Текст книги "А после они... (СИ)"

Автор книги: Юлия Резник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Кровать, так и быть, твоя. Я лягу на диване.

– Ты что, сняла нам один номер?

– А ты думал, я тебя одного оставлю в таком состоянии? – устало вздыхаю.

– В каком таком состо… – начинает было кочевряжиться Фома, но тут же меняется в лице и убегает.

– В таком, – пожимаю плечами, хоть он того и не видит.

Ужасно хочется вымыться. Но санузел у нас смежный, и пока Фома там, это просто невозможно. К тому же у меня есть дела – надо кого-нибудь попросить сгонять в аптеку, или, на худой конец, поехать туда самой. Двух пакетиков смекты, которые я на всякий случай таскала в сумочке, явно недостаточно, чтобы поправить пошатнувшееся здоровье Феоктистова. Организм Фомы явно обезвожен. А кроме этого ему не помешает принять кишечные противовирусные и жаропонижающее. Благо выясняется, что небольшой аптечный пункт со всем необходимым находится прямо на территории отеля.

Так что когда Фома выходит, я жду его во всеоружии.

– Пей!

На этот раз он со мной не спорит. Выпивает таблетки как миленький, после чего заваливается поперек кровати и отключается, прежде чем я успеваю вытащить из-под него покрывало.

– Ладно. Но температуру ты у меня все равно померяешь, – бурчу, как будто Фома может меня услышать.

Присвистываю, с недоверием глядя на тридцать девять и девять на градуснике. Тут моя тревога заходит на новый виток, и я все-таки вызываю врача. Два часа до его прихода длятся просто бесконечно. Несмотря на то, что он не говорит нам ничего нового, полностью одобрив ту схему лечения, которую я сама выбрала, становится чуть спокойнее. Я даже принимаю быстрый душ и съедаю завалявшийся в мини-баре сникерс, который при выселении наверняка удивит ценой.

В последний раз измеряю Фоме температуру и, наконец, укладываюсь сама, чтобы тут же вскочить от незнакомого резкого звука. Не сразу понимаю, что это его телефон. Достаю айфон древней модели из кармана шорт Феоктистова, чтобы сбросить вызов. Но абонент, записанный у него в телефоне как «мать», не сдается. Набирая номер Фомы снова и снова, и тем самым наталкивая меня на тревожные мысли о том, что у нее явно что-то случилось. Иначе как еще объяснить такую настойчивость?

– Алло, – решаюсь все же ответить. На том конце связи повисает давящая тишина. – Добрый день. Вы мама Фомы, верно?

– А вы кто? С ним что-то случилось? – голос Феоктистовой звучит требовательно и в то же время неприкрыто обеспокоенно.

– Я… друг. Фома немного приболел. А сейчас вот уснул, и я не стала его будить.

– Что значит – немного? Вы врач?!

– Нет, – теряюсь от наезда, который без усилий считывается с голоса.

– Тогда, скажите на милость, как вы можете судить о его состоянии?

Я вспыхиваю. Нет, это ж надо! Почему она разговаривает со мной в таком тоне, вместо того, чтобы просто сказать спасибо? Неблагодарность – их фамильная черта, или как?!

– Фому буквально только что осматривал врач. Он стабилен и получает нужное лечение. Но если у вас есть какие-то сомнения на этот счет, я вам скину адрес камбоджийской гостиницы, в которой нам пришлось остановиться.

– Камбоджийской? Вы хотите сказать, что мой сын прямо сейчас в Камбодже?!

Оклемавшийся Фома вырывает телефон из моих рук, не давая ответить, и просто, нафиг, тот отключает. Лицо его при этом не выражает ровным счетом ничего хорошего.

– Не смей трогать мои вещи.

– Я хотела как лучше! Она звонила снова и снова, ты спал. Что мне надо было делать?

– Не трогать чужое. Впрочем, у тебя с этим проблемы, да?

Не видя, как шокированно вытягивается мое лицо, Фома откидывается на подушки и мгновенно вырубается. А я… У меня будто земля из-под ног уходит. На что он намекал? И намекал ли? По всему, так он едва ли не прямым текстом обвинил меня в том, что я пыталась отбить его у Аленки, но это же неправда! Я бы лучше руку себе отрезала, чем позарилась бы на ее парня. Я и резала… Да. Каждый раз, когда их видела – всаживала нож в свое сердце. Но никогда… никогда не делала ничего, чтобы разбить их пару. Так какого черта?! Вскакиваю. Это, определенно, слишком. Сначала заявки, что я настояла на лечении, которое не принесло результатов, потом это!

