Текст книги "Цветочная лавка попаданки на улице Теней (ЛП)"

Автор книги: Юлия Правдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Утро в «Пьяном Единороге» началось с симфонии храпа, доносившегося сквозь тонкие стены, и запаха подгоревшей каши, который, казалось, впитался в саму древесину этого места. Я проснулась от собственного чихания – пыль с балок над моей головой была похожа на сезонное явление, вроде снегопада, только менее романтичное и вызывающее астму.

Щеколда на двери заскрипела, когда я ее отодвигала, словно предупреждая весь этаж о моем побеге. Спускаясь по скрипучей лестнице, я чувствовала себя чуть более человеком и чуть менее загнанным зверем. Ночлег, пусть и в каморке, и горячая ванна сделали свое дело – я была отдохнувшей, чистой и… чертовски голодной. Но тратить деньги на завтрак здесь я не собиралась. Экономия, дорогая моя, экономия.

Хозяин заведения стоял на том же месте, будто декорация, без которой гостиница развалилась бы. Он что-то жевал, глядя в пространство.

– Сдаю ключ, – сказала я, кладя на стойку грубый железный ключ.

Он медленно перевел на меня взгляд, проглотил.

– Что, не понравилось? – усмехнулся он. – Могу предложить номер с тараканами побойчее. Веселее будет.

– Спасибо, я пока воздержусь от дополнительных сожителей, – буркнула я и, не дожидаясь ответа, вышла на улицу, хлопнув дверью.

Воздух снаружи, несмотря на всю свою сомнительную чистоту, показался мне нектаром после атмосферы «Единорога». Стояла ранняя осень. Утро было прохладным, но солнце, пробивавшееся сквозь дымку и крыши домов, обещало день относительно теплый. Я помнила эти холодные ночи в пути и мысленно поблагодарила себя за то, что не сэкономила на ванне, которая согрела мое прозябшее тело.

Я решила двигаться вглубь города, туда, где, по моей логике, должны были быть лучшие районы и, следовательно, больше возможностей. Мой путь был похож на движение по эволюционной лестнице – от амебы к человеку. Чем дальше я уходила от окраины, тем шире и чище становились улицы. Грязь под ногами сменилась аккуратной брусчаткой, кривые лачуги – на каменные дома с резными фасадами и цветами на подоконниках. Исчезли подозрительные личности из подворотен, их сменили горничные с корзинками, служанки и даже пара господ, важно вышагивающих по своим делам. Я чувствовала себя нищенкой, забредшей на королевский прием, и невольно подтянула свой узелок и поправила платье, которое, увы, даже после вчерашних усилий выглядело так, будто в нем ночевала вся дорожная пыль королевства.

И вот я вышла на нее. Улицу, которая, казалось, состояла из одних только магазинов. Она не просто сверкала – она сияла, переливалась и благоухала. Витрины! О, эти витрины! В одной мерцали украшения из золота и серебра, в другой были разложены ткани таких цветов и фактур, что у меня перехватило дыхание – бархат, глубокий, как ночь, шелк, струящийся, как вода, кружева, воздушные, как паутина. А запахи! Из дверей булочной вырывался теплый, сдобный дух свежего хлеба и корицы, смешиваясь с ароматом кофе из соседнего заведения – напитка, о котором я в этом теле, кажется, успела позабыть, но моя душа узнала его мгновенно. Пахло дорого, богато и беззаботно. Пахло жизнью, которой у меня никогда не было.

Я зазевалась, как провинциалка на своем первом параде. Шла, рот открыв, зыркая глазами по сторонам, полностью погруженная в этот калейдоскоп роскоши. Я забыла о своей миссии, о деньгах, о страхе. Я просто смотрела и вдыхала эту новую, головокружительную реальность.

Именно поэтому я не заметила его.

Налетела на что-то твердое и высокое, как скала. Мой узелок выскользнул из рук и шлепнулся на мостовую, а я сама, отлетев на шаг, едва удержалась на ногах, схватившись за… за рукав чьего-то дорогого, темно-серого плаща.

– Ой! Простите! – выпалила я, опомнившись.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, стройный, лет, на мой взгляд, около тридцати. У него были темные, почти черные волосы, собранные у затылка в небрежный хвост, и резкие, четкие черты лица. Но больше всего меня поразили его глаза – серые, холодные, как зимнее небо, и в них читалось такое глубокое, почти физическое раздражение, что мне стало не по себе. Он смотрел на меня так, будто я была особенно назойливым насекомым, посмевшим прервать его величественный путь.

