Текст книги "Тайна за семью замками"
Автор книги: Юлия Николаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– Нет, для нас это была полная неожиданность, но мы порадовались этой случайности.
– А с Бирюковым вы как познакомились?
– У нас сломалась машина, – охотно стала рассказывать я, – недалеко от Марьино, а Григорий как раз ехал мимо и помог починить. Потом мы случайно встретились в деревне, поболтали, сходили к нему в гости, ну, и стали общаться.
Следователь покивал и спросил о другом:
– Говорят, вы очень интересовались деревней Дымно?
Меня так и подмывало спросить, кто именно это говорит.
– Собственно, – продолжила я, кинув на Любку гневный взгляд, – мы ткнули пальцем в ту местность, где раньше была деревня, я сказала, мол, давай поедем в соседнюю, но Люба настояла на поездке в лес.
Подруга выпучила на меня глаза, но потом закивала, разводя руками, мол, да, все именно так и было.
– И как, съездили?
– Съездили, – кивнула я, – только там ничего нет кроме леса.
– И дальше вы решили отдохнуть у нас, в Марьино?
– Да, места здесь красивые, раз уж приехали, почему не отдохнуть.
– А с кем в Дымно ездили?
– С Гришей и Сашей, – охотно ответила я.
– Кстати, о вашем однокласснике, вы знаете, что пожар в его доме произошел неслучайно?
– То есть? – подала внезапно голос Любка, чего не ожидал никто.
– Собака была накормлена снотворным, а сам дом облит бензином как раз со стороны комнаты Веременко.
– Вы связываете это с убийством Кристины? – невинно поинтересовалась я.
– Пока мы работаем над поиском возможных недоброжелателей.
– У нас таковых нет, – я развела руками и честно посмотрела в глаза Мироненко, а Любка мне вторила. Гриша стоял в стороне, о чем-то задумавшись, на него внимания вроде как не обращали. Следователь устало потер лоб, потом сказал:
– Я бы хотел осмотреть вашу машину.
Я согласно кивнула, и мы отправились к машине, Любка увязалась следом, а Гриша предпочел остаться дома. Мироненко вызвал следственную группу, и они около часа старательно копались в моем «Опеле», снимая отпечатки пальцев. Нам с Любкой тоже пришлось пройти данную процедуру, чтобы быть исключенными из списка подозреваемых, как пояснил улыбчивый парень, который сие и проделывал.
– Или попасть в первые ряды, – буркнула на это подруга, а я на нее цыкнула.
К тому моменту, когда все было закончено, и нас отпустили домой, начало темнеть. Мироненко настоятельно велел нам не дурить, не пояснив, правда, что следует понимать под этим словом, а также не покидать деревню. Мы согласились на все условия и потопали домой к Грише, правда, предварительно заглянув к Сашке. На нашу удачу, он сидел во дворе в одиночестве и ел пироги, от которых меня уже начало мутить.
– Эй, – тихонько позвала его Любка, а Сашка насторожился и поглядел в сторону кустов, где мы притаились.
– Вы чего? – не понял он.
– Боимся заходить, вдруг заругают, – отозвалась подруга.
– Не бойтесь, бабуля с тетей Мариной ушли к соседке.
Мы тут же разместились рядом с ним на скамейке, и Любка потянулась за пирогом.
– Как дела? – спросила она с набитым ртом.
– Следователь два часа вопросами мучил, – пожаловался Сашка, – кто мог, за что мог, чем тут занимаетесь и так далее. А что я ему скажу?
– А что ты ему сказал? – поинтересовалась Любка.
– Что знать ничего не знаю, сидел себе спокойно, и тут вдруг…
– Про нас спрашивал?
– Само собой, – кивнул приятель, – кто, зачем, откуда. Я рассказал про вашу дурацкую историю с пальцем и картой, а больше, мол, ничего не знаю.
– Молодец, – похвалила его Любка, но он только грустно вздохнул.
– Вся моя работа в доме сгорела, теперь придется заново начинать, – заметил он и поинтересовался, с опаской покосившись на меня, – у вас как дела?
