Текст книги "Колумбы иных миров"

Автор книги: Юлия Федотова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– С-с… скажу! Вс-се с-скажу! Только с-с… сперва вы о с-себе! Или я с-спячу от любопытс-с-ства! – Кукулькан окончательно оставил подобающий богам высокопарный слог и перешел на староземское просторечие.

– Думаю, нам всем надо отдохнуть, поближе познакомиться и рассказать свои истории, – предложил Аолен дипломатично.

Так они и поступили.

Первой говорила Меридит. Это Энка незаметно подтолкнула ее в бок и шепнула: "Рассказывай ты! Быстрее получится! Я ведь тоже могу спятить!" Она знала, кого просила. Как и все дисы, Меридит отличалась способностью излагать мысли коротко, ясно и по существу, без лишних подробностей и прикрас.

– То ес-с-сть, люди ицс-са приняли вас-с-с за меня?! – удивился бог-змей. – Только из-за бороды? Потряс-с-са-ющ-щ-ще! Спасаеш-ш-шь их, спасаеш-ш-шь, забо-тиш-ш-шься – и где благодарнос-с-сть? Забыли! С-с-со-всем забыли! Пятис-с-сот лет не прош-ш-шло!

– Не совсем! – справедливости ради уточнил Хельги. – Храм стоит, с-с-статуя с-с-стоит… тьфу! Извини, я не нарочно! – Стиль речи Кукулькана оказался заразительным. – Жертвы, до последнего времени, приносились регулярно. А что до внешнего твоего облика – вполне объяснимо: десяток поколений сменился… Слушай! Скажи как демон демону! Что тебе за польза от жертв? Ты ими питаешься?

Кукулькан невесело усмехнулся.

– На меня пос-с-смотри! Кожа да кос-с-сти! Какая уш-ш там пищ-ща?! Глупо-с-с-сть! Вредный и бес-смыс-с-с-ленный человечес-с-ский обряд! Жрецы неугодных ус-с-страняют, держат народ в с-страхе… Верные с-с-слуги! Ха! Подлецс-ссы! С-с-сволочи! Ис-с-стребить окаянных-хх!

Хельги удовлетворенно кивнул.

– Так я и думал!

Энка потеряла терпение.

– Эй! Совесть имейте! Хельги, прекрати отвлекать Кукулькана дурацкими вопросами! Так мы никогда ничего не узнаем!

– Прости! Сейчас-с вс-с-с-се расскажу!

Печальна была история бога-змея и лишний раз подтверждала слова профессора Перегрина о неблагодарности людской.

Был он, Кукулькан, демоном амбициозным и еще молодым, хоть и родился в такие незапамятные времена, что и сам не мог точно сказать, когда это случилось и сколько ему лет. Но у бессмертных свои сроки… А в ту пору, как вошел он в силу, царствовали в этом мире великие боги: Один на севере, Зевес на юге, Умран и Эрда на западе, Табити в степях, Ро-Зогар на морях – кто где. Народы поклонялись им, славили их имена… Молодому и могучему Кукулькану тоже хотелось и почестей, и славы, и власти, да не над горсткой сектантов, а чтобы как у Одина или Зевеса, не меньше. Подумывал сперва создать свой народ, но поленился. Хлопотное это дело, да и ждать, пока расплодятся, надо не одно тысячелетие. А ему хотелось, чтобы сразу…

Однажды, в астральных скитаниях своих, забрел он в какой-то из соседних миров – и задержался надолго. Один из тамошних народов признал змея богом своим, а местные боги – царем. Потому что силен был и могуч. Заботами его процветали и боги, и люди. Да только не все радовались его власти. Но до поры до времени таились.

И вот настал день, когда открылось Кукулькану страшное: обречен народ его на скорую и неминуемую гибель. Падут великие города, и дикий лес сомкнётся над ними. Люди умрут, приняв страшные муки, их место займут другие… И не во власти богов изменить саму Судьбу…

Но он осмелился пойти против ее воли, задумал спасти – нет, не всех, лишь самых любимых детей своих – людей племени ица. Да и не каждого – избранных. Три тысячи человек увел Кукулькан в свой родной мир, поселил на далекой земле, где до той поры людей не было вовсе…

Разве мог он помыслить, что здесь, на родине, ему уготована коварная ловушка?! Он до сих пор не ведает, кто это сделал. Одно ясно – кто-то из своих. Смертным магическую западню, способную удержать великого демона, не выстроить, оковы не выковать. Но и без смертных дело не обошлось. Не кто-нибудь, собственный жрец – вот уж от кого подвоха не ждал! – заманил его в подземелье, опоил не им сваренным дурманом, заковал в цепи… А уж кто его подучил – пленнику оставалось только гадать…

Столетия миновали с тех пор…

– И ты даже не подозреваешь, кто бы это мог быть?! – всплеснула руками Ильза.

