Текст книги "А после они... (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Глава 1

Первые пару секунд кажется, что удар ногой в солнечное сплетение пропустила я, а не мужик европейской наружности, вышедший на бой против одного из самых титулованных из выступающих здесь бойцов муай-тай. Закономерно, в большинстве своем тайцев.

Воздух вязнет в легких. Трибуны взрываются. Зрители, среди которых преимущественно сделавшие ставки туристы, вскакивают с мест, крича и экспрессивно размахивая руками. Вожу растерянным взглядом по их перекошенным азартом и жаждой крови лицам, а перед глазами все равно он. Неужели мне не привиделось?

Медленно, как в слоу мо, поднимаюсь. Вытягиваю шею, чтобы разглядеть происходящее на ринге, или как он тут, блин, называется?! Я не любитель подобных развлечений, и поэтому не владею нужной терминологией, а кроме того, не в курсе – на подобных мероприятиях вообще предусмотрен врач? Черт, я даже не уверена, кому он сейчас нужен больше – мне или поверженному бойцу. Ведь мое глупое сердце, оклемавшись после ментального удара, подскакивает к горлу и, разбухнув в нем от стремительного прилива крови, окончательно перекрывает доступ кислорода в легкие. Растерянно оглядываюсь на сопровождающую меня компанию блогерш, которую я уже неделю окучиваю в надежде продать одной из них роскошную квартиру в жилищном комплексе, построенном фирмой отца.

Пять лет назад, вытесненный из столицы нашей родины конкурентами, папа переместил свой бизнес в Азию и не прогадал. На счету его фирмы за это время скопилось с десяток премиальных проектов в Таиланде и на Бали. А сколько их находится в стадии строительства и проектирования, так сходу даже не сосчитаешь.

Собственно, если бы не клиенты, перед которыми приходится всячески расшаркиваться, я бы в жизни не оказалась в таком сомнительном месте. А теперь вот… И я понятия не имею, что делать. Ну не бросать же их! Эти расфуфыренные бестолочи не то что тайским не владеют, они и с английским не очень дружат. С другой стороны, если Фома мне действительно не привиделся…

– Надеюсь, его не убили, – равнодушным голосом замечает моя потенциальная клиентка. Ее слова с новыми силами разгоняют охвативший меня ужас, и тот прошивает тело до самого копчика. А что, если убили? Вот что?! Человек, по сути своей, очень хрупок. Чуть не туда ткни – и все. Фоме же вон как прилетело... Если это, конечно, он. Стою ни жива ни мертва. Часто-часто моргаю. Милена до того сильно злоупотребляет хайлайтером, что невольно задумываешься, уж не с его ли помощью она надеется отразить жизненные невзгоды. Смотреть на нее долго и не ослепнуть практически невозможно. Может, поэтому ее подружки даже в помещении ходят в солнцезащитных очках?

– Милен, там, кажется, мой давний знакомый. Ради бога, извини. Но мне придется вас оставить. Развлекайтесь и ни о чем не беспокойтесь. Водитель останется в вашем распоряжении! Еще спишемся, да?

Это я уже кричу, пробираясь сквозь толпу зевак. Одинаковые лица блогерш недоуменно вытягиваются. Девочки явно успели отвыкнуть от подобного пренебрежительного отношения, с тех пор как поднялись. Но если честно, прямо сейчас мне плевать на их реакцию, как бы непрофессионально это не выглядело с моей стороны.

Когда я, наконец, спускаюсь, Фому куда-то уносят на сомнительного вида носилках. Бегу за сопровождающей бедолагу процессией в надежде выяснить, что случилось. Точнее, что случилось, я имела несчастье видеть своими глазами. Но вот чем это грозит Фоме, до сих пор неясно. Что если его состояние серьезно? А если он в коме, что? Ведь почему-то же он не приходит в себя так долго!

Господи, а ведь это, и правда, он!

Хотя узнать прежнего Феоктистова в высушенном теле на носилках практически невозможно.

Набрав полные легкие воздуха, перехожу на тайский, на ходу повторяя свои вопросы. Язык у меня не то чтобы идеальный, а тут еще сказывается волнение... Счастье, что меня понимают, утешая тем, что врач к Фоме непременно скоро приедет.

