Текст книги "Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)"
Автор книги: Юлия Ступина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 17. Швейцарский гамбит
Гроза над поместьем лорда Грейсона не утихала. Молнии, словно титанические трещины в небесном своде, на мгновение заливали кабинет мертвенно-белым светом, превращая подлинники великих мастеров на стенах в зловещие, искаженные маски. Аврора сидела неподвижно, её рука всё еще лежала на серебристой флешке, которая покоилась на полированной поверхности стола. Этот маленький кусочек металла был единственным, что отделяло её от полной аннигиляции. Или, напротив, был тем самым рычагом, которым она собиралась перевернуть мир «Клуба».
Лорд Грейсон не торопился. Он смаковал свой портвейн, глядя на флешку так, словно это был святой Грааль. В его глазах отражались пляшущие языки пламени из камина. Тишина в комнате была настолько плотной, что Аврора слышала собственное дыхание – прерывистое, но решительное.
– Вы понимаете, Аврора, – наконец заговорил старик, – что этот момент определяет следующие пятьдесят лет истории? «Феникс» – это не просто программа. Это алгоритм предсказания рынков, который делает любые инвестиции беспроигрышными. Это абсолютная финансовая власть. Давид был безумцем, решив оставить его себе. Ни один человек не должен обладать мощью бога.
– Именно поэтому вы хотите забрать его себе, – парировала Аврора. – Чтобы стать богами вместо него.
Грейсон снисходительно улыбнулся.
– Мы не боги. Мы – садовники. Мы лишь пропалываем сорняки, чтобы цивилизация не задохнулась в собственном хаосе. Давид стал сорняком. Очень талантливым, очень колючим, но всё же сорняком.
Он нажал кнопку на селекторе своего стола. Через несколько секунд дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошли двое: молодой человек в очках с внешностью типичного айтишника из Кремниевой долины и рослый мужчина с военной выправкой – начальник безопасности Грейсона.
– Проверьте, – коротко бросил лорд, указывая на флешку.
Молодой человек достал защищенный ноутбук и, натянув тонкие латексные перчатки, взял носитель. Аврора почувствовала, как по спине пробежал холодок. Внутри неё всё сжалось – не от страха за себя, а от страха за то, что её блеф может вскрыться слишком рано. На флешке не было «Феникса». Там был лишь первый слой многоуровневого лабиринта, который она и Макс создали за те бессонные часы в самолете.
Минуты тянулись мучительно долго. Айтишник лихорадочно стучал по клавишам. На экране мелькали каскады зеленых символов. Наконец он поднял голову.
– Код зашифрован двадцатичетырехбитным квантовым ключом, лорд Грейсон. Это похоже на ядро «Феникса». Но здесь только первая часть архива. Для полной дешифровки требуется синхронизация с внешним сервером и… – он запнулся, глядя на Аврору. – И голосовая авторизация владельца.
Грейсон перевел взгляд на Аврору. Его глаза сузились.
– Вы играете с огнем, миссис Громова. Мы договаривались о полной передаче.
– И вы её получите, – Аврора выпрямилась, чувствуя, как малыш внутри неё снова толкнулся, придавая ей сил. – Но не здесь. И не сейчас. Давид находится в Москве, в заложниках у обстоятельств, которые вы создали. Я не отдам вам ключ, пока он не будет в безопасности. В полной безопасности.
– И что вы предлагаете? – Грейсон поставил бокал на стол.
– Гамбит, лорд Грейсон. Швейцарский гамбит. Прямо сейчас ваш частный медицинский борт должен вылететь в Москву. Вы заберете Давида и перевезете его в клинику «Le Sommet» в Монтрё. Это нейтральная территория. Там лучшие нейрохирурги мира. Как только Давид окажется там, и я увижу, что он пришел в сознание, я введу финальную часть кода.
Грейсон хмыкнул, задумчиво барабаня пальцами по столу.
– Монтрё. Швейцария. Традиционное место для сомнительных сделок. Вы понимаете, что в клинике «Le Sommet» каждый санитар будет моим человеком? Вы просто переедете из одной золотой клетки в другую.