Змей махнул рукой.

– Подозревать – одно, знать наверняка – другое… Теперь, глядиш-шь, узнаю… Давайте выбиратьс-сся! Душ-шш-ша прос-с-с-ит мес-с-сти!

– Идем! – обрадовалась Энка. Любопытство ее было удовлетворено, а подземелье надоело.

Кукулькан встал, сделал несколько робких шагов на негнущихся ногах, потом пошел увереннее… и все дружно попадали на пол… Они ведь стояли на его бороде!

– Нет, так не годит-с-с-ся! – решил бог. – С-с-слиш-ш-ш-ком велика отрос-с-сла! Надо с-с-стричь!

Орвуд схватился за голову.

– С ума сошел! Такую красоту! Ну ладно, можно в самом конце колтуны обрезать. Но хоть сотню-то шагов оставь!

– Как же я с-с-с ней ходить с-с-стану? Только цеплятьс-сся за вс-с-се! Нет уш-ш-шь, с-с-стричь так с-с-стричь!

С этими словами он взял у Хельги меч, натянул бороду левой рукой и резанул наискось. И тут же пожалел, что действовал столь решительно. И дело было не в том, что роскошная бородища превратилась в жалкий, неопрятный, кривой обрубок. Просто до этого волосы успешно скрывали его наготу, а теперь они кучкой лежали у ног и ничего больше не скрывали. К счастью, бог быстро сориентировался, отхватил еще кусок и обернул им чресла на манер ванедской набедренной повязки. Сразу стало намного приличнее.

– А с остальной ты что делать будешь? – не мог успокоиться гном. – Хоть на память с собой возьми!

– Да не нужна она мне! С-с-совер-ш-ш-шенно! Я ш-ш-што, девиц-с-са, ш-ш-ш-тобы локоны х-хранить?

– Ну тогда я себе кусок заберу! – придумал Орвуд, привыкший ни при каких обстоятельствах не упускать выгоду. – Как-никак, божественная борода! При случае сбуду где-нибудь на рынке, магам или колдунам. Не возражаешь?

Кукулькан не возражал, судьба бороды его абсолютно не интересовала. Возразила Энка:

– А как ты докажешь ее божественное происхождение? Смотри, она на твою собственную похожа! Скажут: с себя состриг и продает!

Гном на секунду смутился, потом велел Хельги:

– Смотри, есть в ней магия или нет?

– Есть! – подтвердил тот уверенно. – Полно магии. Больше, чем в единорожьем хвосте.

– Вот и прекрасно! – Довольный гном принялся скручивать волосы в моток и увязывать ремнем, чтобы удобнее было нести.

– Смотри, штаны потеряешь! – хихикнула сильфида.

– Не боись! Не потеряю! Меня люди ица откормили, штаны плотно сидят!

– А как насчет насекомых? – задумчиво спросил Хельги.

– В смысле? – не понял гном.

– Не в смысле, а в волосах. Ты уверен, что там их нет?

– Конеш-ш-ш-но нет! – вступился за честь своей бороды Кукулькан. – У демоноф-ф-ф не бывает ни блох-х-х, ни ф-ф-фшей!

– Это смотря у каких демонов, – припомнив что-то личное, грустно вздохнул подменный сын ярла…

Выбраться на волю пленникам удалось довольно быстро. Пройдя еще с полсотни шагов по коридору, вновь сужающемуся и извивающемуся змеей, они уперлись в каменную заслонку. Как ни была она тяжела, отодвинуть ее было бы вполне возможно, если бы не мешала некая сила.

Подземная тюрьма для бога была устроена очень хитрым образом: если смотреть через астрал, снаружи она была совершенно незаметна – и не догадаешься что там, под холмом, спрятан столь мощный магический объект. Но если находишься внутри – выбраться наружу невозможно ни смертному, ни демону. Одному демону. Против двоих даже такая могучая преграда не могла устоять.

