Текст книги "Вкус к жизни (СИ)"
Автор книги: Юлия Флёри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 8. Четырнадцать лет назад.
Мне только исполнилось шестнадцать. Чудесное время для новых открытий и свершений. Мы с матерью переехали в многомиллионный город, и я смотрела на мир большими глазами, наполненными непередаваемым восторгом. Её супруг, Пётр Алексеевич, щедро одарил провинциальное, хоть и не лишённое таланта, дитя вниманием, с его лёгкой подачи я оказалась в одной из лучших художественных студий. Настал период моих маленьких личных побед. Эмма, руководитель курса, не скупилась на похвалы. Правда, отрабатывать их приходилось с лихвой. Всё свободное время я проводила в студии, познавала азы, что обходили меня стороной прежде, ограняла талант, который пока ещё мерцал где-то в глубине «горной породы». Путь к нему был загромождён кривым, наивным представлением об устройстве мира. И Эмма слой за слоем стачивала налёт искажённых фантазий, заставляла прочесть жизнь иначе, избавившись от пошлости и модных тенденций.
«Только истинный талант способен расшевелить и покачнуть этот мир» – вдохновенно вещала она и благоговейно вздыхала. А я смотрела наставнице в рот и пыталась пропитаться хотя бы толикой того восторга, что наполняло её сердце в этот момент.
Процесс огранки затягивал с каждым днём всё сильнее. Я раскрывала себя и будто заново училась чувствовать. Стоя перед чистым холстом, едва ли осознавала, что мир переставал существовать, а душа наполнялась потоком магической силы, что двигала пальцы, заставляла сжимать в них кисти, один за другим наносить уверенные мазки.
Первая выставка была сборной. Только лучшие ученики студии, всего двенадцать человек. Эмма лично отбирала работы и из моих взяла совершенно невзрачный, с точки зрения матери, пейзаж, хотя я им гордилась. «Ты могла бы настоять и порекомендовать что-то более удачное» – капризно вздыхала она. «Петя выбрасывает в эту студию просто баснословные суммы, они могли бы учесть наше мнение». А впрочем, мать особо и не настаивала.
Первыми гостями выставки ожидаемо стали спонсоры студии, родители юных дарований и несколько именитых критиков, которые редко упускали возможность заявить, что молодёжь не умеет работать. Основной наплыв ожидался вечером и к этому событию, по рекомендации всё той же Эммы, мы готовились куда более осознанно. Ведь это был шанс не просто заявить о себе. Это была возможность найти того, кто прокричит о тебе всему миру! Вот тогда я и увидела Астафьева. И, признаться, влюбилась с первого взгляда. Знакомство с ним оказалось беглым, поверхностным – Эмма махнула рукой, мол, «не вариант», и тут же представила мне приятного старичка, а следом за ним пышную женщину в элегантной шляпе. Я старательно улыбалась, но мысленно была далеко. Витала в облаках, впитывая острый прилив вдохновения.
С того дня мои работы изменились. Они наполнились красками, в них появился особый вкус к жизни. Я пробовала себя в новой технике, экспериментировала, творила, а к концу дня начисто выгорала, чтобы за ночь набраться сил и восстать, словно птица Феникс из пепла.
Астафьев появился в студии только через несколько месяцев, но вот уже тогда целенаправленно и осознанно выбрал меня. Всё произошло быстро. Так, что я и понять-то не успела, что меня ждёт. Первая деловая встреча, вторая, какие-то общие фразы, тут же вылетающие из головы… Затем официоз из отношений ушёл, и мы встречались в кафе, в парке, на набережной.