Нет, я все понимаю, но это не означает, что я буду терпеть такое к себе отношение. Потому что это больно. И вообще… Я этого не заслужила. Не он один потерял любимого человека! Нам всем было больно. Чудовищно, нестерпимо, немыслимо, мать его, больно.

Виновата ли я в том, что влюбилась в парня подруги? Вряд ли. В конце концов, мы не выбираем, в кого нам влюбляться. Но никто… никто не может обвинить меня в том, что я поступила по отношению к Аленке подло.

Так и мечусь всю ночь, не имея возможности положить конец этим мучениям. Прислушиваюсь к шагам Фомы, он встает еще пару раз, прежде чем его окончательно попускает. Теперь ему остается лишь хорошенечко отлежаться и набраться сил. А я… Да пошло оно все. Не хочу я этого мазохизма!

Оставив Фоме немного налички и продлив еще на пару суток его пребывание в гостинице, пишу короткую записку: мол, так и так, вынуждена срочно уехать, рада была повидаться.

Уж, поди, Фома с его навыками коммуникации найдет дураков, которые с радостью подкинут и до границы, и дальше. В этих краях это вообще не проблема. Сотни фирм предоставляют подобного рода услуги. Вперед! Живи, как знаешь. А я… Я тоже буду жить. Ведь на самом деле я давно уже смирилась с тем, что моя любовь безответная. Максимум, мы могли бы остаться друзьями, но ведь это опять же самообман и подмена. Потому что в действительности я хотела совершенно другого.

Семь утра, а солнце уже нещадно палит. О вчерашнем ливне ничего не напоминает. Сажусь за руль, включаю кондиционер и выбираюсь на трассу. Тоненький голосок внутри пищит: «Вернись, ну, мало ли, вдруг получится, и он оценит твои старания!». Но я не поддаюсь на его глупые уговоры. Потому что, да… Папа-папа, знал бы ты, как меня испортил! Никогда я не соглашусь на меньшее, чем все. Это ты виноват, что я такая упоротая максималистка. Жаль, ты, папка, не предупредил, как с этим трудно жить.

Глава 4

– А почему эти апартаменты стоят почти на семьдесят тысяч дороже?

– Потому что отсюда открывается панорамный вид на океан.

– Так ведь из этой квартиры тоже? Или нет? Я уже ничего не понимаю. В голове такая каша, Жень!

Давлю в себе желание побиться головой о стол. Я уже тысячу раз объясняла Милене разницу. Чувствую себя говорящим попугаем. Все бы ничего, клиенты зачастую тупят, но меня с утра одолевает жуткая мигрень, от которой не помогают таблетки, и единственное, о чем я мечтаю – так это поскорее остаться одной.

– Да, из всех комнат. Но поскольку квартира угловая, вид из нее я бы скорее обозначила как боковой. Что, на мой взгляд, полностью компенсируется размерами летней террасы. Если расположить диваны, как мы предлагаем вот в этом дизайн-проекте, – подсовываю Милане специально распечатанный для такого случая визуал, – то видовые характеристики этих апартаментов будут мало чем уступать тем, что подороже.

– Это сложно представить, когда видишь лишь картинки.

– Я могу показать фото, снятые с дрона. Ровно с той точки, которая нам нужна.

– Ну, я не знаю… А видео нет? Я могла бы его использовать при монтаже рилса.

Я напрягаюсь, уже понимая, куда ветер дует, а Милана, взяв быка за рога, продолжает деловито вещать:

– И, конечно, упомянуть в нем название вашей фирмы. Это сделает ей отличную рекламу. Что скажешь?

Ничего. Пока не пойму, какова цена вопроса. Конечно, мы сотрудничаем с блогерами, без таких коллабораций сейчас не обходится ни одна рекламная кампания, но прежде, чем что-то у кого-то заказывать, наши эсэмэмщики проводят анализ целевой аудитории исполнителя. Никто не станет заказывать рекламу, посвященную продаже элитных квартир, в блоге о распаковке бюджетной косметики. Просто потому что никакого толка от такой рекламы не будет. Это надо понимать.