Кукулькан, будучи демоном многоопытным, прекрасно справился с задачей. Взял силы у Хельги, соединил с собственными, ударил резко и прицельно. Каменная заглушка вылетела с грохотом, будто пробка из бутылки игристого вина. Путь был открыт, окружающие – целы и невредимы.

– Учись! – назидательно сказала сильфида. – Вот что значит полноценный тренированный демон! Тебе до него расти и расти! – И пожаловалась Кукулькану: – Он у нас не демон, а сто золотых убытку! Хоть бы ты на него полезно повлиял!

– Научит-с-с-ся, какие его годы, – усмехнулся змей. – Он ещ-щ-ще младенецс с-с-сов-с-с-с-сем!

Хельги протестующе фыркнул:

– Я давно совершеннолетний!

– Это для с-с-с-мертных. А для нас-сс… Не обижайс-с-ся! Вырасс-стеш-ш-шь с-с-со временем. Будеш-ш-шь с-страшным убийцс-с-сей! Каких-х-х ещ-щ-ще с-с-свет не видывал!

– Тоже утешил! – Подобная перспектива Хельги только огорчила. – Скажи, а от этого нельзя как-нибудь избавиться? Снова стать нормальным… извини, простым смертным?

– Мож-ш-ш-но! – уверенно ответил Кукулькан. – Но с-сам я с-с-способа не знаю. Да и не пред-с-с-ставляю, зачем тебе это?.. Ищ-щ-щи тех-х, кто знает!

– Спасибо! – поблагодарил демон-убийца. – Я буду жить надеждой!

…После темноты тоннеля дневной свет показался столь резким, что Хельги невольно отпрянул назад. А Кукулькан обнаружил, что на солнце совершенно слепнет. Потребовался не один час, прежде чем глаза его обрели способность смотреть на свет. Все это время новые знакомые просидели рядом с ним у выхода из подземелья, за компанию. А чтобы не было скучно, они взялись поведать богу о том, что случилось в мире за века его заточения. Говорил главным образом Аолен, он лучше других знал историю. Энка, Орвуд, Улль-Бриан и Эдуард делали очень важные, с их точки зрения, дополнения и поправки, Меридит по привычке точила оружие, Рагнар зевал, а Хельги с Ильзой демонстрировали дремучее невежество, задавая по ходу рассказа дурацкие вопросы.

– Ну ладно Ильза, – возмущалась дочь сенатора Валериания, – она, бедняжка, полуграмотная, какой с нее спрос. Но ты! Образованное существо, имеющее ученую степень! И не знаешь, почему началась Первая мировая! Стыд и позор!

– Не "не знаю", а забыл. Чувствуешь разницу? – защищалось образованное существо. – И потом кое-что я все-таки помню.

– Что именно? – коварно уточнила девица.

– Что герцога зарезали!

– Да что ты говоришь? Зарезали! Вот беда! А какого? Кто? Где?

Увы, таких подробностей магистр Ингрем припомнить не мог. Пришлось ему менять тактику и переходить из обороны в наступление.

– А ты, к примеру, можешь сказать, что такое… ну, хотя бы гидрослюдисто-монтмориллонитово-бейделлитовый[10]10
  Гидрослюдисто-монтмориллонитово-бейделлитовый – слой горной породы, сложенной минералами группы гидрослюд и монтмориллонита, то есть серо-белый и слоистый на вид.


[Закрыть] горизонт?

Этого Энка не только объяснить, даже выговорить не смогла.

– Вот и нечего на меня нападать! Сама неучем была, неучем и осталась! Чему тебя столько лет учили – не представляю!

Кукулькан слушал их болтовню и веселился от души. Впервые за полтысячелетия с лишним.

Меридит была неприятна та легкая снисходительность, что проскальзывала в поведении бога. Но она утешала себя тем, что Хельги, если захочет, двоих таких проглотит и не подавится. Наверное, она думала слишком громко, потому что в один момент, когда все были отвлечены разговором, Кукулькан обернулся, весело подмигнул и шепнул не то на ухо, не то прямо в мысли: "Троих-х-х! И четвертым за-кус-с-сит! Только ты ему не говори! Обидит-с-с-ся!" Меридит стало смешно, она сменила гнев на милость, а друзья так и не узнали, чего это диса со змеем перемигиваются и хихикают.

С наступлением сумерек к Кукулькану вернулось зрение.

