Текст книги "Развод. Я тебе (не) принадлежу (СИ)"
Автор книги: Юлия Ступина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 34. Ледяное молчание: Дорога домой
Тишина, воцарившаяся над островом Греэм-Белл после гибели Орион, была иной, чем та, что давила на них в подземельях базы. Это была не тишина тюрьмы, а тишина освобождения. Северное сияние переливалось над головой призрачными зелеными и фиолетовыми лентами, освещая бескрайние ледяные поля, простиравшиеся до самого горизонта. Воздух был настолько холодным, что каждое дыхание превращалось в облачко пара, мгновенно кристаллизующегося в воздухе. Но Аврора не чувствовала холода. Она стояла на обледенелом берегу, прижимаясь к Давиду, и смотрела, как их дыхание смешивается и уносится ветром в сторону замерзшего моря.
«Снежный буревестник» высился вдалеке, его массивный корпус поблескивал в свете полярного дня, который здесь, на восемьдесят первой параллели, длился всего пару часов. Ледокол пережил их отсутствие без происшествий – Орион, поглощенная внутренней борьбой, не обращала внимания на застывшее во льдах судно. Команда, оставленная на борту, поддерживала минимальную жизнедеятельность систем, ожидая сигнала. И теперь этот сигнал был дан.
Путь к ледоколу через торосы занял больше часа. Аврора, несмотря на помощь Давида и Марка, выдохлась уже через полкилометра. Беременность давала о себе знать тяжестью в пояснице и постоянной усталостью, которую не могли победить ни адреналин, ни радость освобождения. Ноги скользили по льду, каждый шаг требовал неимоверных усилий. Ребенок внутри, словно чувствуя, что опасность миновала, затих, но эта тишина пугала Аврору еще больше, чем его прежние толчки.
– Давид, – прошептала она, когда они остановились перевести дух у подножия огромного тороса. – Он не шевелится. Уже несколько часов.
Давид мгновенно напрягся, его лицо, и без того бледное от усталости, стало серым.
– Что значит не шевелится? – он приложил ладонь к ее животу, пытаясь нащупать движение. Холод проникал даже сквозь толстые перчатки, и кожа под ними казалась ледяной. – Аврора, нам нужно срочно на корабль. Там есть медоборудование. Держись.
Марк, услышав их разговор, подошел ближе.
– Я понесу вас, Аврора Александровна. Это не обсуждается.
– Не глупи, Марк, – попыталась возразить она, но силы оставили ее, и она безвольно повисла на руках Давида.
– Это не глупость, это необходимость, – отрезал Марк и, не дожидаясь согласия, подхватил Аврору на руки, стараясь делать это максимально бережно. – Давид, прикрывай. Макс, бери рюкзаки и бегом к кораблю. У нас нет времени.
Они рванули к ледоколу с той отчаянной скоростью, на которую только были способны. Марк, несмотря на груз, двигался удивительно быстро, его ноги, обутые в специальные ботинки с шипами, уверенно находили опору на скользком льду. Давид бежал рядом, держа Аврору за руку и то и дело поглядывая на ее лицо, которое становилось все бледнее. Макс, нагруженный оборудованием, пыхтел позади, но не отставал.
Когда они наконец достигли трапа «Буревестника», Аврора почти потеряла сознание. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, губы посинели. Команда ледокола, предупрежденная по рации, уже ждала их с носилками и медиками.
– В лазарет! Быстро! – скомандовал судовой врач, пожилой мужчина с седой бородой и спокойными, уверенными глазами. – Что случилось?
– Беременность, седьмой месяц, – выдохнул Давид, не отходя от носилок, на которые уложили Аврору. – Не шевелится уже несколько часов. Переохлаждение, стресс.
– Понял. Останьтесь снаружи, мы сделаем все возможное.
Дверь лазарета захлопнулась перед носом Давида. Он остался в коридоре, глядя на стальную переборку, за которой решалась судьба самого дорогого, что у него было. Марк и Макс стояли рядом, не решаясь нарушить тишину.
