Текст книги "Фентези-2016. Земли первородных. Избранницы(СИ)"

Автор книги: Юлия Терехова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Порт, конечно же! – Женя потянулась было за вязанием, чтобы лучше сосредоточиться, но от неожиданно пронзившей догадки выронила клубок, который теперь укатился под стол желтым мячиком.

Все акшиани жадно уставились на девушку, уже забывшую о корзине с вязанием.

– Как я могла забыть! – с этим возгласом Женя спрыгнула с дивана и, не обуваясь, рванула из гостиной в свою комнату. Взлетев по лестнице и ворвавшись в спальню, она подбежала к столу и начала выворачивать все ящики, один за другим, – ну где же они? – Вот! – в руки скользнули бусы из ракушек.

Схватив свою добычу, девушка так же стремительно вернулась в гостиную, где положила бусы на стол перед лордами.

– Где-то за дюжину дней до приема она бегала в порт, бусы мне потом принесла.

– Одна? – уточнил Айк, перебирая ракушки как четки.

– Да, мы как раз от мастера Житвика вышли и я пошла в кондитерскую, а Сашка в порт, – девушка вдруг застыла на мгновенье и со стоном выдохнула, – ну конечно же!!! Я тогда уточняла, весь ли заказ будет собран, а мастер винодел сказал, чтобы мы не сомневались. Корабль придет рано утром как раз в день приема!

– Хорошо, допустим, она оплатила проезд в порту. А что с одеждой? Даже если она купила себе новое платье, почему ни один страж ее не запомнил? – Вард задумчиво выводил на бумаге новые схемы, – Я опросил главу столичных возниц, никто не подвозил вечером маленькую чистокровную девушку. Они же все полукровки, ее бы точно учуяли!

– Погоди, – теперь кругами вокруг стола начала ходить Женя, глядя перед собой пустым взглядом, – возницы и наряды. Что бы сделала женщина в нашем мире, решив сбежать? Вызвала бы такси. То есть возницу, по-местному. Так как ты опросил всех официальных возниц, возникает вопрос, в столице же может быть неофициальный извоз? – она вопросительно уставилась на акшиани, уже втроем сидевших за столом.

– А твоя невеста права, – Гай задумчиво барабанил пальцами по столешнице, – наш город, как и любая столица любого мира имеет и криминальную сторону. Поскольку Аллинар не заметил всплесков страха или боли, она уезжала добровольно. Значит возница ее ждал в условленном месте.

– Демоны всех миров, теперь выходит, что Александра не просто сбежала, а предварительно спелась с какой-то бандой, – Аллинар снова испепелял камин взглядом, – Эта непостижимая женщина...– и перехватив насмешливый взгляд красноглазого шиани добавил, – Верну – запру на веки вечные.

– А я от ваших невест в восторге – неожиданно выдал Терриул, – такие маленькие, с виду хрупкие, а при желании могут горы свернуть,... ледяные... – и весело улыбнулся, заметив покрасневшие щеки Жени.

Вард наконец поднял глаза от исписанных листов:

– Возницу она нашла там же в порту. Там ошивается много подобного люда, Саша просто договорилась с кем-то – ей купили документы на корабль и обеспечили возницу. Здесь все предельно просто – теперь вопрос одежды.

– Она как раз в эти дни попросила денег на карманные расходы. – Айк смял в руке бусы из ракушек, – интересовалась стоимостью коров и коз...

– А я все думал, откуда же эти многострадальные козы... – Гай усмехнулся, глядя на друга.

– Козы – дело десятое. – перебил Вард, – сколько она взяла денег? Будет хотя бы понятно, в каких лавках искать. Хотя начать стоит с самых простых, она же сбежать собиралась, а не платье на прием подбирала.

– Почему платье? – перебила жениха Женя, и лорды непонимающе уставились на нее, – в нашем мире девушки очень часто носят брюки. Удобнее гораздо и практичнее, – объяснила она.

– Конечно же практичнее, – усмехнулся Айк, – тогда все сходится. Никто не вспомнил девчонку, потому что из конюшен вышел мальчишка. Браво, Александра, радость моя синеглазая. Выставила трех лордов дураками...