– Но в этой клетке у Давида будет шанс выжить, – отрезала Аврора. – В Москве его убьют. Либо вы, либо те, кто придет после вас. В Швейцарии у нас будет легальный статус. И помните: если со мной или с Давидом что-то случится, «Феникс» самоликвидируется. Протокол «Zero» обнулит всё, до чего сможет дотянуться. Вы получите не финансовую власть, а глобальный экономический коллапс, в котором сгорят и ваши активы.
Лорд Грейсон долго смотрел на неё. В его взгляде читалось невольное уважение. Он привык иметь дело с политиками, которые дрожали перед его величием, и с бизнесменами, которых можно было купить. Но перед ним сидела женщина, которой двигала не жадность и не жажда власти, а любовь, превратившаяся в самую совершенную форму беспощадности.
– Хорошо, – наконец произнес он. – Мы принимаем ваш гамбит. Борт вылетит через час. Марк и ваши люди могут сопровождать его, но на территории клиники их количество будет ограничено. Вы полетите со мной. Мы будем гостями в моем шале в Гштааде, пока идет процесс транспортировки.
– Я полечу со своим мужем, – возразила Аврора.
– Это не обсуждается, – Грейсон встал, давая понять, что аудиенция закончена. – Вы – гарант сделки. Вы будете находиться под моим личным присмотром. Давид отправится в Монтрё. Как только врачи подтвердят его стабильность, мы завершим нашу транзакцию.
* * *
Остаток ночи прошел в лихорадочной активности. Аврора вернулась в отель под конвоем людей Грейсона. Марк уже ждал её, его лицо было серым от напряжения. Когда она пересказала ему план, он лишь крепче сжал челюсти.
– Это безумие, Аврора Александровна. Гштаад – это горы. Оттуда невозможно выбраться незамеченным. А «Le Sommet» – это крепость. Если мы войдем туда на условиях Грейсона, мы отдаем себя на заклание.
– У нас нет другого пути, Марк, – Аврора начала собирать вещи. – В Москве Давид – живая мишень. В Швейцарии он будет под наблюдением мирового сообщества, Грейсон не сможет просто «исчезнуть» его, пока идет процесс передачи активов. Нам нужно время. Нам нужно, чтобы Давид открыл глаза и сказал мне, что делать дальше.
Она достала из потайного кармана сумки маленький медальон, который Давид подарил ей на годовщину. Внутри была их общая фотография – еще до того, как всё это началось. Они выглядели такими счастливыми. Такими обычными.
– Макс остается в тени? – спросила она.
– Да, – кивнул Марк. – Он уже вылетел в Женеву под чужим именем. Он будет координировать внешние серверы «Феникса» из арендованной квартиры. Если Грейсон попытается взломать систему силой, Макс нажмет на сброс.
* * *
Перелет в Швейцарию был коротким, но для Авроры он казался переходом в другое измерение. Из окна частного самолета Грейсона открывался вид на заснеженные Альпы, чьи вершины сияли в лучах утреннего солнца. Это была красота, лишенная жизни. Холодная и безжалостная, как и люди, собравшиеся в «Клубе».
Их встретили в аэропорту Сион. Воздух здесь был таким чистым, что кружилась голова. Аврору отвезли в шале лорда Грейсона – монументальное сооружение из дерева и камня, скрытое среди вековых сосен. Её поселили в роскошной комнате с видом на долину, но едва она переступила порог, как услышала характерный щелчок магнитного замка. Клетка захлопнулась.
Она подошла к окну. Внизу, в нескольких километрах, находился Монтрё. Где-то там, в стерильных залах клиники, сейчас готовили палату для Давида. Она знала, что его борт уже приземлился в Женеве.
Она достала телефон – ей разрешили оставить его, зная, что все линии прослушиваются. На экране высветилось сообщение от Макса: «Посылка в отделении. Курьеры на месте. Ждем команды».
Это означало, что Давид в клинике. И что Марк со своими людьми смог занять позиции в периметре.