– Вы всегда так невнимательно передвигаетесь по городу? – произнес он. Голос у него был низким, бархатным, но каждый звук был отточен, как лезвие, и обдавал ледяным презрением.

Мое первоначальное чувство вины мгновенно испарилась, сменившись обидой и досадой.

– Я… я отвлеклась, – попыталась я оправдаться, подбирая свой несчастный узелок. – Витрины…

– Витрины, – повторил он, и в его голосе прозвучала ядовитая насмешка. – Да, они, безусловно, достойны того, чтобы из-за них устраивать столкновения с пешеходами. Позвольте пройти.

Он не сделал ни шага, продолжая смотреть на меня сверху вниз, ожидая, что я уберусь с его дороги. В его позе, во взгляде, в каждом мускуле читалось одно: «Посторонись, плебейка».

Жаркая волна гнева прилила к моим щекам. Внутри закипела та самая, знакомая по прошлой жизни, ярость – ярость унижаемой женщины. Но здесь, на улице, в теле восемнадцатилетней девушки, я не могла ничего сказать. Я просто отпрыгнула в сторону, как испуганная мышь.

Он прошел мимо, даже не кивнув, плащ развевался за его спиной. Я стояла и смотрела ему вслед, чувствуя, как по моим щекам разливается краска стыда и злости. Какой наглец! Какое высокомерие! «Позвольте пройти»… Да я бы в своей прошлой жизни, с моим-то опытом, устроила ему такую лекцию о манерах…

Но лекцию читать было уже некому. Он скрылся в толпе, а я осталась стоять с комом обиды в горле и своим жалким узелком в руках. Вся радость от прогулки по красивой улице куда-то испарилась. Этот человек одним своим взглядом сумел напомнить мне, кто я есть на самом деле – замарашка с окраины, не имеющая права даже заслонять собой вид на витрины.

Мне нужно было срочно поднять себе настроение. И, что более практично, понять, в каком ценовом диапазоне я вообще могу что-то себе позволить в этом городе. Я посмотрела на витрины. Один магазин, торгующий платьями, показался мне менее ослепительным, чем другие. Вывеска была скромнее, а манекены одеты не в кричащие бальные наряды, а в более практичные, повседневные платья. Решив, что это мой уровень, я глубоко вдохнула и толкнула дверь.

Внутри пахло тканями и мелом. Магазин был небольшим, но уютным. За прилавком стояла женщина лет сорока с добрым, но усталым лицом и седыми прядями в темных волосах.

– Доброе утро, – сказала она, и в ее голосе не было ни капли высокомерия.

– Доброе утро, – с облегчением ответила я. – Я просто посмотрю.

– Конечно, дорогая. Если что-то понравится – скажите, можно примерить.

Я стала бродить между стеллажами, осторожно трогая ткани. Здесь не было бархата и шелка, в основном добротная шерсть, лен, хлопок. Я нашла стойку с простыми платьями, похожими на мое, но, разумеется, новыми и чистыми. Украдкой посмотрела на ценник, приколотый к рукаву одного из них.

«Три серебряных».

Я чуть не поперхнулась. Три серебряных! Триста медяков! Шестьдесят ночей в «Пьяном Единороге»! На одно платье! Я посмотрела на другие ценники. Юбки – от полутора серебряных. Блузки – от одного. Это было дорого. Очень дорого. Мои сбережения, которые казались мне таким солидным капиталом, вдруг съежились до размеров жалкой подачки.

– Все так дорого, – не удержалась я, вздохнув.

Хозяйка магазина мягко улыбнулась.

– Качество, дорогая. Ткань хорошая, пошито на совесть. Проносишь не один год. А те, что дешевле, – она махнула рукой в сторону, – на рынке можно купить, но через две недели швы разойдутся.

Я понимающе кивнула. Да, я знала эту разницу между дешевым и качественным. Но от осознания того, что я не могу позволить себе даже «качественное» простое платье, стало горько. Я поблагодарила женщину и вышла из магазина, чувствуя себя еще более потерянной.

Теперь, глядя на сверкающие витрины, я видела не красоту, а ценники. Каждый лаковый ботинок, каждая шляпка, каждая кружевная перчатка кричали мне: «Тебе это не по карману! Ты здесь чужая!»