– Х-х… хорошо! С-с-стемнело! – радостно объявил он. – Я снова вс-с-се вижу!.. Пред-с-ставьте, на родине народа ицс-са меня почитали как бога с-с-солнц-с-са! А я теперь на с-с-солнце с-с-слепну! Ирония с-с-судьбы!

– Привыкнешь со временем, – заверил Аолен.

– Знаю. Вс-с-се равно смешно!.. Ну ш-ш-што, каковы ваш-ш-ши планы?

– Пойдем в город, – откликнулся Хельги, изрядно удивив ближних своих.

– Чего мы там забыли? Новые неприятности? Ты же сам первый хотел оттуда уйти!

Хельги смерил сильфиду взглядом, полным укоризны, – так умудренные жизнью старцы взирают на не в меру легкомысленную молодежь.

– Там остался мой дневник и полевой журнал. И твоя чертежная доска, между прочим, тоже! Я уж не говорю о менее ценном имуществе.

Девица с размаху шлепнула себя ладонью по лбу.

– Верно! Ослица сехальская! Как я могла забыть о доске! Идемте немедленно! Не дайте боги, демонов жрец ее уничтожил! Убью на месте!

– Насколько я смыслю в богах и жрецах, – возразил ей эльф, – он должен был поместить наши вещи в храм и сделать предметами поклонения.

– Верно! – снова рассмеялся змей. – Помню, как-то рас-с-с потерял я с-с-свой пояс-с-с. Ис-с-скал, ис-с-скал – нету них-х-хде! Лет трис-с-ста прош-ш-шло, уш-ш-ш и позабыть ус-с-с-пел – заглянул в один х-х-храм. С-с-смотрю, вис-с-сит мой пояс-с-с на с-с-стене, а людиш-ш-шки на него молятс-с-ся! Ну я забирать не стал. Пус-с-сть, думаю, теш-ш-шат-с-с-ся!

Гном не был столь щедр.

– Нет уж! Мы свое добро заберем! И золотое блюдо из храма тоже… – Тут он вспомнил, что у храма нашелся законный хозяин. – Не возражаешь?

– Пожалуй-с-с-ста! – пожал плечами змей. – Охота тебе тяжес-с-сти таскать! Золото – оно вес-с-сит!

– Охота, охота! Нам, смертным, золотом пренебрегать не пристало. Идемте скорее!

– Я с-с-с вами, – решил Кукулькан, – Навещ-щ-щу с-с-свой народец-с-с!.. только с-с-сразу не покажус-с-сь. Пус-с-сть будет с-с-сюрприз-с-с!

Сюрприз удался на славу!

На свою беду, верховный жрец уже успел объявить народу об уходе богов. Народ успел погоревать, поплакать, успокоиться и даже принести жертву. Естественно, столь скорого возвращения субъектов поклонения никто не ожидал. И в первую очередь Текалипоку.

Есть на свете вещи, которые ни у кого не вызывают ни малейшего сомнения. Все знают, что днем светит солнце, а ночью – луна, что лето обязательно сменяется осенью, что детей рожают женщины, что собака лает, а кошка мяукает. Эти непреложные истины знакомы каждому с самого детства. Вот так же и Текалипоку знал с юных лет, был абсолютно уверен: выбраться из храмовых подземелий невозможно – так уж они устроены. Опыт поколений его предков подтверждал этот факт безоговорочно. Многие, многие входили в сокровищницу – не выходил никто. До этого дня.

В богов Текалипоку не верил. В чудеса – тоже. Никакого рационального объяснения случившемуся придумать не мог – не до того было. Объяснения требовал… нет, не народ. Народ привык молчать, не раскрывать рта без дозволения… Главный противник верхового ах кина, халач-виник Кауакомек сразу ухватился за такой случай: как же это получилось, что жрец Кукулькана заманил в подземелье и запер своих божественных повелителей? Как?! "Как?!" – вторили ему жрецы. Многие, многие из них желали бы занять место Текалипоку. "Как?!" – ревел народ, уставившись на ненавистного жреца тысячами пар потерявших страх глаз.

Текалипоку попытался спасти положение – так утопающий в панике хватается за соломину. Он разразился гневной истеричной речью, клеймил самозванцев, осмелившихся присвоить имя бога, каялся слезно, что не распознал обман сразу, что побоялся разочаровать любимый народ и потому утаил ужасное открытие, а злодеев решил покарать сам… В какой-то момент Текалипоку показалось, что ему начинают верить.

