Текст книги "Весна в огне 2 (СИ)"

Автор книги: Юлия Меркурий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 56

Глава 56

Стифгейл быстро шёл к городскому храму. В Эфелии их было несколько, но нужный находился в центре, не так далеко от улицы Орхидей.

Мысли его вертелись вокруг следствия. Дело было почти завершено. Благодаря допросам тех, кого смогли задержать, восполнились многие пробелы. Без лишнего шума смогли арестовать трех лидеров заговорщиков, скрывающихся в разных городах Королевства, и отправить под надежный присмотр Королевского Ордена стражей порядка в Дрогонте. Оставшиеся были пешками и без своих руководителей опасности не представляли. Королевство могло спать спокойно.

Ещё оставались невыясненными вопросы по поводу похищенных чар огня, но Стифгейл чувствовал, что это долгая история. Он поднял сведения: портал Башни-Иглы действительно пытались активировать посредством воздушных чар. Не обязательно эти чары были украдены, воздушных чаровников было достаточно много, но связь между порталами и стихиями прослеживалась. Что это значило? Пока не понятно. Ответы на вопросы можно было бы поискать в летописях и архивах чаровников, но те находились в Лесах.

Камень, изъятый у Юрка, отправился в Королевское хранилище артефактов. С самим ящером тоже нужно было что-то решать и побыстрее. Но существовала проблема в том, что ящера в своё время изъяли из природы, и возвращение в суровый горный климат могло стать для него смертельно опасным. Драконы были слишком большой редкостью на континенте, чтобы бросать Юрка на произвол судьбы, сначала требовалось найти ему «приёмных родителей», которые присмотрят за ним и научат жить самостоятельно. Заниматься этим Стифгейлу сейчас было некогда, требовалось закончить все насущные дела в Эфелии и ехать в столицу с докладом его Величеству. И Стифгейл, скрепя сердце, разрешил Весне временно оставить Юрка у себя.

Только боги знают, сколько ему придётся мотаться по континенту, чтобы решить все вопросы. Родители Весны погибли в Скалах, родители Агнесс в Лесах, а родители Юрка обитают где-то на границе между ними. Как, как он оказался в этом замешан⁈

Стифгейл почти дошёл до храма, как у него на пути возник рыжий кот. Не то чтобы коты в Эфелии были редкостью, но этот казался каким-то особо здоровым и наглым. Подойдя ближе, Стифгейл увидел, что один глаз у него прищурен и пересечён шрамом. Кот вскочил на лапы и мяукнул, потёрся о его ноги и неторопливо пошёл вперёд, размахивая хвостом. Так как дорога была единственной, и Стифгейл всё равно шёл в ту сторону, получилось, что он следует за котом. Кот ушёл недалеко, до ближайшего лоточника, торгующего пирожками, выразительно посмотрел единственным глазом на Стифгейла и мяукнул. Чаровник усмехнулся и прошёл мимо. Что-то его дёрнуло обернуться и поймать укоризненный взгляд кота.

– Так, значит? – хмыкнул Стифгейл и вернулся. Он не имел привычки подкармливать уличных животных, но опять вмешалась интуиция. – Дайте пирог, мясной что ли, – сказал он лоточнику, доставая монету.

Кот мяукнул.

– Или с рыбой?

Кот мяукнул ещё раз и снова потёрся о ноги. Стифгейл взял пирог с рыбой, завернутый в салфетку, горячий ещё, разломил и хотел было положить его на землю, но увидел рядом скамейку и положил на сиденье. Кот запрыгнул на скамейку, обнюхал угощение, а потом начал жадно, с утробным урчанием, есть.

– Я теперь могу идти?

Кот не обратил на него внимания.

Стифгейл дошёл, наконец, до храма под открытым небом: божественного круга статуй. Обычно тут собиралось много народа, но сегодня никого. По словам Кэсси, именно здесь она и познакомилась с Тимором, которого Агнесс посчитала за Тамира. Стифгейл уже успел съездить в морскую лечебницу, в которой якобы лечилась его подруга. Расспросил персонал, знают ли они некую Таю. Действительно, такая девушка проживала почти месяц, но уехала буквально вчера. Подробно о ней ничего не смогли рассказать.