Аврора села на кровать, чувствуя, как наваливается нечеловеческая усталость. Но спать было нельзя.
В дверь постучали. Это был слуга в безупречной ливрее.
– Лорд Грейсон ждет вас к обеду, мадам. У него есть новости из клиники.
Аврора встала, поправила платье. Она знала, что эти «новости» могут быть как ключом к спасению, так и приговором. Но она больше не была той испуганной девушкой, которая плакала в сейфе. Она была игроком. И её гамбит только начинался.
* * *
Обед подавали на террасе, защищенной от ветра прозрачными панелями. Грейсон выглядел бодрым, свежий горный воздух, казалось, омолодил его.
– Ваш муж – удивительный человек, Аврора, – сказал он, разрезая тонкий ломтик оленины. – Врачи в шоке. Его показатели начали улучшаться еще в полете. Кажется, сама мысль о том, что он покидает Россию, подействовала на него лучше любого лекарства.
– Когда я смогу его увидеть? – спросила Аврора, не притрагиваясь к еде.
– Скоро. Завтра утром мы поедем в Монтрё. Но есть одна маленькая деталь. Наши специалисты проанализировали ту часть кода, которую вы нам дали. Они обнаружили в ней «спящий» вирус. Очень изящный. Он должен был стереть все данные, если бы мы попытались копировать их без вашего ведома.
Грейсон посмотрел на неё поверх очков. В его взгляде не было злости, только холодное любопытство.
– Вы очень опасная женщина, Аврора. Даже опаснее Давида. Он действовал логично. Вы действуете… отчаянно. И это делает вас непредсказуемой.
– Я просто защищаю свою семью, лорд Грейсон.
– Семья – это слабость, – старик отпил вина. – Именно семья погубила Соколова. Именно семья заставила Воронцова совершить ошибку. Но вы… вы превратили свою семью в щит. Завтра мы проверим, насколько он прочен. Если вирус не будет удален до завершения транзита, Давида отключат от аппаратов. И на этот раз никакие нейрохирурги его не спасут.
Аврора встретила его взгляд. Внутри неё бушевал шторм, но внешне она оставалась спокойной.
– Вирус исчезнет, как только Давид узнает меня и сожмет мою руку. Это моё условие. Живой и осознающий Давид в обмен на чистый код.
Грейсон медленно кивнул.
– Договорились. А теперь ешьте, Аврора. Вам нужны силы. Впереди у нас очень долгий день. И, возможно, еще более долгая жизнь. Если, конечно, вы не решите совершить очередную глупость.
Аврора взяла вилку. Она смотрела на заснеженные пики Альп и думала о том, что где-то там, среди этого холода, решается судьба не только её мужа, но и всего мира.
Гамбит был принят. Фигуры расставлены. И теперь оставалось только ждать, чей ход окажется фатальным.
Глава 18. Шёпот в Монтрё: Стены из стекла и тишины
Утро в Гштааде началось не с солнечного света, а с плотного, молочно-белого тумана, который поднялся из долины и поглотил шале лорда Грейсона. Аврора стояла у окна своей спальни, наблюдая, как верхушки елей тонут в этой серой хмари. Холод от панорамного стекла проникал сквозь шелк её халата, но она не отходила. В этом тумане была какая-то пугающая метафора всей её жизни: она знала, что горы здесь, она знала, что внизу лежит мир, полный опасностей, но видеть ничего не могла. Ей оставалось только чувствовать.
Она приложила ладонь к животу. Пятый месяц. Малыш сегодня был необычайно тихим, словно тоже затаился перед решающим броском. Аврора закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти лицо Давида – не того бледного, опутанного трубками человека, которого она видела в Москве, а того Громова, который когда-то смотрел на неё с той пугающей смесью властности и скрытой нежности. Ей нужно было это воспоминание. Оно было её топливом.
В дверь коротко, властно постучали.
– Мадам Громова, машина подана. Лорд Грейсон ждет вас внизу.
Аврора не ответила. Она надела строгое кашемировое пальто песочного цвета, поправила волосы и вышла. В холле её ждал Грейсон. Он был одет в твидовый костюм и выглядел так, будто собрался на обычную прогулку по окрестностям, а не на сделку, ценой в мировую финансовую стабильность.
