стоит, чуть покачиваясь, бледный и страшный. Моргает желтыми глазищами, оглядывается… Потом подошел к столу, одним движением нечеловечески сильной руки выкинул цакаса из его любимого кожаного кресла и уселся сам, плюхнулся с размаху. А Инолга так и остался у его ног. Он сжался в комочек, лежал, обхватив руками колени, втянув голову в плечи, и смотрел на пришельца снизу вверх глазами, полными суеверного ужаса. Немая сцена длилась довольно долго – цакас успел замерзнуть на полу.

Наконец чудовище прервало молчание. И снова, как в тот страшный день, цакас понимал чужой язык, будто родной. И было это жутко и непостижимо, поскольку наука давно доказала: телепатия – это всего лишь красивый миф современной цивилизации.

– Границы у вашего мира кошмарные! Не продерешься! Какого демона ты мне под руку подвернулся?! – услышал цакас. Голос пришельца был приятным, но очень раздраженным и обвиняющим. Хотя в чем именно состоит его вина, несчастный понять не мог. – Ну чего ты валяешься, как бревно?! Встань и принеси мне воды! Если не хочешь, чтобы я прямо здесь, в твоем кресле, помер!

Этого Инолга не хотел – что бы он делал с трупом? Невразумительно пискнув, он бросился исполнять приказание. Дрожащими руками протянул монстру баллон с питьевой водой. Тот открыл крышку, сорвав резьбу, подозрительно понюхал, сделал пару глотков, поморщился.

– Вода у вас еще хуже, чем границы! Разве можно пить такую пакость?! Сущая тухлятина! Из болота, что ли, набирал?!

С этим цакас поспорить не мог. Вода и вправду была самая дешевая, тридцать скальтов за меру. Он держал ее в кабинете только для полива цветов, от технической они увядали.

– Позвольте, я принесу другую! – Цакас сделал шаг к двери. Он знал, что бежать бесполезно, но страх был сильнее разума.

Чудовище легко разгадало его наивную хитрость.

– Нет уж, обойдусь. Еще я за тобой по чужому миру не гонялся! Зовут-то тебя как? Помню, слово такое дурацкое…

– Ц… цакас Инолга! – отрапортовал несчастный. Пришелец обрадовался.

– Точно! Инолга! Имя на мангорритское похоже. Рождает дурные ассоциации… Ты мне, Инолга, вот что скажи. Известно ли тебе, что такое драккар?

О, да! Цакас знал это слово! Древнее, почти забытое, оно тревожило романтические души мечтами о славных подвигах, от него пахло морем, соленым ветром и кровью, в нем слышались всплески волн, воинственные крики и лязг металла…

– Да! – сказал цакас с глупой, совершенно неуместной в его ситуации гордостью. – Мне известно, что такое драккар! На таких судах выходили в море мои далекие предки.

– Что?! Твои… кто?! – Пришелец выглядел совершенно ошарашенным: он привстал в кресле, дернул заостренными ушами, глаза его сделались большими и почти синими. – Ты хочешь сказать, что твоими предками были фьординги?!!

– Фаллораны! – поправил цакас с достоинством. Хельги тряхнул головой, стараясь совместить понятия.

Приказал цакасу:

– Повтори!

– Фаллораны, – покорно и испуганно повторил тот. Да. Ошибки не было. Значения слов совпадали.

– Потрясающе! – выпалило чудовище с чувством. – Как же это фьординги твоего мира ухитрились выродиться до такого плачевного состояния?! С ума сойти! А кто-то еще сомневается, что люди могли произойти от обезьян! Оказывается, в жизни и не такие чудеса случаются!.. – На секунду он умолк, справляясь с потрясением, и продолжил уже спокойнее: – Ну тем лучше. Проще будет с тобой столковаться. Ты знаешь, чем драккар приводится в движение?

– С… силой ветра. Или можно грести на веслах… – Происходящее было столь абсурдным, что начинало казаться дурным сном.