От чего лечилась? Кажется, от истощения. Откуда приехала? Вроде как с севера, слишком радовалась морю, словно купалась в нём первый раз. Тимур? Сопровождал её такой, то ли брат, то ли другой родственник, а, может, вообще, жених. Как выглядели? Девушка – обычно, только худая очень от болезни, мужчина – одноглазый, рыжий. Чаровники? Нет, конечно, люди. Куда уехали, говорили? Никто не знал. А кто видел, как они уезжали? Тоже никто.

Ни одной зацепки, чтобы их найти. Лучше бы в парикмахерскую сходил, не так бездарно время потратил бы, хоть волосы вернул бы.

Словно игнорируя статую Тамира, Стифгейл прошёл вперёд, к фигуре бога воинов, которого ещё юношей выбрал своим покровителем. Опустился на одно колено и почтительно склонил голову, замер так на несколько минут. Пока не услышал мяуканье за спиной. Не спеша поднялся и обернулся.

Вольготно рассевшись на подножии статуи бога Тамира, рыжеволосый молодой мужчина жевал пирог и ухмылялся. Левый глаз его был перевязан черной повязкой с вышитой на ней многоконечной звездой. Стифгейл посмотрел на него особым образом и не обнаружил ни капли чаровства.

– Спрашивай, вижу же, что хочешь, – прожевав, сказал мужчина. – Только выбирай самое важное, я в твоём распоряжении, пока не кончится пирог.

– Тимур? – уточнил Стифгейл.

– Стифгейл?

– Вы пришли ответить на мои вопросы?

– Если они будут такими же бессмысленными как этот, а то я лучше сразу уйду. И можно на ты, – он откусил здоровенный кусок и принялся неторопливо жевать.

– Хорошо. Ты знаешь Агнесс?

– Угу.

– Она считает тебя богом.

Тимур пожал плечами:

– Люди верят в то, во что хотят верить. Ты – в том числе.

– А ведь ты даже не чаровник.

– Тогда почему ты здесь? И почему здесь я?

– Ты ей действительно помог, когда убили её семью?

Кивнул.

– Подарил ей «дары» и «спрятал» на четыре сотни лет?

– Можно и так сказать.

– И почему ты ей помог?

– Дева в беде – моя слабость, не могу пройти мимо. Меня за это даже ругают, – признался он.

– Как же ты допустил, что её семью уничтожили?

Тимур прищурился, усмешка пропала с его лица.

– Не перекладывай с больной головы на здоровую. Я не вмешиваюсь в дела тех, кто, вроде как, наделён разумом. Могу подсказать, посоветовать, помочь, но не более.

Стифгейл сжал кулаки.

– Хорошо, допустим. Что ты делал в Эфелии?

– Моя подруга поправляла здоровье. Я её сопровождал.

– Именно сейчас? Когда заговорщики начали активно действовать?

– Вот так совпало. Что ты смотришь на меня так укоризненно? Я тут не причём, – он бросил в рот последний кусок пирога и отряхнул руки, – видишь ли, сам недоволен, мне обещали тихий морской курорт.

– А порталы? Почему они перестали действовать? И действительно их возможно вернуть к жизни?

Тимур показал пустые ладони и поднялся.

– Прости, но пирог уже кончился. Сам виноват, надо было не жадничать, а два покупать. И меня попросили кое-что сделать для тебя, можешь не благодарить.

Тимур быстро, Стифгейл даже не успел ничего предпринять, взмахнул рукой и ударил ему по голове чистой силой. Форменная фуражка слетела, а длинные белые пряди волос беспорядочно рассыпались по плечам и закрыли лицо. Когда Стифгейл откинул их назад, рядом с ним уже никого не было.

