Текст книги "Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)"
Автор книги: Юлия Ступина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
Глава 19. Протокол «Иуда»: Тень предательства
Холодный воздух Монтрё, пропитанный влагой Женевского озера и ароматом дорогого парфюма лорда Грейсона, казался Авроре ядовитым. Каждый шаг по хрустящему гравию дорожки, ведущей от главного входа клиники «Le Sommet» к ожидавшему их лимузину, отдавался в её сознании эхом того самого шёпота. «Уходи… сейчас…» Это не могло быть галлюцинацией. Не могло быть плодом её измученного воображения. Голос Давида – хриплый, лишенный прежней силы, но наполненный первобытным, ледяным ужасом – всё еще вибрировал в её барабанных перепонках.
Она села в машину, чувствуя, как кожаное сиденье поглощает её, словно трясина. Грейсон расположился напротив, его лицо в полумраке салона казалось маской, высеченной из кости. Он выглядел довольным, почти умиротворенным. Для него игра была окончена: «Феникс» (как он думал) лежал в его кармане, а строптивая наследница была приручена.
– Вы выглядите бледной, Аврора, – мягко произнес он, не сводя с неё внимательного взгляда. – Это эмоциональное истощение. Увидеть мужа в таком состоянии, а затем пережить его внезапный кризис… На вашем месте любая женщина уже бы сдалась. Но вы – Громова. В вас течет сталь.
Аврора заставила себя улыбнуться – слабо, чуть заметно.
– Сталь тоже ломается под давлением, лорд Грейсон. Я просто хочу, чтобы этот день закончился.
– Он закончится триумфом, – Грейсон пригубил минеральную воду из хрустального бокала. – Мои аналитики уже начали интеграцию ядра. Завтра утром мир проснется другим. Более стабильным. Более… управляемым.
Аврора отвернулась к окну. Лимузин бесшумно скользил по ночным улицам Монтрё, направляясь обратно в горы, в Гштаад. Она чувствовала, как в её ухе едва заметно завибрировал микронаушник. Три коротких импульса. Код Макса.«Критическая ситуация. Связь через пять минут».
Её сердце пропустило удар. Если Макс выходил на связь так скоро после «успешной» транзакции, значит, зеркало «Феникса» обнаружило нечто такое, что не входило в их планы. Что-то, что скрывалось в недрах системы клиники.
* * *
Они вернулись в шале через час. Грейсон, сославшись на поздний час и необходимость личных звонков в Лондон, удалился в свой кабинет, оставив Аврору под присмотром двух охранников у дверей её спальни. Как только за ней защелкнулся замок, она бросилась к ванной комнате, включила воду на полную мощность, чтобы создать шумовую завесу, и активировала защищенный канал связи.
– Макс, я на связи. Что случилось? – прошептала она, прижимая ладонь к губам.
– Аврора, слушай меня очень внимательно, – голос Макса дрожал от напряжения. – Я начал сканировать внутреннюю сеть «Le Sommet» через тот бэкдор, который мы открыли во время зеркалирования. Я искал протоколы лечения Давида, но наткнулся на зашифрованный подкаталог. Он называется «Judas» – «Иуда».
– Что это? – Аврора почувствовала, как холодный пот прошиб её спину.
– Это не протокол лечения, Аврора. Это протокол… замещения. «Клуб» не собирается возвращать Давида к жизни. В систему жизнеобеспечения встроена нейронная надстройка. Они используют его мозг как биологический процессор для «Феникса». Им не нужен Давид Игоревич как личность. Им нужны его синаптические связи, его уникальный способ обработки рыночных данных. Протокол «Иуда» – это процедура стирания коры головного мозга. Они оставят живым только гипоталамус и те зоны, которые отвечают за вычисления. Фактически, они превращают его в овощ-калькулятор.
Аврора опустилась на холодный кафельный пол. Мир вокруг неё начал рушиться. Шёпот Давида… он знал. Он чувствовал, как эти машины начинают выедать его разум изнутри. Он просил её уйти не для того, чтобы спасти её, а потому что понимал: он сам становится их главным оружием против неё.
– Сколько у нас времени? – спросила она, и её голос стал похож на треск ломающегося льда.
– Судя по таймерам, финальная фаза «Иуды» начнется через четыре часа. Как только «Феникс» полностью интегрируется с их сервером – а это произойдет, когда они поймут, что получили пустышку, – они запустят процедуру стирания в качестве акта мести или просто чтобы зачистить следы.
– Они поймут, что код поддельный, гораздо раньше, – Аврора судорожно соображала. – Грейсон не дурак. Его люди найдут несоответствия в контрольных суммах через час, максимум два. Нам нужно вытащить Давида оттуда. Сейчас.
