Текст книги "Цветочная лавка попаданки на улице Теней (ЛП)"

Автор книги: Юлия Правдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 14

После ухода Кая я еще долго не могла уснуть. Ворочалась на своем тюфяке, слушая, как скрипят половицы под кроватью от моих беспокойных движений. В голове крутилась карусель образов: стук молотка, ровные линии новых ящиков, серьезное лицо Кая, сосредоточенное на работе, и его глаза... его глаза, которые смотрели на меня в конце, когда расцвели цветы. Не холодные и оценивающие, а... заинтересованные.

Проваливаясь в полудрему, я снова и снова видела его лицо. Оно было как странная мозаика: то хмурилось с привычным раздражением, то уголки губ подрагивали в едва уловимой улыбке, то становилось загадочным и непроницаемым, как те древние фолианты в его лавке. Мой мозг, привыкший к более простым и понятным проблемам – как выжить, как сбежать, как заработать, – теперь с упоением зациклился на этой загадке по имени Кай.

После очередного пробуждения, когда робкие солнечные лучи пробились сквозь маленькое окошко и упали прямо мне на лицо, я поняла, что уснуть больше не смогу. Сердце стучало с какой-то странной, тревожной радостью. Я спустилась вниз, в лавку, и поймала себя на глупой, суеверной мысли: а вдруг все, что было прошлой ночью, мне только приснилось? Вдруг я спущусь и увижу пустые, пыльные стены и свои кривые, разваливающиеся ящики?

Но запах, который настиг меня еще на лестнице, начисто развеял все сомнения. Это был не один аромат, а целый букет. Сладковатый, пьянящий запах пиона смешивался с холодным, чистым ароматом лаванды и нежным, травянистым духом маргариток. Воздух был густым и живым. Я толкнула дверь и замерла на пороге.

Лавка была полна цветов. Они стояли в ящиках вдоль стен, свежие, упругие, с сочной зеленью и крупными, только что распустившимися бутонами. Казалось, они кивали мне своими головами в знак приветствия, радуясь новому утру и своему новому дому. Вся усталость и бессонная ночь мгновенно забылись, смытые этой волной красоты и гордости. У меня получилось. Я сделала это.

Первым делом я решила, что первый цветок я не продам. Я срежу его и подарю. Конечно же, Лоре. Она была моей первой и пока единственной подругой в этом городе, ее болтовня и простодушная доброта согревали меня больше, чем утренний кофе.

Я выбрала самый красивый стебель пиона – тот самый, что расцвел первым под моим прикосновением. Его розовые лепестки были идеальной формы, а аромат таким насыщенным, что кружилась голова. Аккуратно срезав его, я завернула основание стебля во влажную тряпицу и направилась в булочную.

Лора, увидев меня, просияла.

– Вайда! С добрым утром! Ой, что это у тебя? – ее глаза расширились при виде цветка.

– Это тебе, – улыбнулась я, протягивая пион. – В знак благодарности за твою дружбу и за твои булочки, которые спасают мне жизнь по утрам.

Лора взяла цветок, прижала его к лицу и вдохнула аромат.

– Он пахнет... как счастье! – воскликнула она. – Спасибо! А твоя лавка? Уже открылась?

– Сегодня, – подтвердила я, чувствуя, как внутри все замирает от волнения. – Сегодня первый день.

– Я обязательно зайду после обеда! – пообещала Лора, уже пристраивая пион в пустую кружку на прилавке. – Папа, смотри, какой цветок! Вайда его вырастила!

В этот момент дверь булочной открылась, и внутрь вошел мужчина. Лет сорока, приятной наружности, одетый скромно, но опрятно. Но выражение его лица было таким подавленным, таким безнадежным, что мое собственное настроение мгновенно поникло. Он выглядел так, будто на его плечах лежала тяжесть всего мира.

– Доброе утро, господин Элвин, – мягко сказала Лора. – Как ваша супруга?

Мужчина, господин Элвин, тяжело вздохнул.

– Никак, Лора. Никак. Врачи разводят руками. А она... она так грустит в четырех стенах. – Он купил небольшую булку и, поблагодарив, уже поворачивался к выходу.

И тут меня будто что-то толкнуло. Я шагнула вперед.