– Все хорошо, – отозвалась подруга, – завтра в Дымно едем с Гришей.
Сашка закашлялся, поперхнувшись, а потом спросил:
– Зачем?
– Надо еще раз все проверить, – Любка заявила это таким тоном, словно ее слова отвечали на все вопросы. Вообще на все, включая вопрос зарождения жизни на Земле.
– Как люди-то? – перевела я тему, – не остыли?
Сашка хмыкнул.
– Бабуля меня заставила в церковь сходить, чтобы избавиться от дьявола. Так что я теперь чист, как младенец, а вот вам советую поостеречься.
Мы с Любаней еще немного посидели, но потом решили ретироваться, пока хозяйка и баба Маша не вернулись в дом, а то потом и его окуривать будут. По дороге мы обсудили некоторые детали завтрашнего мероприятия, а заходя в дом, Любка сказала, критически себя оглядев:
– Одежду было бы неплохо поменять.
– Все сгорело, – напомнила я, и тут Гриша, услышав нас, подал из гостиной голос.
– Могу помочь.
– Чем это? – поинтересовалась Любка, приближаясь к нему.
– У меня есть немного женской одежды, правда, не знаю, подойдет ли она вам.
– Откуда? – хмыкнула Любка.
– Любовь Викторовна, – отозвался он, – вы не поверите, но в моей серой и беспросветной жизни иногда появляются женщины.
Я нахмурилась, а Гриша поинтересовался:
– Так надо или нет?
– Давай посмотрим, что твои прошмандовки носят, – проворчала подруга, а Гриша рассмеялся, поднимаясь из кресла.
– Считаешь, что я встречаюсь с девицами только подобного рода? – спросил он, минуя нас и открывая в кухне дверь в небольшую подсобку.
Любка только хмыкнула, качая головой, а я предпочитала игнорировать подобные темы в принципе. Гриша вернулся с бумажным пакетом из модного магазина и высыпал содержимое на журнальный стол. В нем были две белые майки, современный спортивный костюм розового цвета, короткая юбка и полупрозрачный красный пеньюар.
– А это у нас вечерне-выходное платье? – язвительно спросила Любка, держа последний на двух пальцах. Выглядел пеньюар довольно пошло, но, надо признать, соблазнительно.
– Именно, – лучезарно улыбнулся Гриша.
Девушка, носившая эти вещи, явно была некрупных габаритов, размер оказался нам с Любкой впору. Мы забрали все кроме пеньюара и направились наверх мерить. У лестницы подруга тормознула и подозрительно поинтересовалась:
– Так откуда у тебя эти вещи?
– У нас случилось несовпадение жизненных позиций, – Гриша развел руки в абсолютно ненатуральной печали, – это настолько встало между нами, что девушка покинула в спешке мой радушный дом.
Любка хмыкнула и направилась дальше по лестнице, а я за ней.
– Ты видишь, – заявила она, только мы оказались в комнате, – не угодила девица, и он ее, недолго думая, за дверь выставил. Что за мужик.
– Может, она сама сбежала, – не согласилась я, а Любка вздохнула.
– Разве от такого сбежишь? Подлец подлецом, но как взглянет, так и тянет раздеться сразу.
– Ты практически замужем, – напомнила я ей.
– Замужем я как раз теоретически. Родион молчит, как в воду канул, трубку не берет. Как бы он там наш клад не раскопал.
– Не переживай, не раскопал, чую, тайник твоего прадеда открыть не так легко.
– На то и надежда.
– Что будешь завтра Гришке врать, когда Родион не появится?
– На месте и решим, – лениво отозвалась Любка, заваливаясь на кровать, – давай спать, что ли, завтра ранний подъем.
– Пойду книгу снизу позаимствую, – сказала я, поднимаясь с кровати.
– А мне водички захвати, – Любка развалилась, как поросенок, и в ближайшие несколько часов явно не собиралась шевелиться без особой на то необходимости.
Я спустилась вниз, с облегчением отметив, что гостиная пуста, хотя свет в ней горел. Устремилась к книжным полкам и еще раз просмотрела ассортимент, водя пальцем по корешкам. Тут из кухни выглянул Гриша и подошел ко мне.