Будучи старше всего на восемь лет, Астафьев словно прошёл три моих жизни! Как интереснейший рассказчик, Павел умел вовлечь в разговор, вытащить меня из застенок вдохновения. А ещё он осознанно заставлял глотнуть приземлённости, реалистичности. С ним можно было говорить обо всём на свете, поделиться тайнами, какими-то сомнениями, получить дельный совет. И совсем скоро я не представляла без него жизни. Влюблённость переросла в страшную привязанность, мысль избавиться от которой не приходила ко мне даже в дурном сне. Я парила, очарованная его обаянием. Я плыла, вдохновлённая его силой, искромётной энергией. Теперь вовсе не Пётр Алексеевич, а именно Астафьев занимался вопросами студии. Теперь он сам, а также нанятый им менеджер и даже штат юристов представляли мои интересы. Успех был головокружительным, а результаты впечатляющими.
Астафьев тоже огранял меня. Вот только уже не как художника, а как личность. Манеры, этикет, постановка речи… Стиль в одежде, круг общения и даже предпочтения в еде. «Успех – это не случайность, а тяжкий труд» – не уставал повторять он, давая понять, что важна и малейшая деталь.
Происходящее казалось сказкой, в которой я прожила несколько лет. А, отметив двадцатилетний юбилей, получила его признание и… предложение руки и сердца. Пока только предварительное, условное, ведь торопить меня Астафьев не хотел. Он так сказал…
Я старательно кивала, пока он втолковывал, что сначала следует завершить образование – навязанный им экономический институт. Я отчаянно улыбалась, пока Павел перечислял вершины, которые мне только предстоит постичь. А ещё он что-то говорил о работе… Ведь художник – это не профессия. Себя следует искать в новых интересных сферах жизни. Он говорил, а я заливалась задорным смехом, он объяснял, а я обнимала его и фантазировала о том, каким будет наш первый поцелуй. К слову, поцелуй случился тем же вечером и в тот момент я, без сомнений, была счастливейшим человеком на земле.
Что тут сказать… Павел умел мотивировать! Чужие наставления не обременяли. Я впитывала всё новое и хотела схватить ещё, больше, быстрее! Расстраивало лишь то, что за уверенные шаги к успеху я получала какие-то жалкие крохи мужского внимания. Астафьев был жёстким и принципиальным. Он чётко видел перед собой поставленную цель и двигался к ней напролом, сметая всё на своём пути. Сминал при этом и мои амбиции как женщины… как его невесты…
Прошёл ещё год, а я так и не получила официальный статус, который мне теперь едва что по ночам не снился! Нужно было подождать, потерпеть, ведь спешка в таких вопросах неприемлема. А впрочем… я была достаточно взрослой, чтобы осознавать: до его уровня я всё ещё не дотягиваю. Потому что пока делала шаг, Астафьев умудрялся совершить три! Пока я всего лишь срывала овации, он преумножал состояние и двигался вверх не только по карьерной, но и по социальной лестнице. Я всё ещё оставалась выскочкой с улицы, когда он лишь удобнее устраивался в нише, подготовленной ещё его родителями, а до этого их родителями… И единственным шансом заполучить не только его внимание, но и уважение – это стать личностью. Не придуманной пиар-менеджерами, а настоящей, достойной!
Упрямства мне было не занимать, а уж работать я тем более давно привыкла! Картины оказались отставлены в сторону. На время… конечно же, на время! И произошёл рывок. Стремительный и снова успешный. Да, я пользовалась полученными связями, но делала это умело и грамотно. Да, я шла по головам… Но ведь если, действительно, достойна, разве же это можно поставить в упрёк?.. А в душе теплилась уверенность, что вот тут уж Павел не посмотрит на меня свысока. Не посмеет… Да и не захочет!
Из всех сфер большого бизнеса я нашла наиболее подходящий мне по духу и добилась немалых высот. Должность директора рекламного отдела в его компании показалась мне достаточно интересной для эффектного финального выстрела. Будто наяву я видела, как он улыбнётся… конечно же, чуть сдержанно! Ведь эмоции не должны мешать объективности руководителя. Ну а затем обязательно признает мой успех.