Глава 57

Глава 57

Была суббота, но папа отправился на службу – в последнее время он работал без выходных, только возвращался домой немного раньше, чем по будням. Получив письмо от мамы, Кэсси так расстроилась, что решила остаться дома, но, помаявшись немного и перечитав эту записку с дюжину раз, она всё-таки собралась в салон.

Госпожа Агнесс ещё не могла наводить порядок при помощи чар – была слишком слаба, и все огрехи ремонта в виде брызг краски, побелки или каменной пыли приходилось убирать руками. Работа была монотонной, и Кэсси не переставала думать. Она всё равно хотела иметь возможность видеть маму, общаться с ней. Конечно, у них с папой разногласия, но она-то тут не причём, её это не должно касаться. Нужно найти способ общения на нейтральной стороне, который бы всех устроил. Родителям вообще никак нельзя пересекаться. Вчера, пока папа не пришёл, мама была очень доброжелательно настроена, но стоило ей только увидеть своего бывшего мужа, как… Может быть, если бы не он, мама бы так рано не уехала, и Кэсси смогла бы убедить её, что не нужно мешать папиной карьере.

К концу дня у Кэсси сложился план.

Она вернулась домой, надеясь, что папа уже вернулся, и стягивая на ходу тонкие кружевные перчатки, прошла в его кабинет:

– Папа, ты тут? Мне нужно с тобой поговорить!

– Как, тебе тоже? – папа неожиданно появился совсем с другой стороны, а не из кабинета, где обычно проводил вечера. – Хорошо, давай поговорим, – он взял её под руку и повёл в гостиную.

– Папа, помнишь, я говорила, что хочу учиться в столичном университете? Так вот, я не передумала, я хочу учиться, а скоро уже осень, через два месяца, и нужно… – Кэсси осеклась, увидев Максимилиана и его дядю в гостиной. Она сделала книксен: – Добрый вечер!

– Добрый вечер, добрый, – сказал господин Базиле, – вы как всегда чудесно выглядите. Эх, был бы я сам лет на тридцать помоложе! – и он подмигнул Кэсси и рассмеялся. Максимилиан укоризненно на него посмотрел.

– Добрый вечер, Кассандра, – сказал он и протянул Кэсси букет сиреневых роз, – вы обворожительны.

– Спасибо, – улыбнулась Кэсси, вдыхая нежный запах цветов. И спохватилась: – Я сейчас распоряжусь, чтобы Луиза подала воду и закуски.

– Ничего не нужно, дорогая, Луиза уже готовит, – сказал папа и подтолкнул её к креслу. – Ты лучше присядь, у господина Максимилиана к тебе важное дело.

– Что-то случилось? – испугалась Кэсси, усаживаясь на краешек сиденья и сжимая руки в замок.

Максимилиан смотрел на неё очень серьёзно, потом глубоко вздохнул и подошёл ближе, опустился на одно колено и достал что-то из кармана. Это оказался маленький бархатный футляр для украшений. Кэсси задержала дыхание и смотрела на Максимилиана широко распахнутыми глазами, а он не отрывал взгляда от неё.

– Дорогая Кассандра, – сказал Максимилиан осевшим голосом и откашлялся. Кэсси увидела, как её папа и господин Базиле с усмешкой переглянулись. Кэсси почувствовала, как щеки у неё начинали гореть. Было так же неловко и приятно, как на дне рождения выслушивать поздравления. Максимилиан меж тем попытался взять её руку в свою, но ему мешал футляр. Он откинул крышку и достал тонкое кольцо из белого золота с цветком из розовато-желтых камней. – Я хотел сказать, что… – и смолк и растерянно посмотрел на Кэсси.

– Слова нужно было учить лучше, – хмыкнул дядя у него за спиной.

– Дядя, вы мне мешаете, – шепнул ему Максимилиан и снова повернулся к Кэсси. – Я хотел сказать всё красиво, я долго думал…

– Доставай бумажку, – посоветовал господин Базиле, – у него там речь на две страницы, – поделился он с папой.