– Вы выглядите… сосредоточенной, Аврора, – заметил он, подавая ей руку, чтобы помочь спуститься по ступеням. – Это хорошо. Сегодня нам понадобится ясный ум. Путь до Монтрё займет около часа. Дороги скользкие, но мои водители – лучшие.
* * *
Поездка прошла в тягостном молчании. Дорога петляла по горным серпантинам, постепенно спускаясь к Женевскому озеру. Пейзаж менялся: суровые скалы уступали место ухоженным террасам и виноградникам, которые в это время года выглядели как скелеты древних чудовищ. Когда впереди показалась синева озера, Аврора почувствовала, как сердце забилось чаще.
Клиника «Le Sommet» располагалась на самой окраине Монтрё, на возвышенности, откуда открывался вид на Шильонский замок. Это здание не было похоже на больницу. Стеклянный фасад, обилие натурального дерева и камня, безупречные газоны – скорее, это был сверхсовременный спа-отель для миллиардеров. Но Аврора заметила людей в штатском, рассредоточенных по периметру. Охрана была незаметной, но тотальной.
Их встретил главный врач клиники – доктор Штейнер, сухой старик с лицом, иссеченным морщинами, и глазами, в которых не было ни капли сочувствия, только научный интерес.
– Лорд Грейсон, мадам Громова, – он коротко поклонился. – Господин Громов перенес транспортировку удовлетворительно. Мы перевели его в блок «А». Состояние стабильно тяжелое, но мы наблюдаем положительную динамику в работе коры головного мозга. Прошу за мной.
Они шли по длинным коридорам, где полы были застелены мягкими коврами, поглощающими звуки шагов. Стены были украшены абстрактной живописью, а в воздухе витал слабый аромат хвои и озона. Всё здесь кричало о контроле.
Перед массивной дверью из матового стекла Штейнер остановился.
– Мадам, я должен предупредить. Пациент находится в состоянии глубокого сна. Мы снизили дозу седативных препаратов по просьбе лорда Грейсона, но не ожидайте мгновенной реакции. Процесс восстановления после такой травмы – это марафон, а не спринт.
– Я понимаю, – ответила Аврора, чувствуя, как пересохло в горле.
Дверь бесшумно отъехала в сторону. Палата была огромной, залитой мягким дневным светом. У панорамного окна стоял Давид. Точнее, кровать, на которой он лежал. Обилие мониторов и аппаратов здесь было еще большим, чем в Москве, но они были более компактными, высокотехнологичными. На дисплеях бежали графики – ритмичные, живые.
Аврора медленно подошла к нему. Она не слышала, как за её спиной Грейсон и Штейнер остались у двери. Для неё мир сузился до этого человека. Давид выглядел чище, если можно так сказать. Его побрили, волосы аккуратно зачесали. Он казался спящим принцем, если бы не тихий, размеренный гул аппарата искусственной вентиляции легких.
Она села на край кровати и осторожно взяла его за руку. Рука была теплой, живой.
– Давид… – прошептала она, и её голос дрогнул. – Я здесь. Мы в Швейцарии. Ты слышишь меня?
Она смотрела на его закрытые веки, надеясь на чудо. Но Давид не шевелился. Его грудь мерно поднималась и опускалась в такт работе машины.
– Аврора, у нас мало времени, – негромкий голос Грейсона разрушил магию момента. – Вы увидели его. Он в безопасности. Он получает лучшее лечение. Теперь ваша очередь выполнять условия сделки.
Аврора обернулась. Грейсон стоял у терминала, который был встроен в стену палаты. Рядом с ним айтишник, которого она видела в Гштааде, уже подключал свой ноутбук к системе клиники.
– Код, Аврора. Сначала удаление вируса, затем – полная дешифровка ядра «Феникса». Как только система подтвердит чистоту данных, мы переведем Давида на следующий этап реабилитации.
– Вы обещали, что он узнает меня, – напомнила Аврора, не выпуская руки мужа.