– Верно! В этом и состоит проблема. Скажи, нет ли в твоем мире приспособления, способного сделать драккар самоходным, заставить двигаться в нужном направлении против ветра и течения?

– М… м-мотор? – нервно уточнил цакас.

– Не знаю. Называй как хочешь, лишь бы работало. Так есть или нет?

– Есть!

– Вот и прекрасно! Неси его сюда, оно мне Нужно.

– Но п-помилуйте! Я не могу принести! У меня нет мотора! Может быть, в специализированных магазинах… Но у меня сейчас нет таких денег. И я не знаю, какой подойдет для драккара… Я не специалист! Я совершенно не разбираюсь в моторах! – В голосе Инолги звучали сдерживаемые рыдания.

Пришелец презрительно фыркнул.

– Уймись, не визжи, ты почтенный чиновник, а не дева корриган! Даю тебе сроку семь дней. Раздобудешь деньги, купишь мотор и научишься в нем разбираться. Понял?

Инолга сперва кивнул машинально, будто хаярский болванчик, а потом рискнул уточнить: что будет, если он не сможет справиться с поручением в срок?

Пришелец долго пристально, изучающе смотрел на него нехорошим желтым глазом. Барабанил по глянцевой крышке стола когтистыми пальцами – цакас готов был поклясться, что секунду назад никаких когтей не было. Волчий оскал придавал нечеловечески красивому лицу выражение жуткое и хищное…

– Тогда я вернусь и вырежу под корень все твое семейство, включая больных стариков, беспомощных младенцев и баб на сносях! – был ответ.

Ни тех, ни других, ни третьих в семействе цакаса не наблюдалось. Но сказано было так страшно и убедительно, что нервы несчастного не выдержали. Он повалился на колени, и голосом, полным душевной муки, бессвязно запричитал:

– За что?! Ну за что?! Почему я?! Что тебе от меня надо?! Кто ты такой?!!

– Я демон-убийца! – Чудовище очаровательно улыбнулось и исчезло так же внезапно, как появилось. Лишь глубокие свежие царапины на полировке напоминали о его недавнем присутствии и безжалостно свидетельствовали о том, что происшедшее – суровая реальность, а не плод больного воображения.

Девятый день плавания (на самом деле день, а не ночь)

Надо же быть таким идиотом! Хуже безмозглого волосатого гурра! Я опять перепутал нити, и вместо Макса угодил в мир Небесных охотников, к цакасу Инолге! Похоже, с досады, я обошелся с ним чересчур резко. Нет, меня совершенно не заботит состояние нервной системы этого выродка. Но боюсь, я так его запугал, что он лишился дееспособности. Поэтому не стану на него полагаться и отменять визит к Максу. Но отложу его до завтра. Сегодня мне надо прийти в себя – у мира охотников такие злые границы, еле продрался! Спасибо, в обморок не упал, со мной такое иногда случается после трудного перехода. Вышел бы конфуз: демон-убийца ведет себя будто кисейная барышня! Интересно, что сделал бы тогда цакас Инолга? Наверное, попытался бы зарезать. Или нет, смелости не хватило бы.

Небесные охотники мне отвратительны. Мерзкие твари! Меня не удивляет, что их предками были фьординги. Они деградировали физически, усовершенствовались технически, но моральные качества остались прежними. Даже ухудшились. Потому что ни один народ нашего мира не охотится на разумных тварей ради развлечения. Для пропитания – да, случается. В целях наживы – сплошь и рядом. И я их не оправдываю. Но исключительно для забавы – это особенно гадко! Тем более если силы неравны настолько, что у жертвы нет никакого шанса!.. Пожалуй, потом я все-таки прикончу этого Инолгу. Во имя мести. Месть – дело благородное, вполне приличествующее цивилизованному существу. Да! Решено! Я его убью!

Ах, демон побери! Я сейчас еще кое-кого убью!

