Текст книги "А после они... (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Тебе подлить молока?

– Ага.

– У меня только миндальное.

– Валяй.

Женя приносит чашку. Ее руки немного дрожат – это похмельное. Равно как и жадный взгляд, которым она утыкается в сковородку.

– Голодная?

– Очень, – как-то… просто отвечает она. Я зависаю, потому что нечасто мы говорим, как нормальные люди. Хрен его знает, почему так. Дураку ведь ясно, что ни черта хорошего из этих отношений не выйдет. Если я, молодой да перспективный, сомневался, что ее вывезу, то сейчас… Да на хрен. Кому нужны эти сложности?

– Знаешь, я забыла, что ты умеешь готовить. Вкусно. Сто лет не ела домашней еды.

– Так ты вроде тоже могла.

– М-м-м, сейчас я не готовлю практически. Для себя одной лень… – пожимает плечами. – К тому же расслабляет обилие забегаловок в городе. Они просто на любой вкус.

– Что-то мне подсказывает, что в забегаловки тебя и калачом не заманишь.

– Да ну. Есть же проверенные места. Не чета той рыгаловке. Если перестанешь вести себя как говнюк, покажу тебе пару классных кафешек.

– Кстати, об этом. Я должен извиниться.

– Должен? Или хочешь?

Теряюсь. Отбрасываю от себя палочки. Перевожу взгляд на кусты живой изгороди, на которые села стайка маленьких пестрых птичек.

– Хочу.

– Что ж, извинения приняты. Что думаешь делать дальше?

– Сначала надо перебрать и отнести в прачечную свое тряпье. Милена, кстати, успела выбросить в окно мое барахло, прикинь.

– Серьезно? – Женька начинает тихо посмеиваться. И этот смех так преображает ее и без того хорошенькое личико, что я залипаю на нем как дурак. – Что? Я запачкалась?

– Нет. Просто я… – закусываю щеку, даже как-то стесняясь продолжить.

– Что? Ты можешь со мной поделиться, Фома. Несмотря на то, что случилось, я все еще твой друг.

– Да нечем делиться. Одичал я. Это все… слишком похоже на свидание, а я на них не бывал с тех пор, как Алена заболела.

– Ты сам это затеял, – мягко напоминает Женя.

– Да. В качестве извинения, – спешу разъяснить ситуацию. Улыбка никуда не девается с Женькиных губ. Просто становится как будто пластмассовой.

– Ну, я уже сказала, что извинения приняты. Кстати, погоди…

Женька убегает в дом и возвращается с телефоном.

– Так, ну в сторис пока все чисто. Хорошо, что Миленкин продюсер явно умнее ее самой.

– Мы о чем сейчас? – туплю я.

– О ее угрозах, конечно же. Ты их слышал, – пожимает плечами.

– Всерьез думаешь, что это может по вам ударить?

– Конечно, нет. Но папа бы расстроился. И тогда, боюсь, ударило бы по Милене.

– Да он у тебя настоящий супермен, как я погляжу.

– Ага. Повезло нам с родителями.

Переглядываемся с Женькой и синхронно хмыкаем.

– Она реально примчалась в Камбоджу, да? Ты не врал.

– Какое там. Интересно, почему она еще не ломится сюда.

Стоит этим словам слететь с губ, как из глубин кондо доносится звонок домофона.

– Ждешь кого-то?

– Если только папу, – мямлит Женя. – А теперь, как я понимаю, еще и твою мать.

Встречаться ни с тем, ни тем более с другой, у меня нет абсолютно никакого желания. Я встаю и начинаю пятиться к живой изгороди.

– Ну, нет! – вскакивает на ноги Женька. – Черта с два ты меня сейчас бросишь!

– Жень…

– Клянусь, если ты уйдешь, я не только выкину, к чертям, твои вещи, я их… я их почикаю! – эта дурочка хватает со стола кухонные ножницы, которые я использовал для разделки лобстера, и выставляет перед собой. – Ты втянул меня в это дерьмо! Вот теперь его и расхлебывай.

– Знать бы как.

– Раньше надо было думать!

Стуча пятками по выложенному мрамором полу, Женька заходит в дом. Почесав в затылке, плетусь за ней следом. Она права – мой косяк. Надо хотя бы объясниться с ее отцом. Угу, только что сказать – непонятно.