Услышав слово «врач», я принимаюсь часто-часто кивать, мол, да-да, врач, счастье-то какое! А потом только доходит, что тогда сопровождающие Фому люди вообще ни черта не секут в медицине. И если у него что-то сломано, если его нельзя было перемещать… Твою мать!

– Евгения Станиславовна… Ни ху… фига себе. Какими судьбами?

Вскидываюсь. С жадностью вглядываюсь в голубые, как океан на Мальдивах, глаза. Очнулся все-таки. И даже меня узнал.

– Слава богу! – выдыхаю, не пытаясь даже скрыть облегчения. – Ты как? Сесть можешь? Ребята, которые тебя сюда притащили, сказали, что врач скоро приедет, но я бы не стала им верить.

– Да на хера мне врач? Я огурцом.

Ага. Огурцом он. Как же. Даже сквозь черный загар проступает бледность. А над губой и на висках катится пот, несмотря на работающие в полную мощь кондиционеры. Растерянно наблюдаю за попытками Фомы встать. Мне даже просто смотреть больно на расчерчивающие его красивое тело фингалы…Что чувствует он, мне и представить страшно. Невольно залипаю на отметинах, уродующих его рельефный торс, и потому не сразу понимаю, о чем говорит этот идиот с пришедшим его повидать мужчиной.

– … только если ты займешь мне на первоначальный взнос. Я на мели, потому что поставил все, что имел, на победу.

– Какие вопросы, бро? – хохочет бородач – австралиец, судя по акценту, – Баксов пятьсот хватит?

– Ну, такое. Мне еще визаран1 делать. Кстати, какое сегодня число, не помнишь? Я чет потерялся.

Потрясающе. Фома оказался без средств к существованию в стране, в которой, вполне возможно, находится нелегально. А еще, судя по всему, он не сделал абсолютно никаких выводов из случившегося и решил продолжать в том же духе. То есть и дальше принимать участие в гребаных боях.

Вопрос – какого черта я еще здесь? Он давным-давно дал понять, что не заинтересован в нашем общении. Собственно, Фома сделала это сразу после похорон своей девушки и по совместительству моей лучшей подруги. Так в один день я потеряла их обоих, чтобы спустя три года найти его в этом гадюшнике.

– Стоп, Фома. Стоп. Подожди. Ты в своем уме? Или тебя приложило сильнее, чем кажется? – подскакиваю я.

– О-о-о, – тянет он, будто в самом деле забыв о моем присутствии. И как деревенский дурачок почесывает в затылке. Обращаю внимание на его сбитые в кровь костяшки. Кажется, на его теле просто не осталось живого места. – Ты что-то сказала, Женьк?

– Я сказала, что тебе нужно к врачу. Только посмотри на себя!

Следуя моей просьбе, Фома действительно принимается нарочито внимательно себя разглядывать. Шут! Петросян недоделанный. Не будь он таким побитым, я бы и сама его пнула!

– Ладно, ребят, вы тут разбирайтесь, я буду у себя, – откланивается австралиец. Фома кивает, мол, окей, и мажет по мне насмешливым взглядом:

– Тебе что-то не нравится?

Иногда мне кажется, что он всегда догадывался о том, как я на самом деле к нему отношусь. Как замирает все внутри, стоит его случайно коснуться, или даже просто пересечься с ним взглядом… Как я ненавижу себя, но все равно ничего не могу с этим сделать – и завидую, так страшно завидую Аленке. Единственному по-настоящему близкому мне человеку.

– А тебе не все равно?

Фома вновь зарывается пятерней в отросшие, выгоревшие на ядреном азиатском солнце волосы. Неудивительно, что я так долго сомневалась, он это, или привиделось. Сейчас Феоктистов больше похож на хиппи или увлекшегося духовными практиками дауншифтера, чем на себя прежнего – подающего надежды тимлида, владельца пока небольшого, но все-таки своего бизнеса.

– Дебильный разговор. Я устал как пес. Рад был повидаться… Но мне пора сваливать. Не принесешь мой шлем?

– Какой еще шлем? – сощуриваюсь.

– Мотоциклетный, естественно. Он в шкафчике. Во-о-он там.

– Ты собираешься сесть на байк в таком виде?!

Тут даже мое ангельское терпение заканчивается. Меня охватывает холодное бешенство.