В обход Павла я прошла несколько этапов собеседования, подготовила резюме, которое его наверняка удивит и порадует, ну, а сама встреча с большим начальником была назначена уже на следующее утро. Оставалось только забрать диплом. Торжественного вручения я дожидаться не хотела и зашла в деканат чуточку раньше оговоренного времени. Получив в довесок порцию похвалы и благодарность за отличную учёбу, я как раз направлялась к выходу из здания института и едва минула того, чтобы не оказаться сбитой с ног. От падения меня удержала крепкая хватка, а от первого шока широченная улыбка, проигнорировать которую было просто нереально.
Андрея на курсе знали все. Этот парень был поцелован судьбой. Яркий, харизматичный, переполненный позитивом, он умел вовлечь в свою игру даже самого настоящего скептика. Особой старательностью Андрей не отличался, да и вообще прослыл балбесом, но всё это парня абсолютно не портило. Он был удивительно лёгким, живым, подвижным. Обладал невероятной долей обаяния и порой казался совершенно безбашенным. Признанный красавец не вызывал в моей душе содрогания и трепета, но вот чисто эстетическое удовольствие, всё же доставлял.
Глава 8. Четырнадцать лет назад.
– Ну ты как всегда! – пожаловалась я парню без должного возмущения, и он воспрянул духом, надул грудь колесом и осторожно поставил меня на место. Даже перекосившуюся юбку расправил, за что тут же получил по наглым рукам.
– Юлька! – воскликнул он, будто ждал меня всю жизнь, и сложил перед собой ладони. – Спасительница! – покачал тот головой, не смея выразить восторга.
– Болтун! – фыркнула я, но всё же скрестила руки на груди, давая понять, что готова выслушать его. – Что там у тебя?
– Юль, у меня край! Нужна помощь! – уже куда более серьёзно заявил Андрей и развёл руками в признаке беспомощности. – Хожу, брожу, кругом пустые коридоры – и вот одна ты, красавица! – с придыханием выдал он и едва не прослезился.
– Короче! – смешливо фыркнула я, соглашаясь с ним и подчёркивая собственную важность.
– Юль, выручай, а? Без шуток! Дело есть на миллион, и только ты мне можешь помочь!
– Ещё короче! – игриво улыбнулась я и прикусила нижнюю губу, чтобы не засмеяться в голос.
– Долго объяснять, быстрее сделать! – поморщился Андрей и потянул меня за руку к выходу.
– Да что случилось?! – упиралась я, а тот горестно вздохнул и с мученическим видом взъерошил ладонью шевелюру.
– Да там… ничего сложного… Посидишь, поулыбаешься, кивнёшь пару раз для порядка! – выдавил он из себя, как вдруг посерьёзнел: – Только одно условие: со всем соглашайся и не перечь мне.
– Ну вот ещё! Знаешь, кого себе поищи? – пригрозила я и выдернула ладонь из хватки. Андрей нетерпеливо цыкнул.
– Знаю! Только хрен я кого сейчас найду! – раздосадовано проговорил он. – Сама ведь должна понимать: вечером вручение дипломов, а потому все мои варианты наводят марафет.
– Выбери кого помладше, – кивнула я на стоящих в стороне девиц с третьего курса. Андрей поморщился.
– Не катит! Нужна адекватная, – отмахнулся он и принялся кружить возле меня с видом полной обречённости. – Ты – так просто идеальный вариант! Обойдётся без палива, Юль, слово даю! – заверил Андрей, с искренним и непорочным видом приложив ладонь к груди. – Там дел-то… на часок всего. Или у тебя планы какие?
– Нет у меня планов, просто… завтра важное собеседование, и…
– Да чего ты паришься, вон диплом-то… красный получила! – будто упрекнул он и тут же буркнул: – Тебя везде с руками оторвут!
Я отступилась от парня и вздёрнула подбородок.
– Ну, давай, ты на личности-то не переходи! Свой диплом я заработала!
– Да разве же я спорю?! – в запале оживился Андрей и, подхватив меня сзади за талию, подтолкнул в сторону стоянки. – Считай, констатирую факт. Это мне придётся идти на поклон к отцу, чтобы куда пристроил…
– Андрей, это как-то… неудобно! И ты мне ничего толком не объяснил! – внесла я очередной аргумент, уже стоя перед раскрытой дверцей машины.