– Папочка, привет. Ты рано, – щебечет Женя, склоняя отцу на грудь светловолосую головку. Ох, и морда у него… Что-то мне подсказывает, что этот разговор не будет легким. Как в средневековье каком-то, ей богу. Словно я его принцессу скомпрометировал одним своим присутствием.

– Доброе утро.

– Ма-а-ам! – страдальчески тяну я. – А ты тут какими судьбами?

– Приехала познакомиться с твоей девушкой, раз ты не посчитал нужным нас познакомить сам.

– Ну, с какой, блин, девушкой?

– А с кем? – мгновенно становится в стойку Женькин батя.

– Мы просто друзья, пап, я же говорила.

– Поэтому он перебрался к тебе с вещами?

– Да нет же! Ему просто негде жить.

– Что значит – тебе негде жить? Фома?! – вклинивается в разговор маман.

– И давно ты превратила свой дом в ночлежку для бомжей?

– Папа!

– Эй, попрошу, как вас там… – замораживает все вокруг себя голосом мать. Владеет она этим приемом виртуозно, надо заметить. А Женькин старик ничего, держится. Даже имеет наглость поморщиться, отмахиваясь от нее, словно от надоедливой мухи. Вот это яйца у мужика…

– Так! Оба. Прекратите на нас давить, – топает ногой Женька. Мать вздергивает бровь, разглядывая ту как диковинного зверька. А Станислав Георгиевич, напротив, переводит взгляд на меня. И в нем так явно читается – ну и долго ты еще будешь позволять отдуваться за вас двоих моей дочке?

– Да, мам. Заканчивай. Чем ты недовольна на этот раз? Разве не ты мне говорила, что пора остепениться и завести девушку? Вот. Пожалуйста. Остепенился. Жень, познакомься, моя мама, Алла Витольдовна. Станислав Георгиевич… Женин папа. Моя мать.

Женька отчаянно щиплет меня за бок, но я только крепче ее к себе прижимаю.

Глава 9

– Ну, ладно тебе, Женьк. Сделай счастливое лицо, а то смотришь на тебя, и во рту как от лимона сводит.

Нет, он серьезно, что ли? Отбрасываю от себя сковородку, с которой с остервенением счищала остатки ромена, и распластываю дрожащие от бешенства руки по столешнице.

– Ты спятил, Феоктистов?! Мне по какому поводу быть счастливой?! Ты же мне, гад такой, руки выкрутил…

– Да ладно тебе, – Фома берет с блюда банан и беззаботно подбрасывает тот в воздухе. – Подумаешь, катастрофа!

– Наши родители думают, что у нас отношения! Что мы живем вместе, что…

– Ну, так я и поживу у тебя, какие проблемы?

– Что-о-о? А ты у меня спросил, оно мне надо?! Или, думаешь, я как твоя Милена буду…

– Не думаю, – хмурится. – Не бесись. И вообще, ты же сама говорила, что мы друзья.

– Друзья так не поступают!

– Слушай, – изобразив раскаяние, Фома чешет в затылке, – ну ты же видела мою мать. Я что угодно скажу и сделаю, лишь бы она поскорее убралась. К тому же, когда это произойдет, я смогу вернуться в свою квартиру. Сечешь? Все взаимосвязано.

– Веришь, мне ни на грамм не стало понятнее, при чем здесь я? Твоя мать уедет, ты тут же ливнешь в свою прежнюю жизнь. А как мне дальше жить прикажешь? Что говорить папе? Если ты думаешь, что твоя мать – заноза в заднице, то это потому что ты еще не знаешь моего отца.

– Вряд ли.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Да нечего мне сказать, Жень! Думаешь, я не понимаю, что подставил тебя? Понимаю. Просто в тот момент не придумал ничего лучше. Где там твой чай?

Ах да. Мы же ушли под предлогом подачи десерта. Ведем себя как самая настоящая парочка. На секунду я выпадаю из реальности и стремительно проваливаюсь в фантазию. Оказывается, теперь, когда его присутствием наполнился весь мой дом, так легко представить нас вместе. Знойное летнее утро, семья… Мы готовим завтрак, а в бассейне под присмотром родителей плещутся наши дети. Мальчик и девочка.

Фома тянется к стаканам в шкафу над мойкой. Возвращая меня с небес на грешную землю, звенит посуда.

Недоверчиво трясу головой. Зашибись, Жень. Пять баллов. Он клал на тебя с прибором, а ты…

– Ну и, Фома? Что ты предлагаешь?