– Почему нет?

Да он же просто надо мной издевается!

– Ну, не знаю. Наверное, потому что существуют гораздо более действенные способы выпилиться, если тебе приспичило.

– Так бы и сказала, что не хочешь мне помогать. Ладно, как знаешь, я сам схожу.

И он действительно встает! Пошатываясь и стискивая зубы до скрипа.

– Нет уж, сядь! Ради бога, Фома!

Он заваливается на меня всем телом. И несмотря на то, что за последние три года Феоткистов сбросил по крайней мере килограмм десять, у меня едва получается устоять под его весом. Не дышу, боясь впустить в себя разгоряченный запах его тела, пота с металлической отдушкой крови, прибитой тривиальной ментоловой свежестью трехкопеечного антиперсперанта.

– Ну куда ты? Тебе отлежаться нужно, – чуть не плача, умоляю его, облизывая запекшиеся губы.

– Слушай, я бы непременно так и сделал, но мне кровь из носа нужно податься на визаран. Как-то неохота мне чилить в тайской тюряге. Ты вообще видела, что это за место?

– Ага. Ладно. Посиди здесь. Я сейчас заберу твое барахло и отвезу тебя, куда скажешь.

К моему огромному облегчению, Фома, кряхтя, возвращается на место. Я ободряюще ему улыбаюсь и пячусь к злосчастным раздевалкам. У входа прошу одного из парней вынести мне вещи Фомы, потому что полуголые мужики вряд ли обрадуются моему появлению. Тот соглашается помочь, но проходит едва ли не четверть часа, прежде чем мне все-таки выносят потрепанную сумку Феоктистова и злосчастный шлем. Закинув сумку на плечо, а шлем повесив на руку, возвращаюсь в общую зону. За время, что меня не было, народа здесь прибавилось, а вот Фома будто провалился сквозь землю.

«Нет… – мелькает догадка. – Ну не совсем же он конченый! Вряд ли он мог сбежать без вещей и шлема, ведь так?»

Ловлю первого подвернувшегося под руку тайца. Это, конечно, неправильно, я себя очень ругаю за подобные мысли, но для меня они правда в большинстве своем на одно лицо. И потому мне трудно судить с уверенностью, был ли он здесь с самого начала или подтянулся, когда я ушла. Торопливо описываю ситуацию и спрашиваю, не видел ли он Фому. Парень радостно кивает, мол, ну, конечно же, видел. Он уехал домой.

Спрашивать, где тот живет, бесполезно. Фиг мне кто здесь назовет его адрес. Поэтому, не теряя больше ни минуты, я вылетаю из зала в тесный, забитый зеваками коридор, а уж из него выбегаю на улицу. Вечер душит во влажных жарких объятиях. Останавливаюсь, чтобы хоть немного отдышаться, когда замечаю корпоративный автомобиль, который я взяла, чтобы катать блогерш. Несусь к нему и выпаливаю на одном дыхании:

– Девочки, случилось кое-что очень неприятное. Мне нужна эта машина. А вы вызовите такси, ладно? Наша фирма с удовольствием его оплатит.

Господи, я и впрямь едва ли не выкидываю потенциальных покупателей апартаментов за полмиллиона долларов из корпоративной машины! Надеюсь, папа никогда об этом не узнает, не то я до конца жизни не избавлюсь от его подколов. Это так же очевидно, как то, что кастрюлю после дефицитной здесь гречки надо мыть сразу. Он у меня такой... Конкретный мужик. Даже похвалой папа может приложить так, что хоть в травму дуй, а уж если он чем недоволен, то все. Хана котенку.

Разворачиваюсь в лучших традициях Форсажа и тут совершенно случайно замечаю Фому, крутящегося у древнего мопеда, оставленного в тесном просвете между двумя домами. Ему явно так плохо, что он даже не может его оседлать, я уж молчу о том, чтобы выехать на дорогу. В таком состоянии он никуда от меня не сбежит – это ясно как божий день, но я все равно пулей выскакиваю из машины и, ломая ноги, бросаюсь к нему.

– О, Женьк, ты уже справилась…

– Ага, – улыбаюсь так, что сводит челюсть, хотя гораздо больше хочется приложить его гребаным шлемом, за которым он меня отослал, лишь бы поскорее отделаться. – Смотрю, у тебя не очень-то выходит… с мопедом.