Парень отобрал мою сумочку, диплом, что я так и сжимала в руках, швырнул всё это на заднее сидение и просиял открытой улыбкой.
– Прошу! – гримасничая и кривляясь, сделал он приглашающий жест, а мне не оставалось ничего другого, как уступить.
– Но имей в виду, если что-то пойдёт не так… – наводя тоску, начала я уже в дороге, на что Андрей фыркнул и неодобрительно покачал головой.
– Доверься мне, – проникновенно заговорил он, и я рассмеялась, щёлкнула парня по лбу.
Мы подъехали к особняку времён начала прошлого века, и Андрей принял до невозможного пафосную позу.
– Зацени! – предложил он, небрежно кивая в сторону отреставрированного здания. – Отец отбил такую прелесть у государства и даже сумел доказать, что это наш фамильный особняк! – не без гордости похвастал парень.
– Так, ты из этих… – многозначительно кивнула я, сдерживая ироничную улыбку, – из товарищей с голубой кровью?
– Акстись! Какой я тебе товарищ?.. Господа, уважаемая Юлия! Мы господа!
Андрей повёл бровью, напуская в сказанное побольше тумана, и тяжко вздохнул, явно намереваясь дать последние установки:
– В общем, у нас сейчас будут небольшие семейные разборки… – предупредил он и тут же воскликнул: – Ты только не встревай!
Шутки были задвинуты в сторону, и я поняла, что, принимая решение, руководствовалась исключительно девичьей глупостью. А впрочем, парень не позволил мне обдумать последнее заявление – сам выскочил из машины и потянул меня за собой, крепко сжав ладонь, переплетя наши пальцы. Я посмотрела на этот жест с удивлением, он же принял невозмутимый вид. Андрей тянул меня по широченной лестнице вверх, а я вдруг испугалась возможных последствий, которые отчего-то показались неизбежными.
– Андрей, мне всё это уже не нравится, – предупредила я, делая ему внушение взглядом.
Остановившись перед высоченной дверью, он вдруг мягко мне улыбнулся, поправил выбившиеся из высокого хвоста короткие волоски и деликатно огладил большим пальцем подбородок.
– Всё будет хорошо, я тебе обещаю, – на пределе серьёзного проговорил он, а мне от этих слов стало буквально невмоготу. Сердце забилось как в испуге, а дыхание так и норовило прерваться.
Видя, что нужного эффекта он явно достиг, Андрей решительно сглотнул и дёрнул дверь на себя. Она открылась практически бесшумно. Свет, наполняющий просторную комнату, как я потом поняла, столовую, на некоторое время ослепил. Это уже после глаза одну за другой выхватывали какие-то отдельные детали вроде накрахмаленной белоснежной скатерти, столового серебра, старинного хрусталя. Обед был накрыт на три персоны. Паника подступила к горлу, когда взгляд уловил движение справа. Кажется, неосознанно я дёрнулась прочь, вот только Андрей, так и не расцепив наши пальцы, держал очень крепко.
– Тише ты, это всего лишь прислуга, – шикнул он, а я вся заколотилась от страха.
– Ты привёл меня в дом своих родителей?! – сдавленным шёпотом ужаснулась я, а он вдруг развернулся ко мне всем корпусом, мягко улыбнулся, придержал другой рукой за шею и подался максимально близко, едва не касаясь губами кожи.
– Так, отставить панику! – тихо, но достаточно твёрдо приказал Андрей, и я даже была готова сосредоточенно кивнуть, как вдруг почувствовала чьё-то присутствие за спиной и резко обернулась.
Павел смотрел на меня какими-то непривычно холодными глазами, будто сканируя взглядом. Он размеренно вздохнул и повернулся к… брату?..
Глава 9
– Что здесь происходит? – прозвучал ровный, но будто неживой голос.
Андрей прочистил горло, точно собираясь с силами, сделал полшага вперёд и уверенно улыбнулся.