Но тут произошло совсем уж невозможное. Бог, в которого жрец не верил, ЯВИЛСЯ…

Он был огромен и страшен. Он выполз из храма, едва протиснувшись в двери. Его длинное тело извивалось кольцами в завораживающем танце, чешуя сверкала медью в кровавых лучах заката, вдоль хребта и воротником вокруг шеи топорщились яркие перья, грозное шипение вырывалось из разверзнувшейся пасти, оснащенной острыми ядовитыми зубами и жутким раздвоенным языком. Таков был змей Кукулькан… Но миг – и на месте чудовищного демона возникло двуногое существо исполинского роста, голое, лысое, с косым обрубком отливающей медью бороды…

Бог был ужасен во гневе своем. Бог проклял Текалипоку за вероломство и жестокость, унаследованные от предков, таких же жестоких и вероломных тварей.

Спустя несколько минут у народа ица появился новый верховный ах кин, а сердце прежнего трепетало, отсчитывая последние удары, на золотом блюде…

– Ну что, прекрас-сно я с-с-с ним рас-с-справилс-с-ся?! – Кукулькан дружески подпихнул Орвуда в бок, отчего тот едва не свалился наземь. Очень уж огромным стал демон – чуть ли не с дерево!

– Слов нет! – ухмыльнулся гном. – Куда мне до тебя! Но не думай, я тоже старался как мог, имя твое не посрамил, кого хочешь спроси. Кстати, когда это ты успел так вымахать? Вроде с нас ростом был.

– Нравит-е-с-ся? – Змей (к слову, он уже успел задрапироваться в красивые шерстяные одеяла местного производства) для наглядности встал и вытянулся во весь свой гигантский рост. – Мой любимый раз-с-с-смер! И впечатляет, и не с-с-слиш-ш-ш-ком громоз-с-с-с-тко! – И обернулся к Хельги: – Рекомендую для начинающ-щ-щих!

Демон вздрогнул.

– Нет, спасибо. Я пока не дорос морально.

– Мож-ш-ш-шет, ты и праф-ф-ф, – легко согласился змей. – Общ-щ-щ-атьс-с-ся прощ-щ-ще так… – Он стремительно уменьшился до размеров простого смертного.

Общение продлилось за полночь. Во дворце халач-виника снова был пир, и проголодавшиеся боги, как истинные, так и самозванцы, не устояли перед искушением отужинать.

Но на ночь не остались – Хельги взбунтовался. Ночевали под открытым небом, под писк местных кровопийц, – зато на воле! Кукулькана с ними уже не было. Воспользовавшись привычной для глаз темнотой, змей отправился по своим божественным делам, накопившимся за сотни лет. А наутро они ушли. Подальше от надоевших мест…

Какой день, не знаю, сбился со счета.

Спросил Аолена – он тоже сбился со счета. Значит, дело безнадежно. Временные ориентиры утрачены безвозвратно, начинаю новый отсчет. Записей я не вел дней шесть-семь, так мне представляется. Сперва ленился, потом не до них было. За это время много всего произошло – перечислять не стану. Возможно, по прошествии лет мне и захочется заняться мемуарами, но только не теперь. Упомяну лишь, что мы свели знакомство с богом Кукульканом. Такое забавное имя! Энка у нас особым тактом не отличается, она так прямо ему и сказала: "Зовут тебя по-дурацки, прямо как орка!" К счастью, тот не обиделся (у него вообще очень хороший, уравновешенный характер). Сказал только, что Кукулькан – это прозвище, полученное от людей ица. А, к примеру, люди инка, те, что остались в другом мире, называли его еще хуже – Кетцалькоатль. Язык можно сломать! Нормальным не выговоришь, не то что раздвоенным! Энка так прямо и сказала: "Хрен редьки не слаще!" Она любит народную мудрость. Жаль, что сама умнее не становится.

Меридит спросила Кукулькана, как его назвали при рождении. Но он сказал, что уже не помнит. А ведь он считается молодым богом. Неужели и мне суждено дожить до таких лет, что собственное имя забуду? Вот ужас! Пока по мню, надо на всякий случай записать где-нибудь в надежном месте. Татуировку, что ли, сделать?