– А вам вообще обязательно здесь находится сейчас? Я не могу поговорить с Кассандрой наедине?

Папа и дядей одновременно покачали головой.

– Нет, мы так же мучались в своё время, имеем право на молодежь посмотреть.

Кэсси видела, что они едва сдерживают смех. Ей стало жалко Максимилиана. Тот слегка покраснел, и на висках выступили капельки пота.

– Дорогая Кассандра, Кэсси. Я слышал о вас ещё до встречи с вами. Дядюшка мне много рассказывал, какая вы красивая и элегантная девушка, и я могу уверенно сказать, что он не преувеличил. Признаться, я не прислушивался к нему всерьёз, но когда я увидел вас впервые, – тут Максимилиан заговорил тише, а Кэсси вспомнила, каким было их знакомство, и покраснела, – во мне пробудилось неведомое ранее желание защищать и оберегать. Мне захотелось разорвать всех, кто только посмеет вас обидеть, окружить вас заботой, чтобы ничто вас больше не тревожило. Уже потом я узнал, какая вы добрая, искренняя и нежная. Я влюбился в вас и… я понимаю, что тороплюсь, вы ещё меня совсем мало знаете, но скоро я буду вынужден вернуться в столицу, и мне хотелось бы чтобы отношения между нами стали определёнными. Я прошу Вас оказать мне честь и выйти за меня замуж, – последние слова он проговорил скороговоркой и выдохнул, перевел дыхание и выжидательно посмотрел на Кэсси.

Кэсси трудно стало дышать, и перед глазами всё поплыло. Её до последнего не верилось, что Максимилиан это скажет, хотя он и протягивал ей кольцо.

– Я согласна, – сказала она дрожащим голосом.

– Ты уверена, дочка? – спросил папа.

– Кэсси, дорогая, ты не пожалеешь, уверяю тебя! – прошептал Максимилиан и быстро надел ей на палец кольцо и нежно поцеловал руку.

– Тогда отпразднуем! – воскликнул господин Базиле. – Луиза, где вы?

Луиза словно ждала за дверью, хотя, может, так и было, и вкатила тележку с закусками. Господин Базиле быстро достал из серебряного ведерка со льдом бутылку праздничного игристого вина, ловко стрельнул пробкой в сторону и щедрой рукой плеснул по бокалам, больше разливая мимо, чем в фужеры.

– Вам – из одного бокала, – объявил господин Базиле, – Луиза, куда же вы? Выпейте с нами за счастье вашей воспитанницы. Отметим, так сказать, в узком кругу.

– Будь счастлива, моя хорошая, – всхлипнула Луиза, выпила до дна и принялась украдкой вытирать слёзы платочком.

Кэсси тоже пригубила вино, оно показалось очень сладким и приятно щекотало нёбо пузырьками, а потом передала бокал Максимилиану. Не отрывая взгляда от неё, он допил до дна.

– Дочка, иди ко мне, я тебя поздравлю, – папа потянул её за руку, поднял на ноги и обнял. – Помни, ты всегда можешь передумать, – прошептал он ей на ухо.

– Эльконте, мы всё слышим! – возмутился господин Базиле.

– Ничего не знаю, вы застали мою дочку врасплох, может быть, завтра она посмотрит повнимательнее на твоего племянника и решит, что достойна лучшего.

– Господин Эльконте! – воскликнул Максимилиан.

– Папа!

– Ничего, дочка, я о тебе забочусь, помни, ты в своём праве.

– Ладно, ладно тебе, – пихнул его локтем в бок Базиле и снова облил бокалы вином. – Давайте-ка ещё по одной! И давайте-ка сядем, что мы всё стоим, будущая госпожа Базиле, вам на почётное место на троне, Максимилиан посидит у ваших ног на коврике, пусть привыкает…

– Дядя!

– Мы тут с Эльконте на диванчике, и Луиза, никуда не убегайте, вот вам тоже трон, – господин Базиле придвинул ближе кресло из угла и усадил сопротивляющуюся экономку.