– Брось, Аллинар, – весело перебил Терриул, – дурак тут пока только ты, потому что упустил такое сокровище. – и уже с прежней серьезностью продолжил – Но интересно все-таки понять, что же ее сподвигло на этот поступок, особенно после того, как Гай озвучил нам набор ее прощальных эмоций. Абсолютно недвусмысленный набор, надо сказать. Раз она убежала от тебя, при этом любя тебя, – получается это скорее всего какая-то жертва с ее стороны. Но с чего взяться самопожертвованию? Что заставило ее бежать так далеко, что она исчезла из нашего мира?

Женя неожиданно вскрикнула и села на диван, уставившись на свои пальцы, вцепившиеся в подол темно-синего домашнего платья. Картинка складывалась, как головоломка. И теперь не хватало всего одного кусочка.

– Это из-за Вирнарины. Помните, вы спрашивали, что такого было в том кафе – Древо жизни, кажется, – Вард с Аллинаром синхронно кивнули, – мы тогда наткнулись на Рину. С этой суматохой я совсем забыла ее слова.

– Я знал про эту встречу, – Айк внимательно смотрел на побледневшую девушку, – Саша сказала, что Рина как всегда попыталась обидеть ее, и не сказала ничего нового.

– Женя, что именно сказала Вирнарина? – Вард не спускал с невесты пристального взгляда темно-синих глаз, в которых теперь отчетливо блестел лед, – Девочка моя, постарайся вспомнить как можно точнее. Я уверен, что это и будет ответ на вопрос почему.

Женя кивнула и, прикрыв глаза, постаралась восстановить в памяти ту встречу. Вот темноволосая леди подходит к ним, вот шелестит тяжелый шелк ее платья, длинные золотые ногти, касающиеся Сашиного лица, и в голове зазвучали слова их беседы.

– Кажется, я нашла. – тихо произнесла она, открывая глаза и глядя на сцепленные на коленях руки, – она сказала Саше, что Аллинар, видимо, очень сильно любил свою погибшую сестру, раз решился на месть таким способом. И уходя уже, бросила, что единственный способ для Саши избавить лорда Даргонт-Акш от метки и связанных с нею обязательств, – умереть или исчезнуть.

Айк встал и начал мерить шагами комнату:

– Нет, все равно не сходится. Причина ясна, но почему так внезапно. – и задумавшись на пару мгновений, – я хорошо помню ее эмоции в тот вечер после встречи в кафе, бежать сломя голову сквозь порталы – среди них явно не значилось.

Златоглазый лорд развернулся обратно к столу. – Значит, было что-то еще, что подстегнуло ее к решительным действиям. – он не спеша обводил взглядом гостиную, – Вард, как станет дальше действовать твоя кузина? То что это ее рук дело, – я не сомневаюсь.

Вард ответил, практически не раздумывая:

– Она подбросит какую-нибудь идею. Пустит какой-то слух. Получается, Саша что-то услышала в городе. Гай, перечисли все слухи Главного Дома за последние несколько дюжин дней.

Красноглазый шиани откинулся на спинке стула и потянулся, разминая затекшие мышцы, – Так, больше всего, конечно, судачат о новой пассии Верховного, но не думаю, что это как-то задевает Александру. Потом на повестке дня половины придворных леди скорое возвращения Тернарт-Акша, зализавшего раны после дуэли с тобой, Айк. Тоже, наверное, не подходит. Затем что-то совсем несущественное: помолвка младшей сестры Терриула, отъезд из города Дарнант-Шиани, новая ткань от дриад...

– Дарнант-Шиани, – одновременно вспомнили оба лорда и Женя. – Саша тогда почему-то настойчиво интересовалась этой темой.

– Значит, и думать нечего – на это ее и поймали, – заключил Гаймиир, – ладно, я завтра узнаю, что за сплетню ей могли подсунуть. Я примерно представляю себе круг приближенных к Вирнарине. Так что уверен, скоро сам слух будет нам известен.