– Юля, это мой брат Павел. Паш, познакомься: это моя Юля, я тебе говорил, – начал он, а я задержала дыхание, не понимая, что происходит.
Астафьев изогнул бровь в знаке заинтересованности и вздёрнул один уголок губ в кривой ухмылке.
– Вот как? Очень занимательно, продолжай, – милостиво позволил он, теперь уже откровенно насмехаясь. Я под действием его взгляда не смела подать и звука.
– Больше никаких шуток, Паш, всё очень серьёзно. Мы с Юлей любим друг друга и собираемся пожениться.
– Отец в курсе? – всё, что изволил уточнить Астафьев после пламенной речи, и моё сердце ухнуло вниз: это нужно было срочно прекращать, но язык будто прирос к нёбу и отказывался шевелиться.
На чётко поставленный вопрос Андрей заметно замялся, на короткое время опустил взгляд, но сразу после с видом, полным юношеской горячки, бросился в очередной эмоциональный порыв.
– Пока нет… – вынужден был признаться Андрей. – Я надеялся, что если ты поддержишь… вместе нам будет проще объяснить…
– Что объяснить? – прервал Павел его пылкий бред. – Что ты сошёл с ума? Кто это вообще? Где ты её взял? – пренебрежительно фыркнул он, кивнув в мою сторону, и сердце сжалось. Я будто вся окаменела от этого тона, от взгляда, от демонстрируемого превосходства.
А вот Андрей не уступал, сжимал мою ладонь всё крепче, и будто прятал за свою спину, закрывая от удара.
– Это Юля, – терпеливо, но на порядок тише и спокойнее проговорил он, посмев метнуть в Павла только лишь горящий взгляд. – Она очень талантливый художник. Уверяю: если бы ты видел её картины, ты бы меня понял! – вспыльчиво заверил Андрей, но тут же будто опомнился, продолжил. – Мы вместе учились. Только я на финансах, а Юлька на экономическом.
– Очень интересно… – в странном удовольствии Павел только что губами не причмокнул. – А что же твоя невеста, так и будет молчать? – склонил он голову, словно изучая меня, и спрятал ладони в карманы брюк.
Пожалуй, только по причине собственной концентрации и оцепенения я не заметила, как напряжён сам Астафьев.
– Паш, перестань, – обиженно поморщился Андрей. – Ты же видишь, Юля и без того вся дрожит, – заявил он и обнял меня за плечи, прижался губами к местечку между щекой и ушком.
– Прямо зайчишка! – с издёвкой потянул Астафьев, а Андрей вдохновенно вздохнул.
– И вовсе не зайчишка, а… самая прекрасная фея, – смутился он подобного откровения.
Я вытаращила на Андрея глаза, а он только и сделал, что поджал губы, напоминая об условленном молчании. А мне не нужно было напоминать! Единственное, о чём я думала в тот момент, это как бы не грохнуться в обморок.
– Да что мы стоим, давайте, в конце концов, присядем за стол! – громогласно предложил Андрей и придержал меня за талию. – Марина, подавайте обед, – распорядился он хозяйским тоном.
Павел выдал очередную дозу презрения и такую же улыбку, а пока повернулся спиной, чтобы занять место во главе стола, я успела дважды дёрнуться из стальной хватки Андрея, да всё без толку!
Оказавшись за столом, между двух мужчин, словно между двух огней, я напрочь забыла все правила этикета. Испугавшись собственного ступора, потянулась за бокалом с водой и неловко опрокинула его, а пока пыталась исправить ситуацию и убрать салфеткой мокрое пятно, сбросила на пол приборы.
– Юль, не суетись, всё в порядке, – поддержал Андрей, но вовсе не его слов я ждала, не его мнения опасалась.