* * *
Время в коридоре тянулось бесконечно. Давид мерил шагами узкое пространство, его мысли метались между ужасом и надеждой. Он вспоминал лицо Авроры в тот момент, когда они впервые встретились – испуганное, но гордое. Он вспоминал ее смех, ее слезы, ее ярость. Он вспоминал, как она стояла перед Орион, не дрогнув, готовая отдать жизнь за своего еще не рожденного сына. Эта женщина была его якорем в этом безумном мире. Без нее его империя, его деньги, его победы – все теряло смысл.
– Давид Игоревич, – тихо позвал Макс. – Она сильная. Она выдержит. Вы же знаете Аврору Александровну.
– Знаю, – голос Давида был хриплым. – Именно поэтому я и боюсь. Она слишком сильная. Она не умеет сдаваться, даже когда надо. Она выложилась до конца там, в базе. Ради нас. Ради него.
В этот момент дверь лазарета открылась. Врач вышел, вытирая руки полотенцем. Его лицо было серьезным, но в глазах читалось облегчение.
– С ней все будет в порядке, – сказал он. – Сильное истощение, переохлаждение, но плод жив. Сердцебиение стабильное. Видимо, малыш просто уснул, убаюканный движением. Или, как вариант, экономил силы вместе с матерью. Мы ввели ей стимуляторы и питательный раствор. Сейчас она спит. Ей нужен абсолютный покой минимум неделю. Никаких стрессов, никаких физических нагрузок.
Давид прислонился к стене и медленно сполз по ней на пол. Ноги отказали. Облегчение было таким всепоглощающим, что он не мог сдержать слез. Марк и Макс отвернулись, давая ему эту минуту слабости. Великий Громов, человек, который одним звонком обрушивал рынки, сидел на полу ледяного коридора и плакал от счастья, потому что его жена и сын будут жить.
* * *
Аврора очнулась через сутки. Сначала она почувствовала тепло – мягкое, обволакивающее, совсем не похожее на ледяное дыхание Арктики. Потом запах – чистый, стерильный, с легкой ноткой лекарств. И наконец – прикосновение. Чья-то рука сжимала ее ладонь. Она открыла глаза и увидела Давида. Он сидел в кресле рядом с койкой, его лицо было изможденным, под глазами залегли глубокие тени, но он улыбался. Улыбался так, как не улыбался никогда за все время их знакомства – светло, открыто, по-настоящему счастливо.
– Ты проснулась, – прошептал он, поднося ее руку к губам. – Слава богу, ты проснулась.
– Давид... – голос Авроры был слабым, но в нем уже чувствовалась жизнь. – Ребенок?
– В порядке. С ним все в порядке. Врач сказал, вы оба будете жить. Ты просто устала. Мы все устали.
Аврора медленно опустила взгляд на свой живот. Он по-прежнему был округлым, и в этот момент внутри шевельнулось что-то теплое и живое. Сын толкнулся – слабо, но отчетливо. Она улыбнулась, чувствуя, как по щекам текут слезы. Жив. Он жив.
– Мы справились, – прошептала она. – Мы победили.
– Нет, – покачал головой Давид. – Мы выжили. А победа... победа еще впереди.
Он наклонился и поцеловал ее – долгим, нежным поцелуем, в который вложил всю свою благодарность, всю свою любовь, весь свой страх, который пережил за эти сутки. Аврора ответила на поцелуй, чувствуя, как силы медленно возвращаются к ней.
Когда их губы разомкнулись, Давид прижался лбом к ее лбу.
– Больше никогда, – прошептал он. – Слышишь? Никогда больше я не позволю тебе рисковать собой. Ни ради меня, ни ради кого.
– Это не тебе решать, Громов, – усмехнулась она, и в ее глазах мелькнул знакомый озорной огонек. – Я сама решаю, чем рисковать. И я рискнула бы снова. Ради него. Ради нас.
Он хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Аврора была его отражением – такой же упрямой, такой же сильной, такой же бескомпромиссной. И именно за это он ее любил.
* * *
Следующие три дня «Снежный буревестник» медленно пробивался сквозь паковые льды на юг, к чистой воде. Аврора провела их в лазарете, набираясь сил под присмотром врача. Давид не отходил от нее ни на шаг, только иногда выходил на мостик, чтобы свериться с курсом и получить доклады от Марка и Макса.