– Он узнает. Но для этого нам нужно активировать стимуляторы, доступ к которым заблокирован вашим же кодом. Видите ли, Давид встроил систему мониторинга своего здоровья в ядро «Феникса». Если система падает – его лечение прекращается. Он действительно был параноиком, ваш муж. Он связал свою жизнь с деньгами так буквально, что теперь одно не может существовать без другого.
Это была правда. Аврора знала об этой части «Феникса». Давид всегда боялся, что его отравят или убьют в больнице, и создал автономную систему, которая контролировала подачу лекарств через облачный сервер. Если сервер блокировался – капельницы останавливались.
Она посмотрела на Давида. В его неподвижности была какая-то высшая мудрость. Он словно говорил ей: «Не верь им».
Аврора встала и подошла к терминалу. Её пальцы замерли над клавиатурой.
– Макс, ты слышишь меня? – прошептала она едва слышно. В её ухе был микроскопический наушник, замаскированный под слуховой аппарат.
– Слышу, – раздался в голове тихий, искаженный помехами голос Макса. – Я в системе клиники. Но Грейсон выставил мощные брандмауэры. Если ты введешь код сейчас, они перехватят управление сервером через тридцать секунд. Нам нужно окно.
– Сколько? – так же тихо спросила она, делая вид, что проверяет символы на экране.
– Пять минут. Мне нужно пять минут чистого доступа, чтобы перенаправить зеркало «Феникса» на наш сервер в Исландии. Попробуй отвлечь его.
Аврора выпрямилась и повернулась к Грейсону.
– Здесь есть ошибка в протоколе авторизации. Система запрашивает биометрию Давида. Но он в коме. Его сетчатка не реагирует должным образом.
Грейсон нахмурился и подошел ближе.
– Этого не может быть. Штейнер, проверьте зрачки пациента.
Пока врач и Грейсон отвлеклись на Давида, Аврора быстро ввела последовательность команд, которую Макс продиктовал ей утром. Экран на мгновение мигнул, и по нему побежали строки кода, скрытые от основного интерфейса.
– Что вы делаете? – резко спросил айтишник Грейсона, заметив движение.
– Проверяю контрольную сумму, – холодно ответила Аврора. – Вы же не хотите, чтобы система взорвалась в ваших руках?
Грейсон вернулся к терминалу. Его лицо было напряженным.
– Хватит тянуть время, Аврора. Вводите финальный ключ.
Аврора посмотрела на часы на стене. Прошло две минуты. Ей нужно было еще три.
– Прежде чем я это сделаю, я хочу знать одну вещь. Кто из «Клуба» отдал приказ о взрыве в «Громов-Сити»? Это были вы, Грейсон? Или кто-то другой, кто сейчас стоит за вашей спиной?
Грейсон усмехнулся, его глаза сверкнули холодным торжеством.
– В «Клубе» нет приказов, Аврора. Есть только… целесообразность. Взрыв был ошибкой Воронцова, он проявил излишнюю эмоциональность. Мы хотели лишь блокировки активов. Но раз уж это случилось, мы решили использовать ситуацию. Считайте это «естественным отбором» в мире капитала.
Аврора почувствовала, как её ладонь, лежащая на столе, сжалась в кулак.
– Целесообразность. Значит, жизнь моего ребенка тоже была «целесообразной потерей»?
– В бизнесе такого масштаба нет детей и матерей, – Грейсон подошел к ней вплотную, от него пахло дорогим табаком и старостью. – Есть только цифры и влияние. Введите код, или я прикажу Штейнеру отключить питание в этой палате прямо сейчас. Пять… четыре…
Аврора занесла руку над клавишей «Enter». Три минуты сорок секунд.
– Три… два…
В этот момент в палате произошло нечто странное. Монитор, отслеживающий пульс Давида, вдруг издал резкий, пронзительный звук. Линия на экране, до этого ровная и спокойная, задергалась в диком ритме.
– Что происходит? – вскрикнул Штейнер, бросаясь к кровати. – Тахикардия! Давление растет!
