Текст книги "Цветочная лавка попаданки на улице Теней (ЛП)"

Автор книги: Юлия Правдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 27

Последующие дни принесли долгожданную оттепель не только за окном, где на крышах начал таять снег, обнажая темный сланец, сугробы на улицах осели, став рыхлыми и зернистыми, но и в отношениях между мной и Каем. Инцидент с Лианом словно встряхнул его, заставив отбросить в сторону сомнения и обиды. Он больше не держал дистанцию. Его прикосновения снова стали уверенными, взгляд – открытым, а в наших вечерних беседах исчезла та тягостная пауза, что висела между нами прежде.

Он проводил у меня почти все свободное время, помогая с мелкими делами по лавке или просто читая вслух какую-нибудь книгу, пока я возилась с растениями. Однажды он притащил старый, потрепанный эскизный альбом и карандаши.

– Тебе нужно начать планировать свой сад, – заявил он, усаживаясь за стол. – Не в голове, а на бумаге. Так нагляднее.

Мы с ним, склонившись над листом, как два заговорщика, вырисовывали будущие грядки, дорожки, место для теплицы. Он оказался на удивление талантливым рисовальщиком с точным глазомером. Его эскизы были не просто чертежами, а почти произведениями искусства, где каждый будущий куст розы был прорисован с ботанической точностью. В процессе мы спорили, смеялись, и я ловила себя на том, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему легко и счастливо.

Именно в один из таких вечеров, когда мы сидели на полу перед камином, разложив вокруг себя эскизы, а за окном таял снег, я наконец-то собралась с духом. Комфортная тишина, тепло огня и его близость дали мне ту самую опору, которой мне не хватало.

– Кай, – тихо начала я, глядя на язычки пламени, а не на него. – Ты был прав. Я скрываю от тебя кое-что. Не потому, что не доверяю, а потому, что… боюсь.

Он не перебил, не замер с раскрытым ртом, а просто положил свою руку поверх моей, молча давая понять, что слушает.

– Ты говорил, что видишь в моих глазах опыт, не свойственный восемнадцатилетней девушке, – продолжила я, с трудом подбирая слова. – Это… это потому, что я не совсем та, кем кажусь. Моя душа… она старше. Гораздо старше.

Я рассказала ему. Не все, не с самого начала, а с того момента, как очнулась в теле Вайды. Я описала ему свой ужас, свое отчаяние, свою прошлую жизнь – жизнь Лидии Ивановой, одинокой, уставшей женщины, проработавшей всю жизнь флористом и мечтавшей о тихом уголке. Я рассказала о своем побеге, о дороге в город, о первых днях в «Пьяном Единороге». Я говорила, спотыкаясь, путаясь, и он слушал, не проронив ни слова, лишь его пальцы время от времени слегка сжимали мою руку.

Когда я закончила, в лавке стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Я боялась поднять на него глаза, боялась увидеть отторжение, страх, недоверие.

– Вот почему, – наконец произнес он, и его голос был задумчивым, но спокойным. – Вот откуда эта мудрость в твоих суждениях, эта практичность и… эта грусть, которую ты иногда не можешь скрыть. Ты прожила немалую жизнь.

Я кивнула, все еще не в силах посмотреть на него.

– Ты… ты не думаешь, что я сошла с ума?

Он мягко заставил меня повернуться к себе, и его серые глаза были полны не ужаса, а того самого, глубокого понимания, которое я в них так часто видела.

– Вайда… или Лидия? – спросил он тихо.

– Для тебя – Вайда, – выдохнула я. – Это мое имя теперь. Это моя жизнь.

– Тогда, Вайда, – он улыбнулся, и это была самая добрая улыбка, что я когда-либо видела на его лице. – В мире, где существует магия, где я могу читать прошлое предметов, а ты – говорить с растениями, твоя история кажется мне не безумием, а… еще одним чудом. Сложным, странным, но чудом. Ты не сошла с ума. Ты получила второй шанс. И, я надеюсь, что являюсь частью этого шанса.