Мое первоначальное восхищение сменилось трезвым, холодным расчетом. Этот город был красивым, но безжалостным. Чтобы выжить здесь, мне нужен был не только план, но и железная воля. И, как ни странно, эта мысль не испугала, а заставила собраться. Ладно. Значит, придется начинать с самого низа. С рынка, с дешевых тканей, с поиска любой работы.

Я посмотрела на свое потрепанное платье уже без стыда, а с пониманием. Это была не одежда неудачницы. Это была моя боевая форма. Форма человека, который только начинает свой путь.

Глава 6

После визита в этот изящный магазинчик и столкновения с ходячим олицетворением высокомерия, мир снова обрел четкие, пусть и не слишком радужные, контуры. Роскошь центральных улиц была не для меня. По крайней мере, пока. Мне нужен был практичный, приземленный подход. И он носил название «рынок».

Продавщица в магазине тканей, видя мое искреннее горе при виде ценников, сжалилась и махнула рукой в сторону, объяснив, как пройти на городской рынок. «Там и ткани попроще, и платья готовые есть, недорого. Качество, конечно, не ахти, но для начала сгодится».

Дорога на рынок снова вела вниз по социальной лестнице, но на этот раз я смотрела на нее не с ужасом, а с деловым интересом. Узкие улочки стали оживленнее, приятные запахи сменились густой смесью ароматов: спелых фруктов, парного мяса, свежей рыбы, пряностей, кожи и пота. Воздух гудел от криков торговцев, споров покупателей, ржания лошадей и скрипа телег. Это был не парадный фасад города, а его кухня, шумная, хаотичная и полная жизни.

И вот он, рынок. Огромная площадь, заставленная лотками, палатками и прилавками, ломившимися от товаров. Глаза разбегались. Здесь было все: от горшков и веников до живых кур и связок лука. Я протиснулась в толпу, чувствуя себя песчинкой в этом бурлящем человеческом море.

Моя цель – одежда. Я быстро нашла ряд, где торговали готовыми платьями. Прилавки ломились от груды одежды самых немыслимых расцветок. Качество, как и предупреждали, оставляло желать лучшего. Ткани были простыми, часто грубоватыми, швы кое-где кривые. Но все выглядело чистым и опрятным. И, что самое главное, на них не было тех душераздирающих ценников.

Я присмотрела себе простое платье из темно-синего саржевого хлопка. Скромное, без украшений, с длинными рукавами и высоким воротником. Оно было похоже на униформу бедной, но уважающей себя гувернантки. Как раз то, что нужно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но и не выглядеть полной замарашкой.

– Почем это? – спросила я у торговки, дородной женщины с хриплым голосом и быстрыми, как у бурундука, руками.

– Для тебя, красавица, – сто медяков! – выпалила она, сверкая глазами.

Я нахмурилась, изобразив скепсис, которому научилась, торгуясь за цветы на оптовом рынке в прошлой жизни.

– Восемьдесят, – сказала я твердо. – Ткань-то простая, и шов на боку кривоват.

Торговка ахнула, как будто я предложила ей отрезать палец.

– Восемьдесят? Да я себе в убыток отдаю! Девяносто пять, последняя цена!

– Восемьдесят пять, – парировала я. – И то, потому что цвет мне нравится.

Мы еще немного потягались, и в итоге сошлись на девяноста медных монетах. Я все же была не в своей лиге, но чувствовала маленькую победу. Отсчитала деньги, ощущая легкий укол сожаления – сумма была немаленькой, но это была необходимая инвестиция.

Завернув новое приобретение, я не стала выкидывать свое старое, дорожное платье. Оно было грязным и потертым, но крепким. Выбрасывать его было бы расточительством. В хозяйстве все сгодится. Я аккуратно свернула его и положила в свой сверток, который становился все увесистее.

Пока торговка отсчитывала сдачу, я решила попробовать разговорить ее.

– Спасибо вам, – сказала я как можно приветливее. – А не подскажете, тут недалеко, говорят, помещение одно сдается? Не для жилья, а под лавку маленькую.

Торговка посмотрела на меня с новым интересом.

– Лавку? А что торговать-то будешь, деваха? Не цветочки же? – она фыркнула, словно цветы были последним, в чем нуждался город.