– Хорошо, – кивнул Вард, – тогда вернемся к спискам покинувших Акшинт-Аар. Получается, что она сразу же уехала в порт, а там, скорее всего, так же стремительно села на корабль, смысла ей торчать в порту я не вижу. – он нашел нужный лист с расписанием кораблей на день приема – Итак, у нас два корабля, которые проходят порталы. Один в Картуш-кх, второй в Край оборотней.

– В краю оборотней у нее могли остаться знакомые, но, с другой стороны, она пытается скрыться, – Айк барабанил пальцами по столу, – давай оба списка.

Терриул неожиданно перегнулся через стол и выхватил у Варда листы с пассажирами обоих кораблей и протянул их Жене:

– Если вы ищете убежавшую чистокровную девушку, ее куда быстрее найдет такая же чистокровная девушка. – спорить с кареглазым шиани никто не стал.

Женя пересела к столу и, вооружившись карандашом, внимательно просматривала имя за именем, поражаясь тому, какое количество народа путешествует кораблями. Спустя какое-то время перед лордами лежало два листка с обведенными именами.

– Ты хочешь сказать, что есть и там, и там? – недоверчиво протянул Терриул.

– Да, выходит, что проезд она оплатила на оба направления. Леди Элизабет Дарси, отправившаяся в бухту Резвых, и леди Лиззи Беннет из списка в Картанат – это имена одной и той же героини из книги нашего мира, – Женя пожала плечами, – я не смогу сказать точно, каким кораблем она в итоге воспользовалась. Но то, что это она, могу ручаться. Больше никто не подходит.

На некоторое время в гостиной воцарилось молчание. Прервал его Вард:

– В любом случае у нас есть несколько дней до следующего отплытия. Оба корабля уйдут только через пять дней. К сожалению опередить время сейчас не получится. – внимательный взгляд на Аллинара, лицо которого снова напоминало застывшую маску. – Айк, не горячись, ты не сумеешь собрать родовой круг за такое короткое время. Насколько мне известно, твои братья сейчас где-то в других мирах. Их поиски и возвращение займут не меньше времени.

– Родовой круг? – удивленно спросила девушка, глядя на собравшихся за столом акшиани. Терриул пояснил:

– Одна из способностей чистокровных акши. Ну помимо второй ипостаси, разумеется. Семья в полном сборе может открыть порталы в другие миры. Вещь весьма хаотическая и крайне мало изученная. – и обращаясь уже к Аллинару, – Я ведь правильно понял, что после смерти Айриллы портал ни разу не удалось открыть?

– Все верно, с тех пор ни разу не получилось. – кивнул Айк, – Хотя пару раз попытки предпринимались.

– Я так и думал... – задумчиво кивнул в ответ кареглазый лорд, снова расеянно принимаясь теребить конец измрудной косы, и переводя взгляд на Варда, – Варданаар, что может предпринять твоя кузина, узнав, что Александра сбежала в другие миры? В миры, где ее метка не действует?

Шиани заметно помрачнел, темно-синие глаза засверкали ледяными отблесками:

– Ничего хорошего, Терриул, ты абсолютно правильно мыслишь. – и переводя взгляд на невесту, – Извини, милая, но мы с тобой не сможем принять участие в поисках. Если из Акшинт-Аара одновременно исчезнем мы все, это привлечет ненужное внимание Вирнарины. А она отомстить попытается, как только почует, что у нее есть такая возможность.

– Тогда, остается только один вариант, – раздался голос красноглазого лорда, – на поиски отправляется только Аллинар. Вард с леди Евгенией создают видимость, что все в порядке. Терриул и я постараемся держать под контролем слухи в Главном Доме. И не выпускать из поля зрения Вирнарину.

Обсудив еще раз план действий и проработав до мелочей легенду для остальных акшиани, согласно которой Александра временно уехала в родовое имение Даргонт-Акш, гости засобирались по домам.