Максимилиан поставил рядом с Кэсси стул и сел, взял за её руку. Кэсси было неловко держаться за руки на глазах у всех, особенно папы, но он ничего не говорил. Кэсси надеялась, что господин Базиле не начнет кричать «Горько», поцелуев бы на глазах у всех она сейчас не выдержала. Но тот, кажется, успокоился, открыл новую бутылку шипучего вина и принялся за крошечные бутерброды с рыбой и сыром.

– Что ж, Эльконте, сказал он, – нужно в газеты о помолвке сообщить, беру на себя. – Когда свадьбу сыграем?

– Чего не знаю, того не знаю, – довольно улыбаясь, сообщил папа, – видишь ли, дочка у меня в университете учится собирается, так что свадьбу придется отложить. Сильно не спеши с объявлением.

– Что ещё за ерунда? – господин Базиле со звоном поставил тарелку на стол. Кэсси вздрогнула, Максимилиан почувствовал это и недовольно посмотрел на дядю.

– Дядя, не пугайте мою невесту, – сказал ему и повернулся к Кэсси: – Ты же в столичный университет собираешься поступать? А какие науки ты хочешь изучать?

– А что, их много? – удивилась Кэсси.

– Да, есть разные направления. Я найду каталог и принесу тебе, вместе посмотрим.

– А сколько в университете учатся?

– Несколько лет, в зависимости от того, насколько глубоко ты хочешь изучить предмет. Можно учиться и два года, а можно все шесть, если захочешь получить учёную степень.

– Ох, я и не знаю, я не думала, что всё так сложно. И долго. Получается, я теперь не выйду замуж, пока не отучусь?

– Кэсси, почему же? Учёба никак не помешает семейной жизни. Я же тоже буду занят, буду ходить днём на службу, а ты в университет, а вечера будем проводить вместе. Если обвенчаемся летом, то к осени уже переедем в столицу как супружеская пара.

– Не так быстро, молодой человек, – осадил его папа. – Я ещё не привык к мысли, что моя дочь – невеста, а вы её уже куда-то везти собрались.

– Да, Максимилиан, сначала надо помолвку отметить, потом справить свадьбу здесь, а потом в столице – это же столько подготовки! Как всё успеть за два месяца? Ты свою невесту в неудобное положение ставишь, ей же наряды надо сшить на каждый праздник.

– У неё этих нарядов – целый магазин, – пробормотал папа. – Два месяца помолвки – срок, неприлично короткий, подождите хотя бы два года. – Он отпил из бокала и поморщился, – может, перейдем на что-то по-крепче? У меня в кабинете есть отличные экземпляры, а не эта водица с пузырями.

– Что ж, умеешь иногда дело говорить, – господин Базиле с кряхтением поднялся с дивана. – Пошли, но о двух годах не может идти и речи…

Папа с господином Базиле вышли. Луиза убрала грязную посуду, оставив на столике только фрукты и воду, и тоже ушла из холла.

Остаток вечера для Кэсси прошел как в розовом тумане. Максимилиан сидел рядом, что-то говорил, смотрел на неё – она ему что-то отвечала невпопад, улыбались и не отводила от него взгляд.

Вечером, когда стало поздно, и он увел не слишком твердо стоящего на ногах господина Базиле, Кэсси всё ещё парила в облаках. Ей не спалось и так хотелось поделиться своей новостью, что она с трудом дождалась утра.

Она не смогла позавтракать и вышла из дома раньше обычного. К салону приехала в девятом часу, он ещё был заперт. Кэсси стучалась, пока ей не открыла сонная госпожа Агнесс.

– Что случилось, Кэсси? – спросила она.

– Я замуж выхожу! – объявила Кэсси и бросилась ей на шею.

Агнесс сначала замерла от неожиданности, а потом обняла её.