Это все Рагнар. Он спохватился, что Улль-Бриан остался необученным, и принялся гонять его по всему драккару, тренировать на мечах. В результате они опрокинули мою чернильницу прямо на дневник! Целая чистая страница испорчена, все остальное в кляксах и брызгах, сам я еле отмылся! Не дочиста, конечно, – чернила были очень хорошие, водостойкие. Теперь придется писать карандашом.

Интересно, нельзя ли выводить чернильные пятна с помощью магии?

Десятый день плавания (вечер)

Был у Макса, ел много всего вкусного и с собой принес. Насчет двигателя он сказал примерно то же, что и цакас Инолга: ему нужно время. Договорились на неделю. Интересно, что, если с задачей справятся оба? Наверное, мы сможем двигаться очень быстро. Дайте-то боги!

Рассказал об охотниках, изложил свою коммерческую идею. Максу понравилось, Ирина сказала, что слишком опасно. Отложили обсуждение до лучших времен, когда выяснится, что происходит в Староземье. Рассказал, что хочу опубликовать в их мире статью по антропогенезу и Максу придется помочь мне с переводом – писать на его языке я не умею, могу только понимать устную речь. Макс был озадачен, главным образом тем, как именно я ее подпишу. Я ответил: могу и под чужим именем, я за славой не гонюсь, мне дорога истина. Прозвучало очень патетично, мы смеялись. Потом Ирина сказала, что мы валяем дурака. Если не уточнять насчет подменного папаши, а подписать просто "X. Ингрем, магистр биологических наук", все решат, что писал иностранец, и не удивятся. И вообще, текст можно просто, без подписи, скинуть в ин… Слово забыл. В артефакт вроде магического ока. Так что на досуге займусь.

К слову, досуга у нас становится все больше. Ветер переменился, гонит драккар на северо-восток, как по заказу. Неспроста такое везение! Силы Судьбы, что ли, о нас вспомнили?

Рагнар опять гоняет кузена, теперь уже подальше от меня, а что толку? Чернил все равно не осталось. Энка решила, что тоже должна кого-нибудь обучать. Заставила Ильзу писать диктанты. Использует при этом тексты Откровений Соламина – она помнит их наизусть! Вообще-то нам тоже полагалось бы знать их наизусть. Но Меридит в свое время выучила только первую четверть – и именно эти части попались ей в билете! А я сдавал письменно, по шпаргалке. Я не гуманитарий, чтобы забивать мозги допотопным магическим маразмом. Они мне для другого нужны. Для умных мыслей.

Вот, еще одна в голову пришла. Мы совершенно забыли об амулете, подарке Отшельника. Не поможет ли он нам отыскать хозяина? Потому что на ухо, привязанное к дереву, у меня нет особой надежды…

Амулет носила на шее Ильза, и Хельги его отдала неохотно. А кому другому и вовсе не дала бы – самой нравился: гладенький, желто-розовый с коричневатыми прожилками – очень красивый!

– Я тебе верну, – пообещал демон. – Только посмотрю, нельзя ли его использовать…

Сначала он не увидел ничего полезного. Амулет как амулет: яркое пятно с расползающимися во все стороны нитями. Но, приглядевшись внимательнее, уловил некое смутное направление линий. Словами трудно описать то, что происходит в астрале. Магическим, не поддающимся объяснению образом, он почувствовал Отшельника. И Отшельник почувствовал его… Теперь Хельги знал, куда надо плыть. Собственно, они именно туда и направлялись волею судеб – на восток.

…Остров был невелик, скалист и черен. Есть на земле такие места – попадешь туда и сразу чувствуешь недоброе. Гиблые болота, дурные ручьи и овраги, опасные пустоши… В астрал не гляди – остров был из их числа.

– Пройдем мимо, – убеждал осторожный Эдуард. – Не станем высаживаться! Нам надо спешить.

– А как же башня?! Такая необычная архитектура! Я обязательно должна ее изучить! – настаивала Энка.

Огромная, черная и зловещая башня высилась на прибрежной равнине, опровергая своим существованием законы равновесия. Она напоминала накренившийся вбок и вперед надгробный обелиск с узким основанием и расширяющимся, скошенным верхом. Даже смотреть на нее было неприятно, так противоестественно асимметрично она выглядела.