Я чувствовала, чувствовала на себе этот пронизывающий насквозь взгляд, это удушающее презрение и что ещё?.. Может быть, разочарование? Набравшись смелости, подняла на Павла глаза и задрожала от того холода, что сквозил из мужчины. Насмешка, издёвка, выраженное пренебрежение. Он, в отличие от меня, чувствовал себя на своём месте. И с поданным блюдом справлялся на ура. Несмотря на абсурдность ситуации, мужчина отличался отменным аппетитом, а вот слушал брата без особого интереса. Андрея, к слову, это вовсе не смущало, и он продолжал бездумно разглагольствовать:
– У Юли своего жилья нет, так что пока будем обитать у меня, – болтал он, не заморачиваясь чужим мнением. – Насчёт работы поговорю с отцом, он обещал что-нибудь придумать. Мы, кстати, решили уехать в Москву. У Юли там больше перспектив, а финансисты везде пригодятся.
– Особенно такие талантливые, как ты, – смешливо фыркнул Павел.
– Не беда, я всему научусь, – принял Андрей такой вид, будто подобные «намёки» его ничуть не задели.
Павел напряжённо вздохнул и неожиданно сдёрнул салфетку с колен, швырнул её прямо на собственную тарелку. Он окинул нас с Андреем тяжёлым взглядом исподлобья и, пытаясь отвлечься, ловким движением поправил манжеты сорочки.
– Андрей, на пару слов… – многозначительно проговорил Астафьев, поднялся и вышел из-за стола. Андрей тоже встал, но, будто за спасительный якорь, уцепился за мою ладонь, что до этого безвольно свисала.
– Паш, это, по крайней мере, неприлично, – сдержанно выдал он и мило улыбнулся специально для меня. – У нас гостья, – напомнил он брату, а тот сделал вид, будто не услышал и стремительно удалился.
Андрей склонился надо мной, будто что-то хочет сказать, и продемонстрировал оттопыренный вверх большой палец.
– Так, пока всё идёт нормально, – с превесёлым взглядом и весьма довольным лицом заверил он, а я спохватилась и впилась ногтями в мужские запястья.
– Ты что устроил? Ты с ума сошёл?! Ты… ты… – не нашлось в моём арсенале подходящих слов, а в это время Павел снова показался в столовой и, теряя терпение, повысил тон:
– Андрей, я жду! – напомнил он и будто бы скрипнул зубами.
Парень подмигнул мне, отделался от злобной хватки и торопливо последовал за братом. Дверь за ними закрылась, а в ту же секунду в столовой появилась женщина из прислуги.
– Прошу прощения, можно убирать? – тихо и предельно вежливо уточнила она, и я тут же подскочила из-за стола и сделала от него в сторону два больших шага.
– Да, пожалуйста… – торопливо кивнула я.
Я сделала ещё несколько шагов и осторожно посмотрела в сторону двери, через которую мы с Андреем вошли. Удерживало меня только наивное желание всё объяснить и покончить, наконец, с нелепой комедией. А ещё… ещё была подленькая надежда на то, что Андрей всё объяснит брату сам. Ведь была же у него причина всё это сочинить! А сейчас они как раз обо всём договорятся и… Что, собственно, «и», додумать я не успела, потому что из-за двери донеслись вполне отчётливые выкрики. Павел, не стесняясь возможных свидетелей, отчитывал брата, а тот, судя по ответным возгласам, ни в чём ему не уступал. Догадаться о сути проблемы было несложно: разумеется, Павел настаивал на том, что идея со свадьбой абсурдна, а ещё требовал немедленно от неё отказаться. И в чём-то он определённо был прав. Андрей же упрямо стоял на своём, не шёл на уговоры, не опасался угроз.
