Текст книги "Цветочная лавка попаданки на улице Теней (ЛП)"

Автор книги: Юлия Правдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

Следующее утро началось с запаха. Густого, горьковатого, божественного – запаха свежесваренного кофе. Он просочился сквозь щель под дверью и медленно, настойчиво вытаскивал меня из пучины беспокойного сна, в котором я тонула всю ночь.

Я открыла глаза. В комнате был полумрак, сквозь маленькое окошко пробивался бледный зимний рассвет. Я лежала в своей постели, все еще в помятом с вечера платье, с лицом, опухшим от слез, и с тяжестью на душе, словно я проглотила гирю. Обрывки вчерашнего разговора с матерью проносились в голове, как уродливые, кривые тени. «Ты взяла ее за руку и приказала ей умереть».

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Кай. Он держал в руках две кружки, из которых валил пар. Его лицо было серьезным, но спокойным. Он поставил одну кружку на тумбочку рядом со мной и сел на край кровати.

– Пей, – мягко сказал он. – Ты почти ничего не ела и не пила вчера.

Я с трудом приподнялась, опершись на локоть, и взяла кружку. Горячий пар обжег мне лицо, но это ощущение было почти приятным. Оно было реальным, земным, отрывающим от кошмаров настоящего и прошлого.

– Кай, – мой голос прозвучал хрипло и несмело. – Я… я убила человека.

Он не стал отрицать. Не стал говорить «нет, это не так». Он просто взял мою свободную руку и сжал ее в своих ладонях.

– Тебе было пять лет, Вайда, – сказал он тихо, но очень четко. – Ты была ребенком, который не понимал, что делает. Твоя магия пробудилась рано, стихийно, и никто – слышишь, никто – не научил тебя, как с ней обращаться. Никто не направил тебя, не показал границы. Взрослые, которые должны были защищать тебя и оберегать, испугались. И вместо того, чтобы помочь, они предпочли запереть твой дар в самой тесной и темной клетке, какую только могли придумать. Вина лежит не на тебе, а на них.

Я слушала его, глотая горячий кофе и его слова, такие же горькие и необходимые. Головой я все это понимала. Разумом. Пятилетний ребенок не может нести ответственность за смерть взрослого. Это был чудовищный несчастный случай, трагедия, которую усугубили трусость и жестокость родителей Вайды. Утром, в холодном свете дня, все их оправдания – «мы защищали тебя от тебя самой» – казались такими жалкими и ничтожными. Они защищали в первую очередь себя, свою репутацию.

И я почувствовала, как где-то глубоко внутри, в самых потаенных уголках моей души, где жила пятидесятивосьмилетняя Лидия, что-то сдвинулось. Та, прежняя я, прожившая целую жизнь, полную своих ошибок и борьбы, подняла голову и с осуждением покачала ею. «Ну и что? – словно говорила она. – Да, случилось страшное. Да, в этом теле ты когда-то совершила ужасный поступок. Но это было давно. Ты изменилась. Мир изменился. Твое тело стало другим, но голова-то у тебя на плечах осталась прежней – взрослой, здравомыслящей. И сейчас ты используешь свой дар не для того, чтобы отнимать, а чтобы дарить. Хватит ныть и винить себя за то, в чем ты не виновата».

Я подняла на Кая глаза, и на моих губах дрогнула робкая, неуверенная улыбка.

– Ты прав, – прошептала я. – Это… это не моя вина. Не полностью.

Он улыбнулся в ответ, и в его глазах я увидела такое облегчение, что мне стало теплее.

– Конечно, не твоя. Теперь умойся, приведи себя в порядок. И давай позавтракаем. Жизнь продолжается.

На том и порешили. Я не могла позволить прошлому, особенно такому темному и искаженному, снова запереть меня в клетке. Лавку я все-таки открыла. Мне нужно было ощущение нормальности, рутины, нужна была работа, которая всегда меня спасала.