– Из «Le Sommet»? Аврора, это невозможно! – Макс почти кричал. – Там тридцать вооруженных охранников, биометрические замки и системы подавления сигнала. Это крепость!
– У нас есть Марк, – отрезала она. – Он в приемном покое. У него есть связь со своей группой, которая осталась в Сионе.
– Марк под наблюдением, – напомнил Макс. – Грейсон держит его на коротком поводке.
– Значит, мы перережем этот поводок. Макс, ты можешь удаленно взломать систему пожаротушения в блоке «А»? Или вызвать короткое замыкание в центральном узле?
– Я могу попробовать перегрузить систему охлаждения серверов. Это вызовет каскадное отключение электроники во всем крыле. Но это даст нам максимум десять-пятнадцать минут, пока не включатся резервные генераторы, которые не связаны с сетью.
– Этого хватит. Готовься. Я иду к Грейсону.
* * *
Аврора вышла из ванной, быстро оделась в практичную одежду, которую она предусмотрительно не убрала в чемодан. Она знала, что идет на самоубийство. Но мысль о том, что Давида превратят в бездушную машину, была для неё невыносимее смерти.
Она подошла к двери и громко постучала.
– Мне нужно видеть лорда Грейсона. Сейчас же. У меня возникли проблемы с авторизацией второго уровня, система требует моего присутствия.
Охранники переглянулись. Один из них приложил руку к рации, переговорил с кем-то и кивнул.
– Проходите, мадам. Лорд в кабинете.
Грейсон сидел за своим столом, окруженный мониторами. Его лицо было напряженным – похоже, его аналитики уже начали натыкаться на первые «стены» в её коде.
– Аврора? – он поднял на неё взгляд, и в нем уже не было прежней мягкости. – Мои люди говорят, что синхронизация замедлилась. Код требует постоянного подтверждения с вашего терминала. Что происходит?
– Это защитный механизм «Феникса», лорд Грейсон, – Аврора подошла к столу, стараясь, чтобы её руки не дрожали. – Давид предусмотрел, что код нельзя передать в один этап. Нужно подтверждение через мой личный ключ, который связан с биометрией плода. Гормональный фон беременной женщины уникален, и Давид использовал его как финальный шифр.
Это была наглая, безумная ложь, но она звучала в духе паранойи Давида. Грейсон нахмурился, его глаза сузились.
– Вы хотите сказать, что ваш ребенок – это часть программного обеспечения?
– Давид был одержим наследником, – Аврора сделала еще шаг вперед. – Он хотел, чтобы империя принадлежала только его крови. Если я не введу подтверждение в течение ближайшего часа, система заблокируется окончательно. И начнется удаление данных.
Грейсон выругался – тихо, на латыни. Он явно не ожидал такого поворота.
– Мы вернемся в клинику. Немедленно.
– Нет смысла ехать туда всем кортежем, – быстро сказала Аврора. – Вызовите вертолет. Это сэкономит нам время. И прикажите Марку подготовить медицинский блок.
Грейсон посмотрел на неё долго и пристально. В этот момент она поняла: он ей не верит. Но жадность была сильнее осторожности. Ему нужен был «Феникс». Любой ценой.
– Хорошо. Вертолет будет через десять минут. Но предупреждаю, Аврора: если это ловушка, ваш муж умрет первым. А вы… вы пожалеете, что выжили в том взрыве.
* * *
Ночной полет над Альпами был похож на падение в бездну. Гул лопастей вертолета заглушал все мысли. Аврора сидела рядом с Грейсоном, чувствуя холод металла пистолета, который его охранник держал под полой пиджака.
Они приземлились на крышу клиники «Le Sommet» через пятнадцать минут. Ночной воздух здесь был еще холоднее. Штейнер уже ждал их у входа в блок «А». Его лицо было бледным, в глазах читалось беспокойство.
– Лорд Грейсон, система ведет себя странно, – начал он, но Грейсон оттолкнул его.
– В сторону, доктор. У нас есть «ключ».
Они вошли в палату Давида. Здесь ничего не изменилось, кроме того, что мониторы теперь мерцали тревожным желтым светом. Аврора подошла к терминалу. Её пальцы коснулись клавиш.
– Макс, сейчас, – прошептала она в воротник, где был закреплен микрофон.
В ту же секунду свет в палате мигнул и погас. Раздался тяжелый, нарастающий гул – это начали останавливаться мощные серверы в подвале. Завыла сирена, но она тут же захлебнулась, когда Макс ударил по резервным каналам связи.