Макс, воспользовавшись затишьем, с головой ушел в анализ последствий гибели Орион. То, что он обнаружил, было одновременно пугающим и обнадеживающим.
– Система деградирует, – докладывал он Давиду, развернув на столе кают-компании свои планшеты. – После отключения ядра все связанные с ней серверы по всему миру начали самоуничтожение. Данные «Икара» продолжают распространяться. Клуб в панике. Грейсон объявлен в международный розыск, его счета арестованы. Балабанов... Балабанов исчез. Но его след ведет куда-то на восток. Возможно, в Азию.
– Значит, война еще не закончена, – констатировал Давид, глядя на карту. – Балабанов – это тот, кто создал Орион. Он не простит нам ее потери.
– Не простит, – согласился Марк, стоявший у входа. – Но у нас есть время. Он ранен. Ему нужно перегруппироваться. А нам нужно... – он посмотрел на дверь лазарета, – нам нужно, чтобы Аврора Александровна родила в безопасности.
– Где эта безопасность? – горько усмехнулся Давид. – Весь мир теперь – поле боя.
– Есть одно место, – подал голос Макс. – Я копался в архивах «Феникса», которые мы вытащили. Там есть координаты. Остров в Тихом океане, частное владение, оформленное на подставную компанию еще в восьмидесятых. Никакой связи с внешним миром, полная автономия. Идеальное убежище.
Давид долго смотрел на координаты, высвеченные на экране. Остров. Тихий океан. Тепло, солнце, безопасность. Место, где Аврора сможет наконец отдохнуть, где их сын родится в мире, а не в аду.
– Меняем курс, – принял решение он. – Идем на восток. К чистой воде, а оттуда – через Панамский канал в Тихий океан. У нас есть время, пока Балабанов зализывает раны. Мы используем его с умом.
* * *
Четыре дня спустя «Снежный буревестник» вышел на чистую воду Баренцева моря. Льды остались позади, и впервые за долгие месяцы Аврора увидела настоящее море – темно-синее, бескрайнее, с белыми барашками волн. Она стояла на палубе, закутанная в теплый плед, и жадно вдыхала соленый воздух. Рядом стоял Давид, обнимая ее за плечи.
– Теплеет, – заметила она. – Мы идем на юг?
– На восток, – ответил он. – В Тихий океан. Там есть остров, где мы будем в безопасности.
– Остров? – Аврора удивленно подняла бровь. – Ты построил остров?
– Нет, купил. Давно, еще до тебя. Как запасной аэродром на случай, если все пойдет прахом. Думал, никогда не пригодится.
– А он пригодился.
– Да. Он пригодился.
Они замолчали, глядя, как за кормой тают льды, сменяясь открытым морем. Где-то далеко на западе осталась Россия, их прошлая жизнь, их империя, рухнувшая под ударами судьбы. Впереди был океан, полный неизвестности. Но сейчас, в этот момент, Аврора чувствовала себя в полной безопасности.
– Давид, – тихо позвала она.
– Ммм?
– Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Он повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь.
– Врач сказал, тебе нужен покой.
– Врач сказал, мне нужен покой, а не затворничество, – улыбнулась она. – И потом, разве ты не хочешь отметить нашу победу как полагается?
Он усмехнулся, подхватил ее на руки и понес в каюту. По пути они встретили Марка, который при виде них понимающе кивнул и растворился в коридоре, давая им остаться наедине друг с друго.
В каюте было тепло и уютно. Мягкий свет настольных ламп создавал интимную атмосферу, контрастирующую с суровой реальностью за бортом. Давид осторожно опустил Аврору на кровать и сам лег рядом.
Их поцелуй был долгим и глубоким, полным той нежности, которую они копили все эти дни, полные страха и ожидания. Руки Давида скользили по ее телу, осторожно, бережно, словно она была сделана из тончайшего фарфора. Он касался ее живота, где спал их сын, и в каждом его прикосновении была любовь – к ним обоим.
Аврора отвечала на его ласки с той же страстью, которая всегда вспыхивала между ними, но теперь в ней появилось что-то новое – спокойная уверенность женщины, знающей, что она любима и защищена. Она помогала ему раздевать себя, наслаждаясь тем, как его взгляд темнеет от желания при виде ее тела.