В гильдии, да и вообще в войсках, носить на себе собственное имя считается дурной приметой. Помню, когда мы еще служили в пехоте, командование придумало выдать каждому бойцу жестяной медальон с его именем и прочими данными. Чтобы легче было опознавать трупы: у противника имелись боевые драконы, а после них понятно, что остается, – угли одни. Сделано это было с благими намерениями – обеспечить достойное погребение, передать заработок осиротевшему семейству и все такое… А что толку? После первой же атаки обнаружилось: трупы отдельно, на поле боя, а медальоны отдельно, в расположении тысячи… Впрочем, их (трупы) это не спасло. Хотя как знать? Возможно, держи мы медальоны при себе, трупов было бы больше.

Да, пожалуй, мне не стоит рисковать, ведь бессмертие мое пока не доказано. Безопаснее будет выбить имя на какой-нибудь крепкой скале и сделать татуировку типа "Забыл, как тебя зовут, – отправляйся туда-то и прочти"…

И зачем я поделился этой мыслью с родными и близкими? На смех меня подняли. Нет, что ни говори, смертным заботы демонов не понять! Надо было с Кукульканом посоветоваться. Эх, как бы мне от этой демонической напасти совсем избавиться? Ведь есть же способ!

Вот удивительная вещь! Когда я только начинал писать дневник – от одной мысли тошно делалось. А теперь привык настолько, что даже рад вновь взять его в руки. Пожалуй, мне его здорово не хватало в последние дни. Особенно в подземелье, когда я думал, что утратил все записи навсегда… Так что профессор Донаван своего добился. Я стал очень собранным и организованным. Надеюсь, он останется доволен.

Второй день после ухода из города.

Мы идем в северном направлении – так указал жребий. Движемся вдоль побережья, местами проходим у самой воды. Я собираю раковины моллюсков – удивительные! У меня уже около трех десятков новых видов, и это, думаю, не предел. Примерно половину из них удается определить до семейства, но есть и совершено новые группы, не имеющие староземских аналогов. Характерная особенность здешних моллюсков – по-настоящему огромный размер раковин. И соответствующий вес. Меня спасает только их удивительная красота – иначе никто не согласился бы их тащить, а одному мне все было бы не унести. Но не буду больше о моллюсках, эта тема неисчерпаема.

Ночью на нас кто-то напал, с копьями и ножами. Мы кого-то убили. Были это не люди, другие твари, очень страшные на морду. Чего они от нас хотели, осталось невыясненным – раненых они забрали с собой. Трупы тоже. Днем нас не беспокоили. Что будет ночью – посмотрим.

Воевать со здешним населением неприятно – оружие у них смазано особым ядом из кожи древесных лягушек. Нельзя допускать даже царапины. Вон, Эдуарда задели ножом – Аолен еле справился. Говорит, отрава – хуже драконьего серебра. Магией ночные твари тоже пользовались, но непрофессионально, так всякий умеет.

Сейчас мы ужинаем. Ильза испекла на камнях лепешки. Не знаю, как другие, а я просто блаженствую. Туземная пища мне надоела до отвращения. То ли дело – родная староземская лепешка! Вру, не совсем родная – мука-то местная, маисовая… Без разницы, если вкусно.

Третий день после ухода из города.

Ночью на нас никто не нападал, но мы все равно не спали. Решили не останавливаться и уйти как можно дальше от этих мест. Чтобы не провоцировать вчерашних тварей. Мы так рассудили: нападение могло быть вызвано лишь тем, что мы забрели на их территорию. Потому как грабителям брать у нас нечего: золота Орвуд с собой не взял. Сказал, тяжело тащить. На него не похоже. Уж не заболел ли?..

На самом деле гном был совершенно здоров. Просто на прощальном пиру он в какой-то момент задремал, всего на пару минут, но успел увидеть очень неприятный сон.

Он сидел на целой груде золота, но каждая вещь, к которой он прикасался, начинала сочиться кровью под его пальцами и скоро растекалась полностью. А рядом маячил мертвый жрец Текалипоку с большой черной дырой в груди и раскатисто хохотал. Общее впечатление от увиденного было таким тягостным, что пересилило гномью скупость. Орвуд не вынес из города ни одного золотого трофея, и даже подарки, полученные от правителя Кауакомека вполне официально, незаметно зашвырнул в кусты.

Поэтому теперь почтенный Канторлонг шагал налегке. По крайней мере, первое время. А потом Хельги подложил ему в мешок одну раковину – кассиса, вторую – лямбиса и, наконец, третью – стромбуса. Очень восхищался: "Смотрите, какой огромный! Просто гигантский! Так я его и назову – Strombus gigas! Стромбус гигантский!"