Облегчение, хлынувшее на меня, было таким мощным, что я едва не расплакалась. Он принял меня. Он не испугался, не оттолкнул. Он понял.

Мы просидели так еще долго, и я рассказывала ему о своем мире – о машинах, электричестве, телефонах, о демократии и правах женщин. Он слушал, широко раскрыв глаза, задавая вопросы, и его изумление было таким искренним, что мне стало почти весело. Было невероятно приятно наконец-то сбросить с себя этот груз и разделить с кем-то все печали и радости.

На следующее утро я проснулась с ощущением невероятной легкости, словно меня освободили от кандалов, которые я носила все эти месяцы. Лавка сияла чистотой, цветы пахли особенно ярко, и даже хмурое февральское небо за окном не могло испортить моего настроения.

Я открыла лавку, насвистывая под нос, и принялась за работу. Примерно через час дверной колокольчик тихо звякнул. На пороге стояла пожилая женщина в простом, но опрятном платье и теплой шали. Ее лицо было бледным и осунувшимся, а в глазах стояла такая бездонная печаль, что моя улыбка мгновенно сошла с лица.

– Леди Вайда? – тихо спросила она.

– Да, – ответила я, подходя ближе. – Чем могу вам помочь?

– Меня зовут Илдрис, – сказала она, и ее пальцы нервно теребили край шали. – Я… я была горничной в поместье Ленстер. Я служила там много лет. Я… я пришла предупредить вас.

Холодная рука сжала мое сердце.

– Предупредить?

Женщина оглянулась, словно боясь, что за ней следят, и понизила голос до шепота.

– Герцог… он в ярости. Отказ лорда Кая и ваш… скандал с молодым лордом Лианом, о котором ему донесли… Он не оставит это так. Он намерен уничтожить ваш бизнес. Он нанял людей. Они придут сегодня. Будьте осторожны.

Сказав это, она быстро развернулась и почти выбежала из лавки, растворившись в утреннем потоке людей на улице.

Я осталась стоять на месте, и легкое, солнечное настроение моментально испарилось, сменяясь леденящим душу предчувствием беды. Тень от поместья Ленстер, от которой я бежала, наконец-то настигла меня. И она была гораздо длиннее и страшнее, чем я могла предположить.

Глава 28

Предупреждение бывшей горничной повисло в воздухе моей лавки тяжелым, ядовитым облаком. Слова «уничтожить ваш бизнес» отдавались в ушах навязчивым, зловещим эхом. Легкость и ощущение освобождения, испытанные накануне, мгновенно испарились, сменяясь холодной, цепкой тревогой. Герцог Ленстер не просто злился. Он переходил к активным действиям.

Первым делом я бросилась к двери и повернула ключ в замке, щелкнув засовом. Сердце бешено колотилось, ударяя в ребра, как испуганная птица в клетке. Я обошла лавку, беглым взглядом оценивая свои владения. Цветы, мирно покачивающиеся в ящиках, казались такими беззащитными перед лицом неизвестной угрозы. Мои детища. Мое единственное настоящее достижение в этой жизни.

«Соберись, Лидия, – сурово сказала я себе мысленно. – Ты не та девчонка, которую можно запугать. Ты прожила долгую жизнь и знаешь, что подлость всегда находит лазейку. Но мы ее заткнем».

Мы. Это слово пришло само собой. Я не была одна. У меня был Кай. Мне нужно было предупредить его. Но сначала – оценить обстановку и подготовиться.

Я подошла к окну и осторожно раздвинула занавеску. Улица Теней жила своей обычной жизнью. Служанка из булочной несла корзину с хлебом, двое мальчишек играли в снежки подтаявшим, грязным снегом, карета медленно проезжала по размытой колее. Ничего подозрительного. Но это затишье было обманчивым. Я чувствовала это нутром, той самой интуицией, что не раз выручала меня в прошлой жизни.