– Скажу, что все обсуждаемо. Но пока ты не определилась с объектом, который хочешь приобрести, мне просто не о чем говорить с начальством.

– Возьму ту, что подороже. Кажется, ты упоминала, что ипотека здесь беспроцентная?

Господи, дай мне сил! Ну как можно повторять одни и те же вопросы при каждой встрече?!

– Это скорее рассрочка от застройщика, – терпеливо повторяю я. – И да, она беспроцентная.

– Тогда решено, – бормочет Милена, надувая огромный пузырь из жвачки. – Для создания контента такая локация будет прикольней, да?

– Конечно. А раз мы определились, я попрошу наших юристов подготовить договор.

Милена, которая за время нашей беседы от силы пару раз отвлеклась от телефона, поднимает на меня расфокусированный взгляд. Осмысленности в нем и сейчас нет. Будто она напрочь забыла, что мы обсуждаем. Может, ее невнимательность как раз и обусловлена тем, что она все время, как маньячка, скролит ленту? Я, конечно, страшно рада, что мы живем в эру интернета, чата GPT и смартфонов, но, блин! Иногда то, как нас захватывает виртуал, напрягает.

– Ага. А как будет готов – бросайте моему менеджеру на почту.

Тут наш разговор прерывает моя помощница. Кошусь на часы – так и есть, через две минуты у меня запланирован выезд на объект. И Канда, как всегда, стоит на страже моего расписания. А еще говорят, что тайцы необязательные. Да ей надо премию выписать!

– Женя, к вам пришли по срочному вопросу. Какой-то мужчина, – смущенно улыбается. – Говорит, личное.

Удивленно вскидываю брови. И поскольку Милена не знает тайского, выкручиваю ситуацию во благо себе:

– Милен, у тебя остались еще какие-нибудь вопросы? Я могу пригласить другого русскоязычного специалиста, потому что мне, к сожалению, нужно срочно уйти.

– Да нет. Мы вроде бы все решили.

Довольно кивнув, подхватываю сумочку и фотоаппарат – я как раз хотела пофотографировать объект по просьбе одного из покупателей, и вместе с Миленой покидаю кабинет. О мужчине, который меня ждет, я к этому моменту забываю и думать. Вот почему для меня становится полной неожиданностью присутствие Фомы в приемной нашего офиса.

Растерявшись, перевожу взгляд с него на помощницу и обратно.

– Привет.

– Эм… Ну, привет. Ага.

Да я просто бог красноречия. Господи!

– Можешь уделить мне пару минут? – спрашивает, косясь мне за спину. Я оборачиваюсь, чтобы понять, что же там так сильно его заинтересовало. И вижу Милену. Серьезно? Он что, подписан на ее идиотский блог? Откуда такой интерес? Или же она пробудила в нем чисто мужской интерес? Сама она явно заинтересовалась Фомой. Даже, наконец, отлипла от своего телефона и расправила плечи, которые неизбежно сутулились под весом груди такого размера, что я каждый раз при встрече невольно начинала переживать за целостность Миленкиного позвоночника.

– Да, конечно. Подожди меня в кабинете. Канда, проводишь господина Феоктистова? Милен, нам туда! – киваю в сторону лифтов.

– Какой мужик, – с придыханием замечает блогерша, когда мы отходим на достаточное расстояние. – Твой, что ли?

– Нет, – с остервенением тычу в кнопку вызова.

– В смысле – он свободен?

‍– Понятия не имею. Мы не настолько близки.

Едва дожидаюсь, когда лифт приедет, подталкиваю Милену в кабину и машу на прощание рукой. После чего стремительной походкой возвращаюсь в офис, гадая, зачем Фома приехал, и как вообще он меня нашел, учитывая, что я не оставила ему контактов из опасения, что в противном случае вся моя жизнь сведется к бесконечному ожиданию его звонка.

– Как ты меня нашел?

– Погуглил. Здесь не так много фирм, подобных фирме твоего бати, – отвечает Фома, отчего-то хмурясь. Невольно прохожусь взглядом по его фигуре. Что-то подсказывает, что сегодня он уделил чуть больше внимания внешнему виду, чем обычно. Возможно, на эти мысли наталкивает тот факт, что он сменил шорты на вполне приличные легкие брюки, а вместо застиранной линялой футболки надел голубую рубаху, цвет которой страшно подходит к его глазам.