– Предлагаю выпить этот гребаный чай и намекнуть родителям, что им пора бы уже уматывать.

– Я про нас с тобой! Как мы будем выпутываться из этой трешовой ситуации?

– Учитывая обстоятельства, я согласен на любое твое предложение.

– Окей. – Дрожащими пальцами растираю виски. – Тогда когда твоя мать свалит, я просто расскажу папе все, как есть.

– Хорошее же у него обо мне сложится мнение, – бубнит Фома, отворачиваясь, чтобы наполнить ведерко льдом из холодильника.

– А какая тебе разница? – ловлю его на крючок. – Уверена, человеку, который решил спустить свою жизнь в унитаз, должно быть глубоко фиолетово на мнение посторонних.

Фома обжигает меня хмурым взглядом. Что, подловила? Не все так плохо, да? Не совсем ты отбитый? И вот как быть? Отступить, дав ему пищу для размышлений, или додавливать, пока есть такой шанс?

Набрав полные легкие воздуха, изображаю конкретный такой покерфейс.

– Значит так. Ты можешь пожить здесь. Но у меня есть несколько условий. Во-первых, я не собираюсь тебя содержать.

– Я и не просил! – рявкает Фома.

– Отлично. Я к тому, что проживание стоит денег. Тебе придется оплачивать квартиру напополам со мной.

– Какая мелочность, – фыркает Феоктистов. – И что тебе это даст?

– Как что? Мой платеж по ипотеке существенно сократится. Дальше… Никаких тусовок и девок.

– Этот пункт договора распространяется на нас обоих? – вздергивает бровь Феоктистов.

У меня покерфейс, помните? А еще папа, который учил держать удар, что бы там не случилось.

– Диего это, конечно, не понравится, но раз ты настаиваешь...

– Постой, – подтекает Фома. – А кто у нас Диего?

– Мой любовник, конечно же. Кто еще?

Не знаю, почему мне пришло на ум имя нашего ландшафтного дизайнера. Может, потому, что именно Диего бывает в моем кондо чаще других. Небольшой садик вокруг бассейна все-таки требует ухода. И хоть у Диего есть своя фирма с целым штатом садовников, моим садом он занимается лично.

– Ясно.

Киваю, сделав вид, что меня не задело его демонстративное равнодушие.

– Отлично. Теперь обсудим, где ты собираешься брать деньги на оплату счетов.

– Это вообще не должно тебя парить.

– Оно и не будет. Когда я удостоверюсь, что ты у нас парень платежеспособный. Продукты мы тоже будем покупать по очереди.

– Будут тебе деньги, – рявкает Фома. – Сроду не встречал такой меркантильной бабы.

– Я называю это «деловой подход».

– Ну да.

От переругиваний с Фомой нас отвлекают голоса родителей. Кажется, у них там тоже горячо. Как-то они с первого взгляда друг другу не понравились. Просто напасть какая-то.

– Хватай поднос, и пойдем скорей, пока они друг друга не поубивали.

Фома послушно забирает поднос с фруктами. Я – стеклянный чайник и ведерко со льдом.

– … а на олимпиаде по информатике Фома три года подряд занимал первое место… – цедит Алла Витольдовна, постукивая по столу ребром телефона.

– Когда это было? В благословенном две тыщи восьмом? – подначивает ее папа. – Может, у него есть какие-то достижения посвежее?

– Па-а-ап! – делаю страшные глаза.

– Два его стартапа активно используются в работе органов и…

– Мама, хватит!

– Вам самим не смешно? – удивляюсь я. Какого черта они сидят и нахваливают нас друг другу, превознося своего ребенка и уничтожая другого?

– Нормально все, дочь. Просто решили познакомиться поближе, да, Алунь? Все же не чужие люди.

– Конечно, Стасик, – бьет точно в цель генеральша, ибо для папы ничего хуже этого «Стасик» нет. Впрочем, он первый начал. – Ты как раз хотел похвастаться успехами Евгении, когда нас прервали.

– Боюсь, я не участвовала в олимпиадах.

– Потому что с четырнадцати лет впахивала у меня в офисе, – кивает отец. – Чтобы в двадцать пять возглавить аж целый отдел продаж.

– В отцовской фирме? – ерничает Алла Витольдовна. – Действительно успех!

– У Жени талант продажника, – вклинивается в разговор Фома. – Буквально вчера мы отмечали сделку на полмиллиона долларов. Да, малышка?