– Что за… – вскрикнул Грейсон, выхватывая фонарь. – Охрана!
Но охрана уже была занята. В коридоре раздались звуки борьбы и глухие хлопки выстрелов с глушителем. Это был Марк. Он ждал сигнала.
Аврора не теряла ни секунды. Она бросилась к кровати Давида, лихорадочно срывая датчики.
– Давид! Давид, проснись! Мы уходим!
Она знала, что без аппаратов он может умереть за считанные минуты. Но оставаться здесь означало смерть его души. Она схватила кислородную маску, подключенную к портативному баллону, который всегда стоял у кровати на случай эвакуации.
– Куда ты собралась, сука?! – голос Грейсона в темноте звучал как скрежет металла.
Он схватил её за волосы, отшвыривая от кровати. Аврора упала, ударившись плечом о терминал. Грейсон стоял над ней, его лицо было искажено яростью. В его руке тускло блеснул нож.
– Ты думала, что сможешь переиграть меня? Меня, кто создал правила этой игры? Я сотру тебя, а твоего щенка…
Договорить он не успел. Дверь палаты вылетела от мощного удара. В проеме возник силуэт Марка. Вспышка выстрела осветила комнату. Грейсон вскрикнул, хватаясь за плечо, и повалился на пол.
– Аврора Александровна, быстро! – Марк подхватил её под руку. – У нас есть пять минут, пока они не перекрыли выходы!
– Давид! Мы должны забрать его!
Марк кивнул двум своим бойцам, которые вошли следом. Они профессионально переложили Давида на легкую каталку, не отключая портативные системы.
– К вертолету! – скомандовал Марк.
Они бежали по темным коридорам, освещаемым лишь красными лампами аварийного освещения. За спиной слышались крики и топот ног – охрана «Клуба» начала приходить в себя.
Они вырвались на крышу. Вертолет, на котором они прилетели, всё еще стоял с работающим двигателем. Пилот, нейтрализованный людьми Марка, лежал на бетоне. За штурвалом сидел один из бойцов.
– Взлетаем! – крикнул Марк, заталкивая каталку в салон.
Когда вертолет оторвался от крыши клиники, Аврора посмотрела вниз. Она видела, как к зданию стягиваются машины охраны, как вспыхивают прожекторы. Они ушли. Но она знала – это была лишь выигранная битва в войне, которая теперь охватит весь мир.
Она опустилась на пол рядом с Давидом, взяв его за руку.
– Мы сделали это, – прошептала она, давясь слезами. – Мы ушли.
Давид не ответил. Но на его руке, в том месте, где был закреплен датчик пульса, теперь горел зеленый огонек – знак того, что «Иуда» не успел завершить свою работу.
Макс вышел на связь через несколько минут.
– Аврора, я стер всё. В клинике не осталось ни одного байта данных «Феникса». Но есть проблема. «Клуб» активировал международный ордер. Вас ищут. Теперь вы официально – самые опасные террористы в мире.
Аврора посмотрела на ночные Альпы, проносящиеся внизу. Протокол «Иуда» провалился, предательство было раскрыто. Но цена этой правды была абсолютной: они потеряли всё – дом, деньги, легальный статус. У них осталась только жизнь и тайна, способная сжечь планету.
– Пусть ищут, – тихо сказала она. – Теперь мы тени. А тени невозможно поймать.
Глава 20. Ковчег в тумане: Невидимые паруса
Утро над Балтикой не принесло рассвета – оно лишь сменило густую ночную черноту на вязкую, липкую серую мглу. Туман был настолько плотным, что казался осязаемым: он оседал на поручнях судна мелкими каплями ледяной росы, пропитывал одежду и пробирался под кожу, заставляя Аврору дрожать мелкой, незатихающей дрожью. Она стояла на узкой кормовой палубе старого грузового судна, которое теперь стало их единственным убежищем. Под её ногами вибрировал изношенный дизельный двигатель, его мерный, тяжелый стук напоминал биение сердца раненого зверя.
За кормой исчезал мир, который она знала. Швейцария, Москва, роскошные офисы из стекла и стали, интриги «Клуба» – всё это осталось там, за пеленой тумана. Здесь, в нейтральных водах, Аврора Громова официально перестала существовать. Как и её муж. Как и их еще не рожденный ребенок. Они стали призраками, «цифровым мусором», как выразился Макс. Но цена этого исчезновения была сокрушительной.