– Ясно, – замолкаю, передавая слово Фоме. В конце концов, зачем-то же он явился. Вот пусть и объясняет. Я не собираюсь задавать наводящих вопросов, облегчая для него этот процесс. Не-а. Пусть говорит, что хотел – и проваливает.

– Хм… Мило тут у тебя.

– Спасибо. Обычно у меня столько работы, что некогда осмотреться.

Не знаю, как еще ему намекнуть, что он злоупотребляет моим вниманием.

– Такая деловая, – хмыкает Феоктистов. – Я вообще что хотел…

– М-м-м?

– Вот, – кладет передо мной на стол несколько сотенных купюр. – Что бы ты ни думала, я не нуждаюсь в подачках.

– О каких подачках речь?

– Ты оплатила отель и врача… Я ни черта не помню, если бы не девочки с рецепции, я бы и знать не знал, какой ты навела шорох. Это было, конечно, лишнее, но все равно… Не люблю быть кому-то должен.

– Мне бы хватило банального «спасибо», присланного в любой мессенджер.

Говорю, а сама ловлю себя на мысли, что Фома никогда бы так не сделал. Он слишком мужик, чтобы поступить настолько трусливо.

– Спасибо я бы тебе сказал в любом случае, – Феоктистов бросает на меня хмурый взгляд из-под упавшей на глаза челки.

– Не за что, – пожимаю плечами. – Тем более что по-хорошему я сделала это для собственного же покоя. Вряд ли бы я смогла как ни в чем не бывало уснуть, если бы не убедилась, что ты в порядке.

– М-м-м…

Фома перекатывается с пятки на носок. Просовывает руки в карманы, словно не зная, что тут еще сказать. Смотрю на него, не скрывая своего нетерпения.

– Чего тебе не стоило делать определенно – так это отвечать моей матери.

– Ну, теперь этого уже не изменишь. Так какой смысл в этом разговоре?

– Она прилетела в Камбоджу на следующий же день.

Мои глаза округляются. Нет, от Аленки я слышала, что маманя у Фомы с придурью, но чтобы с такой…

– И как прошла встреча?

– Никак. Я слинял огородами, как только ее увидел.

Затрудняясь это как-то прокомментировать, тянусь к холодильнику, чтобы достать воды.

– А когда она поняла, что я сбежал, то примчалась в Тай. И теперь дежурит около моей квартиры…

– Слушай, это все, конечно, очень занятно, но зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Ну, ты же риелтор.

– Не совсем, но ладно. И?

– Я на мели. Ты в курсе. А чтобы снять другую квартиру, надо внести залог и оплатить услуги посредника…

– Понятнее не стало.

Фома мучительно кривится, как будто каждое слово требует от него каких-то совершенно запредельных усилий.

– Ты не могла бы подыскать для меня жилье подешевле? Я потом оплачу и твои услуги, и залог… Это не обсуждается. Но мне понадобится немного времени, чтобы подзаработать.

– Участием в очередных боях? – уточняю я то, что, в общем-то, и так понятно.

– Любой труд у нас в почете, разве нет? – хмыкает Феоктистов.

– Но…

– Если ты собираешься читать мне нотации, то не надо. Я из собственной квартиры сбежал, чтобы их не слушать.

Я буквально чувствую и то, как Фома заводится, и каких усилий ему стоит удерживать темперамент под давлением обстоятельств, в которых он оказался.

– Да какие уж тут нотации? Ты взрослый человек. Живи как знаешь.

– Так ты поможешь мне?

– Нет. Извини.

– Почему? – сощуривается.

– Потому что я не ввязываюсь в сомнительные проекты.

– Я же сказал, что верну все до копейки!

– Если выиграешь бой. А если нет? Весь труд у нас в почете, но не весь оплачивается, тебе ли этого не знать.

Нет, я не стерва. И прямо сейчас мое сердце обливается кровью. Но выбирая между тем, кем быть – добрым человеком или добреньким, я выбираю первый вариант. И я не собираюсь идти вразрез с собой, чтобы любой ценой угодить Фоме, потакая всем его безумствам.