– Сам его и таскал бы, раз он у тебя гигас! – рассердился гном. – Что я тебе, носильщик?

Демон огорченно моргнул.

– Да я и рад бы! Только у меня в мешке больше места нет. Там у меня фасциолярии.[11]11
  Фасциолярии – брюхоногие моллюски с довольно крупной тяжёлой раковиной.


[Закрыть]

Гном грузно скинул мешок с плеч, раковины жалобно звякнули, Хельги чуть побледнел и взмолился:

– Полегче! Разобьешь!

– В мешке у тебя места нет. А на драккаре?! Какого демона мы ноги сбиваем, если можем плыть?

– Если мы будем плыть, я не смогу собирать образцы! Я ради тебя сидел в городе? Сидел! Теперь ты ради науки можешь пройтись пешком!

Но Орвуда было не так просто заставать делать то, что он не хотел.

– Вот ты сам и иди пешком ради науки. А мы поплывем на "Громе" параллельным курсом. И всем будет хорошо. Ну-ка, живенько, тащи его сюда!

В целом идея Орвуда была не лишена смысла. Корабль давал многие преимущества, как то: безопасный ночлег, возрастающая скорость передвижения, дополнительное место для транспортировки образцов. И все-таки Хельги сомневался.

– А вдруг вы его без меня на мель посадите?

– Не посадим! Рагнар – мореход получше тебя! В крайнем случае ты можешь отправить "Гром" обратно в Оттон, при этом он автоматически слезет с мели. Так что не тяни время, тащи драккар!

Четвертый день после ухода из города, первый день плавания.

Да, вот так повернулась наша судьба, что не иду я пешком вдоль берега и не собираю моллюски, а сижу на корме и урывками пишу сии печальные строки. Мы держим курс на восток, назад в Староземье. Потому что на борту "Грома" нас, помимо запасов провизии и прочих полезных вещей, поджидал пакет с красивыми печатями. Это было послание от Рагнарова отца. И вот что оно гласило (цитирую дословно – все-таки исторический документ):

"Приветствую тебя, любезный сын мой Рагнар! Привет и вам, верные други сына моего Рагнара! Уповаю, что обретаетесь вы в добром здравии и никто из вас не покинул мир сей.

Известно тебе, сыне, что не большой я охотник письмена писать, да поневоле пришлось. Прошу, да не как король, но как отец: возвращайся, сын мой Рагнар, домой, не замешкав. И сотоварищей своих о том проси. Ибо вновь грядут темные дни, и сердце наше чует беду, не столь королевству нашему, сколь всему Староземью грозящую. Однако что за беда – не спрашивай, не ведаем. Вести доходят худо, слухи смутные, аки болотная водица. Из десяти лазутчиков возвращается один, да ничего путного сказать не может. У наших-то границ покуда мирно. Но что на севере, что на юге деется – от нас сокрыто. Торговля стала – убытки терпим немалые. По ночам видны далекие зарева. На мачтах синие огни горят все чаще. Мудрецы пророчат недоброе.

Возвращайся, сын мой, с друзьями своими, ибо у вас одних есть опыт в делах подобного рода. Вам одним ведомо, как миры спасают!

Замыслов Высших Сил смертным знать не дано, да только ежели не сама Судьба, так я, король Робер Оттонский, готов призвать вас на службу и за ценой не постою!

Вот тут меня супруга в бок торкает, говорит, плату сулить – только обижать, они и задаром не откажутся. Да я и сам знаю. Но вот о чем подумал: вдруг у Судьбы порядок таков, что вас надобно непременно нанять? Потому не станем рисковать и последуем традиции. Жду вас в Оттоне, дайте вам боги застать его прежним. Торопитесь! И главное – остерегайтесь людей в белых рясах! Чую, от них все зло! Засим до встречи.

Писано рукою дворцового канцеляра Жиана по указу и с уст короля Робера Оттонского 19 августа сего года".

Такое вот послание! Дожидалось нас, наверное, около месяца… Кошмар!

Я хотел сразу же отправляться в Оттон, разузнать, что там творится. Но вот странность – нить оборвалась! Натянулась и лопнула! Ощущение было, будто волос выдернули, даже немного больно. Никогда прежде такого не случалось! Пошарил в астрале наугад, – пользы никакой. И остался нам один путь домой – путь простых смертных. Два месяца морем. Орвуд и Энка опять ругают меня за демоническую несостоятельность – а в чем я виноват? Таким уж уродился.