– Решила почитать перед сном?
Я кивнула, не глядя в его сторону, вытащила одну из книг и направилась в кухню. Гриша последовал за мной, но замер на пороге, наблюдая, как я наливаю воду в стакан.
– До чего же ты хитра, – покачал он головой, а я повернулась к нему и удивленно спросила:
– Что?
– Отличный план, – продолжил он, скрещивая руки на груди, – Любка пошла погулять, а ты вдруг прониклась ко мне чувствами, да настолько, что не смогла устоять передо мной. И вот мы уже в одной постели, а потом приходит подруга и слезно просит о помощи. И, действительно, как отказать девчонке, с который только что занимался сексом?
Я задохнулась от возмущения.
– Ты считаешь, я тебя использовала?
Он зааплодировал.
– Обиженная добродетель разыграна на ура.
Я не сдержалась, плеснула ему в лицо водой и ринулась в комнату.
– Что случилось? – Любка даже на локте привстала, увидев меня.
– Ничего, – огрызнулась я, меряя комнату шагами. Подруга села и посмотрела на меня внимательно.
– А то я тебя не знаю, глаза горят, вид взволнованный. А судя по тому, что стакан ты принесла без воды, ее ты Гришке в лицо и плеснула.
Я печально выдохнула, а Любка следом за мной.
– Не бережешь ты нас, – попеняла мне, – выставит Гришка из дома, что делать будем?
Я поставила стакан на стол и легла на кровать. Любка некоторое время смотрела на меня, но я делала вид, что увлечена книгой. Она вздохнула и перевернулась на другой бок, а я прислушалась. Было тихо, Любка сопела, в соседней комнате ходил Гриша. Некоторое время я боролась с желанием пойти к нему и поговорить по-человечески, но потом откинула эти мысли в сторону, решив, что мы или снова поссоримся, или окажемся в одной постели. Наконец, и он затих, я еще немного полежала, а потом погасила ночник и быстро заснула.
Глава 11
Вставать в семь утра не хотелось категорически, и я даже попыталась соблазнить Любку на отказ от операции, но она была непреклонна и даже прочитала лекцию о морали, облачаясь в розовый спортивный костюм. Я из найденной у Гриши одежды позаимствовала только белую майку, которая тоже выглядела пошловато, а может, мне теперь все стало казаться таковым, если хоть как-то относилось к Грише. Я созналась себе, что глупо думать, что такой парень, как он, блюдет честь и нравственность, скорее, наоборот, девушки в его жизни идут потоком.
– И ты одна из них, – сказала я своему отражению в зеркале и показала язык, после чего направилась вниз, где меня уже ждала эта парочка.
Дорога до деревни по большей части прошла в молчании. Гриша думал о чем-то своем, периодически хмурясь, а мы с Любкой не решались затевать разговоры между собой. Во время сплава я предпочитала пейзажи вокруг, а подруга, кажется, ушла в медитацию. Я бы на ее месте лучше думала, что врать Грише, когда возле черной пещеры мы не встретим ее жениха, хотя, возможно, она решится рассказать ему правду. В общем, часы пути я провела в томлении, не зная, чем себя занять и о чем думать. Изредка поглядывая на Гришу, я представляла, какими словами он кроет Любку и меня за то, что мы втянули его в очередной поход, но он был сосредоточен и внимания на меня не обращал. Когда мы вышли к Черной пещере, я даже порадовалась, по крайней мере, напряженная атмосфера спадет. Пещера, кстати, при свете дня выглядела совсем не страшно, скорее, любопытно. Еще было любопытно, что теперь будет делать Любка, я повернулась к ней, но вдруг приметила скользнувшую возле пещеры тень, а подруга вцепилась в меня и приготовилась орать. Правда, человек тут же вышел из кустов, и я замерла с открытым ртом, потому что это был Родион. Мысли в моей голове упорно не складывались, и я решила поинтересоваться у подруги, что она задумала, раз даже со мной не поделилась планами. Однако она пребывала в том же состоянии, что и я, только еще и глаза вылупила. Зато Гриша удивлен явно не был, он наблюдал приближение Родиона, спрятав руки в карманы, а когда тот подошел, поздоровался с ним.