– Ч-черт. Да… – Фома постукивает по карманам, достает сигарету и с жадностью затягивается. Нет, я понимаю, что он делает… Разлагается. Понимаю, что ни к чему хорошему это ни его, ни меня, если я останусь рядом, не приведет. Но, наверное, просто не могу с этим смириться.

– Когда тебе нужно сделать визаран? – вздыхаю, подныривая плечом под его руку.

– Сегодня, – выдыхает дым в сторону.

– До последнего дотянул! Ладно, я тебя отвезу. До Камбоджи и назад. Устроит?

–

Визаран1 – это альтернативный способ продления своего легального пребывания в стране путем короткого выезда в соседнее государство и получения нового безвизового срока или визы.

Глава 2

– Ого, вот это тачка… Все так же хорошо живешь, Евгения Станиславовна. Какими судьбами здесь? Тебе же отдых в Европе всегда был по душе, – пыхтит Фома, не без труда устраиваясь на переднем сиденье.

Ну, то ли еще будет, да, Жень? Почему-то даже не сомневаюсь, что Феоктистов окажется той еще занозой в заднице.

– Машина корпоративная. Я сюда не отдыхать приехала.

– Да? А на кой хер тогда? Что тут еще делать? – Фома достает из встроенного холодильника бутылку Эвиана, скручивает крышку и с жадностью пьет. Залипаю на сокращающихся при каждом глотке мышцах его горла. От усилий, которые Фоме приходится прикладывать, чтобы не вырубиться, на лице проступает пот, собирается в маленькие капельки, капельки стекаются в ручейки и устремляются вниз по его черной от загара шее. Кто сказал, что пот – это отвратительно?

– Ну, так ты, может, все-таки включишь кондиционер? Или экономишь горючку?

Покраснев до корней волос, включаю систему климат-контроля. Мы еще не тронулись, а у меня уже звенит каждый нерв. Что будет дальше, даже представить страшно.

Запускаю бортовой компьютер, изображая занятость. А сама не могу даже сориентироваться, в какую сторону нам предстоит ехать. Ну и как, спрашивается, мне проложить маршрут до границы?

– Ты не помнишь, какой там адрес? – вожу пальцем, расширяя карту.

– Дай, я сам…

Киваю и мгновенно переключаюсь на так вовремя оживший в сумочке телефон. Черт! Папа…

– Привет.

– Привет, кнопка. Ну, рассказывай, как ты, чего не звонишь отцу?

– Так утром же говорили, – морщусь я, медленно пробираясь к выезду из парковки. Включаю поворотник, только кого волнуют мои сигналы? Трафик здесь – мать моя. С меня семь потов сходит, пока я добираюсь от дома до офиса. А на такие длинные расстояния я вообще никогда не ездила. Наверное, Фома ни за что не позволил бы мне себя отвезти, если бы знал, как неуверенно я себя чувствую за рулем. Поэтому что? Правильно! Надо держать лицо. Типа я исколесила здесь все окрестности. И не по одному разу.

– Блядь, Женя, куда ты прешь?!

Бью по тормозам.

– Я пру? – пищу. – Это они!

Шелковая блузка прилипает к спине. Руки мгновенно становятся влажными. Я и впрямь чуть не протаранила носом байк. Водители здесь абсолютно, блин, чокнутые! Куда он ехал, если видел, что я начала маневр? И почему мне кажется, что проезжающие мимо водители обсигналили не этого тупня, а меня?!

– Женя, а кто это там с тобой? – осторожно так протягивает папуля.

– Знакомый, пап. Мне сейчас не с руки разговаривать. Утром перезвоню, окей?

– Окей. Какого черта ты вообще болтаешь по телефону за рулем?!

Как хорошо, что вопросы безопасности волнуют отца гораздо больше, чем присутствие в моей тачке какого-то мужика. Впрочем, иллюзий я не питаю. При следующей встрече папа обязательно устроит мне серьезный допрос. Если в мои восемнадцать он бесился, стоило только какому-то мальчику взглянуть в мою сторону, то в двадцать пять стал, напротив, переживать, что я ни с кем не встречаюсь. И вот как прикажете ему объяснить, что это совсем не так? Я пытаюсь. Правда-правда. Я не ставлю на себе крест… Я хожу на свидания и с удовольствием завожу новые знакомства. Просто это ни к чему не приводит, да… Ведь я до сих пор безответно влюблена в парня своей лучшей подруги.