Глава 58

Глава 58

Весна несколько дней маялась, не могла найти себе места. Никогда она ещё не чувствовала такого упадка настроения, даже когда переехала от родителей в чужой город: ничего ей не было в радость, и мысли тоскливые в голову лезли. Хорошо, что у неё нашлось занятие, даже два. Во-первых, нужно было починить ступени лестницы: приколотить назад доски, иначе бы она не смогла попасть на второй этаж. Она занялась этим лично, ремонтники, рядом заделывающие трещины в стенах, косились на яростно стучащую молотком Весну, но с помощью не лезли.

Второе дело – это проявка фотокарточек, которые Сард и Серд сделали на празднике. По счастью, на них никаких заговорщиков не оказалось, и изготовление фотопортретов прошло без эксцессов. Предполагалось, что сфотографировавшиеся будут приходить в мастерскую к Весне и выкупать портреты, но, в связи с последними событиями, была вероятность, что далеко не все их заберут. Сарду, кстати, из городской казны выписали денежное вознаграждение за те снимки, которые он сделал в праздничную ночь, за помощь следствию. Сумма была существенная, на которую их семья могла бы жить пару месяцев, не работая.

Помимо этого была ещё одна хорошая новость: дядюшка вернулся из лечебницы. По этому случаю тётушка пригласила Весну на семейный ужин. Дядюшке был положен строгий покой, и Весна пока решила не рассказывать взрывчатых кристаллах, оказавшихся у неё в музыкальном автомате. После их обнаружения, дом ещё раз тщательно обыскали, но ничего подозрительного больше не нашли, кроме кучи документов, которые тоже конфисковали. Это была скучная деловая переписка, чеки, счета, и Весна не стала возражать.

После ужина, Весна при помощи Росинки вывела Капель на откровенный разговор. Оказалось, что действительно, билеты ей передал один из актеров театра. Однажды после спектакля она смогла прокрасться за кулисы, хотела поговорить со своим любимым артистом наедине. Его она так и не увидела, но другой актер заметил её и начал расспрашивать обо всём. Капель уже плохо помнила, что ему говорила, не могла и вспомнить, как его звали, и как он выглядел. А потом он как-то подошёл к ней на улице и подарил билеты. Весна потом передала всё это Стифгейлу.

Ещё одна новость прогремела на весь город: объявили о помолвке Кэсси с тем молодым человеком из парка. Весна узнала о помолвке раньше других, потому что фотографировала Кэсси с женихом для газеты. Жениться они собирались чуть ли не через полгода, Кэсси объяснила, что такие правила, поспешные свадьбы считаются неприличными, непонятно почему.

Кэсси как раз зашла к Весне выпить чашечку взвара, как прибежала тётушка, вся запыхавшаяся.

– Что такое? – спросила Весна в тревоге. Она уже была готова к самым худшим новостям.

– Тут такое дело, людям помочь надо.

– Что случилось?

– Помнишь мою подругу, госпожу Вишню? Так у её дочки свадьба срывается.

– Как? Почему? – схватилась за сердце уже Кэсси. После своей помолвки, всё, что касалось свадеб, она принимала близко к сердцу.

– Скандал! Поторопились её дочь с женихом, и на ней теперь платье свадебное на животе не сходится. Его шила госпожа Лилия. Вишенка побежала к ней, чуть ли на коленях просила перешить, а та ни в какую. Говорит, это очень сложная работа, считай, всё платье нужно заново шить, она не возьмётся. И какая свадьба, если у невесты свадебного платья нет?

– А похудеть-то она не может? – спросила Весна.

– Так само собой, похудеет месяцев через пять на двадцать фунтов, а сейчас-то ей что делать?

– Ты что-нибудь понимаешь? – шёпотом спросила у Кэсси Весна. Та помотала головой.

– Да дитя она ждёт, что ж вы несуразные такие? – возмутилась тётушка.

– А я думала, дети только после свадьбы! – воскликнула Кэсси и с опаской посмотрела на тётушку.

– У кого – после, у кого – вместо, это уж на что мозгов хватит.