Когда отдельные выкрики стали особенно слышны, я твёрдо решила вмешаться. В конце концов, понимает Андрей это или нет, но он меня серьёзно подставил! Я, переполненная решимостью, даже двинулась в сторону шума, но дверь неожиданно распахнулась, и Астафьев первым вошёл в столовую. Под его властным взглядом моя решимость растаяла. Всем своим видом он подавлял во мне простецкое желание эмоционально выкрикнуть что-то вроде: «Это неправда!» и зло топнуть ногой. Перед ним снова оказалась оцепеневшая от страха девчонка. Кое-как справившись с наваждением, я даже набрала в грудь воздуха, намереваясь твёрдо заявить об истинных причинах своего нечаянного визита, как вдруг опешила от его неприязненного вопроса:
– Ты ещё здесь?! – излишне громко выдал Павел, и я растерянно моргнула. – Можешь быть свободна – свадьба отменяется, – насмешливо фыркнул он и окинул меня оценивающим взглядом. – Вы поставили не на ту лошадку, моя прекрасная фея, – попрекнул он меня нежным обращением, что пришло Андрею в голову. – Твой женишок сдулся! – брезгливо поморщился Астафьев «моему» выбору и весьма красноречиво махнул рукой в сторону выхода.
Как раз в этот момент в столовой показался и Андрей. Он появился из-за спины Павла и на ходу разминал ладонью затылок. Доигрывая роль до конца, парень взвился и предупредил брата:
– Не повышай на неё голос, – строго произнёс Андрей и придержал меня за локоть, желая проводить. – И ничего не отменяется, просто переносится на неопределённый срок, – добавил он со значением, вероятно, имея в виду свою придуманную свадьбу. – Я тебе сейчас всё объясню, – шепнул специально для меня и ускорил шаг.
Я беспомощно обернулась на Павла, но тот в нашу сторону больше не смотрел. Пришлось поджать губы – возможно, следовало дать ему остыть. А вечером я позвоню и обязательно всё ему объясню. «Да он и сам должен прекрасно понимать, что всё это не более чем глупая шутка!» – тешила я себя пустыми надеждами, где-то в глубине души отчётливо понимая: непростого разговора не избежать.
– По шее схлопотал! – пожаловался Андрей, как только мы оказались за пределами гостеприимного дома.
Я тут же возмутилась, выдёргивая плечо из его захвата.
– Что это за фокусы?!
– Юль, так надо было. Я пока не могу всего тебе объяснить… – хитро завернул он, а после безразлично взмахнул рукой, – да оно тебе и не нужно!
– Когда ты собираешься сказать брату, что это шутка?
– Да уж точно не сегодня, – буркнул Андрей и запрокинул голову к небу. – Шея ноет! – простонал он, напоминая о том, что пострадал.
– Так тебе и надо! Ты хоть понимаешь, что подставил меня?!
– Ну, подумаешь… зыркнул на тебя Пашка пару раз… Считай, репетировала завтрашнее собеседование. Куда устраиваешься, кстати? Ты так и не сказала… Вакансия-то хоть стоящая? – вскользь поинтересовался он, но ответа не ждал. – Там тебя тоже по голове гладить не будут! Ты, кстати, неплохо держалась… – с улыбкой подмазался он, но я оттолкнула его руку, не позволяя себя обнять.
– Клоун! – зло буркнула я, но этого показалось мало. – Ты просто глупый мальчишка! – добавила со знанием дела и тут же выдохлась, ослабла.
– Да не убивайся ты так… Пашка не мстительный, преследовать тебя не будет. Так… наши семейные разборки… К тому же, мы смогли договориться, – шепнул Андрей будто по секрету, заставляя нахмуриться.
– Что? Договориться? О чём?! – не поняла я.
– Ну… – растерялся он от моего возгласа и описал глазами что-то невообразимое.
– Знаешь, что?.. – очередной раз задохнулась я возмущением, Андрей же будто приготовился к казни, так смотрел. – Отвези меня домой, – попросила тихо и устало.
– Какое домой? С меня кофе и мороженое! – вспыхнул Андрей так, будто обиделся, но я отрицательно покачала головой.
– Спасибо, с меня хватило и обеда.
Дозвониться до Павла я так и не смогла, короткие гудки невежливо известили о том, что этот абонент разговаривать не настроен. Я не находила себе места и изводилась сомнениями. Ночь прошла в кошмарах. Я постоянно подхватывалась, вздрагивала или мысленно проговаривала слова, что подготовила для внятного и, как мне казалось, разумного объяснения. А потом открывала глаза и просто смотрела в темноту. Волнение не отпускало ни на мгновение. Тяжёлая ночь плавно перетекла в такое же непростое утро. Я проспала, не позавтракала, да и вообще, чувствовала себя совершенно разбитой.