– Хороша, стерва! Ох, хороша… – восхищенно цокает Феоктистов. – Но и на том спасибо.

– Да не за что. Решишь взяться за ум, знай, что я рядом. А пока извини. У меня дела.

– Не буду задерживать, – дурашливо раскланивается. Нет-нет, я не злюсь. Потому что понимаю – при помощи этого идиотского лицедейства Фома справляется с болью. Мне просто… жаль. Жаль, что на самом деле у него не получилось справиться. И что я тоже не смогла перебороть свои к нему чувства, хотя, в отличие от того же Фомы, сделала для этого все возможное и невозможное. Господи, я даже обращалась к психологу. Представляете? И он такой бред мне сказал… Оказывается, считается, что безответной любви подвержены люди с низкой самооценкой. Ну, вроде, если ты считаешь себя недостаточно хорошим для объекта привязанности, понятно, почему все так, а не иначе. Однако уж чем-чем, а низкой самооценкой я никогда не страдала. Знаю, что все при мне – и внешность, и фигура, и внутреннее содержание. Так что нет. Психолог ничем не смог помочь моей проблеме. Как не смогли помочь и отношения с другим парнем. Попытки вышибить клин клином были изначально обречены на провал – сейчас-то я это понимаю. Но я была бы не я, если бы не попыталась. Папа учил меня никогда не сдаваться.

Я и сейчас не сдаюсь. Просто немного грустно. И переживательно, чего уж скрывать, как он там.

В этих мыслях проходит еще неделя, наводнённая бесконечными переговорами, встречами, совещаниями и звонками.

– Жень, там опять эта блогерша.

– Милена? – удивляюсь я. – Почему она звонит в приемную? Я же давала ей свою визитку.

– Наверное, если она и ее потеряла.

Делаю говорящие глаза – дескать, как меня это все достало, и принимаю вызов:

– Ну, наконец-то! Ты в курсе, что наши юристы согласовали сделку?

Конечно же, да, потому что с нее мне прилетели нехилые комиссионные. И если честно, я очень рассчитывала, что на этом наша коммуникация с Миленой закончится.

– Да-да, поздравляю, Милен. Это действительно отличное приобретение.

– Как будто ты могла сказать что-то другое, – смеется она. – Впрочем, ладно. Дело сделано, да? Теперь осталось лишь как следует обмыть сделку. А с кем мне это делать, как не с лучшим риелтором на Пхукете?

– Я не совсем риелтор, – лепечу я.

– Да пофиг. Значит так, записывай. Встречаемся завтра в Роял Марине. Я забронировала яхту. Оторвемся как следует.

Отказывать клиенту после такой сделки непрофессионально. Поэтому я, собрав волю в кулак, изображаю положенное случаю оживление:

– Хорошо, Милен. Спасибо за приглашение. Я подумаю, как подвинуть свои планы на этот день, – под конец не могу удержаться от шпильки.

Глава 5

Тусить в компании блогерш, все разговоры которых сводятся к обсуждению алгоритмов продвижения в соцсетях и съемок контента, категорически не хочется. Но как профессионал я вполне отдаю отчет, что морская прогулка на закате – далеко не худшее, что со мной может случиться. Взять хотя бы тот злосчастный поход на бои, воспоминания о котором, проникая в мои беспокойные сны, до сих пор заставляют подхватываться посреди ночи. Вот где настоящий треш. А прогулка… Это то, что при определенном настрое может даже понравиться. В конце концов, в круговерти жизни не так часто мне удается насладиться закатом и умиротворяющим плеском волн.

Чтобы не чувствовать себя белой вороной, собираюсь с особенной тщательностью. Наношу SPF на все тело, волосы укладываю волнами. Ветер все равно их растреплет, но это только добавит легкости моей прическе. Расчесываю брови, наношу водостойкую тушь и опять же бальзам с SPF. Я планирую очень долго оставаться молодой и красивой, поэтому как могу борюсь с негативным воздействием палящего азиатского солнца. Нахожу белоснежную шляпу с широкими полями, которая отлично сочетается с летящим голубым сарафаном. Образ дополняю массивными золотыми украшениями. Наконец, они снова вошли в моду – золото мне к лицу.