Мне нужен был план. Я не могла просто сидеть и ждать, когда в дверь вломится толпа громил с дубинами. Во-первых, я вспомнила о своей магии. Если я могу просить растения расти, могу ли я попросить их… защищаться? Это была пугающая, почти кощунственная мысль. Моя магия была о жизни, о росте, а не о создании баррикад. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер.

Я подошла к ящику с плющом, чьи усики когда-то помогли мне открыть потайную дверь.

– Слушай, – прошептала я, касаясь его прохладного листа. – Нам может грозить опасность. Мне нужна твоя помощь. Если кто-то чужой, с дурными намерениями, попытается войти… можешь ли ты опутать дверной проем? Сделать его непроходимым? Не навсегда. Только чтобы задержать.

Я вложила в просьбу не приказ, а отчаянную мольбу, образ плетистых стеблей, опутывающих дверь плотной живой стеной. Плющ дрогнул, и я почувствовала слабый, но отчетливый отклик. Он понял. Насколько хватит его сил – другой вопрос.

Затем я взяла самый тяжелый цветочный горшок с молодым фикусом и поставила его на верхнюю полку у входа, так, чтобы он мог упасть на голову незваному гостю. Это было примитивно, но лучше, чем ничего. Я проверила запор на двери – держался крепко. Окна… окна были самым уязвимым местом. Большие витражи можно было разбить.

Пока я судорожно обдумывала, как укрепить витрины, дверь резко дернули снаружи. Я вздрогнула и отпрянула, сердце ушло в пятки.

– Вайда! Это я! Открой!

Голос принадлежал Каю. В нем слышалась тревога. Я бросилась к двери, отодвинула засов и впустила его. Он был без плаща, словно выбежал из своей лавки, не успев накинуть его, лицо было напряженным.

– Что случилось? Почему «закрыто»? – сразу спросил он, окидывая меня взглядом.

Я снова заперла дверь и коротко пересказала ему визит Илдрис.

Лицо Кая стало мрачным.

– Я так и думал. – Он прошелся по лавке, его взгляд скользнул по горшку на полке и по плющу у двери. – Это твои оборонительные приготовления?

– Лучшее, что пришло в голову, – с легкой обидой ответила я.

Уголки его губ дрогнули.

– Изобретательно. Но против наемников может не сработать. Слушай, я договорюсь с городской стражей. Они увеличат патрулирование в этом районе. Но это не панацея. Им нужен повод для вмешательства. Мы не можем просто сказать, что ждем нападения.

– Значит, нужно его спровоцировать, – неожиданно для себя сказала я. – Но так, чтобы стража оказалась рядом.

Кай посмотрел на меня с интересом.

– У тебя есть идея?

Идея, отдающая отчаянием и авантюризмом, уже начинала формироваться в моей голове. Она была рискованной, почти безумной, но сидеть сложа руки я не могла.

– А что, если… – начала я, – если мы создадим видимость, что я получаю какую-то очень ценную поставку? Что-то, что может скомпрометировать моего отца? Какую-нибудь «тайную переписку» или «документы», доказывающие его незаконные махинации? Слухи расползутся быстро. Если он нанял людей следить за мной, они доложат. И тогда его громилы придут не просто для погрома, а чтобы забрать эти «доказательства». А мы подстроим так, чтобы стража оказалась здесь в нужный момент. И они схватят их с поличным.

Кай слушал, и в его глазах загорался все более заинтересованный огонек.

– Рискованно. Если они успеют что-то испортить до прихода стражи…

– Мы не дадим им этого сделать, – с уверенностью, которой не чувствовала, заявила я. – У меня есть свои методы защиты.

Я кивнула в сторону плюща. Кай понимающе поднял бровь. Он доверял моей магии.