– Какого черта здесь происходит? – подруга обрела голос и сразу пошла в наступление. Гриша рассмеялся, а Родион повернулся к ней с некоторым смущением.
– Здравствуй, Люба.
– Здравствуй, – все-таки ответила она, потом немного попялилась на ребят и поинтересовалась, – Родион, ты мне объяснишь, что за дела творятся?
– Может, обнимемся? – заметил он, – все-таки столько времени не виделись.
– А кто в этом виноват? Втянул нас в сомнительное дело…
– Я втянул? – искренне удивился Родион.
– Так мы далеко не уйдем, – вклинился Гриша, – давайте присядем и нормально поговорим.
Парни сели на траву, я тоже, а Любка, немного шумно подышав, присоединилась к нам.
– И что теперь? – задала она вопрос.
– Пожалуй, я начну, – сказал Родион.
– Сделай милость.
Он бросил на нее укоризненный взгляд, но подруга не собиралась сдавать позиции.
– История эта длинная. Как вы знаете, я рос в Германии, моя мама была немкой, она познакомилась с отцом еще студенткой, приезжала учиться по обмену. Но к делу это отношения не имеет. Хоть я рос в Германии, русский язык выучил, чтобы общаться с отцом. С детства я очень увлекался историей, и моя мама как-то рассказала мне, что была знакома с женой известного немецкого генерала. Естественно, мне стало интересно узнать об этом, и она поведала эту историю.
Перед тем, как поехать в Россию, мама Родиона, юная девушка по имени Ева, хотела попрактиковаться в русском языке, она ходила на курсы к одной русской еврейке, и та как раз свела ее с женой генерала, они были подругами. Звали ту Хельгой, но она просила называть себя Ольгой, старушка оказалась довольно своеобразной особой, много и охотно говорила о чем угодно, кроме своего мужа и семьи. Стоило затронуть эту тему, как она менялась в лице и переводила разговор. Это показалось девушке интересным, и на одном из занятий она спросила у еврейки о причине подобного поведения. Та была дамой словоохотливой без ограничений и поведала историю о жестоком муже, который загубил своего ребенка, отправив его в Россию перед самым началом второй мировой. Мальчишке было восемь лет, и он, само собой, ничего не понимал и никуда не хотел. До войны о мальчике шла информация, но после поток писем прекратился. Ее муж погиб в апреле сорок пятого года, а дочь вынашивала идеи уехать в Россию и обосноваться там, отказываясь жить с матерью и виня родителей в судьбе брата. Единственной отдушиной стал третий ребенок, родившийся через несколько месяцев после окончания войны. Мать растила мальчика, категорически оберегая от любых разговоров об отце и брате с сестрой, та переехала от нее сразу после родов, правда, отношения поддерживала. В материальной помощи женщина не нуждалась, со слов еврейки у дамочки было немало припасено на черный день, периодически она доставала из тайников дорогие украшения или предметы искусства, стоившие весомых денег, продавала их и жила на эти деньги. В середине пятидесятых дочь уехала в Россию, воспользовавшись отцовскими связями и одним из матушкиных колье, как предположила тогда еврейка. На момент этих бесед младшему ребенку было чуть больше тридцати, он жил отдельно, но охотно пользовался деньгами старушки. Как-то в одну из встреч мать Родиона столкнулась с ним в квартире, они с еврейкой пришли на чай. Ева описала его как очень странного человека, словно не от мира сего, говорил он витиевато, и, в основном, по-русски, так что многого девушка просто не поняла. Однако впечатление оставил неоднозначное. После его ухода Хельга почувствовала себя нехорошо, пришлось вызвать скорую. Мама Родиона сидела в уголке и слушала то, что говорила жена генерала. Та плакалась, лепетала что-то про жестокую судьбу и мужа, про деньги и что-то, зарытое в России. Девушка мало понимала, но почему-то старательно запоминала услышанное. Наконец, когда врачи сделали старушке успокоительный укол, она уснула, а еврейка и Ева покинули дом.