Твою мать! Ну, вот как я так встряла?

– Так вы что, всем семейством приехали?

– У папы здесь бизнес, да. Я работаю у него в продажах.

– Ты работаешь?

– Ну, да. Все люди работают.

– М-м-м. В общем, скука смертная, да, Женьк? Ладно… Я посплю, не буди, ага? И постарайся нас не угробить.

– Я умирать не собираюсь, а с остальным ты с успехом справляешься сам, – огрызаюсь в ответ.

– Да? Ну ладно. Кстати, примерно через час по левую руку будет забегаловка под оранжевой вывеской. Останови возле нее, пожрем.

На Фоме лица нет, но он, какого-то черта, из последних сил бравирует. Как будто боится, что кто-то поймет, как ему плохо. Дурак…

– Может, выпьешь таблетку?

– Ух ты! – изображает восхищение. – А какие у тебя есть?

– Я имею в виду обезбол!

– Аа-а-а. Нет. Обезбол… Ты что-нибудь как придумаешь.

– Тебе станет легче, – бурчу, прикидывая, мог ли Фома за время, что мы не виделись, подсесть на запрещенку. Вот с чем я никогда не смогу смириться!

– Вряд ли. – Тут нас опять со всех сторон обсигналивают. – Блядь, Женя! Следи за дорогой. Что бы ты не думала, я не планирую умирать!

– Я тоже! – ору в ответ. – Просто заткнись, ага? Мне и без твоего нытья хватает стресса.

– Я не просил тебя за мной тащиться. Но у тебя же синдром спасателя, да?

– Кто бы говорил.

Слова слетают с губ прежде, чем я осознаю, что ляпнула. Фома захлопывает рот, так что лязгают зубы. Я сильнее сжимаю руль. В тесном салоне машины становится снова душно, хотя климат-контроль исправно функционирует.

– Прости, – шепчу.

– Проехали.

На самом деле я сказала чистую правду. Он Аленку спасал. Два года, что она боролась со злокачественной опухолью яичника, он был рядом и всячески ее поддерживал. Конечно, в этом нет ничего плохого. Даже наоборот, только так и должно быть между любящими друг друга людьми. Проблема в том, что когда стало понятно, что они – мы все проиграли, Фома так и не сумел с этим смириться.

Исподтишка на него кошусь. Феоктистов притворяется спящим. Ну и ладно. Навязываться я не буду. Какой смысл биться в закрытые двери? Я воспитывалась отцом. А потому довольно неплохо разбираюсь в мужской психологии и знаю, что если мужчина вас игнорирует, тому нет никаких других объяснений, кроме наиболее очевидного – он тупо не заинтересован в вас. И нет никакого смысла пытаться как-то переломить эту ситуацию.

Город минуем в тягостном молчании. Выезжаю на трассу. Здесь гораздо свободней. Можно немного расслабиться и перевести дух.

Нет, он правда рядом!

Какая же тесная все же Земля. Какая маленькая… Кто бы мог подумать, что мы встретимся вот так? В дерьмовом бойцовском клубе на краю земли?

Примерно через час мы и впрямь проезжаем забегаловку, о которой говорил Фома. Я даже притормаживаю, но на месте оказывается, что все еще хуже, чем казалось со стороны. Ума не приложу, почему среди разнообразия кафешек на любой вкус Фома остановил свой выбор на этой. Ну, не в деньгах же дело? Если так, то сегодня я угощаю.

Проезжаю чуть дальше, когда моему взгляду открывается вполне приличный ресторан. Даже с дороги видны милые беседки, прячущиеся среди буйного тропического сада.

– Фома… Пойдем, поедим. А там минут пятнадцать, и мы на границе.

Феоктистов осоловело моргает.

– Я же говорил, где надо остановиться.

– В том гадюшнике? Я не буду там есть.

– Что ж. Тогда тебе не повезло. Я не буду есть здесь.

– Да почему?!

– Потому что здесь то же самое подают в три раза дороже.