Женя задумчиво перебирала мотки пряжи в корзинке, больше думая не о цвете шарфа, который надумала связать, а о причинах, побудивших подругу на такое рискованное мероприятие, когда к ней неожиданно подошел Аллинар:

– Женя, я найду ее, – она внимательно посмотрела на серьезного лорда, золотые глаза которого теперь сверкали решимостью, – Непременно найду и верну. Она сильно заблуждается, если считает, что я позволю вот так сбежать, ничего не объяснив.

Часть 6. Новая жизнь.

– Куда мне отсюда идти?

– А куда ты хочешь попасть?

– А мне все равно, только бы попасть куда-нибудь.

– Тогда все равно куда идти. Куда-нибудь ты обязательно попадешь.

Л. Кэрролл.

Как оказалось, мастер винодел Житвик не сильно разбирался в мореплавании. Это я поняла на второй день пути в Картанат, когда обнаружила, что никаких берегов и порталов пока не видно и в помине. Удивившись, я попыталась узнать у проходившего мимо матроса, сколько нам еще плыть до портала. Матрос, невысокий гоблин, смахивавший одновременно и на почтенного винодела и на портового пройдоху Хватчика, резко поправил меня, что плавают здесь рыбы, а нам еще пять дней пути. И лишь на закате шестого дня с начала нашего путешествия мы минуем Демонову Пасть, как называли портал моряки. Махнул он при этом рукой на стайку местных летучих рыб, которая как раз показалась над водой.

Изумившись тому, что моряки, видимо, во всех мирах одинаково ревностно относятся к терминологии, я в который раз залюбовалась на рыбок. В отличие от рыб моего родного мира, которые обычно поднимались над водой не больше чем на пару метров, их местные родственники взмывали на уровень моих глаз, а учитывая, что судно высилось над волнами на высоту сравнимую с двухэтажным домом, впечатления были потрясающие. Рядом с кораблем, который гордо именовался в моих посадочных документах барком "Полуночником", казалось, летела стая птиц. Их чешуя блестела на солнце, переливаясь всеми цветами радуги. А размах крыльев-плавников не уступал крыльям фламинго из моего мира.

Отвлекаясь от поразительных рыб и возвращаясь к предстоящему путешествию сквозь портал, я, на время прекратив гонять мысли по замкнутому кругу, начиная от "что же я наделала" и заканчивая "ничего уже не исправить", задумалась о том, как же мне миновать переход, не умерев от боли. Эти уже практически забытые ощущения от первого путешествия через портал всплыли в памяти, и повторять их не было ни малейшего желания.

Вспомнив о том, что по словам Айка на время второго перехода меня усыпили, поиски решения стали более осмысленными. Под конец третьего дня путешествия у меня в руках был заветный флакон со снотворным, который стоил мне целый золотой, да еще и сулил какие-то неясные побочные последствия. Но за неимением других вариантов пришлось воспользоваться этим, поторговаться с жуликоватого вида полугномом не получилось, поэтому с деньгами я расставалась, утешая себя тем, что у меня пока хватает монет на дальнейший путь, а с возможными последствиями я разберусь потом.

Дни на корабле тянулись медленно: два раза в день в каюту подавали пищу – завтрак и ужин, не сильно отличающиеся друг от друга, но пребывая в каком-то полузабытье, вкус еды меня волновал мало. Я послушно съедала все принесенное и отправлялась в уединенную часть палубы, где нашла чудесное тихое местечко. Несколько бочек разной высоты стояли рядом, образуя своего рода кресло со спинкой. Там я и проводила целые дни, смотря на морскую гладь и вспоминая время, проведенное в столице Земель первородных. Для остальных пассажиров я наверняка осталась в памяти чудаковатым существом – не то парнем, не то девушкой, сторонящимся общей каюты с библиотекой и карточными столами, и людной носовой части палубы, где прохаживались мои временные соседи, коротая время в разговорах, но мне такое отношение было на руку. И оставшиеся несколько дней до портала я провела, погрузившись в воспоминания. Уже в своей отдельной каюте перед самым сном я доставала из сумки золотую монетку и долго смотрела на отблески металла, так напоминающего мне глаза моего лорда.