– О чем говорила Хельга? – спросила девушка на немецком, и та поведала ей увлекательную историю.
Оказалось, муж-генерал в свое время сильно обогатился, привезя из России большое количество драгоценностей. Это было как раз в тот год, когда он забрал свою будущую жену еще девчонкой в Германию. Откуда у мужа были деньги и драгоценности, девушка не знала, но ее этот вопрос особо не волновал, пока в тридцать восьмом году семья вместе с сыном восьми лет не наведалась в когда-то родной Ольге край. Внезапно муж оставляет там ребенка, не объясняя причину, но она начинает догадываться о ней, потому как возвращение в Германию происходит не с пустыми руками, а с очередной коллекцией дорогих вещей. Ольга поняла, что неспроста ее муженек катается в Россию, скорее всего, он припрятал там что-то вроде клада, а сына оставил присматривать за тайником. Несмотря на то, что ребенку было всего восемь, Ольга, зная своего мужа, понимала: тот мог заставить любого действовать так, как надо ему. Свои догадки она оставила при себе, боясь расправы, и семья зажила дальше припеваючи. Возможно, не умри ее муж от случайной пули в самом конце войны, через десяток лет стал бы одним из самых богатых людей в Германии, но все сложилось, как сложилось. Самым печальным в этой истории остался тот факт, что старушка не знала, где конкретно спрятаны сокровища, но была уверена, что муж что-то рассказал Арне, мальчику, оставленному в глухой русской деревне с бабушкой. Еврейка добавила, поджав губы, что младший просто сосет из матери деньги, пытается вызнать о драгоценностях, откуда они взялись и сколько их, и она непременно ему расскажет, потому как чует свой закат, здоровье не то, а ведь этот поганец (Ева запомнила это русское слово, сказанное сгоряча еврейкой) бросит ее одну и убежит за кладом.
– В общем, – закончил Родион свой рассказ, – история эта матушке показалась очень интересной, но поучаствовать в ней не довелось. Очень скоро она уехала в Россию, познакомилась с моим отцом, они поженились и переехали в Германию. Отношения их стали разлаживаться сразу по переезду, буквально через полгода после моего рождения они развелись. Уже спустя несколько лет мама узнала от еврейки, что Хельга умерла от сердечного приступа, а ее сынишка сбежал, захватив матушкины драгоценности. Где он, никто не знал, но еврейка уверенно предположила, что тот рванул в Россию за остальным припрятанным добром.
– Вот это история, – присвистнула Любка, – и ты, значит, последовал примеру сыночка и рванул за сокровищами?
– Вроде того, – согласился Родион, – единственное, что я узнал, это фамилию генеральши до замужества, ну и имя, отчество, конечно. Поразмыслив, я решил обратиться за помощью к Грише.
– Откуда вы знаете друг друга? – спросила я.
– Я учился в Германии пару лет, – ответил Гриша, – там и свели знакомство.
– Я знал, что старушка родом из какой-то новгородской деревни, но название мама не помнила, а Гришин отец как раз из этих краев. Я рассказал историю, и Гриша обещал что-нибудь нарыть.
– И как, нарыл? – язвительно спросила подруга.