Я надела чистое платье, заплела волосы и спустилась вниз. Воздух в лавке был наполнен знакомыми, успокаивающими ароматами. Цветы, казалось, приветствовали меня, протягивая свои лепестки. Я обошла их, касаясь каждого, посылая им тихую благодарность за то, что они есть. Что бы ни произошло с Вайдой в прошлом, сейчас я несла людям радость. И в этом было мое искупление. Мой выбор.

Покупателей в канун Нового года было не очень много. Люди спешили по последним делам, готовились к празднику. Но те несколько человек, что зашли, были удивительно щедры. Почти все они в качестве новогоднего подарка оставляли чуть больше, чем я просила за букеты, с улыбками и пожеланиями счастья. Это было похоже на молчаливую поддержку, на всеобщее желание делиться добром в этот день. И это согревало душу куда сильнее, чем потрескивающие поленья в камине.

Вечером мы с Каем долго гуляли по городу. Улицы были полны людей. Все смеялись, пели, обменивались подарками. Мы держались за руки, и его ладонь была твердой и надежной опорой. Мы смеялись вместе с сотнями таких же, как мы, горожан, забывших на одну ночь о своих проблемах. Я ела жареные каштаны с лотка уличного торговца, и они пахли дымом и детством, которого у меня никогда не было, но которое я теперь могла придумать себе сама.

А в полночь на главной площади запустили салют. Я думала, что знаю все о фейерверках. В своем мире я видела их не раз – яркие вспышки, разноцветные шары, рассыпающиеся искрами. Но салют в магическом мире – это было совсем иное.

Первая ракета взмыла в небо с тихим свистом и не грохнула, а… распустилась. На черном бархате ночного неба вспыхнул и ожил огромный, чешуйчатый, огнедышащий дракон. Он пролетел над площадью, извергая поток изумрудного пламени, которое рассыпалось на тысячи искр, не обжигая и не падая вниз. Потом появился табун летающих пегасов с серебристыми крыльями, и казалось, что слышен топот их копыт по воздуху. Грифоны с орлиными головами и львиными туловищами кружили в причудливом танце, который заканчивался фонтаном золотого света. Фигуры сменяли друг друга, танцуя и переливаясь, и все это было не просто огнем, а ожившей магией, световой скульптурой, рожденной для красоты и восхищения.

Я смотрела на это, запрокинув голову, с открытым от восторга ртом, и мне казалось, что жизнь наконец-то пришла в норму. Что тяжесть прошлого осталась там, в том холодном особняке. Что слезы высохли, и теперь все будет хорошо. Я сжала руку Кая, и он ответил мне тем же. В его глазах отражались магические сполохи, и в них я читала то же чувство – надежду, счастье, начало чего-то нового.

Но глубоко внутри, под восторгом и умиротворением, что-то шевелилось. Крошечный, холодный червячок беспокойства. Что-то не давало мне расслабиться полностью. Может, это была интуиция Лидии, привыкшей ждать подвоха от жизни. Может, это было смутное понимание, что мои «родители» не просто так отпустили нас, и стоит ждать от них новых сюрпризов. Или, может, это было предчувствие, что тайна моего происхождения – не просто история о жестокости, а нечто большее, что еще предстоит раскрыть, и раскрытие это будет не таким уж приятным.

Но сейчас, под волшебным новогодним небом, в кругу смеющихся людей и в крепких объятиях человека, который принял меня со всеми моими демонами, я отогнала эти мысли. Пусть хотя бы на одну ночь. Пусть сейчас будет только красота и надежда. Завтра будет новый день. А сегодня – только магия.

Глава 24

В воздухе витало ощущение приближающейся весны. Оно было едва уловимым, но упрямым. Легкий ветерок уже не обжигал щеки, а лишь пощипывал их, солнце заглядывало в окно лавки чуть дольше и настойчивее, а снег на крышах по утрам подергивался хрустящим, тонким настом. Февраль подходил к концу, и мир потихоньку готовился сбросить с себя белое одеяло.

Именно в такое утро, пахнущее талым снегом и надеждой, в мою лавку вошел он. Молодой человек приятной наружности, лет двадцати пяти. Его одежда – темно-зеленый камзол из тонкой шерсти, сапоги из мягкой кожи – была дорогой, но без кричащей роскоши, а манеры выдавали в нем аристократа, привыкшего к хорошему обществу, но не кичащегося о своем происхождении.