Я до того офигеваю от того, что он становится на мою сторону, что даже не сопротивляюсь, когда Феоктистов, потянув меня за руку, усаживает к себе на колени. Папу, естественно, это не приводит в восторг. Все же ему трудно смириться с тем, что в моем сердце, где еще совсем недавно он властвовал безраздельно, появился конкурент.

Знал бы ты, пап, как давно это случилось!

– Угу, – ерзаю.

– И мы все видели, чем это празднование закончилось.

Блин, у него что – стояк?

– Кстати, вы так и не ответили, отчего эта блогерша взбеленилась? Же-е-ень?

– Эм… – мямлю я. – Ну, она посчитала, что я увела у нее парня.

– А это не так?

– Нет, конечно. Я что вам – бык на веревочке? – сощуривается Феоктистов.

– Да я как-то пока затрудняюсь ответить, кто ты.

Пасмурное выражение лица отца не предвещает нам ничего хорошего. Фома тоже на взводе.

– Так, все, достаточно! Мы вас услышали. Услышьте и вы нас – мы взрослые люди, и в своих отношениях разберемся сами.

Мой папа действительно мудрый человек. Недаром он отступает. Видит, что я на пределе, и отходит, не давая испортиться нашим отношениям. А ведь обычно он прет как танк. Деликатность вообще не в его характере.

– Просто помни, что если по какой-то причине разобраться самой не получится, у тебя есть папа, да, колбаса? – встает, чтобы как в детстве потрепать меня по макушке.

– Угу.

– Пойдем, Алунь. Не будем надоедать детям.

К удивлению, мать Фомы встает и, сухо попрощавшись, устремляется к выходу. Ее напряжение выдает прямая, будто доска, спина.

– Теперь понятно, в кого ты такая.

– М-м-м?

– Говорю, батя твой – кремень мужик. Моя мать обычно таких жрет на завтрак.

Киваю, потому что ни на что другое у меня просто нет сил.

– Я пойду к себе, если есть настроение, приберись здесь, ладно? У меня дико раскалывается голова.

Ухожу, не оборачиваясь. Последние сутки меня измочалили. Выпиваю таблетку растворимого аспирина, укладываюсь в постель лицом к саду. С Фомой стараюсь не пересекаться. Что довольно сложно, когда он то на ужин меня зовет, то на следующий день – завтракать. Хмуро пялясь в свою тарелку – есть я не хочу, но не хочу также его обидеть, тычу вилкой в желток.

– Какие планы на день?

– Да все как обычно. Сейчас поеду в офис, потом проведу пару встреч. А у тебя?

– Поеду к Ллойду в спортзал. Заявлюсь на бой.

Поджав губы, тянусь за чашкой с кофе, который тоже сварил Фома.

– Что, даже нотаций не будет?

– Ты взрослый мальчик. Кто я такая, чтобы возражать, если ты именно так видишь свое будущее?

– Так? Да нет. Скорей, я вообще никак его не вижу.

– Тогда ты просто спятил. Тебе всего-то двадцать семь… А ты…

Я могла бы закончить – «сдался». Но не стала. Если он не дурак, а он не дурак, слава богу, ему еще не все мозги отбило, он и сам все понимает.

– Ух ты, мне пора бежать.

Ныряю в охлажденный салон БМВ. Еду к офису. В пробках проверяю ленту. Марьяна разверзается десятком сторис, посвященных рассказу о предательстве ее близкого человека. Но ни обо мне, ни о нашей фирме там, к счастью, речь не идет. Единственное, что она себе позволяет, так это шуточку, дескать, надеюсь, этим я исчерпала лимит обмана, и купленная вчера квартира все же будет построена. Тем самым как бы намекнув, что у нее есть какие-то сомнения в нашей благонадежности, но да ладно… Это совсем не страшно. Достаточно нажать две кнопки в гугле, чтобы узнать, что мы – добросовестные партнеры. И все наши проекты были сданы в указанные сроки. Реально ведь, ни один не просрочен!

Вечером едем с ребятами из офиса погонять на серфе. Серфинг я обожаю. Для меня это лучший способ очистить мозги и вернуть себе равновесие. Из воды выбираемся, когда окончательно темнеет. Тащимся в кафешку неподалеку, чтобы восполнить потраченные калории. Ребята оживленно переговариваются, а я…. Я то и дело дергаюсь. Может, все-таки стоило попытаться вразумить Фому? А я, напротив, пристала к нему с этими долбаными деньгами!