– Нарыл, – скорчил он в ответ рожу, – на самом деле, мне просто повезло. После того, как Родион рассказал мне историю и выслал данные, я немного подумал и пришел к выводу, что генерал неспроста крутился именно в Новгородской области, в частности, в Дымно. Ценности он вряд ли получил законным путем, первое, что приходит на ум – это разграбленные после революции имения. Ближайшими были наши особнячки в Марьино. Подумав, я обратился к знакомым старым ювелирам на предмет того, не сдавали ли им, начиная с пятидесятых годов какие-то ценности из этих имений. И мне повезло, один уважаемый старичок рассказал, что к его отцу еще в середине пятидесятых начала обращаться одна дама, в первый раз она принесла кольцо, сказала, что оно досталось ей в наследство от бабушки. Сомнительно, но ювелиры народ не столь требовательный, так что ложь он проглотил. Второй раз дама появилась в начале семидесятых, тогда уже дело того ювелира перехватил сын, который как раз это мне и рассказал. Женщина принесла колье, стоившее внушительную сумму. Мой знакомый купил его, поинтересовавшись о появлении драгоценности у женщины. Само собой, она сказала, что это бабушкино. Потом женщина приехала в девяностых, продала ему небольшую фреску, стоившую тоже немало. Можно сказать, благодаря ей, все и сложилось. Мой знакомый поинтересовался судьбой данного произведения искусства, но не у женщины, а у знающих людей, оказалось, что та в свое время висела в усадьбе Мазепы в Марьино. Так у меня появилась картинка в голове, и я решил проверить эту женщину. Оказалось, что она на тот момент уже умерла, но что интересно, по документам старушка была родом из деревни Дымно, точнее, так значилось в ее свидетельстве о рождении. Я подумал, что это хороший знак, и сообщил о даме Родиону. Со вторым ребенком было еще проще, повезло просто несказанно. Прямо напротив моего дома жил дедуля из Дымно, я знал об этом, так как мой отец когда-то занимался этой деревней и пытался вести с ним беседы. Фамилия деда оказалась той же, что и девичья фамилия генеральши Хельги, возраст подходил, а уж его нежелание даже слышать о Дымно… Определенным образом, все сходилось. Мы с Родионом стали думать, что делать дальше, и я предположил, что умершая бабуля вполне могла поведать о своей тайне, например, внучке. Той двадцать два, почему бы не попытаться нащупать нить через нее.
Любка сделала такое лицо, что я бы на месте Гриши лучше заткнулась. Он и заткнулся, правда, потому что подруга гневно выпалила в сторону Родиона:
– Нащупать через нее нить? И как, Родион, нащупал?
– Люба, – страдальчески сказал он, – я понимаю, как все это звучит, я, действительно, закрутил с тобой роман в корыстных целях, но совершенно неожиданно влюбился. Мое желание жениться на тебе вполне искреннее.
– Не на мне ты хочешь жениться, – разъяренно сказала подруга, – а на дедовом кладе!
– Люба…
– Знать ничего не хочу. Если бы ты действительно любил меня, не стал бы юлить и придумывать бабкины завещания и прочую чушь.
– Я хотел подойти к вопросу как бы невзначай, пойми, я думал, если ты что-то знаешь, то непременно расскажешь мне об этом. Я предложу тебе свою помощь в расследовании, и мы вместе отправимся на поиски. Но ты вместо этого наплела какую-то чушь про деда-цыгана, и я понял, ты знаешь о кладе, но говорить категорически не желаешь.
– И решил, чего бы тогда не найти его одному, – заметила Любка язвительно.
– Я решил проверить, что к чему. Если ты скрываешь информацию, значит, у тебя есть свои причины, я подумал, съезжу в это Дымно на разведку, а уж потом поговорю с тобой откровенно.
Любка сделала жест руками, который означал что-то вроде, конечно, так я тебе и поверила.
– Лучше расскажите, что было дальше, – вклинилась я.
– Мы сговорились с Гришей, – продолжил Родион, косясь на свою возлюбленную, – я поехал окружной дорогой, чтобы не появляться в Марьино и не привлекать внимания. Вдруг звонит Гриша и говорит, мол, приехала твоя невеста с подругой. Ясно, что неспроста. Гриша сказал, что присмотрит за вами и постарается узнать, что к чему. Потом он рассказал, что ты нашла у меня в сумке карту Новгорода, и это побудило тебя отправиться в Марьино.
Любка бросила в сторону Гриши «благодарный» взгляд, но он только лучезарно улыбнулся в ответ, сорвал травинку и сунул в рот.
– В общем, вы упорно молчали об истинной цели визита, и мы… – тут Родион смутился, – мы решили немного вас припугнуть в надежде, что страх развяжет язык.
Мы с Любкой одновременно открыли рты в изумлении и уставились на Гришу.
– Но наши девушки не струсили, – еще шире улыбнулся он, – правда, кое-что рассказали, но нам от этого трепа толку было мало.
– Ты… Ты… – Любка подыскивала подходящие слова, но в итоге спросила растерянно, – но как?