– Доброе утро, – сказал он, и его голос был бархатным и теплым. – Мне нужен букет для моей матери. Она скучает в загородном доме, а я не могу часто ее навещать. Хочется порадовать ее чем-то… живым.

Он представился Лианом. Я, как всегда, отнеслась к просьбе доброжелательно и со знанием дела. Для скучающей в уединении женщины… что бы такое? Не броское, но изящное. Что-то, что напомнит о скорой весне. Я выбрала нежные веточки мимозы с их солнечно-желтыми шариками, добавила несколько белых фрезий с их тонким, пряным ароматом и дополнила композицию веточками эвкалипта для свежести. Пока я собирала букет, я вкладывала в него те самые ощущения – радости, спокойствия и предвкушения тепла, когда природа проснется ото сна.

Лиан не отрывал от меня взгляда. Его улыбка была ослепительной, а комплименты – изысканными и ненавязчивыми.

– Вы обладаете удивительным даром, леди Вайда, – сказал он, наблюдая, как мои пальцы ловко связывают стебли лентой. – Вы не просто составляете цветы, вы вдыхаете в них душу. Моя мать будет в восторге.

Он заплатил, не торгуясь, и ушел из лавки явно нехотя, обернувшись на пороге, чтобы бросить еще одну ослепительную улыбку.

Это меня не насторожило. Я давно привыкла к тому, что на хрупкую, миловидную и юную Вайду мужчины смотрят с интересом. Лидия, глубоко внутри, лишь скептически хмыкала. Она-то никогда не отличалась красотой, а с возрастом поддерживать хоть какую-то форму стало и вовсе непосильным трудом. Внимание со стороны таких приятных молодых людей было для меня в новинку, и, признаться, немного тешило мое подпорченное возрастом и жизнью самолюбие. Я быстро забыла о Лиане, погрузившись в повседневную рутину – полив, уборка, составление новых композиций.

Кай, как всегда, был неотъемлемой частью моей жизни. Он зашел вечером, принес свежий хлеб и какое-то новое варенье из зимних ягод, которое ему подарил один из поставщиков. Но сегодня он был особенно задумчив. Мы сидели на кухне, пили чай, а он смотрел на меня странным, изучающим взглядом, который вызывал холодок, пробежавший у меня по спине. Он был не просто задумчив, он был насторожен.

– Что-то случилось? – спросила я, откладывая кружку.

Он помолчал, его пальцы медленно водили по краю стола.

– Сегодня приходил Джулиан, – наконец произнес он.

– Джулиан? Твой брат? – я удивилась. Я никогда его не видела, только знала о его существовании из рассказов Кая.

– Да. Он был в городе по делам. Зашел в лавку. – Кай сделал паузу, его взгляд снова стал пристальным. – Он сказал, что видел сегодня здесь, у тебя, какого-то молодого человека. Аристократа. Очень улыбчивого.

Во мне все екнуло. Лиан.

– А, да, – стараясь, чтобы голос звучал непринужденно, ответила я. – Какой-то Лиан. Покупал букет для матери. Приятный молодой человек.

– Джулиан сказал, что он был очень внимателен к тебе, – продолжал Кай, и в его голосе прозвучала несвойственная ему ревнивая нотка. Но дело было не только в ней. – И что он показался ему знакомым. Но не мог вспомнить, откуда.

– В этом городе полно аристократов, Кай, – пожала я плечами, избегая его взгляда. – Не удивительно, что твой брат кого-то узнал.

– Возможно, – согласился он, но не отводил от меня глаз. – Но дело не в нем, Вайда. Дело в тебе. Я чувствую… что тебя что-то гложет. Что-то, о чем ты мне не говоришь. И за эти месяцы… эта стена между нами не исчезла. Она стала даже крепче. Я пытаюсь понять, что именно ты скрываешь. Я вижу, как ты иногда смотришь в пустоту, и в твоих глазах… столько боли и такого опыта, который не может быть у восемнадцатилетней девушки. Ты отгораживаешься от меня. И я не знаю почему.