– Похоже на детскую страшилку, – хихикнула Меридит. – На одном черном-пречерном острове стояла черная-пречерная башня…

– Типун тебе на язык! – рассердилась Энка. Она точно знала: ничего хорошего в таких "черных-пречерных" местах не бывает, значит, нечего каркать. – Между прочим, я вообще не понимаю, как она стоит. По всем правилам архитектуры ей непременно следовало бы обрушиться еще при строительстве. Центры тяжести смещены, напряженных конструкций, похоже, нет. Что ее держит?

Хельги заглянул в астрал.

– Я тебе скажу. Магия ее держит! Это магическая башня.

Сильфида фыркнула:

– Спасибо, просветил! Сама бы в жизни не догадалась! Ну что, идем?

Напрасно разумные члены экспедиции взывали к неразумным, убеждая, что теперь не время для развлечений, что следует избегать неоправданного риска ради благополучия Староземья. Те ничего не желали слышать и даже Рагнара на свою сторону переманили, сыграв на его фатализме. Мол, "не зря же Силы Судьбы нас сюда привели? Не следует пренебрегать их волей!"

На самом деле и Хельги с Меридит, и даже Энка с Ильзой прекрасно осознавали все безрассудство затеи. Но справиться с собственным любопытством не могли. Решили идти на разведку, втроем. Ильзу оставили дуться на берегу.

Удивительно мрачными и мертвыми были подступы к башне – ни кустика, ни былинки. Если у самой воды еще сохранялся жалкий намек на жизнь – зловонные кучки гниющих водорослей, редкие следы птичьего помета, то выше – лишь голые и черные, будто опаленные пламенем камни.

– Это похоже на Аддо! Хельги, ты уверен, что здесь нет зеленой заразы? – встревоженно заметила сильфида. И получила лаконичный ответ:

– Вокруг все черно!

– Куда нас, ненормальных, несет? – прошептала Меридит, невольно цепляясь за руку брата по оружию.

Однако с пути никто не свернул.

У входа – высокого арочного проема с сохранившимися петлями, но без дверей, они задержались.

– "Войди, если готов идти до конца, каков бы он ни был", – прочла Меридит надпись, выбитую на камне древнесехальской вязью. – Ну что, войдем?

– А как же, зря шли, что ли?

Внутри башня оказалась пуста так же, как и весь остров снаружи. Хорошие кансалонские диверсанты, к числу которых, безусловно, относились Хельги и девицы, владели искусством чувствовать присутствие живых тварей вне поля зрения. Здесь не было никого – все трое могли в этом поклясться.

Очень прямолинейная и монолитная снаружи, изнутри башня была полной противоположностью себе самой. Ни одной ровной линии. Ни одного жесткого угла. Все извивалось, змеилось, струилось и закручивалось: потолки плавно перетекали в стены, а стены – в пол, вся поверхность которого была покрыта пологими складками. Опорные колонны то расширялись, то сужались – казалось, будто они стремятся вверх, наподобие древесных стволов. Из стен вырастали странные ответвления и выступы, украшенные искусно вырезанными из того же черного камня фигурами химер со злобными и хитрыми мордами. Лестница вилась крутой неравномерной спиралью, ступени плясали, как клавиши органа, – одна выше, другая ниже. Края их были сглажены, словно сверху лили вязкую смолу и она застывала потеками и наплывами. Сквозь округлые кривые оконца и люки пробивался дневной свет… Каждому школяру известно – свет распространяется прямолинейно. Но здесь даже этот закон не действовал. Лучи то бессильно провисали, то выгибались горбом, отражались и рассыпались бликами на гладких поверхностях и тонули в матовых… Это безумная, лишенная гармонии и красоты игра линий, света и тени каруселью кружила голову, туманила разум. Меридит заметила, что они бредут по залам зигзагами, как пьяные.