Имея некоторый опыт общения с подружками Милены, я примерно представляю, чего от них ждать. Правда, поначалу я долго не могла себе объяснить, откуда в них эта дикая потребность напялить на себя все лучшее сразу. И только со временем поняла, что для стремительно разбогатевшего человека, оказывается, очень важно показать окружающим – смотри, я могу себе это позволить. Отсюда их любовь к кричащим лого брендов на одежде. Выглядит это безвкусно, но кто я такая, чтобы их осуждать? Когда-нибудь они поймут, что по-настоящему богатые люди никогда так одеваться не будут. Потому что им незачем создавать бесплатную рекламу бренду. И не нужно ничего никому доказывать. Ибо все и так в курсе их безграничных возможностей.

В общем, к чему я веду? На контрасте с блогершами я в своем с виду простом наряде буду выделяться. Вот и славно. Я это дело люблю. К тому же, учитывая, что девочки наверняка начнут стримить с яхты, есть шанс засветиться на их аудиторию и привлечь в нашу фирму новых клиентов. А для этого, кончено, лучше выглядеть на все сто.

Дополняю образ вьетнамками и огромной сумкой-мешком от Saint Laurent, выпархиваю из квартиры.

Рассчитывая время, которое мне может понадобиться на дорогу, я всегда закладываю дополнительные полчаса на случай, если придется постоять в пробках. Но в этот раз добираюсь на удивление быстро. Ищу среди стоящих на якоре белоснежных красавиц нужную. Делаю несколько селфи на фоне и пощу у себя в канале, сопроводив фото расплывчатой записью «отмечаем закрытие очередной сделки». Ведь если есть свободное время, ничего не мешает провести его с пользой. Если Милена захочет меня отметить, я сделаю более подробный рассказ о нашем сотрудничестве. И назову имя звездной клиентки. Ну, а если нет – достаточно будет уже того, что мы отмечаем продажу на яхте. Всем понятно, что сделку на сотню тысяч никто не будет отмечать с таким размахом. А значит, мы в любом случае на коне.

Отвлекаюсь, лишь когда слышу смешливый девичий щебет. Ну, вот мы и в сборе. Правда, я как-то не ожидала, что подтянется столько народа.

– Привет-привет. Гайз, знакомьтесь, это Женя. Тот самый риелтор, что умудрился продать мне воздух, – смеется Милена, словно и впрямь выдала шутку года.

– Через три года это будут шикарные апартаменты, стоимость которых возрастет на тридцать процентов сразу, как только дом будет введен в эксплуатацию, – спешу уточнить я.

Впрочем, до меня особенно никому нет дела. Народ грузится на яхту, болтает, смеется, предвкушая отличный вечер.

– Фома, а ты чего стоишь? Давай к нам! – хлопает в ладоши Милена.

Фома? Вряд ли же в Таиланде найдется еще одна жертва материнской фантазии, вынужденная жить с таким имечком, правда? В оцепенении чуть поворачиваю голову.

– Салют, Жень. Вот так встреча.

Точно. Лучше и не скажешь. Бегаю глазами от Фомы к Милене, от нее к нему. Серьезно? Они что, вместе?

– Ну, вы идете, народ?! Пора отчаливать.

Интересно, если я тупо сбегу, сославшись на срочно появившиеся дела, это будет слишком трусливо выглядеть? Прости, пап, иногда просто невозможно быть сильной.

– Бежим! – Милена хватает меня за руку и утаскивает за собой, лишая возможности включить заднюю. Сосредотачиваюсь на том, чтобы не убиться на раскачивающемся под ногами понтоне. А что? Отличный предлог. Не смотреть ни на нее, ни на него.

Взойдя на борт, скидываю вьетнамки и отхожу как можно дальше от прохода. Мысли отчаянно мечутся в голове. Действуя на нервы, звенят лед в бокалах и смех…

– Ой, смотрите, какая бирюзовая вода! Как на Мальдивах, правда?

– Если еще наложить фильтр, вообще огонь…

Какой наложить фильтр мне на глаза, чтобы картинка обнимающейся с Фомой Милены стала хоть сколь-нибудь приемлемой? Смотрю на очередную толпу, подошедшую к яхте. Походу, вечеринка намечается грандиозная. Может, напиться, а? Или утопиться… Тоже вариант.

Складывается ощущение, что Милена просто бросила клич в соцсетях, и к нам подгребли все желающие. В прилегающих к причалу барах сегодня явно будут проблемы с выручкой.