– Хорошо, – решительно сказал он. – Я займусь распространением слухов через надежные источники. И договорюсь со стражей. Они будут дежурить неподалеку. А ты… будь готова.

Он ушел, чтобы привести наш рискованный план в действие, а я осталась в лавке, превратившейся в потенциальную ловушку. Оставшееся до вечера время тянулось мучительно медленно. Каждый скрип повозки на улице, каждый громкий голос заставлял меня вздрагивать. Я пыталась заниматься обычными делами – поливала цветы, подрезала стебли, но руки дрожали.

С наступлением сумерек напряжение достигло пика. Я погасила все лампы, кроме одной маленькой свечи в глубине лавки, и затаилась за прилавком, вглядываясь в темноту за окнами. Улица затихла. Где-то в соседнем переулке, как сказал Кай, должен был дежурить наряд городской стражи.

И вот, ближе к полуночи, я услышала то, чего боялась и чего ждала. Глухие, неспешные шаги, не один, а несколько пар мужских сапог. Они остановились прямо у моей двери. Послышался приглушенный говор, потом – скрежет металла о металл. Они пытались взломать замок.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я мысленно послала плющу последний, отчаянный призыв. «Пожалуйста. Сейчас».

Дверь дернули сильнее. И тут же раздался удивленный, а потом злой возглас. Я рискнула выглянуть из-за прилавка. В тусклом свете, падающем с улицы, было видно, как темные, корявые побеги плюща с невероятной скоростью оплетают дверную ручку и косяк, создавая плотную, шевелящуюся решетку. Грубый смех за дверью сменился руганью.

– Что за чертовщина?!

– Ломай ее!

Послышался удар по двери. Древесина затрещала, но плющ, укрепивший ее, держался. Я увидела, как в замочную скважину просунули какой-то инструмент, пытаясь сорвать запор изнутри.

Удары в дверь стали яростнее. Но плющ не сдавался, его стебли, казалось, стали только крепче, впиваясь в дерево. В этот момент с улицы донесся резкий свисток и громкие оклики.

– Городская стража! Ни с места!

На улице поднялся шум – крики, звуки борьбы, звон стали. Я прижалась к стене, зажмурившись, все еще сжимая в руке горшок с геранью, готовая швырнуть его в первого, кто войдет.

Но дверь не открылась. Через несколько минут, показавшихся вечностью, снаружи постучали.

– Леди Вайда? Это капитан стражи. Вы можете открыть. Все чисто.

Дрожащими руками я отодвинула засов. Дверь открылась с трудом, застряв в опутавшем ее плюще. На пороге стояли несколько стражников в синих плащах, сжимая руки двух мрачных типов в потертой одежде. Капитан, мужчина с седыми усами и умными глазами, с интересом разглядывал живое «украшение» моей двери.

– Попытка взлома, – коротко доложил он. – Задержаны с поличным. У них при себе были инструменты для взлома и… это. – Он протянул мне маленький, глиняный горшочек с чем-то темным и маслянистым. – Воспламеняющаяся смесь. Видимо, планировали не просто испортить товар, а устроить пожар.

У меня подкосились ноги. Пожар. Они хотели сжечь мой «Сад» дотла. Со мной внутри. Я схватилась за косяк, чтобы не упасть.

Капитан что-то говорил о протоколе, о даче показаний, но я почти не слышала его. Мир плыл перед глазами. Это была не просто попытка запугать. Это была попытка уничтожить. Окончательно и бесповоротно.

В этот момент к группе стражи подошел Кай. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным огнем. Он посмотрел на задержанных, на горшочек в руках капитана, и его взгляд стал таким же острым и опасным, как в тот день, когда он узнал об «успокоительном» чае.

– Герцог Ленстер хорошенько заплатит за сегодняшний вечер, – тихо, но так, что слышали все, произнес он.