– Он теперь не твой, бестолочь, – в который раз завожу я один и тот же монолог, – А ты теперь еще и воровка вдобавок, – рукой касаюсь дракона, свернувшегося на моей шее, на удивление мирно спящего все эти дни. – Надо попытаться найти толкового мага и вернуть ожерелье... Ну ничего, будем решать проблемы по мере их появления. – успокаивала я себя и погружалась в тревожный сон.

Когда-то давно я прочитала, что очень полезно изливать свои мысли на бумагу. Мол, она все стерпит, а тебе полегчает. Именно этим я и решила заняться, изводя лист за листом: за несколько дней путешествия я написала письма всем, кого только могла вспомнить. Странно, что не дошло до Верховного, хотя в послании к Айку и Варду его имя мелькало не раз. Я написала родителям и сестре, представляя, что я на самом деле в длительной командировке и просто спрашиваю, как у них дела. Интересно, сколько времени прошло на Земле с момента моего исчезновения. Если ничего не нарушилось с момента закрытия Террой порталов на Землю, то там уже самый разгар весны. Вышла ли Лерка замуж, нашла ли свое идеальное свадебное платье, как там родители, все ли у них в порядке, как уживается моя своенравная Муська с толстяком Лу. Я писала, как я сильно скучаю по ним, по нашим семейным ужинам, по совместному разгадыванию кроссвордов – по всему, что могла сейчас вспомнить. Оказалось, письма в никуда и правда помогали. Сложив первое и убрав его в сумку, написала еще ворох посланий – Жене, Варду, Тар-Такшу, Айстерре. Последним шло письмо Аллинару. С ним вообще не заладилось, мысль скакала бешеной козой, я то извинялась за побег, то признавалась в любви, то просила открыть свое сердце, то ударялась в патетику в духе 'отпускаю тебя, отныне ты свободен жить, с кем пожелаешь, а не следовать долгу чести'. Перечитав послание, скривилась, – тут черт ногу сломит, пока разберет, что же я в итоге хотела сказать. Поэтому скомкала лист и запихнула в сумку к оставшимся. Несмотря на переменный успех письмотерапии, оставшиеся до портала дни я уже не унывала, погрязнув в воспоминаниях, а сосредоточилась на плане дальнейших действий. Жизнь-то продолжается.

На шестой день пути за час до заката я залпом выпила содержимое флакона. Снотворное подействовало практически сразу, окутав меня ватным одеялом тяжелого сна без сновидений.

Проснулась я на утро с раскалывающейся головой и жуткой слабостью во всем теле. Кое-как собрав свои вещи и трясущимися пальцами застегнув рубашку, накинула капюшон и вышла на палубу.

Если еще вчера воздух освежал морской прохладой, то сейчас было ощущение, что мы приплыли в самый разгар лета. В плотной осенней накидке стало невыносимо жарко, и ее пришлось снять, утешая себя тем, что сквозь рубашку из грубого льна ожерелья не видно. Подойдя к борту я, смешавшись с другими пассажирами, заполнившими палубу, рассматривала пристань и город, к которым мы приближались. Порт не сильно отличался от Акшинт-Аара: похожие строения и куча народа на берегу, но дома, начинавшиеся чуть подальше выглядели совсем иначе.

Если в столице Земель первородных преобладали двух и трехэтажные постройки из разноцветного камня, и сам город напоминал яркое мозаичное панно, то Картанат показался мне списанным с какой-нибудь сказки о Шахерезаде. По крайней мере именно так я себе представляла Багдад, листая в детстве страницы книжки. Длинные улочки, похожие на лабиринт, с такими же длинными одноэтажными строениями по бокам. Дома, казалось, были слеплены из глины, красно-коричневые, от них веяло жаром, как от палящего солнца, застывшего в небе и, видимо, решившего доконать меня за мою затею с побегом, уже не кажущуюся такой умной. Кое-где зелеными мазками виднелись редкие растения, приспособившиеся к местному климату, а в центре портовой площади неожиданным украшением сверкал водяными брызгами фонтан. Посреди шестиугольника, выполненного из синего неизвестного мне камня, высились три летучие рыбы, извергая из себя струи воды. Рыбы были высечены из такого же синего камня, что и основание фонтана, только их глаза горели золотыми отблесками, моментально напомнив мне о моем "нашейном питомце".