– На этот счет не беспокойся. Я угощаю, – проясняю ситуацию и, чтобы не задеть тонкую душевную организацию своего спутника, спешно добавляю: – В ответ ты сможешь угостить обедом меня, когда… эм… поправишь свое финансовое положение.

– Это ж надо. Какая тактичность. Но знаешь, пожалуй, я откажусь.

Фома открывает дверь и реально пытается выйти из машины! Чтобы что? Добраться до той рыгаловки пешком под палящим солнцем?!

– Сядь! – цежу я. – Я тебя отвезу.

– Широта твоей души потрясает.

– Обязательно вести себя как говнюк?! Что я тебе плохого сделала, что ты… ты… со мной вот так?!

Он все же меня доводит! Я чуть не плачу. Ведь правда, если так разобраться, от меня они с Аленкой видели лишь хорошее.

– А ты не понимаешь?

– Нет. Объясни.

– Меня заебало, что ты чуть что – тычешь мне в морду папочкиными деньгами.

Фома распахивает окно, впуская в салон душную влажность. Достает и подкуривает сигарету.

– Я тычу? – растерянно моргаю. – Ты совсем?

– Сначала с барского плеча оплачиваешь Аленке лечение в Германии, теперь пытаешься оплатить мой гребаный обед…

– Если бы не это лечение, она бы умерла гораздо раньше!

– Я насобирал ей денег на операцию в Израиле! Но влезла ты со своей гребаной благотворительностью, и все пошло по пизде.

Резко жму на тормоз, глядя в одну точку перед собой. Наверное, мне надо как-то переварить сказанное. И желательно в одиночестве. Он что… Реально меня винит в Аленкиной смерти? Думает, я специально? Да мне даже в голову такое не приходило. Наверное, потому что это, блин, полный бред, который мог прийти в голову лишь такому придурку, как Феоктистов!

– Твоя забегаловка. В бардачке дезинфектор. Рекомендую протереть как следует стол и приборы, если ты все же решишься здесь отобедать, – замечаю мертвым голосом.

– Обойдусь.

На то, чтобы выбраться из машины, у Фомы уходит раз в пять больше времени, чем потребовалось бы ему здоровому. Отмечаю это краем сознания, потому что все мои мысли кружатся вокруг его слов. Отчего-то на ум приходят такие сюжеты, что хоть вешайся. Он же не думает, что я специально нашла самого херового онколога во всей Германии? Господи, там же созывались целые консилиумы. Аленка постоянно консультировалась – то у одного хирурга, то у другого. Все они сходились на том, что мы выбрали единственно правильный в ее ситуации протокол лечения. Фома не может этого не понимать. Значит, ему просто нужно найти козла отпущения… Вот и все. Как и любому среднестатистическому человеку, ему сложно признать, что в случившейся с ним беде нет ничьей вины. И потому зачастую Феоктистов сам определяет виновных. Жаль, я только сейчас узнала о роли, которую он мне отвел. Это многое бы объяснило…

Паркуюсь у ресторана, который выбрала изначально. Даже что-то заказываю. Но когда официант приносит счет, очевидным становится, что я не прикоснулась ни к одному из выбранных блюд. Бедный парнишка огорчается, решив, что мне не понравилась их кухня. Как могу в таком подавленном состоянии, убеждаю его, что дело вообще не в еде, и возвращаюсь за Фомой.

– Слушай, извини, да? Я не хотел тебя обидеть, – неприветливо замечает тот.

– Проехали. Может, у тебя сохранились ко мне еще какие-то претензии? Так давай, я их выслушаю. Обиды не рекомендуют копить.

– Нет у меня никаких претензий. Поехали уже.

– Вижу я, как их нет, – хмыкаю.

– Проехали, Женьк, – Фома вновь включает рубаху-парня.

– Я больше всего хочу проехать, – вздыхаю. – Но что-то не похоже, чтобы ты сам отпустил ситуацию. Мой тебе совет – бросай цепляться за прошлое. Его уже ничто не изменит. Заведи девушку…

– А с чего ты взяла, что ее у меня нет?

И правда. Сижу, перевариваю – дура дурой.

– О… Ну, тогда поздравляю.

– Это же Тай, Женьк. Тут на каждом углу такие девочки, что у меня наутро яйца, что те сдувшиеся шарики.