Погода нам не благоприятствует – стоит почти полный штиль. Движемся раз в пять медленнее, чем хотелось бы (к вопросу о двух месяцах). Идем на веслах, но "Гром" для десятерых гребцов слишком тяжел. Если ветер до завтра не усилится – буду вызывать сам! Очень не хотелось бы…

Жаль, что путешествие наше по новой земле оборвалось так внезапно. Осталось неприятное чувство незавершенности, разочарования, даром потраченного времени… Надеюсь, позже мы еще сможем сюда вернуться… Еще одна проблема – как нам забрать Отшельника, где его искать? Тем более что времени на поиски нет?! Остается уповать на его счастливую судьбу и везение. Хотя если учесть, как ему "везло" в жизни прежде, я бы не обольщался.

Все, больше писать не могу. Энка вопит, чтобы я сменил ее на веслах.

Второй день плавания.

Погода без изменений. Я разложил камни, некрупные. Все равно тошно. Дней на пять-шесть меня хватит, а дальше – сомневаюсь. Аолен очень тревожится. Ходит вокруг меня и страдает. Уж и не знаю, кому из нас хуже.

А сам я лежу и думаю о людях. Представляется мне, что из всех существующих ныне народов будущее именно за ними. И дело не только в их высокой плодовитости – по этому показателю их опережают кобольды, шай-таны, орки, кое-кто еще. Но людям как никому присуща удивительная для млекопитающих внутривидовая изменчивость. Они различаются и ростом, и сложением, и типом лица, и цветом кожных покровов, и характером оволосения… Если, к примеру, перед несведущим наблюдателем поставить рядом фьординга и ванеда – разве тот догадается, что оба существа принадлежат одному биологическому виду? Рост среднего ванеда едва доходит среднему фьордингу до груди. Дисы и даже эльфы больше похожи на фьордингов, чем южане ванеды… У аттаханских кочевников лица плоские, а глаза сужены. У людей ица – волосы черные и прямые, носы горбом. Небесные охотники – почти альбиносы, с удивительно слабо развитыми мышцами… Но все они – люди. А случалось мне видеть представителей этой расы и с кожей черной как смоль! Только по астральной проекции и понял, кто такие! Поистине, люди – великий народ! Изменчивее их только собаки (кажется, я снова повторяюсь).

Как-то там поживает Агнесса со своим колдуном Балдуром? Дайте боги, чтобы все было хорошо! Неизвестность мучает больше всего…

Да! Между прочим, я нашел еще одно доказательство того, что предки людей вели полуводный образ жизни, а вовсе не слезли с деревьев, как считает Макс. Голосовой аппарат всех современных приматов устроен таким образом, что звуки издаются на вдохе. А у людей – наоборот. Почему? А попробуйте, смеха ради, находясь под водой, издать звук на вдохе! По-моему, доказательство неопровержимое! Надо написать статью и опубликовать ее в мире Макса! Они там все сплошь люди, им будет полезно.

Вот еще вопрос – откуда в нашем мире взялись другие антропоморфные народы? Эльфы, к примеру? Думается мне, хоть они и воображают себя "первородными", и тут без обезьян не обошлось! Эльфы – это магически измененные обезьяны… Хорошо звучит!

Сказал Аолену – он совсем расстроился. Решил, у меня уже и с головой плохо. Камни отобрал. Ну и ладно. Значит, буду спать. А они пусть себе гребут…

Меридит говорит, раз мой дневник рассчитан на почтенного читателя, а не предназначается для тайного хранения, я должен быть более осмотрительным и не выставлять себя совсем уж идиотом, допуская слишком вольные ассоциации. Пожалуй, она права. Впредь учту.

Шестой день плавания.

Несколько дней не писал – не о чем было. Ни событий, ни мыслей. Тоска!

У нас все по-прежнему. Тишь да гладь! Я рационализировал свой магический труд. Вместо того чтобы сутки напролет поддерживать легкий ветерок, устраиваю с утра пораньше (Энка и Аолен упорно именуют это время обедом) хороший шторм. Мы быстро преодолеваем большое расстояние, потом я отдыхаю, стоя за кормчего, а все гребут. За день проходим почти вдвое больше, чем прежде. Главное теперь – не перестараться со штормом…