– Простите, господин Элвин, – сказала я, и он обернулся, удивленно глядя на меня. – Меня зовут Вайда, я только что открыла цветочную лавку через дорогу. Может, вы зайдете? Выберете для вашей супруги небольшой букет? Иногда цветы... ну, они поднимают настроение. Могут принести немного радости.

Он посмотрел на меня с таким недоумением и грустью, что мне стало его бесконечно жаль.

– Девушка, это... это очень любезно с вашей стороны. Но у меня нет таких денег. Цветы в городе... они очень дорогие.

– В моей лавке цены совсем другие, – поспешно заверила я его. – Уверяю вас. Я только начинаю. Пожалуйста, зайдите, просто посмотрите.

Он колебался секунду, потом кивнул, покорный своему горю и, возможно, какой-то слабой надежде.

– Хорошо. На минуточку.

Мы перешли улицу, и я впустила его в свой «Сад». Его реакция была похожа на мою утреннюю. Он замер на пороге, и его уставшее, осунувшееся лицо постепенно стало меняться. Глаза, потухшие и печальные, расширились, в них вспыхнул огонек изумления. Он глубоко вдохнул, и, казалось, воздух, наполненный ароматами, влил в него немного сил.

– Здесь... так красиво, – прошептал он.

– Выбирайте, что вам понравится, – предложила я. – Я составлю букет.

Пока он нерешительно бродил между ящиками, я наблюдала за ним. Он не смотрел на цветы как на товар. Он смотрел на них с нежностью, как будто искал среди них именно то, что сможет пробиться через болезнь и тоску его жены.

– Вот эти, пожалуйста, – он указал на нежные белые маргаритки и несколько веточек лаванды. – Элла... она всегда любила простые цветы.

Я принялась за работу. Я собирала букет не просто как товар, а с чувством. С искренним желанием помочь, подарить каплю света этому незнакомому мужчине и его больной жене. Я вкладывала в каждое движение мысленный посыл: «Несите радость. Несите утешение. Несите здоровье». Мои пальцы сами находили нужные растения, лаванда для спокойствия, маргаритки для чистоты и простой радости. Я перевязала стебли простой бечевкой и протянула ему небольшой, но изящный и очень свежий букет.

– Это... прекрасно, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме отчаяния. – Сколько я вам должен?

Я назвала скромную сумму, примерно равную стоимости двух булок хлеба. Он снова удивленно посмотрел на меня, потом достал из кошелька несколько монет. Их было чуть больше, чем я просила.

– Возьмите, пожалуйста, – сказал он, не давая мне возразить. – Вы... вы не представляете, что вы сделали. Хотя бы на один день... – Он не договорил, кивнул мне, крепко сжав букет в руке, как талисман, и вышел, быстро скрывшись среди утренних прохожих.

Я стояла посреди своей лавки и смотрела на медяки, лежавшие на прилавке. Это была не просто первая выручка. Это было что-то гораздо большее. Это было доказательство. Доказательство того, что мое дело нужно. Что оно может менять что-то к лучшему. Пусть не лечить болезни, но лечить души.

Счастью не было предела. Оно переполняло меня, легкое, воздушное, как аромат моих цветов. Я обошла лавку, поправила веточку лаванды, провела пальцем по бархатистому лепестку пиона. Они были не просто товаром. Они были моими союзниками. Моими детьми. И начало было положено. Самое трудное – первая продажа, первое доверие незнакомого человека – было позади.

И где-то в городе сейчас женщина по имени Элла, глядя на скромный букет из маргариток и лаванды, возможно, впервые за долгое время улыбнется. А ее муж, господин Элвин, почувствует, что тяжесть на его плечах стала чуточку легче. И в этом был и мой маленький вклад. В этом был смысл моего «Сада Вайды».

Глава 15

Я не нарезала букеты заранее. В этом был мой маленький, дурацкий принцип. Мне хотелось, чтобы каждый букет был уникальным, собранным специально для человека, который его купит. Чтобы он чувствовал, что это не просто товар, а нечто, созданное с мыслью о нем. Возможно, это было непрактично для бизнеса, но для моей души – необходимо.

В течение дня покупателей было еще двое, если не считать господина Элвина. Обе – молодые девушки, которые зашли «просто посмотреть», направленные сюда неугомонной и любезной Лорой. Они бродили по лавке с округлившимися глазами, перешептываясь и осторожно касаясь лепестков.