У меня в голове что-то щелкнуло. «Цветочки»… Почему бы и нет?

– А что, разве цветы не пользуются спросом? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал просто из любопытства.

– Да кто их сейчас покупает-то? – махнула она рукой. – Барыни богатые – те в своих оранжереях разводят, а простому люду не до красоты, хлеб бы был. Вот мясо, мука, овощи – это да. А цветы… – она снова фыркнула, но потом задумалась. – Хотя… вон на Улице Теней, в конце Центральной, одна лавчонка пустует. Раньше там сапожник был, помер старый. Хозяин, слышала, никак не найдет съемщика. Место тихое, народ бедный. Может, тебе подойдет? Дешево, наверное, возьмет.

Улица Теней. Звучало зловеще, но многообещающе. Рядом с центром, но в тихом, бедном районе. И дешево. Это было именно то, что мне нужно.

– А где именно? – спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

Торговка подробно объяснила дорогу: идти до конца Центральной улицы, свернуть в переулок за большим храмом из белого камня, и там будет эта самая Улица Теней. Помещение – с темно-зеленой дверью, на ней, может, еще остался след от вывески сапожника.

Поблагодарив ее от всей души, я покинула шумный рынок, прижимая к себе свой сверток. В голове уже строились планы. Улица Теней… Мне нравилось это название. Оно было не парадным, не показным. Оно было честным.

Я снова прошла по Центральной улице, но на этот раз не засматривалась на витрины. Я шла с определенной целью. Дойдя до конца, я увидела указанный храм – величественное здание из белого камня с остроконечными шпилями. Свернув за него, я попала в другой мир.

Шум центральной улицы стих, сменившись тихим, почти звенящим спокойствием. Улица Теней была узкой, мощеной булыжником, по которому уже успела пробиться трава. Дома здесь были старыми, но крепкими, с потемневшими от времени деревянными балками. Они стояли тесно, словно поддерживая друг друга. Из открытых окон доносились звуки – чей-то кашель, плач ребенка, скрип прялки. Здесь пахло старым деревом, дымом из печных труб и… тишиной. Это было не заброшенное и не неблагополучное место, а просто спокойное, немного сонное.

Я прошлась по улице, высматривая темно-зеленую дверь. Нашлась она почти сразу, что тоже меня порадовало. Если посмотреть назад, то модно увидеть Центральную улицу. Небольшое, приземистое здание, втиснутое между двумя другими. Дверь была именно темно-зеленой, краска на ней облупилась, и на ней действительно угадывались очертания снятой вывески – что-то вроде сапога. Окно было грязным, запыленным, сквозь него ничего не было видно.

Мое сердце забилось чаще. Это было оно. Место, где мог родиться «Сад Вайды». Оно выглядело невзрачным, заброшенным, но в его тихой, стойкой атмосфере было что-то… надежное. Оно не пыталось казаться тем, чем не было.

Я постояла несколько минут, просто глядя на эту дверь. Где-то там, за слоями пыли и прошлого, была моя будущая лавка. Мое убежище. Мой дом.

Доставать сбережения и искать хозяина сейчас я не решилась. Нужно было все обдумать, узнать цену, подготовиться. Но я знала, что вернусь сюда. Обязательно.

С чувством, будто я нашла спрятанный клад, я повернулась и пошла обратно, к своему временному пристанищу в «Пьяном Единороге». На душе было и тревожно, и невероятно светло. У меня было новое платье. У меня было направление. И у меня была Улица Теней, которая ждала своего цветочника. Осталось только убедить хозяина этой темно-зеленой двери, что ему нужна в арендаторы именно я.

Глава 7

На следующее утро я покинула «Пьяного Единорога» с чувством, будто отправляюсь на важнейшие переговоры в своей жизни. Ведь, по сути, так оно и было. На мне было мое новое синее платье. Оно сидело на мне чуть мешковато, пахло рынком и дешевым мылом, но было чистым и целым. Я чувствовала себя в нем если не леди, то по крайней мере респектабельной служанкой, и это уже был прогресс.

Дорога до Улицы Теней на этот раз не была наполнена трепетным ожиданием, а была продумана и выверена. Я шла, уже представляя себе, как буду торговаться с хозяином, что скажу, какие аргументы приведу. Мой сверток с пожитками казался мне теперь не символом бегства, а дипломатическим кейсом.