Посидев с ребятами еще минут сорок, прощаюсь и возвращаюсь к машине. Волнение растет все сильнее по мере моего приближения к дому. На подъездной дорожке байка Фомы не видно, хотя он, наверное, мог затащить тот во двор. Впрочем, ума не приложу, зачем бы ему это делать, у нас закрытый и вполне безопасный район.

– Фома… Ты дома?

– А ты всегда так поздно возвращаешься?

Вздрагиваю.

– Ой, напугал. Думала, сегодня ты будешь поздно.

– Нет, как видишь. Я приготовил ужин.

– Знала бы, что ты так расстараешься, приехала бы пораньше.

– И бросила бы бедолагу Диего?

Аа-а-а. Он увидел мои мокрые волосы и решил… Ха-ха.

– Смотрю, у тебя сегодня удачный день, – резко меняю тему.

– Откуда такие выводы?

– Твоя физиономия цела. И даже остались силы на приготовление ужина. Соперник был совсем хилым?

– Не было никакого соперника. Ллойд меня турнул. – Фома с шипением открывает баночку колы и с жадностью присасывается.

Офигеть. Выходит, зря я волновалась? Впрочем…

– Ну, уверена, что он не единственный, кто мутит на острове такого рода бизнес.

– Ага. И моя маман умудрилась нагнуть их всех.

– Серьезно? – округляю глаза. – Вот это да. Длинные же у нее руки. И какой у тебя план?

– Никакого. Есть садись. И так уже все остыло.

На ужин у нас рис с овощами, приготовленный в воке. В кафешке у меня от переживаний кусок не лез в горло, а тут аппетит разгулялся. Судорожно соображая, чем для нас с Фомой может обернуться эта ситуация, сметаю все подчистую и накладываю еще.

– Как я погляжу, Диего был на высоте.

– Что, прости? – закашливаюсь.

– Все соки из тебя выпил. Вон как изголодалась.

– Эм… Типа того. Ты не ответил, что собираешься делать?

– Очевидно, съезжать, – пожимает плечами. – Не знаю, когда теперь смогу разделить с тобой счет за коммуналку, а ты явно дала понять, что в противном случае я могу катиться на все четыре стороны.

– А вариант с нормальной работой ты не рассматриваешь принципиально?

Глава 10

Он вспылил. Сказал, чтобы я перестала совать свой нос в его жизнь, ткнул в меня пальцем и в одежде, как был, нырнул в бассейн. Но что-то в глазах Фомы натолкнуло меня на мысли, что события последних дней все-таки заставили его задуматься о будущем. Пусть даже он будет до последнего это отрицать, с пеной у рта доказывая, что его полностью устраивает настоящее, Фома есть Фома. Я помню его до того, как наши жизни перевернула Аленкина болезнь. Помню, каким амбициозным он был, каким азартным и жадным к жизни. Он с энтузиазмом делал все, за что бы ни брался. Учился, работал, гулял, любил… Да, не меня. Но все же.

– Тук-тук! Не помешаю?

– Пап? – изумляюсь я. – Нет, конечно. Заходи. Какими судьбами?

Хоть мы и работаем в одном здании, заняты каждый своим, практически не пересекаемся. Отец постоянно в каких-то разъездах, у него, как у основного шерхолдера, что ни день – так новые головняки, но его, кажется, все устраивает. Мне даже представить сложно, что могло быть как-то иначе, доверь отец управление фирмой привлеченному со стороны СЕО. Моя же должность хоть и не предполагает подобной ответственности, все же тоже мало располагает к праздности. Словом, я очень удивлена.

– А может, мы лучше где-нибудь пообедаем? Я заказал столик.

Папа такой. Сначала что-то делает, а потом спрашивает. Ну и как ему отказать?

– С радостью.

– Дела подождут?

– О чем разговор? Конечно. Для тебя что угодно.

Сворачиваю открытые на экране компьютера таблицы. Подхватываю сумочку и, взяв отца под локоть, увожу прочь.