Пока я разглядывала портовую площадь, наш корабль причалил к берегу. Спустившись на землю, я оказалась посреди шумной многоголосой толпы, только в отличие от Акшинт-Аара на едином наречии здесь говорило уже не большинство, поэтому половину слов я не понимала, и скоро они слились в какофонию звуков в моей и без того тяжелой после принятого снотворного голове.

Кое-как добравшись до запомнившегося фонтана, я с облегчением села на каменный бортик и опустила руки в прохладную воду. В фонтане вовсю резвились местные ребятишки, маленькие гоблины в насквозь мокрых штанишках гонялись друг за другом, обрызгивая всех прохожих водой. Мне тоже изрядно досталось, но под палящим солнцем брызги, окатившие меня с ног до головы, казались долгожданным спасением от жары. Посидев немного у фонтана, решила, что надо все-таки двигаться дальше. Для начала найти бы кого-то, кто может подсказать расписание местных судов. Долго задерживаться в Картанате я изначально не собиралась, а ощутив на себе все прелести местного климата, окончательно укрепилась в своем решении.

Подхватив свою сумку, я двинулась в сторону города, прикидывая на ходу, где именно следует искать нужного мне человека. Сначала я шла по довольно широкой улице с кучей торговцев, которые норовили затянуть меня в свои лавки. Картанат – город специй и шелка. Именно такой ассортимент окружал меня по пути вглубь города.

Голова от тяжелых пряных запахов и настойчивых криков торговцев разболелась еще сильнее, вдобавок меня начало подташнивать. Вероятно, это подтянулись те самые возможные последствия снотворного. Поняв, что еще пару метров по этой улице, и меня вывернет наизнанку прямо здесь, я юркнула в ближайший поворот. Поплутав по хитрому сплетению ходов и выбрав наугад какую-то арку, я оказалась на тихой улочке, свободной от торговцев и магазинчиков.

Увидев тенек рядом с одним домом, я, вконец обессилев, уселась прямо на дорогу, трясущимися пальцами развязывая ворот рубашки, которая облепила меня как вторая кожа.

Уткнувшись лицом в колени, я сосредоточилась на том, чтобы не упасть в обморок. В ушах уже стучало, перед глазами плясали хороводом черные точки, а спина, несмотря на духоту и жару, покрылась холодным потом. Я считала про себя до десяти и дышала, дышала, дышала, понемногу выныривая из состояния слабости.

Когда я отдышалась настолько, что ко мне полностью вернулось зрение, и я снова различала окружающий пейзаж, я вздрогнула от неожиданности, увидев, что рядом со мной стоит невысокая гоблинша, и внимательно меня рассматривает. Заметив за ее спиной приоткрытую дверь, я догадалась, что это наверняка хозяйка дома, перед которым я расселась. И стоит она наверное уже довольно давно, так как я сбилась со счета, сколько раз я в итоге досчитала до десяти в попытках прийти в себя.

– Добрый день, уважаемая леди, – улыбнулась я максимально вежливо, – вероятно, я сижу перед вашим домом. Не волнуйтесь я скоро уйду, – и покачнувшись, пересаживаюсь по-турецки, – сейчас еще немного сил наберусь.

Улыбка видимо вышла совсем жалкой, потому как гоблинша еще раз внимательно меня оглядела и, затараторив что-то на местном языке, стала показывать на открытую дверь дома.

– Простите, я вас не понимаю, – все так же улыбаюсь жительнице Картаната, – я скоро уйду, не волнуйтесь. – нашарив ремень кожаной сумки, вешаю ее на плечо и, до сих пор слегка шатаясь, встаю на ноги.

Гоблинша вероятно поняла, что я вообще не говорю на местном, и сжалившись надо мной, объяснила на едином наречии: – Человек, слабая, пить. – и указывая рукой на дверь, – Дом.