И вот я снова стояла перед той самой темно-зеленой дверью. Вчера, ослепленная эмоциями, я многого не заметила. Теперь же я окинула улицу деловым взглядом. Да, она была тихой по сравнению с Центральной, но отнюдь не безлюдной. Мимо размеренно проходили горожане с корзинками, парочка девушек что-то оживленно обсуждала на углу, из соседней булочной доносился теплый запах свежего хлеба. Через дорогу я заметила лавку со старой медной вывеской, на которой был изображен раскрытый фолиант. Книжная лавка. Интересно. Клиентура у них, наверное, не буйная, значит, шума особого не будет.

Место было и правда замечательным. До центра – рукой подать, но здесь царила своя, камерная и спокойная атмосфера. Идеально для моего «Сада». Люди будут заходить с шумной улицы, чтобы перевести дух, купить букетик для настроения… Мои флористические инстинкты оживали и ликовали.

И тут мой взгляд упал на то, чего я вчера не разглядела – на пожелтевший листок бумаги, пришпиленный рядом с дверью. На нем корявым почерком было выведено: «Сдается внаем. Справки по адресу: ул. Тихий Переулок, д. 5, кв. 2».

Тихий Переулок! Это же буквально за углом! По пути я читала все названия, которые мне встречались, чтобы быстрее адаптироваться на новом месте. Удача, не иначе. Я почти побежала, стараясь сохранить достоинство, но внутренне ликуя. Найти хозяина так быстро – добрый знак.

Дом №5 оказался таким же скромным и опрятным, как и вся улица. Я поднялась на второй этаж и постучала в дверь квартиры №2. Мне открыла женщина лет пятидесяти, с седыми волосами, убранными в аккуратный пучок, и добрыми, умными глазами цвета спелого ореха. Она была одета в простое, но качественное платье и смотрела на меня без подозрения, а с мягким любопытством.

– Здравствуйте, – сказала я, слегка запинаясь. – Я по объявлению. Насчет помещения на Улице Теней.

– А, понятно! – лицо женщины озарилось улыбкой. – Проходите, проходите, дорогая. Я Марта.

Она впустила меня в небольшую, но уютную гостиную, пахнущую чаем и сушеными травами. Я представилась просто как Вайда, опустив фамилию, которая могла бы вызвать ненужные вопросы.

– Так вы хотите снять лавку? – уточнила Марта, усаживая меня в кресло и предлагая чаю. Я вежливо отказалась, боясь расплескать его от волнения.

– Да. Я… я хочу открыть небольшую цветочную лавку, – выпалила я, и впервые произнесла эту мечту вслух постороннему человеку.

Марта не фыркнула, как та торговка на рынке. Она внимательно посмотрела на меня и кивнула.

– Цветы… Это хорошо. На душе станет светлее, когда на нашей улице появится что-то красивое. Пойдемте, я вам покажу, что там внутри. Сама я там давно не была, с тех пор как старый сапожник Томас умер.

Мы вернулись на Улицу Теней. Марта достала из кармана связку ключей и, подобрав нужный, с щелчком открыла ту самую темно-зеленую дверь.

Запах ударил в нос – пыль, старое дерево, клей и что-то еще, неуловимо напоминающее кожу. Помещение было небольшим, примерно четыре на пять метров. Пыль лежала толстым слоем на прилавке, на единственной полке, на подоконнике. В углу валялись какие-то обрезки кожи и старые инструменты – наследие сапожника. Но сквозь эту запущенность я видела потенциал. Свет из большого окна падал на деревянный пол, и я уже представляла, как здесь будут стоять ведра с цветами, как на прилавке будут красоваться готовые букеты…

– А здесь лестница наверх, – Марта показала на узкую, крутую лесенку в дальнем углу. – Там комната. Раньше Томас там жил.

Сердце у меня заколотилось. Жилье? Прямо над лавкой? Это было бы идеально! Я осторожно поднялась по скрипучим ступеням.

Комната оказалась маленькой, под самой крышей, с покатым потолком. Но в ней было то самое слуховое окошко, которое я видела снаружи, и оно пропускало достаточно света. Здесь стояла простая кровать с продавленным тюфяком, маленький стол, табурет, небольшая кухня и… чудо из чудес – в углу был рукомойник с медным краном!

– Вода здесь есть? – не удержалась я, пораженная.