Болтая о всякой ерунде, располагаемся в любимом ресторане. Когда папа решил перебраться сюда, я, действительно не очень жалующая Азию, откровенно обалдела. И даже пыталась какое-то время наладить свою жизнь без него, когда отец окончательно переехал. А потом умерла Аленка, и меня стало засасывать в такое болото депрессии, что я в срочном порядке собрала чемоданы и подалась вслед за ним, чтобы тупо сменить картинку перед глазами. Поначалу было очень непривычно, все казалось чужим и странным. И в целом процесс адаптации был нелегким. Зато мне некогда было жалеть себя и страдать. А потом как-то все закрутилось и даже понравилось. По прошествии лет даже представить сложно, что моя жизнь могла бы сложиться как-то иначе.

– … и вот я подумал, почему бы ему этим не заняться. Эй! Жень, ты меня слышишь?

– Фоме? Нашим сайтом? – удивленно моргаю я.

– Ну, если за время, что мы не виделись, у тебя не появилось нового ухажера-программиста, то да, ему.

– Пап! – закатываю глаза.

– Да ладно тебе. Что скажешь?

Не знаю! Скажу, что это отличная идея – совру. Хотя при мысли, что Фома займется чем-то стоящим, еще и в одном со мной офисе, расправляются крылья. На которых, правда, вряд ли получится воспарить к небесам. Это совсем не его уровень. Феоктистов – гениальный программист. Ему будет тесно в нашей фирме. Тесно и скучно.

– Скажу, что он может претендовать на работу попрестижнее.

– Так что ж не претендует, Жень? Или я чего-то не понимаю? Может, у вас под окнами работодатели выстраиваются в ряд, м-м-м?

– Не выстраиваются, – поджимаю губы.

– Вот и я о том. Так что? Передашь парню мое предложение?

– Если ты мне объяснишь, зачем тебе это. Что-то я не припомню, чтобы ты лично подбирал персонал.

– Затем, что моей дочери не пристало встречаться с…

– Ясно. Можешь не договаривать. То есть это единственная причина? Или есть что-то еще? – подбираюсь, не сумев себе объяснить собственную реакцию.

– Ладно. Ты меня раскусила, – будто нехотя бросает отец. – Я хочу немного выбесить его мамашу.

– Зачем? – широко распахиваю глаза.

– Таким бабам это иногда нужно, – туманно объясняет отец.

– Нужно побеситься? Ты серьезно вообще?

– Ага. А то она как запрограммированная машина. Одна работа на уме, да сын. Которому уже давным-давно пора перестать вытирать сопли.

– Тебе-то какое дело до этого?

– Да не знаю. Просто если я ее не встряхну, то кто, да, Жень?

– Нет, пап. Я реально ума не приложу, на кой тебе это надо. Понравиться она тебе не могла, или… Па-а-ап?! – округляю глаза как блюдца. Нет, во дела! Когда бы я еще увидела своего отца, ерзающего на стуле, словно подросток перед вернувшейся с родительского собрания мамкой?

– Да ты ешь, ешь, Жень. Совсем худючая…

Окунаю ложку в свой том ям. Я не очень люблю азиатскую кухню, но этот суп в самом деле – моя любовь.

– Пап, ты же в курсе, да, на что способны женщины?

– Это ты к чему, колбаска?

– К тому, что у генеральши длинные руки. Она даже каким-то образом умудрилась сделать так, что Фоме теперь закрыт вход во все бойцовские клубы острова.

– Ну, это для меня не секрет. С этим я ей помогал лично.

– Ты?! А з-зачем?

– Затем, что не хочу, чтобы ты лила слезы, когда этому идиоту проломят череп. А сам он, похоже, вряд ли остепенится.

Подвисаю, вглядываясь в родные черты, и вдруг так отчетливо все понимаю! Папка… мой замечательный милый папка просто видит в Фоме себя. Ведь он тоже проходил через это! И через смерть любимой женщины, и через последовавшее за этим отчаяние. Как я могла забыть?

– Пап… Ты в нем себя видишь, да?

– Ой, заканчивала бы ты с этим психоанализом.

– Ладно, – смеюсь. – Пап…

– М-м-м?

– А как ты пережил, ну… мамину смерть? Может, твой опыт ему как-то поможет?

– Пока он сам того не захочет, помочь ему невозможно, Женя. Осознай это. Чтобы не было мучительно больно.

Обидно, конечно. Но на правду не обижаются, да? Горько хмыкнув, отворачиваюсь к окну.

– И все же мне интересно, как ты справлялся.

– У меня был охренеть какой мотиватор. Ты не давала мне расклеиться.

– Ты очень любил маму?