– Все не так сложно, как вам кажется, – сказал Гриша и нахмурился, – хочу, чтобы вы понимали, не все, произошедшее в ту поездку, было нашими проделками. Мы придумали перевернуть распятие, припугнуть вас якобы волком, на самом деле, как правильно решила Василиса, это была большая собака, плюс стуки в пещере.
– Как? – вырвалось у меня помимо воли.
– Дело было рискованное, – хмыкнул Гриша, – но мы решили попробовать. Припрятали у пещеры рацию, и когда вы оказались там, начали стучать и ходить, в общем, создавали видимость, что внутри кто-то есть, надеясь, что, наслушавшись моих баек, вы решите: сие дьявольские проделки. К тому же на тот момент вы и так пережили немало приятных минут. Вобщем, розыгрыш удался, по крайней мере, Любовь Викторовна рьяно убеждала нас, что мы попали в логово дьявола.
Подруга крякнула с досады и даже покраснела.
– Родион, – трагически сказала она, – а если бы у меня сердце не выдержало, и я бы умерла в этом лесу от сердечного приступа?
Гриша на это расхохотался, а Родион зачастил:
– Мы бы ни за что не допустили ничего подобного, Гриша все время находился рядом и следил за происходящим.
– Но если ты еще тогда не приехал, – нахмурилась я, – как Гриша смог провернуть такое в одиночку?
Мужчины переглянулись, и Гриша хмуро вздохнул.
– Переходим к неприятной части, у меня был помощник…
– Соломахин, – выпалила я.
– Все-таки узнали? – усмехнулся Гриша, – а как, если не секрет?
– Я нашла в машине Родиона железнодорожный билет на его имя, поинтересовалась у одного из знакомых в полиции, он прислал нам фото, и мы узнали того мужика.
– К тому же Сашка видел его в твоем дворе до нашего приезда, – добавила Любка.
– Повезло, – кивнул Гриша, – к Мише я периодически обращался по вопросам, в которых нужен был не обремененный моралью человек, назовем это так. Я подрядил его с собой на поиски награбленного, а когда объявились вы, попросил о помощи. Он не отказался. В ту ночь я следил за вами, Миша отвечал за само действо.
– Мы надеялись, вы перепугаетесь до смерти, – добавил Родион, – после чего расскажете Грише истинную причину, по которой прибыли в Дымно. Но вы только строили догадки и выдвигали предположения, которые совершенно не имели отношения к кладу.
– Потом стало совсем интересно, – продолжил Гриша, – кто-то порезал лодку и сунул в нее это дурацкое послание. Никто из присутствующих не мог этого сделать, вы были у меня на виду все время, а Мише такое бы и в голову не пришло, да он бы и не успел физически обернуться к реке и обратно. И тогда мне впервые пришла в голову мысль, что генеральский клад, возможно, ищем не мы одни. В конце концов, мало ли людей могло узнать то, что узнал Родион? Младший сыночек и родственники еврейки, например, это уже толпа. Кто знает, не крутились ли они вокруг Дымно все это время, не приметили ли появление двух девушек, настойчиво болтавших о своем намерении попасть в деревню? Ситуация перестала мне нравится, потому что простая задача выбраться из леса стала опасным приключением. Кто знал, что нас ждет в лесу? Связи в тех местах нет, то есть нам придется идти вчетвером через лес, ожидая чего угодно. То есть, вообще чего угодно. Но другого выхода не было, я понимал: главное, переждать ночь, а на следующий день Миша встретит Родиона на другой стороне леса, чтобы отвести к Черной пещере. Я подумал, что стоит и нам двинуть в том направлении, чтобы объединиться против врага, если он, действительно, существует, и это не розыгрыш. Дальнейшие события показали, что все куда серьезнее. Сначала начала выть собака, чего быть не должно, раз Миша с ней, а потом эти выстрелы, и все. Никаких следов, никакой крови, что произошло, неясно. Мы снова пошли к дороге и обнаружили машину Родиона. Его не было, и я понадеялся, что все в порядке: Миша его встретил, и сейчас они в лесу. Хотя в глубине души догадывался, что все гораздо хуже.