Его слова ударили прямо в цель. Он был прав. На все сто процентов прав. Тайна моего происхождения, моего прошлого, – все это лежало между нами тяжелым, невысказанным грузом. Я чувствовала его любовь, его доверие, и мне было до боли стыдно за свое молчание.

Мысленно я сказала себе: «Сейчас. Сейчас самый подходящий момент. Расскажи ему все. О Лидии. О том, как ты оказалась здесь. Он поймет. Он должен понять».

Но страх был сильнее. Страх увидеть в его глазах ужас, отторжение, недоверие. Страх потерять его. Я уже потеряла одну жизнь. Я не могла потерять и эту, только что обретенную.

И вместо правды, с моих губ сорвалось нечто совершенно иное, продиктованное паникой и желанием сменить тему любой ценой.

– Я… я думала о заднем дворе, – проговорила я, глядя в свою кружку. – Весна ведь скоро. Его нужно обустраивать. Разбить настоящий сад, поставить теплицу… Но на это потребуется немало денег. Придется хорошо поработать, накопить…

Я бормотала что-то о сортах роз, о дренажной системе, о стоимости стекла для теплицы, чувствуя, как жар стыда заливает мои щеки. Я видела, как лицо Кая стало каменным. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось не разочарование, а что-то худшее – понимание. Понимание того, что я снова уклоняюсь. Что я продолжаю возводить стену.

Он медленно поднялся.

– Да, – сказал он глухо. – Обустройство сада – дело важное. Тебе виднее, что тебе нужно.

Он не стал допытываться. Не стал настаивать. Он просто повернулся и вышел, оставив меня сидеть за столом с недопитым чаем и с гнетущим чувством, что я только что совершила непоправимую ошибку. Холодок на спине сменился ледяным ужасом. Я оттолкнула его. И в ту же секунду я поняла, что незнакомец Лиан и его внезапное появление были не случайностью. Это было началом чего-то. И это «что-то» пахло бедой.

Глава 25

Я почувствовала, что Кай отдаляется от меня. Это было не явное отчуждение, не ссора, а нечто более тонкое и оттого более мучительное. Он по-прежнему заходил каждый день, приносил мне мелкие приятности – то новую заварку для чая, то редкую луковицу для будущего сада, то просто свежую булку, еще теплую. Его пальцы по-прежнему касались моей руки, когда он передавал мне эти дары, но это прикосновение было теперь быстрым, почти случайным, словно он боялся обжечься. Он как будто держал некую невидимую дистанцию, которую сам для себя определил, и переступить через нее не решался.

Все мои попытки вернуть былую легкость ни к чему не приводили. Я пыталась шутить, рассказывать забавные случаи из жизни лавки, болтать о пустяках. Он улыбался, кивал, поддерживал разговор, но его глаза оставались серьезными, а в их серой глубине таилась тень той самой невысказанной тайны. Воздух между нами сгущался, становясь тягучим и некомфортным.

Я прекрасно понимала, что нужно лишь собраться с духом и рассказать ему правду. Всю. От первого до последнего слова. Но каждый раз, когда я открывала рот, меня парализовал страх. Страх увидеть в его взгляде недоверие. Страх, что он сочтет меня сумасшедшей, одержимой или, что хуже всего, лгуньей, которая все это время строила из себя не ту, кем является. Шанс сделать все еще хуже, шанс лишиться его навсегда, казался мне таким реальным, что слова застревали в горле, превращаясь в комок ледяного ужаса.

И вот, через пару дней, в лавку снова вошел Лиан. Как это часто бывает в конце февраля, когда с нетерпением ждешь прихода тепла и первой капели, природа решила устроить последний, яростный всплеск зимы. За окном разыгралась настоящая метель. Ветер выл, гуляя в щелях старых домов, и густой, слепящий снег кружил в белом безумии, скрывая улицу из виду.