Решив не упираться, тем более пить действительно очень хотелось, покорно поплелась за женщиной, разглядывая хозяйку и ее жилище изнутри. Вопреки моим ожиданиям, миновав дверь, мы оказались не в доме, а в маленьком внутреннем дворике, из которого вело множество дверей, не считая той, через которую мы вошли. Посреди дворика бил фонтанчик, точная копия увиденного мною на портовой площади, но заметно уступающий ему в размерах. Вокруг стояли кадки с растениями, сильно напоминающими пальмы моего мира, и яркими душистыми цветами. Над головой на уровне крыши была натянута плотная материя, образуя тенек и даря бодрящую прохладу. Меня усадили на маленькую скамейку рядом с фонтаном и оставили сидеть, хозяйка дома скрылась за одной из многочисленных дверей.

Когда она вернулась из дома, неся в руках поднос с глиняными графином и кружкой, я успела рассмотреть мою неожиданную спасительницу. Невысокая, как и все гоблины, с густыми темными волосами, уложенными в косы вокруг головы, большой горбатый нос и непропорционально огромные острые уши. И глазки, сверкающие как черные бусинки. Одета, как и многие встреченные мне на пути местные жители, в длинное до пят голубое платье из грубой материи, подпоясанное синим шнурком, на ногах кожаные сандалии. Пока я разглядывала наряд хозяйки дома, прикидывая, как в нем наверное комфортно по сравнению с моим собственным, гоблинша налила в принесенную глиняную кружку ароматный напиток.

– Человеческая женщина пить. – и настойчиво протянула мне.

Пить, так пить, подумала я, послушно отпивая из кружки приторно сладкую, но прохладную жидкость. В голове проносились то отрывки из "Алисы в стране чудес" с призывами "выпей меня", то русские сказки с противоположным посылом – "не пей, козленочком станешь", но жарко было невыносимо, и я быстро осушила кружку до дна. Улыбнувшись, протягиваю кружку обратно пожилой женщине, думая, что мне все-таки пока определенно везет, когда вдруг случилось неожиданное.

Сквозь уже высохшую на жаре льняную рубашку полыхнули золотом глаза дракона. Поспешно заслоняя ожерелье рукой, ловлю явно заинтересованный взгляд гоблинши и понимаю, что все-таки с мыслями про удачу я поторопилась. Веки наливаются свинцом и меня затягивает в темное болото сна. Сквозь надвигающийся сон я где-то вдалеке слышу свой собственный голос, зовущий Аллинара, и треск разбитой кружки, упавшей на каменный пол дворика.

***

Очнулась я в полной темноте, лежа на чем-то жестком и, судя по моментально занывшим плечам, со связанными руками. По уже отработанной привычке быстро считаю до десяти, чтобы не заплакать от страха или не закричать, постепенно успокаиваясь и прислушиваясь. Судя по кромешной темноте, на глазах какая-то повязка или мешок, шевелю руками и ногами, тело ломит от сведенных мышц, значит связана по рукам и ногам, причем довольно давно, раз мышцы успели так затечь. Но с удивлением понимаю, что на шее до сих пор тяжелым обручем свернут дракон.

Пока я шевелилась в безуспешных попытках выпутаться, вокруг послышались голоса. Уже знакомый хрипловатый голос хозяйки, которая меня опоила снотворным, и два других – явно мужские. Все говорили на местном наречии, судя по интонациям, шел ожесточенный спор.

Когда голоса стали звучать прямо над головой, спор неожиданно утих. Пожилой мужчина, как я предположила по его голосу, что-то сказал своим подельникам, те почему-то замолчали. Меня ткнули в руку чем-то острым, от неожиданности я дернулась и вскрикнула.

– Леди проснулась, надо же, – тот же пожилой голос заговорил уже на общем наречии. – На что зачаровано твое ожерелье, девочка? Отвечай мне, и не ври, дитя мое, тебе же хуже будет.