– Ты прекрасна, – прошептал он, покрывая поцелуями ее плечи, грудь, живот. – Самая прекрасная женщина в мире.
– Только твоя, – ответила она, запуская пальцы в его волосы.
Когда они наконец слились в едином ритме, это было похоже на возвращение домой после долгих скитаний. Давид двигался медленно, глубоко, чувствуя каждую клеточку ее тела, каждую ее реакцию. Аврора отвечала ему, выгибаясь навстречу, шепча его имя, теряя себя в волнах наслаждения, которые накрывали их снова и снова.
В какой-то момент она почувствовала, как внутри нее толкнулся сын, словно одобряя их союз. Это было так неожиданно и так прекрасно, что слезы счастья брызнули из ее глаз.
– Он чувствует нас, – прошептала она. – Он с нами.
Давид замер на мгновение, прислушиваясь, а затем его движения стали еще более нежными, еще более проникновенными. Они любили друг друга долго, покачиваясь на волнах океана, и в этой близости было все: прощание с прошлым, принятие настоящего и надежда на будущее.
Когда все закончилось, они лежали в объятиях друг друга, слушая, как за тонкими переборками шумит океан. Аврора чувствовала, как силы возвращаются к ней, наполняя каждую клетку тела теплом и спокойствием.
– Мы будем счастливы, Давид, – прошептала она, засыпая. – Я знаю это.
– Мы уже счастливы, – ответил он, целуя ее в висок. – Потому что мы есть друг у друга.
* * *
Утром их разбудил настойчивый стук в дверь. Это был Макс, голос которого звучал взволнованно.
– Давид Игоревич, Аврора Александровна, поднимитесь на мостик! Мы поймали сигнал бедствия. Судно терпит бедствие в двухстах милях к юго-востоку. Похоже, это пассажирский лайнер. У них пожар в машинном отделении.
Давид и Аврора переглянулись. Мир за пределами их кокона продолжал существовать. И в этом мире были люди, которым нужна была помощь.
– Идем, – сказала Аврора, поднимаясь с кровати. – Мы не можем пройти мимо.
– Ты уверена? – Давид нахмурился. – Это может быть ловушка.
– Может быть, – согласилась она. – Но если нет, мы не простим себе, что оставили людей умирать.
Через полчаса «Снежный буревестник» изменил курс и полным ходом направился к тонущему лайнеру. На горизонте уже виднелся столб черного дыма, поднимающийся к небу. Аврора стояла на мостике рядом с Давидом, готовая к любому повороту событий. Война с Балабановым, возможно, была приостановлена, но жизнь продолжалась. И в этой жизни было место не только для борьбы, но и для милосердия.
– Курс проложен, – доложил штурман. – Прибудем через три часа.
– Приготовьте спасательные шлюпки и медикаменты, – распорядился Давид. – И держите ухо востро. Если это ловушка, мы должны быть готовы.
Аврора положила руку на живот, чувствуя, как сын снова толкнулся. Жизнь внутри нее давала ей силы смотреть в будущее без страха. Что бы ни ждало их впереди, они встретят это вместе. Потому что они – Громовы. А Громовы не сдаются никогда.
Глава 35. Огненный горизонт: Спасательная операция
Горизонт на юго-востоке полыхал багровым заревом, словно само море загорелось, смешиваясь с предзакатным небом. Но это было не северное сияние и не игра света – это был пожар. Столб черного, жирного дыма поднимался вертикально вверх, разрываемый ветром на причудливые клубящиеся фигуры, напоминающие гигантских скорпионов. «Снежный буревестник» шел на полной скорости, его ядерное сердце билось на пределе допустимых мощностей, чтобы успеть к тонущему лайнеру до того, как море сомкнется над ним навсегда.
Аврора стояла на мостике, вцепившись руками в поручень перед картой. Ее лицо, еще бледное после недавнего истощения, было сосредоточенным и собранным. Восьмой месяц беременности давал о себе знать тяжестью, но она запретила себе думать об усталости. Там, в двух часах хода от них, гибли люди. И если они могли помочь – они должны были это сделать.