Аврора посмотрела на свои руки. Они были красными от холода и непривычно грубыми. Всего неделю назад эти пальцы подписывали контракты на миллиарды евро, а сегодня они сжимали ржавый леер, пытаясь удержать равновесие на качающейся палубе. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором мгновенно вспыхнули кадры ночного побега: крики, всполохи выстрелов в коридорах клиники, безумный взлет вертолета и Давид – бледный, почти прозрачный, опутанный проводами на каталке. Тот шёпот в палате – «Уходи... сейчас...» – продолжал звучать в её голове, как бесконечное эхо. Это был не просто призыв к спасению, это был приказ главнокомандующего, который даже на пороге небытия продолжал вести свою войну.
* * *
Она вернулась в надстройку судна, где в бывшей кают-компании был оборудован импровизированный медицинский блок. Запах солярки и ржавчины здесь смешивался с резким ароматом антисептиков и озона от работающей аппаратуры. В центре комнаты, надежно закрепленная ремнями к полу, стояла кровать Давида.
Марк сидел в углу, чистя свой пистолет с методичностью автомата. Его лицо, осунувшееся и серое от бессонницы, казалось высеченным из камня. При появлении Авроры он лишь коротко кивнул, не прерывая своего занятия. В другом углу, окруженный тремя ноутбуками и каскадом портативных жестких дисков, сгорбился Макс. Единственным источником света в помещении были мерцающие экраны и тусклая лампа над изголовьем Давида.
– Как он? – спросила Аврора, подходя к мужу.
Давид выглядел так, будто за последние несколько часов потерял половину своего веса. Его лицо стало острым, скулы выступали, как лезвия, а кожа приобрела восковой оттенок. Аппарат ИВЛ мерно качал воздух, его ритмичное гуканье было единственным признаком того, что в этом теле еще теплится искра жизни.
– Температура стабилизировалась, – не оборачиваясь, ответил Макс. Его голос звучал хрипло, как сорванный динамик. – Но нейронная активность… Аврора, «Иуда» успел запустить свои щупальца. Мы прервали процесс, но система «Le Sommet» была настроена на глубокое вмешательство. Сейчас мозг Давида Игоревича находится в состоянии «холодной перезагрузки». Он слышит нас, возможно, даже понимает, но связь между его сознанием и телом временно разорвана. Это как если бы вы заперли гениального пианиста в звуконепроницаемой комнате без инструментов.
Аврора села на низкий табурет рядом с кроватью. Она взяла руку Давида – его пальцы были тонкими и безжизненными, но в них всё еще чувствовалось то едва уловимое тепло, которое заставляло её сердце биться.
– Макс, расскажи мне о наших ресурсах, – тихо произнесла она. – Только правду. Без прикрас.
Макс наконец повернулся. Его глаза за стеклами очков были красными от лопнувших сосудов.
– Правду? Хорошо. На данный момент мы – самые богатые нищие на планете. «Клуб» заблокировал все официальные счета «Громов Групп». Наши офшоры в Панаме и на Сейшелах вскрыты Интерполом по наводке из Лондона. У нас осталось около пятисот тысяч долларов наличными в сейфе этого корыта и криптокошелек, который я успел спрятать за три секунды до обрушения серверов. Там около десяти миллионов, но обналичить их сейчас – значит вывесить над судном неоновый баннер «Мы здесь!».
– А «Феникс»? – Аврора сжала пальцы Давида.
– «Феникс» фрагментирован, – Макс тяжело вздохнул. – Зеркалирование прошло успешно, но ядро системы осталось в заложниках у «Иуды». У нас есть доступ к алгоритмам предсказания, но у нас нет вычислительных мощностей, чтобы их запустить. Для «Феникса» нужны квантовые серверы, а не эти потасканные ноутбуки. Сейчас это всё равно что владеть чертежами ядерного реактора, сидя в пещере с каменным топором.
Марк отложил пистолет и подался вперед.
– И это не самая большая проблема. «Клуб» активировал протокол «Гончие». За нами охотятся не только спецслужбы, но и частные военные компании. Они знают, что мы на воде. Балтика – это лужа. Рано или поздно нас засечет спутник или патрульный катер. Нам нужно место, где мы сможем исчезнуть по-настоящему. Не в цифре, а в реальности.
– Лофотенские острова, – вспомнила Аврора его слова из ночного разговора.
– Это единственный шанс, – кивнул Марк. – Там есть старая китобойная станция, принадлежавшая семье одного из моих бойцов. Официально она заброшена начиная с сороковых годов. Никакого электричества, никакой связи, только скалы, океан и вечный холод. Там мы сможем продержаться, пока Макс не построит новую сеть, а Давид… – он взглянул на Громова, – пока Давид не решит, что ему пора вернуться.