– А это правда живые? – прошептала одна из них, указывая на пион, который казался слишком идеальным, чтобы быть настоящим.

– Абсолютно, – заверила я ее. – Только сегодня утром расцвели.

Услышав цены, они переглянулись, явно ожидая чего-то заоблачного, а потом с восторгом принялись выбирать. Одна взяла нежный букетик из маргариток и незабудок, другая – единственную розовую гвоздику, которую я вырастила из семечка, подаренного Ирмой, и украсила ее веточками лаванды. Никто не ушел с пустыми руками. Они уносили с собой не просто цветы, а частичку этой невероятной, пахнущей летом и счастьем красоты, что царила в моей лавке. В их глазах я видела тот же восторг, что и у себя внутри.

После обеда зашла и сама Лора, закончив свою смену. Она то и дело восхищенно ахала, прикасаясь к пышным бутонам и вдыхая ароматы.

– Вайда, это просто волшебство! Я же говорила, у тебя получится! Ты представляешь, господин Элвин заходил утром еще за булкой, сказал, что его Элла весь день не выпускала тот букет из рук и впервые за долгое время сама попросила поесть!

Эта новость согрела меня сильнее, чем любая выручка. Я понимала, что до идеала мне еще было далеко. Деревянные ящики, хоть и крепкие, выглядели слишком утилитарно. Их нужно было чем-то прикрыть – тканью, может, грубым льном, чтобы создать более уютную атмосферу. Нужно было закупить бумагу для упаковки букетов, крафтовую, может, с тиснением. Но главное – вывеска. Пока что прохожие, идущие по Улице Теней, даже не подозревали, что за этой дверью скрывается целый сад. Сарафанное радио, работающее в любом мире, было не плохим началом, но визуальная приманка была необходима.

Я как раз размышляла над дизайном этой самой вывески, мысленно прикидывая, хватит ли мне денег на услуги мастера, как дверь снова открылась. И самым удивительным посетителем дня стал Кай.

Он стоял на пороге, в своем неизменном темном плаще, и окидывал лавку тем же оценивающим взглядом, что и прошлой ночью, но на этот раз при свете дня.

– Я захотел посмотреть на творение наших рук при дневном свете, – произнес он, словно оправдываясь за свой визит. Его взгляд скользнул по цветам, и я поймала на его лице тень удовлетворения. – Выглядит... презентабельно.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, как снова краснею. Почему этот человек всегда вызывал у меня такую реакцию? – Во многом благодаря твоей помощи. Без твоих ящиков все это великолепие валялось бы на полу.

Мы стояли в неловком молчании, нарушаемом лишь тихим жужжанием пчелы, забравшейся в лавку через открытую форточку и с упоением обследовавшей пион. И надо же было случиться такому, что в этот самый момент мимо лавки проходила дочь аптекаря, та самая леди Илва.

Она шла, как обычно, с высоко поднятой головой, но ее путь лежал явно в сторону книжной лавки. Увидев открытую дверь моего «Сада» и меня, стоящую внутри, она замедлила шаг. А потом ее взгляд упал на Кая. На Кая, который находился в моей лавке. Наедине со мной.

Ее лицо, обычно бесстрастное и надменное, исказилось гримасой такого неприкрытого раздражения и ревности, что мне стало почти смешно. Она выглядела так, будто увидела, как ее любимый фарфоровый щенок вдруг ожил и весело виляет хвостом у ног уличной кошки.

Кай, почувствовав ее взгляд, обернулся. Он кивнул ей с холодной вежливостью.

– Леди Илва.

– Господин Кай, – ответила она, и ее голос напоминал звон сосульки. Ее глаза, полные яда, пронзили меня. – Я и не знала, что вы... интересуетесь цветами.

– Я интересуюсь многим, что выходит за рамки обыденного, – парировал он, и в его тоне снова прозвучала та самая, едва уловимая насмешка. – А лавка леди Вайды определенно к этому относится.

Леди Илва фыркнула – коротко и презрительно.

– Да, уж... очень... необычно. – Она бросила последний уничтожающий взгляд на мои скромные ящики и, не сказав больше ни слова, гордо удалилась, явно отменяя свой визит в «Пыльный Фолиант».

Я выдохнула, не понимая, смеяться мне или злиться.