Верно подобранный макияж скрыл тёмные круги под глазами, отёчность с лица сошла после чашки зелёного чая, ну а тон костюма заставил глаза сиять. Перед выходом из дома я посмотрела на себя в зеркало, робко улыбнулась, но не чувствовала и сотой доли той уверенности, что переполняла меня ещё несколько часов назад.
Впрочем, старания оказались напрасными. Это было полное фиаско. Астафьев на собеседовании разнёс меня в пух и прах. О том, что вспоминать вчерашний вечер не стоит, я поняла по одному его взгляду. О том, что объяснения излишни, стало ясно, как только он произнёс слова приветствия. Ну а уж когда улыбнулся, последние надежды на примирение превратились в пыль.
Последнюю минуту в его кабинете я провела в полном молчании. Павел смотрел на меня и в этот взгляд вложил всё: и неоправданные надежды, и личное разочарование. И что я… крыть мне было нечем. А, значит, следовало вести себя так, как он всегда учил: терпи, молчи, слушай. Видимо, в его глазах я так и не выросла. Эмоциональна, импульсивна, глупа! Вот и вспыхивала перед ним всякий раз, как возникали дурацкие мысли себя защитить. Ещё несколько лет назад именно так бы я и поступила, теперь же, строго следовала одному из бесконечной череды правил. «Не ввязывайся в спор, если не уверена в стопроцентном результате» – ухмылялся Астафьев всякий раз, когда я смела проявить собственное невежество и указать ему на ошибку. А с ним я никогда не была уверена в собственной правоте и как результат… В чём-то я определённо была неправа, а значит, просто не имела права открыть рот.
Я покинула сначала его кабинет, затем офис, издалека окинула тревожным взглядом блестящий фасад. А в следующее мгновение подпрыгнула от внезапного клаксонного сигнала. В растерянности я не сразу осознала происходящее и недоумённо смотрела на яркое спортивное авто. И только когда Андрей показался из припаркованной красотки, несмело улыбнулась.
– Как тебе? – деловито хмыкнул он и ласково огладил полированный бок авто.
Я пожала плечами. Сил, чтобы разделить чужую радость, не осталось. Андрей, казалось, даже оскорбился подобным безразличием и возмущённо надулся.
– Это же «Ламба»! – со значением уточнил он и на всякий случай оглянулся на недавнее приобретение.
– Так понимаю, это и есть твоё дело на миллион? – догадалась я и парень смутился.
– Миллион – это скидка, – пояснил он на всякий случай, – а стоит такая прелесть до фига! К отцу с подобными шутками и соваться не стоит, а Пашка упирался. Что я, по-твоему, должен был делать? – вспыльчиво воскликнул Андрей, уловив в моём взгляде упрёк.
– Красивая игрушка, – всё же дала я оценку, но снова не угодила.
Андрей напыщенно вздохнул.
– Это не игрушка – мечта! И… что бы ты понимала, – недовольно буркнул он.
Неловкое молчание затопило пространство. Сегодня моим обществом Андрей явно тяготился.
– Я, кстати, на днях уезжаю, – зачем-то поведал он, а я торопливо кивнула. – Наверно, и не увидимся больше…
– Счастливого пути.
– А ты чего здесь?
Ком в горле не позволил ответить, и пришлось просто пожать плечами.
– А… это твоё собеседование… – припомнил парень, и я чувствовала, как глаза зажгло от предательских слёз. – Как всё прошло?
– Лучше не бывает!
– У Пашки здесь тоже офис… Вот, приехал похвастать… – уже не так вдохновенно вещал Андрей, всё же чувствуя за собой определённую долю вины за вчерашнее.
Я торопливо обвела губы языком и выдавила из себя улыбку:
– Привет брату!