И еще один настораживающий момент. Под ногами, то тут, то там, попадались кости и черепа. Они казались очень старыми, и было их не слишком много, но все равно неприятно.

Никакой мебели внутри башни не имелось. Миновав пять этажей, разведчики (а они почему-то решили во что бы то ни стало добраться до самого верха) уселись отдохнуть прямо на полу. На всех троих разом вдруг навалилась свинцовая усталость, совершенно несоразмерная физической нагрузке: голова кружилась, веки слипались, ноги подкашивались, будто не пять этажей пройдено, а пятьсот.

– Только бы не заснуть! – пробормотал Хельги. – Это может быть опасным…

И тут же заснул. А может, и нет. Но как иначе объяснить то, что он увидел? Каменная тварь на стене вдруг ожила! Встрепенулась, встопорщила перепончатые крылья, раззявила зубастую пасть и плотоядно усмехнулась.

– Силы Стихий! Вы видите то же, что и я?! – не веря глазам своим, прошептала Меридит.

А вокруг все оживало, приходило в угрожающее движение. Жуткомордые создания, крылатые и бескрылые, когтистые, клыкастые, отделялись от стен, покидали насиженные места и, волна за волной, шли в атаку. Были они невелики, неуклюжи и нерасторопны, двигались скованно, но брали числом. Обычная боевая магия на них не действовала. Хельги с горя попытался было поглотить – но поглощать было нечего. Каменные монстры не имели сущностей. Оставалось только вставать на ноги (ох, как не хотелось!) и отмахиваться мечами, благо один был из драконьего серебра. Это Энка в свое время решилась пренебречь староземским законодательством. Обычное оружие лишь отбрасывало чудовищ в сторону, магическое – обращало в мертвый камень.

А еще у Хельги был при себе скорпион из чужого мира. И он работал! Легко разрезал тварей на части. Но увы – каждая из них продолжала двигаться и нападать самостоятельно. Хельги с досадой отшвырнул артефакт. Лучше крупнее размером, но меньше числом, справедливо решил он.

И все бы ничего, постепенно отбились бы – и не в таких переделках приходилось бывать – если бы не это странная слабость, нездоровая сонливость, вялая реакция, снижающая скорость и точность удара. Время шло, минута за минутой, усталость нарастала. То одна, то другая тварь прорывала оборону, клевала, царапала, рвала зубами, оставляя неглубокие, но кровавые раны.

– Надо пробиваться к выходу! – просипела ошалевшая от боли Энка.

Они сделали шаг назад… Но никакого "выхода" не было! Впереди оставался все тот же дикий интерьер, а позади разверзлась… пустота. Ни лестницы, ни стен, вообще ничего. Как в астрале. Ничто в ничем. И не придумано еще слов, чтобы описать, как это выглядит. Кроме одного – никак.

– Тогда вперед! – удрученно скомандовала Меридит. – Сзади все равно ничего не осталось…

– Идем, – согласился Хельги, отбрасывая узкорылую тварь, попытавшуюся с налету отхватить нос его сестры по оружию.

Они шли, шаг за шагом, спина к спине, по скользкой от собственной крови лестнице, и спать хотелось все сильнее, а сил оставалось все меньше, и мысли в голову лезли самые нехорошие…

Кошмар оборвался внезапно, стоило им ступить на площадку шестого этажа. Оживших каменных фигур больше не было. И самой башни с ее нелепым убранством – тоже. Вместо них откуда-то взялся целый город с плосковерхими глинобитными домами, облезлыми и потрескавшимися, с бесконечной чередой узких, невероятно грязных улочек и закоулков, с большой белой луной, будто нарочно приклеенной к черному южному небу.

Но исчезла не только башня… Разведчики упали наземь, чтобы перевести дух и перевязать раны, и с удивлением обнаружили, что никаких ран нет, и одежда целехонька, без следов свежей крови. Сонная муть улетучилась из головы, силы вернулись.

– Загадочное явление! – пробормотала Меридит, с интересом изучая большой палец левой руки, минуту назад безжалостно откушенный и проглоченный. – Может, это все-таки сон?