После этих слов я почувствовала снова укол чем-то острым в руку и явное шевеление дракона на шее. Слова Варда про испепеление врагов проносились в моей голове, но внутренний голос одновременно с ними противно пищал о том, что реликвия может и не успеть с защитой. И останутся от такой бестолковой беглянки рожки да ножки. Ну и ожерелье впридачу. Поэтому взвесив все за и против, честно отвечаю:

– Ожерелье зачаровано на мою защиту. Персонально на меня. Поэтому вам лучше меня отпустить. Магия чистокровных акши, – и, немного подумав, добавила, – К тому же ваших лиц я не видела, так что просто сделаем вид, что ничего не было.

Мой собеседник быстро перевел все сказанное на местный язык. Гоблинша явно не была согласна с моим последним доводом, потому как теперь ее хриплый голос переходил временами на визг. Но судя по тому, что дракон на шее перестал шевелиться, от мысли причинить мне вред они все-таки решили отказаться.

– Мы поняли тебя, девчонка, – почему-то от его слов мне стало не по себе и по спине пробежал холодок, – Будет урок такой глупой чистокровной женщине и высокомерному акши, отпустившего свою девчонку гулять в такой безделушке. Никогда не недооценивай мастера мага.

Дальше его голос зазвучал нараспев, напоминая какую-то молитву. А я поняла, что в который раз погружаюсь в сон. Остатками разума я пыталась воззвать к дракону, но этот странный и своенравный питомец меня не слушался и не сжигал всех обидчиков в праведном гневе.

– Как же так, Вард же никогда не ошибался, – с этой мыслью я снова выпала из реальности.

***

Пробуждение оказалось быстрым и весьма болезненным. Я явно с размаху приложилась плечом о что-то очень жесткое. Взвыв от боли, свернулась калачиком, восстанавливая в памяти по кусочкам картинку последних событий. Осознаю, что я все-таки жива и даже не связана, быстро ощупываю себя на предмет возможных увечий, с тихим стоном облегченно закрываю глаза – вроде все в порядке, ничего не сломано, только ушибленное плечо ноет.

Руки и ноги теперь свободны, поэтому усаживаюсь на пол и пытаюсь оглядеться. Я сижу в полной темноте на грубом деревянном полу. Немного отдышавшись, понимаю, что ощущение качки все-таки не является последствием заклятия усыпления, а пол действительно ощутимо качается. Решаю положиться на обоняние и, закрыв глаза, вдыхаю запахи: отчетливо пахнет деревом, какой-то едой, вероятно, вяленым мясом, солью, – морем, осеняет меня. И тут где-то слышится приглушенный плеск, – выходит, я снова на корабле.

Вспоминаю о своем нашейном питомце и поднимаю руки к шее, в следующее мгновенье сердце пропускает удар, – ожерелья на мне больше нет. Хочется одновременно плакать от радости, что жива, и выть от тоски, что у меня украли родовую реликвию дома Даргонт-Акш.

– Вот тебе и охранное ожерелье, – вслух произношу я хриплым из-за пересохшего горла голосом, – Аллинар теперь меня собственноручно сожжет в пламени, скорее всего даже не меняя ипостаси.

Тут корабль качнуло так, что я отлетела назад и вновь приложилась многострадальным плечом о что-то твердое. Заскулив от боли, нащупываю какую-то вертикальную палку, о которую я и ударилась. Полностью потеряв всякую ориентацию в кромешной темноте, вцепляюсь в спасительную деревяшку, чтобы не улететь в другую сторону при новом ударе волны о борт. Судя по усиливающейся качке, мы движемся в эпицентр шторма.

Виски начинает сжимать тугим обручем, желудок сводит как на американских горках, – понимаю, что я снова попадаю в переход сквозь портал миров, но на этот раз нет ни магии, ни спасительного снотворного. А только я наедине со своим неприспособленным к прогулкам между мирами организмом: органы внутри меня явно спешат поменяться местами, а голова готова взорваться от боли. Тупая ноющая боль сменяется острыми приступами, когда каждый вдох причиняет боль, а я теряю счет времени, вцепившись в деревяшку руками и ногами. То, что мы миновали переход, я поняла лишь когда боль стала отступать, возвращая все остальные чувства и ощущения. Рот был заполнен чем-то вязким и соленым, с каким-то тупым оцепенением понимаю, что это я так сильно искусала губу, и во рту моя собственная кровь.