– Есть детальная информация? – спросила она у Макса, который, не отрываясь, пялился в монитор спутниковой связи.
– Лайнер «Астрея», – начал тот, подсвечивая данные на экране. – Флаг Панамы, порт приписки – Колон. Шел из Гамбурга в Сингапур. На борту – тысяча двести пассажиров и четыреста членов экипажа. По предварительным данным, взрыв в машинном отделении, пожар охватил нижние палубы, судно потеряло ход и дрейфует. Сигнал бедствия подали четыре часа назад.
– Почему так долго никто не подошел? – нахмурился Давид. – Это оживленный маршрут.
– Ближайшие суда изменили курс, – мрачно ответил Макс. – Получили приказы от своих компаний держаться подальше. Боятся, что судно заминировано. Последние несколько месяцев в этом районе было несколько атак пиратов.
– Пираты атакуют лайнер с тысячью пассажирами? – усомнилась Аврора.
– Не пираты, – вмешался Марк, который только что вошел на мостик с докладом от команды. – Террористы. Или те, кто хочет, чтобы это выглядело как теракт. Есть неподтвержденные данные, что на борту находится группа влиятельных бизнесменов из Азии. Возможно, это точечный удар.
Давид и Аврора переглянулись. В их мире, полном заговоров и теней, случайностей почти не существовало. Если на борту «Астреи» были люди, за которыми охотились те же силы, что стояли за Балабановым и Клубом, то их приближение могло быть именно тем, чего ждали враги.
– Это может быть ловушка, – тихо сказал Давид, озвучивая мысли Авроры. – Они знают, что мы в этом районе. Они могли подстроить все это, чтобы выманить нас.
– Могли, – согласилась Аврора. – Но если это не ловушка, мы обречем на смерть больше тысячи человек. Давид, я не могу с этим жить. Мы не можем.
Он посмотрел на нее долгим взглядом. В ее глазах горел тот самый огонь, который он так любил и которого так боялся. Огонь, толкавший ее на безрассудства во имя спасения других. Это был не расчет, не стратегия – это была человечность. Та самая, которой не хватало Орион, которой никогда не будет у Балабанова.
– Марк, – скомандовал он. – Готовь спасательные команды. Макс, поднимай дроны – нам нужна полная картина того, что там происходит. Аврора, – он повернулся к ней, – ты остаешься на корабле. Это не обсуждается.
– Давид...
– Аврора, – его голос стал жестким. – Ты нужна нашему сыну. Если там ловушка и мы попадем в нее, ты должна будешь выжить. Ты должна будешь продолжить наше дело. Без тебя у нас нет будущего. Согласись.
Она хотела возразить, но поняла, что он прав. Ребенок внутри нее был важнее любых геройств. Она медленно кивнула.
– Хорошо. Я останусь. Но если вы не вернетесь через шесть часов, я пойду за вами.
Давид улыбнулся, подошел к ней и поцеловал – крепко, властно, с той страстью, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще.
– Договорились. Но я вернусь. Обещаю.
* * *
«Астрея» предстала перед ними через полтора часа. Зрелище было апокалиптическим. Огромный лайнер, длиной более трехсот метров, лежал в дрейфе, накренившись на правый борт. Из его кормовой части, где находилось машинное отделение, вырывались языки пламени, окрашивая небо и море в зловещие оранжево-красные тона. Черный дым поднимался так высоко, что, казалось, касался облаков. Вокруг судна на воде виднелись десятки спасательных плотов, усеянных точками людей. Крики, усиленные ветром, доносились до «Буревестника», смешиваясь с воем сирен и треском огня.
– Боже мой, – прошептал Макс, глядя на мониторы. – Они не успели эвакуировать всех. На нижних палубах еще сотни людей.
– Марк, спускай шлюпки! – скомандовал Давид. – Вертолет готов?
– Готов, – отозвался пилот из рубки управления. – Могу поднять двоих за раз, плюс спасательная лебедка.
– Работаем. Макс, координируй с воздуха. Мы должны вытащить максимум.
Аврора смотрела с мостика, как спасательные шлюпки «Буревестника» одна за другой спускаются на воду и устремляются к тонущему лайнеру. Вертолет взлетел, направляясь к верхним палубам, где уже собрались сотни людей, размахивающих руками и молящих о помощи.