– Одинаковый у всех троих? – усомнился Хельги.

– Нет. Сон у меня, а вы мне в нем снитесь.

– Это почему только у тебя?! – возмутилась сильфида. – Может, наоборот, это ты нам снишься?!

– Может, – не стала спорить Меридит. – Но тогда я сама себе тоже снюсь.

– Снись кому хочешь, – разрешила боевая подруга. – И вообще, хватит рассиживаться среди отбросов, идем вперед!

Собственно только туда и можно было идти, за спиной оставалась пустота…

Долго-долго блуждали они по темному ночному городу. И не у кого было узнать дорогу – на улицу смотрели глухие, без окон и дверей, стены домов, на стук в калитки никто не открывал.

Это был настоящий глинобитный лабиринт, каждый коридор которого неизменно оканчивался тупиком. Дома выглядели такими одинаковыми, улицы – такими однообразными, что трудно было сообразить, проходили уже здесь или нет. На пути попадалось множество неприятных, отвлекающих внимание деталей: дохлые голуби и куры, кучи зловонных отбросов, над которыми аппетитно чавкали волосатые гурры, уже знакомые кости с черепами и тому подобная гадость. Отвратительные находки никак не помогали сориентироваться, только раздражали.

– Надо делать отметины на стенах, иначе мы никогда не выберемся, – предложил демон.

Стали делать отметки-зарубки, но те исчезали без следа ровно через пять минут после нанесения. Энка уже начинала впадать в отчаяние от такого однообразного бессмысленного блуждания. Но тут ей было уготовано развлечение.

Черная тварь в черных одеждах, с белыми и круглыми, как луна в небе, тускло отсвечивающими глазищами и острыми мечами в каждой из четырех рук выскочила из-за угла и набросилось на приунывшую девицу. Спустя миг Хельги и Меридит досталось по точно такому же противнику.

Несмотря на грозный вид, с многорукими врагами удалось расправиться быстро. Они оказались слабоваты по сравнению с кансалонскими диверсантами и прекрасно реагировали на самое обычное оружие. Но вот странность – сущностей у них тоже не было! Сразу после гибели они бесследно исчезли с поля боя, а из соседней подворотни уже лезли следующие, крылатые, с петушиными гребнями на плешивых головах…

Этот этаж понравился всем – развлечений хоть отбавляй!.. Меридит даже умилялась – он напомнил ей детство: "Ну точно как у нас в Сехале было! Вонь, грязь, и никогда не знаешь, какая зараза из-за угла выскочит".

По приблизительным подсчетам, они перебили около полусотни чудовищ, прежде чем добрались до лестницы, странно и невесомо уходящей прямо в черное небо. Приняв последний бой, на сей раз с гигантским пауком, разведчики перебрались на следующий этаж.

И очутились в серале!

Помещение потрясало бесстыдной, сияющей роскошью: золотой бассейн с фонтаном непристойной формы, выбрасывающим ароматные струи розовой воды, шелковые балдахины, украшенные тончайшей работы вышивкой на сюжеты столь фривольные, что Меридит порадовалась отсутствию стыдливого Аолена. Гобелены под стать балдахинам. Статуи под стать фонтану. И как апофеоз этого великолепия – широчайшее ярко-алое ложе для любовных утех, с кистями и помпонами.

Три полуобнаженные девы, черноокие и чернокудрые, горбоносые и смуглые красавицы выплыли из недр помещения и, соблазнительно покачивая широкими бедрами, подрагивая рельефно выступающими животами с пупками, украшенными золотыми колечками, приблизились к своим жертвам шагом удивительно легким и невесомым, учитывая их пышные формы.

В первый момент их поведение здорово озадачило вошедших: дису и сильфиду они обхаживали столь же рьяно и в той же манере, что и единственного представителя мужского пола. Липли – не отбрыкаешься! Прошло не менее пяти минут, прежде чем одалиски сообразили, с кем имеют дело, оставили в покое дам и сосредоточили все внимание на Хельги.