Тянусь к подносу с шампанским и случайно пересекаюсь взглядом с Фомой. Крепче стиснув пальцы на хрустальной ножке бокала, трусливо отворачиваюсь. Смотрю прямо перед собой, вцепившись в металлический поручень, но боль в душе настолько сильна, что я умудряюсь упустить момент, когда яхта снимается с якоря. Теперь если только топиться…

Ну, вот какого черта опять? За что мне это все? Ну, это же глупо! Глупо его ревновать. Но ревность – коварная сука. Она подкрадывается незаметно, исподтишка… Сначала обманчиво легко, почти игриво покусывая, приручая, чтобы потом, когда жертва расслабится, впиться в её глотку бульдожьей хваткой.

– Чего скучаешь, Жень?

– Что ты. Я любуюсь закатом.

– Он с другой стороны.

Да блин! Резко оборачиваюсь, так что волосы бьют по лицу, а порыв ветра рвет с головы шляпу. Придерживаю поля рукой.

– Или ты настолько деловая, что сама решает, где ему быть?

– Кому – ему? – окончательно теряюсь.

– Закату.

– Слушай, к чему этот разговор?

– А нам нужен повод, чтобы перекинуться парой слов? – хмыкает Феоктистов.

– С тех пор как ты оборвал все связи? Если честно, я даже не знаю, что думать.

– Справедливости ради, в последнее время это ты сводишь на нет все общение.

– И что? Ты вроде бы не скучаешь, – поджимаю губы.

– Ревнуешь?

– Сочувствую. Потому что знаю, что тебя подтолкнуло в ее объятия.

– И что же? – чешет щеку Фома.

– Хочешь, чтобы я это озвучила? – завожусь.

– Озвучь, почему нет?

– Тебе просто негде жить, а она тебя приютила.

– Да ты просто Капитан Очевидность.

– А ты… Господи, я даже не знаю, кто ты! Я тебя совершенно не узнаю, Фома. Что с тобой не так? Во что ты себя превращаешь?!

– А с какой стати я должен перед тобой отчитываться?

Открываю рот, чтобы тут же с лязгом подобрать челюсть. Он прав. Я ему никто. Ну, и к черту.

– Не надо отчитываться, Фома. Живи как знаешь.

Подхватив бокал и развевающийся подол сарафана, бреду к ступеням, ведущим на верхнюю палубу. Он просто говнюк, и я буду последней дурой, если стану вестись на его провокации. Но когда он рядом, этому сложно не поддаваться. Не подчиняться ревности, шепчущей ложь на ухо. Не чувствовать так остро свою уязвимость, которая превращает меня в тень человека, которым я привыкла себя считать.

Значит, нужно просто свести на нет любое общение. Учитывая обстоятельства, это будет довольно несложно сделать – вряд ли в ближайшей перспективе мы пересечемся с Миленой. И даже если Фома решит задержаться рядом с ней подольше, шансов столкнуться вновь у нас не будет. Что не может меня не радовать.

– Скучаешь, красотка?

Оборачиваюсь и узнаю в подошедшем ко мне мужчине хозяина бойцовского клуба. Внешность у него такая же запоминающаяся, как и ядреный австралийский акцент. А вот как его зовут, я, хоть убей, не помню.

– Я Ллойд.

– А я Женя.

– Очень приятно, Женя. Что пьешь?

– Какое-то шампанское, – морщу нос, потому что на пойле Милена явно сэкономила. Не особо церемонясь, Ллойд вынимает из моих пальцев бокал, делает глоток и, с шумом погоняв напиток туда-сюда во рту, брезгливо сплевывает за борт.

– Срань господня. Ну и дерьмо! Как знал, прихватил с собой пару бутылок рома. Ты пьешь ром, Женя?

– Эм… Да?

Звучит так, будто я уточняю у самого Ллойда. В ответ на мое невнятное блеяние мой новый австралийский знакомый откидывает бородатую голову и начинает раскатисто ржать. Мое имя в его устах звучит немного необычно – Женья. Мне это кажется ужасно милым.

– Пойдем, угощу тебя…

Мы располагаемся на огромном матрасе в максимальном отдалении от толпы и шума. Откуда ни возьмись, между нами материализуются бутылка, два снифтера и плошка со льдом.