Дверь в лавку резко открылась, подгоняемая яростным порывом ветра, и на пороге показался Лиан. Он был засыпан снегом с головы до ног; его темный плащ побелел, на плечах лежали маленькие сугробы, а снежинки таяли в его темных волосах, переливаясь на свету, как крошечные алмазы. Вместе с ним в теплое, наполненное цветочными ароматами помещение ворвался вихрь ледяного воздуха и множество снежинок, которые таяли на лету, превращаясь в сверкающие брызги.

– Фу-у-х! – он отряхнулся, как мокрая собака, и ослепительно улыбнулся мне. – На улице просто ад! А здесь – настоящий рай!

– Добрый день, Лиан, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало раздражение. – Вы в такую погоду решили прогуляться?

– Абсолютно верно! – воскликнул он, сбрасывая плащ и развешивая его у камина, словно был здесь хозяином. – Шел мимо и не смог устоять перед искушением заглянуть к прекрасной цветочнице. Проверить, не замерзли ли ее прекрасные творения.

Он принялся бродить по лавке, делая вид, что рассматривает цветы, но его взгляд постоянно возвращался ко мне. Его ухаживания, вначале казавшиеся безобидным флиртом, теперь начали действовать на нервы. В них было что-то настойчивое, почти собственническое, что заставляло меня внутренне съеживаться.

– У вас чудесный вкус, – сказал он, останавливаясь у ящика с тюльпанами. – Такое ощущение, что вы знаете секрет, как заставить их цвести даже посреди снежной бури.

– Спасибо, – сухо ответила я, продолжая перебирать пачку крафтовой бумаги для упаковки. – Это просто работа.

– О, не скромничайте! – он подошел ближе, от него пахло морозом, дорогим одеколоном и… чем-то еще, неуловимо знакомым. – Такое мастерство – это дар. Настоящий. Как и ваша красота.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Это было уже слишком.

– Лиан, мне сейчас очень некогда, – сказала я, стараясь говорить твердо. – Нужно завершить кое-какие заказы.

– Понимаю, понимаю, – кивнул он, но не сдвинулся с места. Его глаза, теплые и карие, изучали мое лицо с таким интересом, будто я была редким экземпляром в его коллекции. – Не откажите мне тогда в другом. Позвольте пригласить вас на обед. Я знаю одно восхитительное место недалеко отсюда. Их утиная грудка с ягодным соусом просто божественна.

– Нет, спасибо, – ответила я без колебаний. – Я не обедаю в городе.

– Всегда можно найти время для чего-то приятного, – не сдавался он, и его улыбка стала немного натянутой. – Всего на час. Я буду умолять.

Он словно не понимал намеков. Или не хотел понимать. Я чувствовала, как раздражение подкатывает к горлу. Мне не нужны были его ухаживания. Мне нужно было, чтобы он просто ушел.

– Лиан, я ценю ваше предложение, но я вынуждена отказаться. Я очень занята.

Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то холодное, почти злое. Но тут же исчезло, снова сменяясь обаятельной улыбкой.

– Как жаль, – вздохнул он с театральной грустью. – Но я человек настойчивый. Возможно, вы передумаете.

Он направился к двери, подобрал свой почти высохший плащ и накинул его на плечи. Перед тем как выйти, он обернулся.

– Я зайду за вами завтра в двенадцать, – бросил он так, словно это было решенным делом. – Надеюсь, вы будете к тому времени свободны. До завтра, прекрасная Вайда!

И он скользнул за дверь, растворившись в белой пелене метели, оставив меня стоять посреди лавки с отвисшей челюстью и нарастающей яростью. Его наглость не знала границ! Он просто проигнорировал мой отказ, как будто мое мнение не имело никакого значения!

Я тяжело дышала, глядя на захлопнувшуюся дверь. Холод, принесенный им, казалось, все еще витал в воздухе, смешиваясь с тревогой. Это было не просто навязчивое ухаживание. В его поведении была какая-то цель. И эта цель, как я чувствовала, была связана не со мной лично, а с чем-то другим. С Каем? С его семьей? С моей семьей? С тем, что я была беглянкой из знатного рода?