Он подошел ко мне, обнял за плечи, и его прикосновение вернуло меня к реальности. Битва была выиграна. Мы отбили первую, самую откровенную атаку. Но война только начиналась. И теперь я знала, что мой отец не остановится ни перед чем. Даже перед убийством собственной дочери.

Глава 29

Утро после нападения встретило меня тяжелым свинцом в конечностях и горьким привкусом страха на языке. Я не могла уснуть до рассвета, прислушиваясь к каждому шороху, хотя Кай оставался со мной, дежуря в кресле у камина с книгой в руках, но, я знала, что он не прочитал ни строчки. Его молчаливое присутствие было единственным, что не давало мне впасть в полную истерику.

С первыми лучами солнца я наконец поднялась с постели. Ноги подкашивались, но я заставила себя спуститься в лавку. Воздух внутри пахн пылью, страхом и едва уловимым, сладковатым душком той самой горючей смеси, которую намеревались использовать поджигатели.

– Сегодня лавку не откроем, – тихо сказал Кай, следуя за мной. Его лицо было осунувшимся, под глазами залегли темные тени.

Я кивнула, глядя на цветы. Они казались такими беззащитными, такими хрупкими. Мои зеленые дети. Кто-то хотел обратить их в пепел.

– Нужно убрать это, – я показала на плющ. – И… проветрить.

Кай молча взял садовые ножницы и осторожно, почти с почтением, начал освобождать дверь от живых пут. Побеги сопротивлялись неохотно, словно понимая, что опасность миновала. Когда дверь наконец открылась, в лавку хлынул поток холодного утреннего воздуха, смешиваясь с запахами ночного кошмара.

Пока я занималась уборкой, вытирая пыль и сметая опавшие с плюща листья, Кай вышел и вскоре вернулся со свежими булками и новостями.

– Слухи уже разносятся по городу, – сообщил он, разламывая хлеб. – Версия о «ценных документах» сработала. Теперь все уверены, что твой отец пытался уничтожить компрометирующие его бумаги. Задержание стражей на месте преступления лишь подлило масла в огонь. Общественное мнение начинает поворачиваться против него.

Я слушала, с трудом пережевывая казавшийся безвкусным хлеб. Общественное мнение? Это казалось такой эфемерной, ненадежной защитой против человека, готового на поджог.

– Это его не остановит, Кай, – прошептала я. – Он просто станет изощреннее.

– Знаю, – он тяжело вздохнул. – Но теперь у нас есть официальный протокол, заявление, написанное в городскую стражу. Следующая атака будет выглядеть еще более подозрительной. Это связывает ему руки. По крайней мере, на время.

Внезапно в дверном проеме, свободном от плюща, возникла знакомая фигура. Лора стояла на пороге, ее обычно румяное лицо было бледным, а глаза – огромными от ужаса.

– Вайда! – она влетела внутрь и, не говоря ни слова, схватила меня в объятия. – Я только что узнала! Господи, здесь пытались устроить пожар?! Все в порядке? Ты не пострадала?

Ее искренняя паника и забота растопили часть льда внутри меня. Я похлопала ее по спине, пытаясь успокоить.

– Все в порядке, Лора. Я цела. Лавка тоже.

– Это он, да? – прошептала она, отстраняясь и глядя на меня полными слез глазенками. – Твой отец? Я слышала, люди говорят…

Так сарафанное радио работало быстро. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Негодяй! – вспыхнула Лора с неожиданной яростью. – Как он смеет! Ты же его дочь! Я… я всем расскажу, какой он подлец! Всем покупателям! Пусть весь город знает!

Ее простодушная, но яростная готовность вступиться за меня вызвала на моем лице слабую улыбку.

– Спасибо, Лора. Но, пожалуйста, будь осторожна. Не навлекай на себя неприятностей.

– Пфф! – она фыркнула, подбоченясь. – Мой папа – главный пекарь в округе! У него свои связи. Мы тебя в обиду не дадим!