Первые полчаса спасательной операции прошли в бешеном ритме. Шлюпки подходили к плотам, забирали людей и возвращались к «Буревестнику», где медики тут же оказывали помощь пострадавшим от ожогов и переохлаждения. Вертолет курсировал между судами, снимая людей с верхних палуб «Астреи», до которых огонь еще не добрался.
Аврора не могла оставаться в стороне. Она спустилась в лазарет, где развернулся полевой госпиталь, и начала помогать медикам. Она перевязывала раненых, успокаивала плачущих детей, раздавала воду и одеяла. Ребенок внутри нее, словно чувствуя важность момента, вел себя тихо, лишь изредка напоминая о себе легкими толчками.
– Спасибо вам, – прошептала молодая женщина с младенцем на руках, которую только что подняли с плота. Ее губы посинели от холода, но глаза светились благодарностью. – Мы думали, что умрем.
– Все будет хорошо, – Аврора укутала ее в теплое одеяло. – Вы в безопасности.
В этот момент в лазарет вбежал запыхавшийся матрос.
– Аврора Александровна! С мостика сообщение! На «Астрее» взорвались топливные цистерны! Судно начинает тонуть быстрее! На нижней палубе осталось около двухсот человек, они заблокированы огнем!
У Авроры перехватило дыхание. Двести человек. Среди них – Давид, Марк и их люди. Они пошли на лайнер, чтобы помочь эвакуировать тех, кто не мог выбраться самостоятельно.
– Передайте на шлюпки! – крикнула она. – Пусть забирают всех, кого могут, и уходят! И вызовите Давида! Срочно!
Рация в руках матроса захрипела голосом Марка:
– Мы на нижней палубе, путь к отступлению отрезан огнем! Ищем другой выход! У нас есть раненые!
Аврора выхватила рацию из рук матроса.
– Марк, назови координаты! Я вышлю вертолет!
– Бесполезно, – голос Марка был спокойным, но в нем чувствовалась обреченность. – Палуба завалена, пробраться можно только пешком. Мы попробуем пройти через трюм. Если не получится... Аврора Александровна, позаботьтесь о Давиде Игоревиче.
Связь оборвалась.
* * *
Аврора замерла, чувствуя, как мир вокруг начинает рушиться. Давид был там, в огненном аду, и у нее не было способа ему помочь. Она выбежала на палубу и уставилась на горящий лайнер. Пламя теперь охватило почти всю корму, языки огня лизали небо, а крен судна увеличивался с каждой минутой. «Астрея» умирала, и вместе с ней мог умереть единственный мужчина, которого она любила.
– Нет, – прошептала она. – Нет, только не сейчас. Только не после всего.
Она бросилась к вертолетной площадке, где пилот готовился к очередному вылету.
– Бери меня, – приказала она.
– Аврора Александровна, это опасно! Давид Игоревич приказал...
– Плевать на приказы! – закричала она. – Там мой муж! Поднимай вертолет, или я пойду вплавь!
Пилот, увидев ее глаза, понял, что спорить бесполезно. Через минуту вертолет оторвался от палубы и направился к тонущему лайнеру.
С воздуха картина была еще ужаснее. «Астрея» напоминала гигантский факел. Нос судна уже начал погружаться в воду, а корма, объятая пламенем, задиралась к небу. Спасательные шлюпки метались вокруг, подбирая выживших. Но на палубах еще оставались люди. Аврора видела их – темные фигурки, машущие руками, молящие о помощи.
– Где они? – крикнула она пилоту. – Где Марк указывал координаты?
– Вон там, – пилот указал на среднюю часть судна, где огонь еще не бушевал в полную силу. – Но туда не подойти, слишком высокая температура.
– Подойди настолько близко, насколько сможешь! Я спущусь по лебедке!
– Это безумие! Вы погибнете!
– Делай, что говорю!
Пилот, ругаясь сквозь зубы, начал снижаться. Жар от горящего судна стал невыносимым даже в кабине. Аврора надела спасательную упряжь и открыла дверь. В лицо ударил раскаленный воздух, смешанный с дымом. Она закашлялась, но взяла себя в руки.