Я подошла к окну и смахнула с него конденсат. Метель не утихала. Было похоже, что зима, отступая, решила забрать с собой всю мою хрупкую стабильность. И я с ужасом понимала, что завтра в полдень мне придется снова иметь дело с Лианом. И на этот раз отделаться вежливым отказом, похоже, не удастся. А Кай… Кай с его отстраненностью был сейчас последним, к кому я могла бы обратиться за помощью. Пропасть между нами, которую я сама и вырыла, становилась все шире и глубже.

Глава 26

Ночь я провела беспокойно, ворочаясь и прислушиваясь к завыванию ветра, которое к утру стихло, оставив после себя неестественную, звенящую тишину и город, по колено утопающий в белом, пушистом снегу. Мысли мои метались между назойливым Лианом и отстраненным Каем, создавая идеальный вихрь тревоги. К одиннадцати утра нервы мои были натянуты до предела. Я намеренно надела самое простое и невзрачное свое платье, собрала волосы в тугой, строгий пучок и принялась с невероятным усердием перебирать засохшие листья у фикуса, хотя прекрасно знала, что он в полном порядке.

Ровно в двенадцать, как по часам, раздался четкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, внутрь вошел Лиан. Он выглядел свежим и веселым, будто не буря была за окном, а солнечный летний день. На нем был элегантный зимний костюм, от которого пахло морозом и дорогим мылом.

– Прекрасная Вайда! – возгласил он, окидывая меня восхищенным взглядом, который, однако, не смог скрыть легкой насмешки при виде моего нарочито скромного вида. – Я вижу, вы готовы! Не будем терять времени, мой экипаж ждет.

– Лиан, – начала я, стараясь вложить в голос всю твердость, на какую была способна. – Я вчера вежливо отказалась. Я не пойду с вами на обед. У меня много работы.

– О, работа! – он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мушки. – Она подождет. Всего на час. Я не принимаю отказа. Я уже заказал столик в «Серебряном Фениксе». Вы не представляете, как сложно туда попасть.

Он сделал шаг ко мне, и его улыбка стала натянутой, почти угрожающей. В его глазах читалось непоколебимое намерение добиться своего. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот человек не привык, чтобы ему перечили.

– Я сказала нет, – повторила я, отступая за прилавок, чтобы создать хоть какую-то преграду между нами.

– А я говорю – да, – мягко, но не допуская возражений, парировал он. – Не заставляйте меня прибегать к… скучным формальностям. Поверьте, скандал в вашей уютной лавке вам совсем не нужен.

В его словах прозвучала такая откровенная угроза, что у меня перехватило дыхание. Он знал. Он знал, кто я, и был готов использовать это против меня. Паника, острая и слепая, застучала в висках. Я оглянулась, ища спасения, но лавка была пуста. Лора сегодня не приходила, Кай… Кай был далеко, за стеной собственных обид и подозрений.

Лиан, видя мое замешательство, улыбнулся еще шире и жестом пригласил меня к выходу.

– Не бойтесь, я не укушу. Всего лишь обед.

Я понимала, что сопротивляться бесполезно. Он был сильнее, влиятельнее, и у него были козыри, которые я не могла позволить ему разыграть. Сжав зубы и чувствуя, как от унижения и бессилия на глаза наворачиваются слезы, я медленно вышла из-за прилавка.

В этот момент дверь лавки распахнулась с такой силой, что стекла в окнах задребезжали. На пороге, засыпанный снегом и с лицом, темным от ярости, стоял Кай. Его глаза, обычно спокойные и проницательные, метали молнии. Он был похож на грозового демона, явившегося из самой адской бури.

– Кажется, леди Вайда не испытывает желания составлять тебе компанию, Джулиан, – прозвучал его голос, низкий и вибрирующий от гнева. Он даже не посмотрел на меня, его взгляд был прикован к моему «поклоннику».

Лиан, ничуть не смутившись, обернулся с той же светской улыбкой.

– Брат! Какая неожиданная встреча! Я как раз уговаривал леди Вайду составить мне компанию. Она, кажется, немного стесняется.