После ее ухода в лавке снова воцарилась тишина, но уже не такая гнетущая. Осознание, что у меня есть не только Кай, но и такие простые, верные друзья, как Лора, согревало душу.

Около полудня раздался новый стук в дверь. Я вздрогнула, но Кай, выглянув в окно, кивнул.

– Это Марта.

Хозяйка арендованной мной лавки вошла с озабоченным видом, неся в руках сверток.

– Дорогая, я все слышала, – начала она, не тратя времени на приветствия. – Ужас, просто ужас! Держи, – она сунула мне в руки сверток. – Это успокоительный чай из моих трав. Выпьешь, и тебе станет легче.

Я, тронутая до слез, приняла подарок.

– Спасибо, Марта.

– И слушай сюда, – она понизила голос, хотя в лавке, кроме нас и Кая, никого не было. – У меня тут брат мужа в городском суде служит мелкой сошкой. Я ему на ушко шепну. Пусть покопается, нет ли на твоего батюшку каких старых, неоплаченных штрафов или нарушений по налогам. Мало ли. Всякая мелочь может пригодиться.

Стратегия Марты была на удивление практичной и подлой. Я смотрела на эту добрую, на первый взгляд, женщину с уважением. Очевидно, в борьбе с аристократией все средства были хороши.

– Я… я не знаю, как вас благодарить, – пробормотала я.

– Да брось, – отмахнулась она. – Ты мне как дочь за эти месяцы стала. А своих я не бросаю. Ладно, мне бежать пора. Ты держись!

После ее ухода я стояла, прижимая к груди сверток с чаем, и чувствовала, как понемногу оттаиваю. Страх никуда не делся, но его начал теснить другая, новая эмоция – ярость. Чистая, ослепляющая ярость. Они все – Лора, Марта, Кай – рисковали ради меня. А я что? Пряталась и боялась? Нет. С меня хватит.

– Кай, – сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. – Это заявление, что я написала ночью… мы можем его как-то использовать? Официально обвинить его в покушении на поджог?

Кай покачал головой.

– Нет. Задержанные – наемники. Они не станут свидетельствовать против заказчика. А без их показаний у нас лишь косвенные улики. Но… – он сделал паузу, и в его глазах блеснула искорка. – Мы можем использовать это в светской войне. Официальное заявление – это публичный щит. Пришло время для контратаки.

– Контратаки? – удивилась я. – Каким образом?

– Ты говорила, что хочешь продавать открытки и игрушки, – напомнил он. – Давай сделаем это. Но не просто так. Мы устроим настоящую презентацию. Пригласим городских летописцев, тех самых, кто писал о тебе как о «хранительнице утраченных искусств». Мы представим тебя не как жертву, а как успешную, талантливую предпринимательницу, которая, несмотря ни на что, развивает свой бизнес и дарит городу красоту. Мы выставим твоего отца в роли недалекого ретрограда, который пытается уничтожить нечто прекрасное просто из-за личной обиды. Светское мнение – грозное оружие. Особенно против тех, кто так дорожит своей репутацией.

План был блестящим. Вместо того чтобы прятаться, мы выходили на свет.

Я посмотрела на Кая, и впервые за этот долгий день по-настоящему улыбнулась.

– Хорошо. Давай сделаем это. Но игрушки и открытки… мне нужен художник. И мастер по дереву.

– Художником буду я, – не моргнув глазом, заявил Кай. – А насчет мастера… я кое-кого знаю. Он делает самые лучшие деревянные свистульки в городе. Думаю, он не откажется помочь.

Итак, борьба переходила в новую фазу. Из темных переулков и ночных нападений она перемещалась на освещенные подмостки общественного мнения. И я была готова сражаться. Не только за свою лавку, но и за свое право быть той, кем я стала – Вайдой, хозяйкой «Сада Вайды». И за тех, кто встал на мою защиту. Герцог Ленстер хотел войны? Что ж, он ее получит.