Ловко орудуя карикатурно огромными, как и все в нем, ручищами, Ллойд разливает напиток по стаканам и протягивает мне один:

– Это австралийский темный ром, который производят в северных регионах. Крутая вещь, только попробуй – потом за уши не оттянешь.

Я в этом очень сильно сомневаюсь. Крепкие напитки – это вообще не про меня, но сейчас настроение такое, что идея напиться вовсе не кажется мне дерьмовой.

– Может, хоть колой разбавим? – все еще не решаясь броситься в омут с головой, трусливо предлагаю я.

– Мамма миа, диос Мария! – экспрессивно крестится Ллойд. – Как тебе пришло в голову мешать этот дар богов с трехкопеечной газировкой?! Это преступление, Женя! Пей так… Ощути этот невероятный букет… Почувствуй аромат дуба, карамели и специй. Ну?

На самом деле я не чувствую ничего, кроме обжигающего глотку спирта. Но не теряю надежды со временем распробовать вкус.

– Кошмар! – бормочу, гоняя ладонью туда-сюда воздух в надежде, что глаза перестанут слезиться. – Ну, за сделку!

– Так ты тот риелтор, что втюхал герлфренд Фомы несуществующую квартиру?

– Квартиру в строящемся объекте, – уточняю я, нравоучительно помахав перед носом Ллойда указательным пальцем. – Кстати, ты как сам? Не хочешь вложиться? Это хорошая инвестиция. Недвижимость постоянно растет в цене.

– Боже, киса, ты опять о работе? Давай просто расслабимся!

– Ну, давай. Только глянь, какой шикарный закат…

Обжигающий ром, растекаясь в желудке, согревает вымороженное встречей с Фомой нутро. Веки наливаются тяжестью. Однако несмотря на это, я необычно бодра. Выпиваем с Ллойдом еще по шоту. Болтаем ни о чем, и чем больше мы пьем, тем легче мне дается понимание его речи. К моменту, когда солнце окончательно тонет в воде, для меня нет роднее человека, чем этот огромный бородатый австралийский медведь. Кста-а-ати. А в Австралии вообще водятся медведи?

Крайне заинтересовавшись этой информацией, велю Сири найти ответ на мой вопрос. Та же выдает мне банальщину о том, что медведи в Австралии, конечно, водятся, но зовутся они коалами. Фыркаю, потому что, допустим, это я и так знала. Но какой коала медведь?! Медведь – это бурый огромный хищник, при встрече с которым меньше всего думаешь о том, как бы с ним потискаться.

Делюсь своими наблюдениями с Ллойдом. Тот опять ржет. И, кстати, если бы меня спросили, чем этот здоровяк может заниматься, мне бы даже в голову не пришло, что он вдруг окажется организатором кулачных боев. Он же сам как медведь-коала. Я не чувствую в нем агрессии. Скорее даже напротив, мало с кем мне так спокойно. И, наверное, именно ощущение, что я нахожусь в полной безопасности, расслабляет меня настолько, что я все же позволяю себе надраться.

– То есть тебе хочется меня обнять? – уточняет Ллойд, выдергивая меня из пьяненьких размышлений.

– А можно?

– Валяй.

Мы обнимаемся. Качаемся из стороны в сторону, подчиняясь ритму волн. А потом он со смехом валит меня на матрас и принимается щекотать. Для меня, с детства до ужаса боящейся щекотки, ничего страшнее быть не может. Захлебываясь от смеха и вереща, отбиваюсь от него что есть сил.

– Ай, ай… Я не могу. Ну, все. Аа-а-а! Спасите!

Ллойд хулиганит еще чуть-чуть, но прислушавшись к моим просьбам, все же начинает медленно отстраняться, когда его буквально с ног сносит.

– Эй! Бро, какого черта?!

– Это ты мне скажи! Мудак…

Глава 6

– Ты больной! Тебе, блин, лечиться надо! Что тебя так тильтнуло, ты можешь мне объяснить?! – рычу, вышагивая по причалу. Я первой сбежала с яхты, а Феоктистов какого-то черта увязался за мной, напрочь забыв о своей драгоценной Милене.

– Я думал, он тебя насилует!

– Мы дурачились! – верещу на весь квартал, сжав кулаки.