– Уговорил, – резко парировал Кай, делая шаг внутрь. Воздух в лавке сгустился, зарядившись напряжением. – Она сказала «нет». И я советую тебе это услышать.

– Ты что, ее официальный защитник? – Лиан поднял бровь с преувеличенным удивлением. – Я слышал, ты получил отцовское благословение на ухаживания. Но, насколько мне известно, сама леди еще не дала своего согласия на брак с тобой. Так что, прошу прощения, но ты не имеешь права говорить от ее имени.

Я стояла, зажатая между ними, чувствуя себя вещью, за которую идет торг. Гнев, наконец, пересилил страх.

– Я имею право говорить за себя сама! – выпалила я, и мой голос прозвучал громко и четко. – И я говорю Джулиану Рейнольдсу, что не пойду с ним ни на какой обед! Ни сегодня, ни завтра! Никогда! И прошу его покинуть мою лавку!

Наступила мертвая тишина. Лиан смотрел на меня с искренним изумлением, словно кухарка вдруг начала читать ему лекцию по высшей математике. Кай же, наоборот, повернул ко мне голову, и в его глазах я впервые за долгие дни увидел не холодность, а одобрение и… гордость.

– Вы слышали леди, – сказал Кай, и в его голосе снова зазвучали привычные стальные нотки. – Полагаю, тебе здесь больше нечего делать.

Лиан медленно перевел взгляд с меня на брата. Его улыбка окончательно исчезла, лицо стало холодным и надменным.

– Как знаешь, – процедил он. – Но учти, братец, отец будет недоволен. Очень недоволен. Ты не только связался с какой-то простушкой с сомнительной репутацией, но и позволяешь ей оскорблять членов нашей семьи.

– Репутация Вайды чище, чем у иных, кто кичится своим титулом, – парировал Кай. – А что касается отца… я с ним уже разговаривал. И, как видишь, это не возымело на меня никакого действия. Теперь уходи.

Лиан задержался еще на секунду, его взгляд, полный ненависти и обиды, скользнул по нам обоим, а затем он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

В лавке воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и моим прерывистым дыханием. Я стояла, дрожа от перенесенного унижения и выплеска адреналина.

Кай первым нарушил молчание. Он подошел ко мне.

– Прости, – тихо сказал он. – Я должен был быть рядом. Я чувствовал, что что-то не так, но… моя собственная глупая гордость мешала мне прийти.

– И все же, ты пришел, – выдохнула я, и слезы, наконец, покатились по моим щекам. – Ты пришел, когда это было нужно.

Он не стал ничего говорить. Он просто обнял меня, прижал к своей груди, и я почувствовала, как дрожь постепенно уходит, сменяясь долгожданным чувством безопасности. Его пальцы вновь обрели прежнюю нежность, вновь гладили мои волосы.

– Он твой брат, – прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. – Он что, специально…?

– Да, – коротко ответил Кай. – Это классический ход моего отца. Подослать Джулиана, чтобы проверить тебя на «профпригодность». Убедиться, что ты – охотница за состоянием, которая сбежит при первой же возможности с кем-то более молодым, богатым и не обремененным моим «бунтарским» прошлым.

– Но почему он был так настойчив? – спросила я, отстраняясь и смотря ему в лицо. – Это же было… пугающе.

Кай вздохнул, его лицо снова стало серьезным.

– Потому что ты ему понравилась. По-настоящему. И это делает ситуацию еще хуже. Теперь для отца ты не просто угроза моей «независимости», ты – желанный приз, который ускользает из рук его любимого сына. Он не оставит это просто так.

Мы стояли в центре лавки, среди цветов, и снаружи, сквозь окно, на нас падал холодный зимний свет. Буря миновала, но я знала – это была лишь передышка. Настоящая буря, буря интриг, предрассудков и старой вражды, только начиналась. Но сейчас, в его объятиях, я была готова встретить ее. Потому что наконец-то мы снова были вместе. И никакой Лиан, никакой герцог-отец не могли отнять у меня это чувство – чувство дома, который я, наконец, обрела.