* * *
Весь следующий день прошел в лихорадочной работе. Аврора, несмотря на протесты Марка, помогала перетаскивать медицинское оборудование в трюм, когда начался шторм. Корабль швыряло на волнах, как щепку. В эти моменты она чувствовала, как внутри неё пробуждается нечто новое. Это не был страх. Это была холодная, кристаллизованная ярость. Она смотрела на Давида и понимала, что больше не имеет права на слабость. Она – жена Громова, и если судьба забросила их на этот «Ковчег», она станет его капитаном.
Вечером, когда качка немного утихла, она вышла на мостик к Марку. Тот стоял у штурвала, вглядываясь в серую мглу.
– Ты думаешь, он когда-нибудь простит нас? – спросила она, глядя на компас.
– За что? – Марк не повернул головы.
– За то, что мы превратили его империю в этот дырявый пароход. За то, что он теперь – беглец.
– Давид Игоревич всегда знал цену свободы, Аврора Александровна, – голос Марка был низким. – Он учил меня, что империя – это не здания и не счета. Это воля. Пока его воля жива – в нем самом или в вас – Громов непобедим. Он не будет прощать. Он будет требовать процентов за каждое наше унижение. И поверьте, «Клуб» не захочет платить этот долг.
Аврора коснулась своего живота. Малыш снова толкнулся – на этот раз сильнее, требовательнее. Она улыбнулась впервые за долгое время. Это был знак. Жизнь продолжалась, несмотря на усилия лучших убийц мира.
– Нам нужно имя, – вдруг сказала она.
– Имя для чего? – не понял Марк.
– Для нашей новой группы. Мы больше не «Громов Групп». Мы не официальная структура. Мы – что-то другое.
Марк на мгновение задумался.
– Давид называл это «Невидимыми парусами». Когда он только начинал, он говорил, что истинная сила не в том, чтобы тебя видели, а в том, чтобы ты дул в паруса этого мира, оставаясь невидимым для радаров.
– Значит, «Невидимые паруса», – Аврора кивнула. – Макс, ты слышишь?
– Слышу, – отозвался голос Макса из динамика внутренней связи. – И мне это нравится. Я уже создаю новый протокол шифрования под этим именем. Мы начнем строить свою сеть. Медленно, узел за узлом. Мы будем использовать те самые «дыры» в глобальной системе, которые Давид находил годами.
* * *
Через три дня «Ковчег» вошел в воды норвежских фьордов. Пейзаж здесь был величественным и устрашающим: черные скалы уходили вертикально вверх, скрываясь в низких облаках, а вода была настолько темной, что казалась бездонной. Здесь туман был еще гуще, он надежно укрывал их от любых спутников.
Они нашли ту самую станцию. Это было скопление полуразрушенных деревянных построек на крошечном скалистом выступе. Здесь пахло солью, старым жиром и вечностью.
– Мы на месте, – сказал Марк, когда судно с глухим стуком притерлось к подгнившему причалу. – Добро пожаловать в наше логово.
Аврора вышла на берег, вдыхая ледяной воздух. Она чувствовала, как холод обжигает легкие, но это было приятное ощущение. Это был воздух свободы. Настоящей, опасной, дикой свободы.
Они начали разгрузку. Давида переносили на носилках четверо бойцов. Его аппарат ИВЛ работал от переносного генератора, звук которого эхом разносился между скал. Аврора шла рядом, придерживая капельницу. Она знала, что впереди – долгие месяцы изоляции. Она знала, что «Клуб» будет рыть землю, пытаясь их найти. Она знала, что рожать ей придется здесь, среди льдов и штормов.
Но глядя на то, как Марк устанавливает периметр охраны, а Макс разворачивает первую антенну спутниковой связи, замаскированную под кусок скалы, она почувствовала странную уверенность. Они перестали бежать. Они начали окапываться.
В ту ночь, в холодной комнате китобойной станции, освещаемой лишь одной масляной лампой, Аврора сидела у кровати Давида. Она открыла старую тетрадь и на первой странице написала:«Хроники Невидимых парусов. День первый».
– Мы вернемся, Давид, – прошептала она, глядя в его неподвижное лицо. – Мы вернемся, и на этот раз у нас не будет правил.
Где-то далеко на юге, в теплых кабинетах Лондона и Женевы, люди из «Клуба» пили шампанское, празднуя победу над «мятежным Громовым». Они еще не знали, что в далеком северном тумане только что родилась новая сила. Сила, у которой не было ничего, кроме ярости и одного фрагмента кода. И этой силы было достаточно, чтобы обрушить их уютный мир.