Аврора замерла. Она видела, как тело Давида под простыней едва заметно напряглось. Его пальцы, которые она держала минуту назад, судорожно сжались.
– Он приходит в себя! – крикнула Аврора, отталкивая айтишника от терминала. – Ему плохо! Прекратите это!
Грейсон схватил её за руку, его хватка была неожиданно сильной.
– Вводи код! Сейчас! Это реакция на систему стимуляции, мы начали её удаленно!
Аврора боролась с ним, пытаясь вырваться. В палате начался хаос: врачи бегали вокруг Давида, медсестры вкатывали дефибриллятор. В этой суматохе никто не заметил, как на мониторе терминала появилась маленькая надпись:«Mirroring Complete. Protocol Phoenix/2.0 Active».
Макс успел.
Аврора резко обмякла в руках Грейсона. Она посмотрела на экран, затем на Давида.
– Я ввела его, – прошептала она. – Я ввела код. Спасайте его!
На самом деле она не вводила код дешифровки. Она ввела команду на перезагрузку системы с переходом на зеркальный сервер. Теперь «Феникс» был в руках Макса, а Грейсон получил лишь красивую оболочку, которая через час превратится в набор бесполезных символов.
Штейнер ввел Давиду какой-то препарат, и пульс начал медленно выравниваться. Хаос улегся так же быстро, как и начался. Давид снова затих, но теперь его дыхание было более глубоким, хриплым.
Аврора подошла к нему и склонилась над самым ухом.
– Давид… – прошептала она так тихо, что только он мог её слышать. – Мы их обманули. Ты слышишь? Мы их обманули. Живи. Пожалуйста, живи.
И тут случилось то, чего не зафиксировал ни один монитор. Пальцы Давида, лежащие поверх простыни, на долю секунды коснулись её руки. Это был не судорожный спазм. Это было осмысленное, едва уловимое движение. А затем его губы, сухие и бледные, шевельнулись.
– Уходи…– этот шёпот был тише дыхания, он был почти призрачным. – Уходи из клиники… сейчас…
Аврора замерла, её сердце пропустило удар. Она посмотрела на его лицо – веки всё еще были плотно закрыты, лицо оставалось маской. Но она знала, что не ослышалась. Это был голос её мужа. И в этом голосе был ужас.
Она выпрямилась, стараясь не выдать своего потрясения. Грейсон и его айтишник были заняты проверкой данных на ноутбуке. Штейнер заполнял карту.
– Система подтвердила доступ? – спросил Грейсон, не оборачиваясь.
– Да, сэр, – ответил айтишник. – Идет загрузка основных модулей. Это займет около сорока минут. Похоже, всё чисто.
– Отлично, – Грейсон повернулся к Авроре. Его лицо сияло триумфом. – Видите, Аврора? Это было не так уж и больно. Вы спасли мужа и обеспечили себе будущее. Теперь мы поедем обратно в Гштаад. Доктор Штейнер пришлет отчет вечером.
– Я хочу остаться здесь, – сказала Аврора, пытаясь унять дрожь в голосе. – Я не оставлю его после такого приступа.
– Исключено, – отрезал Грейсон. – Здесь стерильная зона. Ваше присутствие только мешает персоналу. Мы вернемся завтра, когда система полностью интегрируется. Марк останется в приемном покое под наблюдением моей охраны. Идемте.
Аврора посмотрела на Давида в последний раз. Она знала, что его шёпот был предупреждением. Что-то было не так. Что-то в этой клинике было гораздо опаснее, чем Грейсон и его жажда денег.
Она вышла из палаты, чувствуя, как стены из стекла и тишины начинают смыкаться вокруг неё. Макс перехватил «Феникс», но они всё еще были в ловушке. И Давид, который только что вернулся с того света, приказал ей бежать.
Аврора посмотрела на свое отражение в зеркальной стене – в её глазах больше не было страха. В них была ярость. Она поняла: «Клуб» не собирался лечить Давида. Они собирались использовать его как биологический ключ. И шёпот Давида был сигналом к началу настоящей войны.