Мы с Любкой вздохнули.
– Как же ты понял, что он в багажнике? – спросила я, не решившись назвать Соломахина трупом.
– Открытая машина наводила на разные мысли. Я точно знал, Родион бы не сделал подобную глупость, значит, что-то тут не так. Вот и решил проверить багажник. Когда увидел Мишу с дурацким посланием в кармане, все встало на свои места. Я понял, что кто-то убил его и собаку, последнюю бросили в лесу, а труп решили вынести, может, хотели нам продемонстрировать, когда мы выберемся, я не знаю. Однако убийцу ждал сюрприз в виде машины Родиона.
– Я приехал, – вклинился тот, – прождал два часа, но Миши не было, Гриша высылал мне нарисованную карту деревни, я решил отправиться туда сам.
– В общем, все удачно разминулись, – невесело усмехнулся Гриша, – Родион ушел в лес, убийца спрятал труп и скрылся, а следом появились мы и угнали машину.
– Ты неплохо держался для человека, нашедшего мертвого друга, – заметила Любка.
Гриша пожал плечами.
– Во-первых, он не был моим другом. А во-вторых, я уже сказал, что догадывался о его судьбе. Найди я труп в одиночестве, мне бы пришлось поступить так же, как и вам. Миша не в ладах с законом, а тащить его тело в Марьино – совершенное безумие.
– Но ты ловко свалил на нас все черную работу, – не преминула заметить подруга.
– Просто не стал препятствовать вашим желаниям, – хмыкнул он, – в общем, я еще немного подумал и решил: разумнее будет вас покинуть. Вы избавитесь от трупа и поедете в Марьино, мне показалось это безопасным, и я остался в лесу.
– Но зачем? – нахмурилась я.
– Километрах в семи от дороги находилась заброшенная деревня, я подумал, что убийца вполне мог скрыться там.
– И пошел туда один? – Любка уставилась на Гришу, явно оценив его с новой для себя стороны.
– Я проявлял разумную осторожность, а не бросался на амбразуру, к тому же, там никого не оказалось. Я вернулся к лесу и стал ждать Родиона, и честно скажу, вздохнул с облегчением, когда он все-таки появился. Мы осмыслили произошедшее и пришли к выводу, что ему лучше пока не светиться. Вещи первой необходимости у него с собой были, и Родион остался в заброшенной деревне. Тут ты, Люба, угадала.
Подруга похлопала глазами и спросила возлюбленного:
– А если бы убийца приехал туда?
Родион усмехнулся.
– Честно говоря, я на это надеялся, но за эти дни никто не объявился. На нашу удачу телефон там ловил, хотя и с перебоями, ближайшая станция находилась далековато. Но поддерживать связь мы смогли, и это было главным. Я очень беспокоился за тебя.
Любка все-таки начала таять, бросая на Родиона нежные взгляды, а я вернула их к действительности, потому как было очень интересно дослушать историю.
– Дальше я через лес снова вышел к реке, – продолжил Гриша, – и воспользовался лодкой Миши, он приплыл сюда той же дорогой, что и мы. Мне повезло, она оказалась целой, иначе бы возвращение домой затянулось. В Марьино все было тихо, никакого шума, никаких волнений. Потом и вы приехали, я подумал, что светить машину Родиона не стоит, и ты ловко от нее избавилась.
Я смутилась, а Родион грустно вздохнул, подозреваю, машина была ему дорога.
– Дальше вы сами все знаете. Я присматривал за вами по мере сил, пока не начались совсем странные события: Аркашкина смерть, нападение в усадьбе, убийство Кристины, поджог дома, – стало очевидно, что под вас копают, при чем серьезно. Кому-то так припекло, что он использует любые методы – от подставы до явного покушения на убийство.
– Вы тоже, считаете, что Аркашку убили? – заинтересовалась Любка.
– Конечно, мог и сам помереть, но в свете происходящих событий я в этом сомневаюсь. Он, наверняка, знал тайну своего отца, по крайней мере, какую-то информацию имел. Некто пытался ее выведать, предполагаю, не преуспел и избавился от старика.