Тот был в ужасе. Даже приснопамятная Самитра теперь казалась ему более привлекательной, чем три лишенные сущностей грации! Вообще-то подменный сын ярла не имел ничего против женского общества. Если бы только женщины эти не были столь ужасны или хотя бы вели себя поскромнее! Урожденный спригган, он испытывал примерно то же, что почувствовал бы человек из мира Макса, если бы стал объектом вожделения самки гориллы.

Первым побуждением было выхватить нож. Но резать глотки безоружным дамам, желающим ему по большому счету только добра, рука не поднималась. А дамы продолжали наседать, игнорируя его протесты. Вытягивали для поцелуев мокрые алые губы, сбрасывали и без того скудные одежды, с него самого ухитрились стащить куртку…

– Уберите, уберите их от меня! – взмолился демон, отпихиваясь из последних сил.

Но верные боевые подруги что-то не проявили энтузиазма.

– Почему мы? Сам справляйся!

– Вы дамы! Вам сподручнее!

– Да-а! Мы на них, а вдруг они опять целоваться полезут?! – Если бы брату по оружию угрожала опасность иного рода, Меридит пришла бы на помощь не раздумывая. Но теперь, из соображений собственной безопасности, предпочла не вмешиваться.

– Ну я вам еще припомню! – обиделся тот.

Хельги отбивался как мог, но красавиц было больше, и силой они обладали не девичьей. Действие неумолимо смещалось по направлению к роковому ложу… Спасение оказалось неожиданным и весьма небанальным. Миг – и на месте жарких красавиц извивались толстые змееподобные твари, отдаленно смахивающие на недавнего знакомца Кукулькана, только гораздо более противные. У них были морщинистые старушечьи лица, острозубые пасти, длинные вибрирующие языки и очень голодный взгляд.

Видимо, таинственными устроителями здешних ловушек было так задумано, что преображение одалисок в чудовищ должно происходить в момент близости, когда жертва безоружна и не ждет ничего дурного. Поскольку у Хельги это момент так и не наступил, он был даже рад перемене и с нескрываемым удовольствием, по самую рукоятку, всадил в тело ближайшей твари нож. Эффект наступил незамедлительно – все три самки исчезли, и на месте алого ложа возникла знакомая черная лестница.

…Позади опять осталась пустота, а впереди ждало еще множество этажей и масса преград. Были новые чудовища: одних требовалось убивать, других, наоборот, развлекать стихами и загадками. Встречались огненные реки с расплавленными берегами. Попадались запертые двери с зашифрованными текстами заклинаний-ключей. Бездонные пропасти разверзались под ногами, потолки обрушивались на головы – всего не упомнишь. Все слилось и смешалось в один бесконечный и безумный сон.

– Сколько мы здесь бродим? Сутки? Двое? – гадала Меридит. – Наши, наверное, уже с ума сходят!

– Только бы не потащились следом, нас спасать. Сгинут ведь! – тревожилась сильфида.

А Хельги молчал, чтобы не накликать беду. Чем выше поднимались разведчики, тем сложнее становились задания, тем меньше костей попадалось им на пути.

Видно, немногим предшественникам удавалось достичь таких высот. Ох, что-то будет в конце? Наверное, нечто совершенно невыполнимое – так считала сильфида.

– Не каркай! – велел ей Хельги, потирая правый глаз. Этажом ниже он его лишился, напоровшись на сук живого и хищного дерева. Теперь глаз, как водится, вернулся на место, но неприятное ощущение сохранялось. – Давайте лучше посидим спокойно, попробуем сообразить, во что вляпались. Вдруг это нам поможет в дальнейшем.

Сидеть спокойно в башне можно было сколько угодно. Нападения на это время прекращались, за очень редким исключением.

– У меня такое ощущение, что все это не на самом деле, – жаловалась Меридит. – Сон – не сон… Выдумка. Игра с дурацкими правилами. Кто-то злобный выдумал ее тысячи лет назад, и мы теперь играем, сами не знаем зачем!