– Прости, что спугнула твою... поклонницу, – сказала я, не удержавшись.

Кай повернулся ко мне, и в его глазах снова мелькнули те самые чертики.

– Не извиняйся. Ты оказала мне услугу. Ее визиты, полные намеков и плохо скрываемых амбиций, утомительнее, чем чтение трактата по магической герменевтике на древнем языке.

Я рассмеялась. Его сравнение было настолько точным, что напряжение мгновенно улетучилось.

– Я как раз думала о вывеске, – сказала я, чтобы сменить тему. – Пока никто из прохожих не знает, что здесь есть цветочная лавка.

Кай внимательно посмотрел на меня, потом его взгляд скользнул по стенам, по окнам, по цветам.

– У меня есть кое-что, – неожиданно сказал он. – Старая вывеска. Она пылилась на чердаке, но я решил дать ей вторуюжизнь. Если хочешь, можешь взглянуть. Она... подходит по духу.

Меня снова поразила его непредсказуемость. Он пришел не просто посмотреть. Он пришел с... решением?

– Конечно, хочу, – ответила я, заинтригованная.

– Подожди здесь, – приказал он и вышел, через несколько минут вернувшись с большой, но изящной деревянной вывеской в руках. Он поставил ее на прилавок, и я замерла.

Это была не просто доска с надписью. Это было произведение искусства. На темном, почти черном фоне было вырезано и позолочено изображение вьющегося плюща, который обрамлял изящные, прописные буквы: «Сад Вайды». Стиль был старинным, благородным, без всякой вычурности. Она была совершенна.

– Кай... это... – я не могла подобрать слов. – Она прекрасна. Но я не могу принять это. Это должно стоить целое состояние.

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи.

– Она пылилась без дела. А здесь она обретет смысл. Считай это... инвестицией в благоустройство района. Чтобы у дочери аптекаря было меньше поводов задерживаться на нашей улице.

Он говорил это со своей обычной сухостью, но в его глазах я видела нечто большее. Это был жест. Настоящий, бескорыстный жест поддержки.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Я... я не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – он повернулся к выходу. – Лучше подумай, куда ее повесить. И, Вайда... – он остановился в дверях. – У тебя действительно получается. То, что ты делаешь... это важно.

И он ушел, оставив меня наедине с потрясающей вывеской и целым ураганом противоречивых чувств. Высокомерный, неприступный Кай оказался способен на такие поступки. Он видел не просто грязную, неумелую девчонку, а дело, которое было «важно».

Я провела пальцами по резным, позолоченным листьям плюща. «Сад Вайды». Теперь у него было не только содержание, но и имя. И лицо. И подарил ему это тот самый человек, от которого я меньше всего этого ожидала. Мир, определенно, был полон сюрпризов. И некоторые из них были на удивление приятными.

Глава 16

Прошло несколько недель. Несколько удивительных, насыщенных и по-своему волшебных недель. После появления вывески – той самой, изящной, с позолоченным плющом, – посетителей в моем «Саду» стало заметно больше. Прохожие, идущие по Улице Теней, не могли пройти мимо, не заглянув в залитое солнцем и утопающее в зелени окно. Запах, витавший из открытой двери, был лучшей рекламой.

Каждый вечер, после закрытия, я совершала свой маленький ритуал. Обходила все ящики, касалась пальцами листьев и бутонов, тихо разговаривала с цветами, благодарила их за день и мягко, прося, а не приказывая, направляла в них свою силу. Я просила их быть крепкими, свежими, красивыми. И они слушались. Каждое утро я спускалась вниз, замирая в предвкушении, и каждый раз лавка встречала меня новыми россыпями бутонов, более пышной зеленью, более насыщенными ароматами. Это был труд, но труд радостный и плодотворный.

Но вместе с ростом популярности проявилась и странная, немного пугающая закономерность. Я стала замечать, что те, кто покупал у меня букеты, вскоре получали нечто большее, чем просто красивый цветок. Их заветные желания сбывались. Точнее, они получали то, что я, сама того не осознавая, вкладывала в букеты, собирая их.

Взять того же господина Элвина. Его жена, Элла, не просто поправилась – она встала с постели, к которой была прикована несколько месяцев. Врачи разводили руками, называя это чудом. С тех пор господин Элвин приходил за новым букетом, как только предыдущий начинал увядать, смотря на меня с таким благоговением, что мне становилось не по себе.