– Фу, избавь меня от подробностей, – брезгливо передергиваю плечами. Ему опять шуточки, а я ведь поверила. И чуть не захлебнулась от жгучей ревности, подкатившей к горлу. С другой стороны, с живыми, в отличие от мертвых, еще как-то можно конкурировать.

– А что так? Ты чего покраснела, как целка, а, Женьк? Как будто не в одном городе живем. И как, кстати, поживает отцовский бизнес?

– Нормально. А что? Хочешь приобрести квартирку?

– Ха-ха. Очень смешно.

– Ты бы мог. Если бы перестал страдать ерундой и вернулся к нормальной работе.

– Говоришь один в один, как моя маман.

– Наверное, потому что нам обеим на тебя не плевать.

Вот так запросто я признаюсь в том, что он мне небезразличен. И нет, я не жду от него по этому поводу каких-либо восторгов. Но его: «Вон, кажется, туалет. Притормози, а?» царапают откровенным пренебрежением.

Туалет, значит? Опять издевается. Ну почему он такой козел?! Разве сложно было… я не знаю, просто промолчать? Ведь я ему о высоком, а он…

Почему его нет так долго? Нервничая, постукиваю пальцами по рулю. Проходит еще минута, пять. А когда я уже решаюсь пойти проверить, не утонул ли Феоктистов в выгребной яме, он плюхается на сиденье рядом – бледный как смерть и дышащий так, будто он не в сортир отлучался, а на очередной этап соревнований по многоборью.

– Что случилось?

– Похоже, съел что-то не то.

– Похоже? – закатываю глаза. – Ну и что будем делать?

– Проходить границу, – стискивает зубы Фома.

Глава 3

Границу мы все же каким-то чудом пересекаем. А вот с возвращением назад намечаются серьезные трудности. Фоме буквально на глазах становится хуже. Вставать в обратную очередь, когда он через каждые две минуты убегает в кусты – не вариант. Но разве этому упрямому барану что-то докажешь?

В очередной раз оставшись одна, выдыхаю. Усилием воли заставляю себя собраться, чтобы без лишних эмоций обдумать ситуацию, в которой мы оказались, и найти из нее хоть какой-то приемлемый выход. В свое время я получила хорошее образование. У меня есть опыт антикризисного управления, который здорово пригождается и в обычной жизни. Наверное, самое время к нему прибегнуть. А для этого не мешало бы провести качественный анализ вводных. Что мы на данный момент имеем? Кроме прочего – мой единственный шанс побыть с ним вдвоем хоть немного.

Внезапно, как всегда в этих краях, на землю обрушивается тропический ливень. Капли дождя, крупные, как фасолины, барабанят в крышу, создавая оглушительный грохот, от которого не спасает даже серьезная шумоизоляция. Вода потоком стекает по лобовому стеклу, и очевидно – дворники ни за что не справятся с ее напором.

Пассажирская дверь открывается. Поди, Фоме было не очень-то комфортно в кустиках. Даже серьезно ухудшившаяся видимость не мешает разглядеть, как трепещут и гнутся под тяжестью дождя листья деревьев, будто вымаливая прощения у разгневавшегося неба.

– Может, все-таки выпьешь смекту? – повторяю в который раз.

– Она мне не поможет.

– Да с чего ты это взял? Ну как маленький ведь. На… – достаю из сумочки пакетик суспензии. Надрываю упаковку и протягиваю Фоме.

– Гадость, – морщится он, высасывая лекарство и без сил откидываясь в кресле. Выглядит Феоктистов так, что краше в гроб кладут. Черты лица обострились, выгоревшие волосы потемнели от воды и облепили череп, лишь подчеркивая его худобу и нездоровую бледность. Но все равно Фома невероятно красив. Думаю, если бы он подался в модели, а не в программеры, его бы ждал грандиозный успех. У меня изначально не было ни одного шанса устоять перед таким парнем. Только я настолько волновалась в его присутствии, что двух слов не могла связать. А Аленка, которая познакомилась с Фомой гораздо позже меня, потому что пропустила первые три недели учебы в универе из-за бронхита, сориентировалась как-то сразу.