– Да хрен его знает. Память – безжалостная штука. Сейчас уже и не вспомнишь, как было.

– Любил, – убежденно киваю я. – Раз не женился еще раз.

– Может, у меня все впереди, – оскаливается отец. И я впервые в жизни вдруг ловлю себя на мысли, что это вполне возможно. В конце концов, ему всего сорок семь, и он просто прекрасно выглядит. Может, у папки и не такие мощные косые, как у Фомы, но пресс у него имеется. А лысина… С тех пор, как папа стал бриться под ноль – его иногда принимают за Джейсона Стейтема. Однажды он даже прикололся и раздал в самолете автографы. Как же мы потом ржали!

Почему я вообще решила, что отец у меня едва не монах? Потому что он не знакомил меня со своими женщинами? Так это как раз таки легко объяснимо. Из-за работы и необходимости быть мне и мамой, и папой вряд ли у него находилось время на поддержание хоть сколько-то серьезных отношений. А знакомить ребенка с любовницей, которые у него наверняка не переводились – не слишком хорошая идея. Я же вижу, как на него смотрят. Даже, вот, сейчас. Фу-у-у… Окститесь, это все-таки мой папа! Облизывайтесь на него, когда я уйду, ладно?!

– Я буду только рада.

– А так и не скажешь, – раскатисто смеется отец. – Никак, ревнуешь папку, колбаса?

– Знакомое чувство? – язвлю в ответ, невинно хлопая глазами.

Отец промокает рот салфеткой. Стучит пальцами по столу и вдруг резко меняет тему:

– Ты же в курсе, да, всей этой возни с контрацепцией?

– Па-а-ап! – едва не визжу я, – мне двадцать пять, перестань, я сейчас просто под землю провалюсь со стыда.

– Ладно-ладно. Я должен был это сказать.

– Предупредить, что не готов стать дедом?!

– Это не самое худшее, что может случиться. Другое дело – болячки.

– Так, теперь точно все! Я отказываюсь это слушать. – Капризно морщу нос. – Доедай, и пойдем. У меня еще полно работы.

– Поговори с Фомой.

– Поговорю. Если ты пообещаешь мне держаться от его чокнутой мамани подальше. Еще не хватало, чтобы она тебе навредила.

– Зубы обломает.

Эх, не надо было мне озвучивать свои страхи. Папка же азартный – жуть. Его сложности нисколечко не страшат, а напротив, добавляют интереса. Пока идем в офис, то и дело на него кошусь. Ну, нет. Он наверняка по молоденьким. А матери Фомы, как бы хорошо она не сохранилась, явно лет пятьдесят. Хотя да, не буду спорить, косметологи отлично с ней поработали. А как иначе, если есть понимание, что в противном случае от твоей клиники камня на камне не останется? Могу лишь догадываться, как над ней трясутся.

Кстати, насчет косметолога. Я давно собиралась озаботиться его поисками.

Остаток дня мотаюсь по объектам с потенциальными покупателями. Я беру на себя только крупных заказчиков. Мороки с такими больше, на покупку им решиться сложнее, но когда это все же случается, мои комиссионные покрывают любые издержки.

Домой еду, на этот раз нигде не задерживаясь. Не могу отделаться от страха, что приеду, а Феоктистов свалил, даже не попрощавшись. Однажды он уже провернул этот номер. Мне потребовалось примерно полгода, чтобы уразуметь, что он не затаился, зализывая раны, а тупо исключил из своей жизни всех, кто мог напомнить ему о прошлом. Ну, то есть практически всех, ага…

– Привет, – с облегчением обозреваю свою идеально прибранную кухню. – А что, мы сегодня без ужина?

– Прости. За время, что тебя не было, я не успел разбогатеть.

Фома делает характерный жест рукой, и, проследив за ней взглядом, я натыкаюсь на его собранную сумку. Сердце испуганно подпрыгивает в груди. То есть это все?! Он не шутил. Ну, правильно. Я тоже не могу пойти на попятный, став заложницей своих же к нему требований. Нужно срочно что-то придумать. Чтобы и свое лицо сохранить, и ему… позволить.

– Эх. А я так рассчитывала. Целый день не ела. Столько головняков…

Видно, из вежливости, хотя вроде где она, а где Фома, да, тот подхватывает разговор дежурным вопросом о том, что же там такого случилось. И я поначалу робко, отслеживая буквально каждую, мелькнувшую у него на лице эмоцию, а потом все больше смелея, выкладываю Фоме приукрашенную историю о сложностях с нашим веб-сайтом.