Другая женщина, молодая портниха, купила у меня скромный букет из васильков и ромашек. Она обмолвилась, что хочет подарить его хозяйке дома, где снимала комнату, в надежде, что та не поднимет ей аренду. На следующий день она влетела ко мне, сияя: хозяйка не только не подняла цену, но и предложила ей снять еще и соседнюю комнату под мастерскую за символическую плату.

И таких примеров становилось все больше. Один мужчина, купив букет для начальника, получил неожиданное повышение. Девушка, подарившая цветы молодому человеку, в тот же вечер получила от него предложение руки и сердца. Сначала я списывала это на совпадения, на цепь случайностей. Но закономерность была уж слишком явной. Это немного пугало. Я не хотела быть волшебной палочкой или, что хуже, каким-то подобием судьбы, раздающей подарки. С тех пор я стала внимательно, почти болезненно, следить за своими мыслями во время работы. Я собирала букеты, концентрируясь не на тайных желаниях клиентов, а на простых, чистых вещах: «неси радость», «дари успокоение», «пусть этот день будет светлым». Я боялась своей же силы, не понимая до конца ее природы и границ.

И вот беда пришла откуда не ждали. В одно прекрасное утро, когда я как раз поливала цветы, дверь с треском распахнулась, и внутрь ворвалась Лора. Ее обычно румяное лицо было бледным, в руках она сжимала смятый газетный лист.

– Вайда! – выдохнула она, запыхавшись. – Это ужасно! Читай!

Она сунула мне газету. Это был один из тех бульварных листков, что специализировались на сплетнях и сенсациях. Прямо на первой полосе, под кричащим заголовком «ВЕДЬМА НА УЛИЦЕ ТЕНЕЙ?», была напечатана статья. Анонимный «доброжелатель» живописал мою лавку, называя ее пристанищем темных сил. Автор утверждал, что цветы, которые я продаю, не просто красивы – они околдовывают. Что они затуманивают разум, наводят любовные чары, заставляют людей совершать необдуманные поступки. В качестве «доказательств» приводились те самые истории: внезапное выздоровление жены Элвина, неожиданная удача портнихи. Все это подавалось в таком ядовитом, искаженном свете, что у меня похолодело внутри. В статье меня открыто обвиняли в колдовстве и призывали благочестивых граждан обходить мой «Сад» десятой дорогой.

– Это же Клод Монтегю! – выпалила Лора, увидев мое потрясенное лицо. – Владелец «Изумрудных Рос»! Он самый крупный цветочный магнат в городе! Он, наверное, узнал, что ты отбиваешь у него клиентов, и решил так с тобой расправиться! Я слышала, он подлый и мстительный!

Я стояла, сжимая в пальцах газетный лист, и не могла вымолвить ни слова. Колдовство. Ведьма. В этом мире, где магия была реальностью, такие обвинения могли быть по-настоящему опасными. Меня могли оштрафовать, закрыть лавку, а в худшем случае… Я не хотела даже думать об инквизиции или чем-то в этом роде.

Паника, холодная и липкая, подкатила к горлу. Все, что я построила с таким трудом, могло рухнуть в одночасье из-за грязной лжи.

– Что я буду делать? – прошептала я, больше сама себе, чем Лоре.

– Надо что-то делать! – заволновалась она. – Напишем опровержение! Мы найдем свидетелей! Все, кому ты помогала, они же за тебя заступятся!

Но я была слишком подавлена, чтобы строить планы. Мне нужно было время. Нужна была… поддержка. И я, сама того не осознавая, уже знала, где ее искать.

– Лора, спасибо, что предупредила, – сказала я, стараясь взять себя в руки. – Я… мне нужно подумать.

Я выпроводила подругу, пообещав, что все обдумаю, и закрыла лавку, повесив на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Сердце бешено колотилось. Я не придумала ничего лучше, как пойти к Каю. Не как к магу или советчику, а просто как к… другу? Соседу? Единственному человеку здесь, чье мнение и трезвость ума я невольно начала ценить.

Я надеялась на дружеский совет и, возможно, на какую-нибудь легкую, отвлекающую книжку, чтобы утопить свое горе в чужом вымысле.