Интересно, изменилось бы что-то, если бы она знала, как я в него влетела? И почему я вообще до последнего скрывала свой интерес, если обычно делилась с подругой всеми своими секретами? Тут же я как будто боялась, что признав свой интерес, уподоблюсь другим девчонкам, которые мечтали закрутить роман с самым популярным парнем универа. Почему боялась? Да потому что, опять же, меня воспитывал папа, для которого я была – ну, не знаю… Принцессой? Мне было не понять, как кто-то в принципе может ставить меня в один ряд с другими, и почему я должна прикладывать усилия к тому, чтобы выделиться. Такая вот наивная незамутненность маленькой девочки, выросшей в безусловной отцовской любви.

– Так и будешь на меня пялиться? Или, может, поедем?

Резко выворачиваю руль, выезжая из длиннющей очереди. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и притапливаю.

– Что ты делаешь?

– Остановимся здесь.

– В Камбодже?!

– Что тебя смущает? Наверняка вдоль дороги полно гостиниц.

– Ничего лучше ты не придумала? Мне надо вернуться! – шипит Фома, а после морщится, явно переживая очередной позыв в кустики. Резко притормаживаю, съехав на грунтовку. Тянусь мимо Феоктистова к двери и, распахнув ее во всю ширь, рявкаю:

– Пожалуйста. Я тебя не держу.

– Ну, ты и сука, Женьк, – вроде как идет на попятный тот, прибегая к уже хорошо известной мне роли клоуна.

– А ты капризничаешь хуже бабы в ПМС.

– Даже спорить не буду. Уж ты-то наверняка знаешь, о чем говоришь.

– Ну, ты и… – ахаю.

– Дверь закрой. Я весь мокрый.

Шумно выдыхаю. Таланту Фомы выводить меня из себя стоит позавидовать. Обычно я спокойна, как монах Шаолиня.

– Сам закрывай! – отрезаю, сосредоточив внимание на карте. Как я и думала – отели здесь есть, но выбор не то чтобы хороший. Да и плевать. Я готова остановиться в абсолютно любой дыре, если там будет кровать – так беспощадно меня вымотал этот день.

Дверь закрывается с тихим щелчком. Я на миг прикрываю глаза, позволяя себе хотя бы эту слабость. Чтобы отвлечься, перебираю в голове, все ли у меня есть из того, что может понадобиться в коротком путешествии, и с удивлением обнаруживаю, что готова к нему гораздо больше, чем можно было представить. После выгула блогерш я планировала забежать в спортзал. Так что в багажнике у меня лежит рюкзак с чистой одеждой, расческой и даже небольшой косметичкой. Документы, телефон и деньги всегда при мне. А больше в современном мире ничего и не нужно.

Надеюсь, и в видавшей виды сумке Фомы найдется какая-нибудь одежда.

– Долго еще?

– Не знаю, здесь барахлит GPS. Видно, из-за дождя.

– Остановись у ближайшей гостишки.

Киваю, проглотив ехидное замечание о том, что я и не планировала ехать с ним на другой конец света. Ведь если бы он позвал…

Ну уж нет.

Я самодостаточная, знающая себе цену девушка. Я не буду ни за кем бегать. Не буду навязываться и стелиться. Потому что я достойна гораздо большего. И изначально нездоровые отношения мне нужны примерно так же, как снег Королевству Таиланд.

Отличная мантра. Буду почаще ее повторять.

К счастью, вместе с тем, как заканчивается дождь, из-за поворота показывается и вывеска отеля. Сворачиваю к подъездной дорожке. На удивление здесь царит довольно приятная атмосфера. Сад ухожен, персонал улыбчив и расторопен. Пока нас оформляют, Фома оккупирует туалет.

На заре своего пребывания в Тае я однажды тоже серьезно отравилась. И потому я очень хорошо представляю, как ему плохо. Другое дело, что в случившемся виноват исключительно сам Феоктистов. Я его предупреждала! Я предлагала ему воспользоваться хотя бы антисептиком. Но нет. Он решил назло кондуктору пойти пешком… Разве так сделал бы зрелый человек? Нет, конечно. Могу ли я его винить за это? Тоже нет. Зная, каких непростых решений и поступков от Фомы требовала Аленкина болезнь, немудрено, что в какой-то момент он устал быть ответственным.

– Вы можете отправляться в свой номер. Багаж подвезут через пару минут.

Перехватываю едва стоящего на ногах Фому и, подпирая собой, довожу до номера.