– Уверен, проблема выеденного яйца не стоит.

– Ага. Все так говорят.

– На крайняк я мог бы глянуть, в чем загвоздка. Хотя, конечно, это такой трешак что-то за кем-то переделывать. Проще заново.

– Серьезно?! Ты пойдешь к нам на работу?! Я сейчас же позвоню в отдел кадров и…

– Эй-эй! – Фома растерянно пробегается по волосам пальцами. – Это совсем не обязательно. Я просто гляну, что там, и все.

И правда. Чего это я гоню коней? Пусть чуток подрасслабится. Захватит приманку. А там уж я подсуечусь.

– Ну, как знаешь. В любом случае нам есть что отметить. Возвращай свое барахло на место, и пойдем все-таки поедим. По такому случаю я, так и быть, угощаю.

Видно, сам еще не очень хорошо понимая, как так вляпался, Фома ошалело трясет головой. А мне хочется заверещать и до потолка подпрыгнуть. Кто бы мог подумать, что все окажется настолько легко! Легче легкого.

Чтобы не выдать себя, сбегаю, бросив:

– Я сейчас. Только переоденусь.

На закат мы, конечно же, не успеваем. Чем ближе к экватору, тем раньше темнеет. Но мне и без этого хорошо. Я и так в полном восторге…

– Определился с заказом?

– Может, вот этих жареных тараканов попробовать? – невинно косится на меня Феоктистов.

– Фу-у-у.

– А что? Ты имеешь что-то против местной кухни?

– Ты не можешь не знать, что это – банальная замануха для туристов.

– Для тайцев мы туристы, сколько бы здесь ни прожили.

– Как бы там ни было, я ни за что не стану есть эту гадость. И тебе не советую. Прислушайся ко мне, или опять рискнешь?

– Лучше не буду. Я уже понял, что ты не иначе как ведьма.

– Это еще почему? – шалею.

– А как еще объяснить, что ты смогла заманить меня на работу в офис? Со мной случилось наваждение – не иначе.

– Еще не поздно отказаться, – беззаботно пожимаю плечами. – Мне, пожалуйста, роти и чай со льдом.

– А мне вот эти штуки… – тычет Фома пальцем в запеченную в соли рыбку. – И фруктовый шейк. Сядем где-нибудь, или пройдемся?

Блин. А можно прежде узнать, что он решил?!

– Пройдемся. Чудесный вечер.

– Да-а-а… Как будто и правда ничего, – с некоторым удивлением в голосе соглашается со мной Феоктистов.

Глава 11

Будят меня стоны. Я вскакиваю с дивана и несусь в смердящую умиранием и разложением спальню. Когда Аленке стало совсем плохо, мы с тещей установили у ее кровати дежурство. Видно, сегодня моя смена. Но я ничего не соображаю. И не вижу ничего, потому что подхватился так резко, что теперь вот ловлю приход в виде кружащейся темноты перед глазами.

– Что такое, малыш? Больно? Я сейчас…

На ощупь включаю свет. Старательно избегая зрительного контакта, распахиваю небольшой холодильник, который пришлось купить для хранения лекарств. Достаю ампулу обезболивающего. Зубами отрываю одноразовый шприц от ленты. Искусство ставить уколы мне пришлось осваивать по ускоренной программе. Теперь я виртуоз. Впрочем, это последнее, в чем бы я на самом деле хотел добиться успеха.

– Давай помогу перевернуться.

– Подожди…

Аленка вцепляется в мою руку с неожиданной силой. Перевожу взгляд на ее прозрачные, дрожащие от напряжения пальцы. Она все еще жива, да, но в реальности от моей любимой девушки осталась лишь тень. И ее постепенный уход в другой мир – самое худшее, что могло со всеми нами случиться. Иногда от бессилия мне хочется стечь на пол и зареветь в голос. Вот только это совершенно непозволительная слабость для настоящего мужика. Настоящий мужик должен быть стойким, как великая, блядь, китайская стена. Нас этому с детства учат. И я кремень, да… Вот только соберусь с духом и посмотрю ей в глаза.

– Фома…

– М-м-м?

– Я так больше не могу.

Я тоже, блядь. Я тоже! Это слишком для любого психически здорового человека. Я, на хрен, это не вывожу.