Я перешла улицу и толкнула тяжелую дверь «Пыльного Фолианта». Кай как раз подметал пол, и облако пыли танцевало в луче света из окна. Он поднял на меня взгляд и, увидев мое лицо, сразу нахмурился.

– Что случилось? – спросил он, отложив метлу. Его прямая, бесцеремонная манера сейчас была как бальзам на душу.

Я молча протянула ему злополучную газету. Он взял ее, пробежал глазами по статье, и его лицо стало каменным. Я видела, как скулы напряглись, а в глазах вспыхнул холодный, яростный огонь.

– Монтегю, – произнес он с таким презрением, что слово прозвучало как ругательство. – Предполагал, что он опустится до этого. Но не думал, что так быстро.

– Он уничтожит меня, Кай, – голос мой дрожал. – Эти обвинения… Колдовство… Кто поверит мне, простой цветочнице? Это просто мое слово против его.

Кай отшвырнул газету на ближайший стол, словно она была ядовитой змеей.

– Он не уничтожит, но попытается. Однако, у него ничего не выйдет.

– Как? – воскликнула я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Как я могу с этим бороться? Бегать и всем доказывать, что я не ведьма?

Он подошел ко мне и взял за плечи. Его прикосновение было твердым, но не грубым. Он смотрел прямо в глаза, и его взгляд был таким же острым и ясным, как лезвие.

– Слушай меня, Вайда. Ты не будешь ничего доказывать. Ты не будешь оправдываться. Это его игра, и играть по его правилам – значит проиграть.

– Но что же делать? – прошептала я, теряясь в его уверенности.

– Мы поменяем правила, – сказал он, и в его голосе прозвучала сталь. – Он хочет представить тебя как угрозу? Мы представим тебя как… находку. Редкость. Уникум. Он кричит о колдовстве? А мы заговорим об утраченном искусстве. О магии, которая не сжигает, а лечит. Которая не вредит, а помогает.

Я смотрела на него, не понимая.

– Как?

– Оставь это мне, – сказал он, и в его глазах мелькнула тень того самого книжного червя, который знает все тайные ходы в лабиринте информации. – У меня есть… знакомый. Летописец. Человек, который обожает находить забытые страницы истории. Я просто… подкину ему одну старую книгу. А дальше все сделает любопытство и жажда сенсации, но уже с правильной, выгодной для тебя.

Он отпустил мои плечи, и его лицо смягчилось.

– А сейчас тебе не нужна книга. Тебе нужен чай. И крепкий. Иди на кухню, поставь воду. А я… я кое-что принесу.

Я послушно пошла в маленькую заднюю комнатку, служившую ему кухней, и стала суетиться с чайником. Руки все еще дрожали, но паника отступила, сменившись смутной, но крепнущей надеждой. Он не просто утешал меня. Он составил план. Он видел выход там, где я видела только стену.

Когда я вернулась с двумя дымящимися кружками, он уже сидел за столом, разглядывая какой-то потрепанный, без переплета, манускрипт.

– Вот, – он протянул мне не книгу, а тоненькую тетрадку в простом картонном переплете. – Это не Ван Гельдер. Это дневники одной старой травницы. Никакой магии, только рецепты чаев, настоек и советы по уходу за огородом. Думаю, это именно то, что тебе нужно сегодня. Простая, земная мудрость.

Я взяла тетрадку. Она была легкой, пахла сушеными травами и спокойствием. Он был прав. Это было именно то, что мне нужно было сейчас – отвлечься на что-то простое и реальное.

– Спасибо, Кай, – сказала я, и в этот раз мое «спасибо» означало гораздо больше, чем просто благодарность за книгу. Оно означало благодарность за то, что он есть. За его спокойную силу. За то, что он не дал мне упасть в отчаяние.

– Не за что, – отозвался он, отхлебывая чай. – Мы же соседи. А соседи должны помогать друг другу. Особенно когда на их улице появляется настоящий Сад. И особенно когда этот Сад кому-то очень мешает.

Он сказал это с такой простой, незыблемой уверенностью, что я наконец полностью успокоилась. Буря снаружи еще бушевала, но здесь, в этой пыльной, заваленной книгами лавке, за чашкой чая, с этим странным, молчаливым и невероятно надежным человеком, я была в безопасности. И я знала, что мы справимся. Вместе.