– Ой, как бы у меня до свадьбы дети не появились, – озаботилась Кэсси. – Надо сказать Максимилиану, что это будет некстати.

Весна согласно покивала, а тётушка почему-то на них очень странно посмотрела.

– Так от меня то вы что хотите, зачем вы пришли? – спросила Весна.

– Так ты ж вроде дружишь со своей соседкой? Попроси её помочь с платьем!

– Агнесс? Чаровницу? Попросить помочь горникам, которых она терпеть не может? Нет, я, конечно, девушка смелая, но я лучше ещё раз ночью по горящему парку пробегусь.

– Типун тебе на язык! – воскликнула тётушка.

– Нет, от чего же? Госпожа Агнесс сейчас ничем не занята, надо её уговорить, – подскочила Кэсси. – Спасение свадьбы – благое дело. Пойдёмте к ней!

Она схватила тётушку за руку и потащила в салон. Весна не выдержала и пошла следом.

– Госпожа Агнесс! – влетела в салон Кэсси. – Госпожа Агнесс!

– Что такое?

– Вопрос жизни и смерти!

Агнесс скептически посмотрела на тётушку, непривычно молчаливую.

– Госпожа Агнесс, помогите, пожалуйста, тут очень серьёзное дело. Надо сшить свадебное платье.

– Вы собрались замуж? – спросила Агнесс у тётушки. Та обернулась на Весну, пришлось ей сказать.

– Это моя тётя Гроза, и она надежно замужем. Платье нужно её подруги дочери. То есть дочери её подруги.

– У вас же, говорят, есть отличная мастерица, – сказала Агнесс. – Как же её зовут? Вертится на языке, вертится… Ах да, госпожа Лилия.

– Но она немножко не справляется, – ответила Весна. – Не укладывается по срокам. Сколько там времени осталось до свадьбы?

– Два дня.

– Ой ё! Два дня. Не умеет так быстро шить.

– Госпожа Агнесс, помогите, пожалуйста, – умоляюще попросила Кэсси. – Ведь вы же можете!

– А почему платье не сшили заранее?

– Вообще-то сшили. Только невеста в него теперь не влезает. Поправилась, – объяснила Весна. – Можно даже старое платье перешить, чтобы в боках не жало.

– Я не дотронусь до изделия, пошитого Лилией, это ниже моего достоинства, – холодно улыбнулась Агнесс и повернулась, чтобы уйти. – И вообще, мне всё это не интересно.

– Госпожа Агнесс, ну так сшейте новое, – попросила Кэсси.

– Свадебное платье за два дня? – приподняла бровь Агнесс. – Это всё, что от меня требуется?

– Да-да, – радостно закивала Кэсси.

– Нет! – отрезала Агнесс.

– Но госпожа Агнесс!

– Ой, Кэсси, отстань от неё это бесполезно, – сказала Весна. – Просто госпожа Агнесс, понимает, что она не справится. Это тебе не на высоченных худых чаровниц шить, красивое платье для невысокой горницы создать – это надо суметь. Особый уровень мастерства. Тётушка, пойдемте, старое платье распорем и сами перешьём уж как-нибудь.

– Весна, если ты рассчитываешь меня задеть дешевыми приёмами, то это бесполезно, – усмехнулась Агнесс.

– И мысли такой не было, – сказала Весна, – пойдём, тётя.

– Но ты же не умеешь шить, Весна, только напортишь! – упираясь и не желая уходить, возмутилась тётушка.

– А что делать? Выбора-то всё равно нет. Госпожа Агнесс слишком уважает творения госпожи Лилии и не хочет с ними конкурировать. Боится задеть её самолюбие, превзойдя её. Пошли, – и они, медленно и скорбно согнувшись, пошли к выходу. Агнесс смотрела на них, и когда за ними почти закрылась дверь, сказала:

– Хорошо, я помогу.

– Отлично, – воскликнула Весна, – тётя, тащи сюда невесту! Только быстро, пока госпожа Агнесс не передумала!

– Так она под дверью на улице стоит, сейчас приведу.