Лебедка медленно понесла ее вниз. Она видела, как под ней проплывают объятые пламенем палубы, слышала треск огня и крики людей. Наконец ее ноги коснулись металла. Это была небольшая площадка перед входом в трюм. Дверь была сорвана взрывом, и оттуда валил густой дым.
– Давид! – закричала она, вбегая внутрь. – Давид, ты здесь?!
В дыму ничего не было видно. Она двигалась на ощупь, прикрывая рот и нос рукавом. Вокруг что-то горело, падали обломки, воздух становился все горячее.
Внезапно она наткнулась на группу людей. Это были Марк и его бойцы, они несли раненых. Давид стоял в центре, координируя эвакуацию.
– Аврора?! – он увидел ее и его лицо исказилось от ярости и страха. – Ты с ума сошла?! Уходи отсюда!
– Без тебя не уйду! – крикнула она, подбегая к нему. – Судно тонет, у нас нет времени!
– Знаю! Мы нашли проход через грузовой отсек, но он завален! – Давид указал на гору обломков, преграждающую путь. – Если не расчистим, мы все здесь сгорим!
Аврора посмотрела на обломки, потом на людей – изможденных, перепуганных, раненых. Среди них были дети. И в этот момент в ее голове что-то щелкнуло. Тот самый «Феникс», который, казалось, дремал в ней, вдруг проснулся и заговорил голосом холодного расчета.
– Марк, – скомандовала она. – У вас есть взрывчатка?
– Есть, но если мы взорвем завал, может рухнуть вся палуба.
– А если не взорвем, мы все равно умрем. Рискни.
Марк посмотрел на Давида. Тот кивнул. Через минуту бойцы заложили заряды в основание завала. Все укрылись за толстыми металлическими балками.
– Огонь!
Взрыв сотряс судно. Сверху посыпались искры и обломки. Но завал разлетелся, открывая проход.
– Бегом! – крикнул Давид, подхватывая на руки раненого ребенка.
Аврора побежала следом, чувствуя, как адреналин заглушает боль и усталость. Они пробирались через дым и пламя, перешагивая через обломки. Вокруг рушились переборки, воздух раскалился до предела. Аврора задыхалась, но продолжала бежать, держась за руку Давида.
Наконец они вырвались на открытую палубу. Вертолет все еще кружил над ними, и лебедка уже спускалась. Одного за другим людей поднимали на борт. Аврора смотрела, как Давид помогает раненым, как Марк прикрывает их от падающих обломков. И в этот момент судно содрогнулось в последний раз. Корма оторвалась и начала стремительно уходить под воду.
– Давид, прыгай! – закричала Аврора, видя, как вода подступает к ним.
Он схватил ее в охапку и прыгнул в море за секунду до того, как палуба исчезла под волнами. Ледяная вода обожгла кожу, но Аврора не чувствовала холода. Она чувствовала только руки Давида, которые держали ее, не давая уйти на дно.
Вертолет спикировал к ним, и спасательная лебедка снова опустилась. Через минуту они уже были на борту, закутанные в теплые одеяла, глядя, как «Астрея» медленно исчезает в пучине.
* * *
Обратный путь на «Буревестник» прошел в молчании. Аврора дрожала в объятиях Давида, не в силах произнести ни слова. Он гладил ее по голове, шепча что-то успокаивающее, но она не слышала. Она смотрела на свои руки – руки, которые только что держались за жизнь на краю гибели, и не узнавала их.
Когда вертолет приземлился на палубу ледокола, их встретили аплодисментами. Спасенные пассажиры, моряки, медики – все высыпали на палубу, чтобы приветствовать героев. Но Аврора не слышала аплодисментов. Она чувствовала только одно – странное, тянущее движение внизу живота.
– Давид, – прошептала она, хватая его за руку. – Кажется... кажется, началось.
Он замер, глядя на нее расширенными глазами.
– Что началось? Аврора, что?!
– Роды, Давид. Кажется, я рожаю.