– Холодная, да, – кивнула Марта. – Колодец общий на улице, но трубы проведены. Горячую сами грейте, конечно. И удобства во дворе. Но зато своя крыша над головой.

Для меня, познавшей прелести ночного горшка в «Пьяном Единороге» и трех дней в лесу, это казалось роскошью, достойной короля. Своя комната! С холодной, но проточной водой! Картины одна за другой проносились в моей голове: вот я ставлю на подоконник горшочек с геранью, вот застилаю кровать чистым, хоть и дешевым, бельем, вот спускаюсь утром вниз, в свою лавку… Это был не просто бизнес-план. Это был план обретения дома.

Мы спустились вниз, и я, стараясь говорить как можно увереннее, спросила:

– Марта, а сколько вы хотите за аренду? И за лавку, и за комнату?

Мы начали торговаться. Марта оказалась женщиной справедливой, но практичной. Она назвала сумму, которая заставила мое сердце екнуть, но не остановиться. Я, в свою очередь, вспомнила все свои навыки торга с оптовиками-цветоводами и привела аргументы: помещение в запустении, требует уборки и ремонта, район тихий, не самый доходный. Мы подискутировали, и нашли компромисс – цена была ниже первоначальной, с условием, что я сама приведу все в порядок.

– И оплачивать можно помесячно, – великодушно добавила Марта. – Для начала вам так будет легче.

Я была на седьмом небе от счастья. Мы уже обсуждали детали, я почти доставала свою бархатную сумочку, чтобы внести первый задаток, как вдруг дверь лавки скрипнула и открылась.

В проеме, залитый утренним светом, стоял мужчина. Высокий, в темном плаще, с небрежно убранными в хвост черными волосами. Его серые, холодные глаза медленно обвели пыльное помещение, скользнули по Марте и… остановились на мне.

В животе у меня все сжалось в один тугой, холодный ком. Это был Он. Тот самый раздраженный мужчина, на которого я налетела вчера.

– Марта, а я смотрю, у вас открыто, – произнес он своим бархатно-ледяным голосом. Его взгляд, казалось, снимал с меня слои, видя под новым платьем все ту же неловкую, назойливую девицу, что мешала ему на тротуаре.

Марта, ни о чем не подозревая, сияла.

– Вайда, познакомься со своим будущим соседом! Господин Кай держит книжную лавку как раз напротив. Господин Кай, это Вайда, она, похоже, будет снимать эту лавку.

Он медленно перевел взгляд с меня на Марту, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. Удивление? Раздражение? И то, и другое?

– Вайда, – повторил он, и мое имя в его устах прозвучало как диагноз. – Полагаю, вы собираетесь торговать? Надеюсь, ваш бизнес не будет сопряжен с шумом и грязью.

Я почувствовала, как кровь бросается мне в лицо. Ярость, обидная и беспомощная, закипела внутри. Этот человек был просто мастером унижать одним лишь тоном.

– Я буду торговать цветами, господин Кай, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – И постараюсь не устраивать на тротуарах цветочные грядки, чтобы не мешать важным персонам.

Он приподнял одну бровь, словно удивленный моей дерзостью. Марта, почувствовав напряжение, поспешила вмешаться.

– Ну, вот и прекрасно! Соседи познакомились! Господин Кай, мы как раз договариваемся об аренде. Думаю, Вайде есть чем заняться, а мне с вами нужно обсудить ту книгу, что вы мне обещали.

Он кивнул Марте, бросив на меня последний, невыразительный взгляд.

– Не сомневаюсь. Удачи вам… с цветами.

И он развернулся и вышел, оставив после себя шлейф холодного раздражения и запаха старой бумаги и чего-то еще, пряного, похожего на сушеные травы.

Я стояла, все еще сжимая в кармане свою сумочку с деньгами, и пыталась перевести дух. Эйфория от найденного дома немного померкла. Мой сосед, единственный человек, которого я знала в этом районе, оказался тем самым невыносимым зазнайкой. Это был не самый лучший старт.

Но потом я посмотрела на пыльное помещение, на льющийся в окно свет, на доброе лицо Марты, и решимость вернулась. Ладно. Пусть он будет самым неприятным человеком в королевстве. Это моя лавка. Мой дом. И я никому не позволю испортить мне новый старт. Даже высокомерному, сероглазому книжному червю.