* * *
Лазарет «Буревестника» превратился в родильный зал. Врач, который вел беременность Авроры, был опытным специалистом, но принимать роды на качающемся судне посреди океана ему еще не приходилось. Рядом суетились медсестры, готовя инструменты и лекарства. Давид стоял у изголовья кровати, сжимая руку Авроры, и молился всем богам, в которых никогда не верил.
– Дыши, любимая, дыши, – шептал он, вытирая пот с ее лба. – Ты сильная. Ты справишься.
– Легко тебе говорить, – прошипела она сквозь зубы, когда очередная схватка скрутила ее тело. – Не ты же это выталкиваешь!
– Аврора Александровна, тужьтесь! – скомандовал врач. – Еще немного, и мы увидим вашего ребенка!
Она закричала, вцепившись в руку Давида с такой силой, что, казалось, могла сломать ему пальцы. Но он не чувствовал боли. Он чувствовал только ее, только этот момент, который должен был стать самым важным в их жизни.
И вдруг крик стих. В наступившей тишине раздался другой звук – тонкий, пронзительный плач новорожденного.
– Это мальчик! – радостно воскликнул врач, поднимая крошечный комочек, завернутый в стерильную ткань. – Поздравляю, у вас сын!
Аврора обессиленно откинулась на подушку, но в ее глазах светилось такое счастье, какого Давид не видел никогда. Она протянула руки, и врач осторожно положил на них малыша. Он был крошечным, сморщенным, с темными волосиками и глазами, которые пока еще не открылись, но уже было понятно – он будет похож на отца.
– Здравствуй, маленький Громов, – прошептала Аврора, целуя его в лобик. – Мы так долго тебя ждали.
Давид опустился на колени рядом с кроватью и смотрел на них – двух самых любимых людей в мире – и не мог сдержать слез. Они текли по его щекам, падали на простыни, но ему было все равно. Он плакал от счастья, от облегчения, от той невероятной любви, которая переполняла его сердце.
– Как мы его назовем? – тихо спросила Аврора.
Давид посмотрел на сына, на его крошечные пальчики, на его беззащитное личико, и имя пришло само собой.
– Феникс, – сказал он. – Пусть его зовут Феникс. В честь того, кто возрождается из пепла. В честь нашей победы. В честь новой жизни.
– Феникс Громов, – повторила Аврора, улыбаясь. – Красиво. Очень красиво.
Она прижала сына к груди, и в этот момент в лазарет ворвались Марк и Макс. Увидев счастливую семью, они замерли на пороге, не решаясь нарушить эту магическую минуту.
– Поздравляем, – тихо сказал Марк. – Вы сделали это.
– Мы сделали это, – поправила его Аврора. – Все мы.
* * *
Ночь на «Буревестнике» была тихой. Океан успокоился после шторма, и судно медленно двигалось на восток, к новому дому. В каюте Давида и Авроры горел мягкий свет. Феникс спал в специальной колыбельке, которую соорудил Макс из подручных материалов. Аврора лежала в кровати, чувствуя невероятную усталость и такое же невероятное счастье.
Давид сидел рядом, не сводя с них глаз. Он боялся, что если отвернется, то проснется и поймет, что это был всего лишь сон. Но это был не сон. Это была реальность. Самая прекрасная реальность в его жизни.
– Ты должен отдохнуть, – прошептала Аврора. – Ты еле стоишь на ногах.
– Я не могу оторвать от вас глаз, – признался он. – Вы такие... идеальные.
– Мы не идеальные, – улыбнулась она. – Мы просто счастливые.
Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был долгим, нежным, полным той благодарности, которую невозможно выразить словами. Когда их губы разомкнулись, Аврора посмотрела ему в глаза.
– Знаешь, о чем я думаю? – спросила она.
– О чем?
– О том, что наша история только начинается. Феникс вырастет, и мы расскажем ему, через что нам пришлось пройти. И он будет знать, что его родители – не просто богатые люди, а люди, которые сражались за свою любовь. За свою свободу.
– И за его будущее, – добавил Давид.
– Да. За его будущее.
Они замолчали, глядя на спящего сына. За окнами каюты шумел океан, где-то далеко на западе остались их враги и их прошлое. Впереди был остров, новая жизнь, новые испытания. Но сейчас, в этот момент, они были вместе. И это было главное.
