Текст книги "Вкус к жизни (СИ)"
Автор книги: Юлия Флёри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
А впрочем, о последнем неудобстве пришлось очень быстро забыть. Моё внимание тут же перехватили и предложили уютное местечко в центре мягкого дивана между Лёней и Толиком, наполнили рюмку водкой, придвинули тарелочки с закусками.
Глава 5
– Я, между прочим, рассчитывала на шашлыки и нитратные овощи, – решительно опустошив штрафную рюмку, заметила я и возвысилась над остальными, весьма вальяжно забрасывая руки на невысокую спинку диванчика.
– Будет, прелесть моя, всё будет! – заверил Женька. Сейчас он старательно заглатывал маслины и молниеносно опустошал шпажки с сырным ассорти.
– Скоро мы окажемся в таком месте, что забудешь, как тебя звать! – с внушением проговорил Лёнчик, который уже наполнил и придвинул ко мне вторую рюмку.
Я благодарно кивнула, по-мужски резво опрокинула её в себя и выразительно поморщилась, отказываясь от хрустящего огурчика.
– Ещё пару минут в таком темпе, и я вряд ли вспомню, зачем сюда приехала, – предупредительно кивнула я ему и накрыла рюмку ладошкой, не позволяя ушатать себя в самом начале путешествия.
– А ты зачем приехала? – удивился Лёня.
– Помочь Женьке попрощаться с холостой жизнью! – высказал чересчур уверенное предположение Макс.
– Нет, она здесь, чтобы удержать Женьку от опрометчивого шага, чтобы он опомнился и не ступал на эту зыбкую почву долга и бесконечных обязанностей! – возразил находящийся в процессе затяжного развода Димка.
– Да всё это глупости: Юля разбавила нашу дружную компанию порцией красоты и независимости!
– А я верю, что Юленька ангел-хранитель! Чтобы в стремлении произвести положительное впечатление, мы тут не ужрались в хлам!
– Ребят, ребят… Да будет вам спорить! Скажу так: когда я только собиралась, была уверена, что отправляюсь переключиться с жирного косяка в личной жизни. В поезде я твёрдо решила хорошенько погрешить, прежде чем открою новую страницу славных побед. Пока я ехала с Женькой в машине, вдруг подумала, что нереально хочу замуж! Чтобы обо мне тоже заботились, чтобы иметь возможность строить планы, купить уютный домик и свить в нём гнёздышко. Сейчас же мне просто хорошо рядом с вами! Вы все такие классные…
– О-о… Ну кто споил нашу Юльку?! – заныл Женька, распознавая в моём голосе опасные интонации.
– Я не пьяная, просто очень добрая, – возмутилась я подобной мысли и чувствовала себя безгранично счастливой, как вдруг в идиллию вписался фактор неожиданности в виде последнего «некандидата».
– Добрая и совсем чуточку меркантильная, – с исключительным удовольствием подчеркнул Павел мой порок.
Я улыбнулась. Научилась улыбаться за столько лет. Притвориться всегда проще. Это освобождает от ненужных вопросов, удушающего сожаления и сочувственного взгляда. Это позволяет создавать видимость успеха и решительно двигаться вперёд. Сейчас я улыбалась особенно старательно. Так, что ни у кого и мысли не возникло, будто меня задели его слова. Уж я-то знала, что Астафьев имел в виду. Я-то отлично понимала, на какую болевую точку пытался надавить. И потому легкомысленно тряхнула головой, вздёрнула свой прелестный носик и вскинула на мужчину горящий взгляд.
– Обычно я легко нахожу общий язык с незнакомыми людьми! – заявила невпопад и плотоядно улыбнулась. – Жаль, что со знакомыми дела обстоят немного иначе! Не жалей чужие миллионы, Павел Сергеевич, – посоветовала я ему. – А на твои я не претендую!
– О-о, ребят… – скорбно потянул пронырливый адвокат по бракоразводным делам. – Ещё немного и я почувствую себя здесь лишним, – многозначительно проговорил он, переводя хитрый взгляд с меня на Павла и обратно.
– И совершенно напрасно! – обиженно скривила я губы, воспринимая подобные намёки как истинное оскорбление. – Меня с этим красивым дяденькой ничего не связывает!
– Действительно! Ведь на работу я её так и не принял!
– Заявил, что я «непозволительно красива»! – хвастливо уточнила я, наверняка зная, но намеренно не афишируя истинную причину отказа.
Женька мне неожиданно подмигнул.
– Юль, не поверишь, но Пашка до последнего момента отмахивался от моего предложения встретиться на этих выходных. Странно, что он вдруг передумал, – с явным намёком хмыкнул он, поглядывая на друга. – Может, всё дело в том, что я проговорился о твоём визите?
– Мне было интересно посмотреть, – торопливо пояснил Павел, но едва ли чувствовал себя уязвлённым. Для него всё по-прежнему оставалось игрой.
– На меня посмотреть? – азартно рассмеялась я и резво подскочила с диванчика, покружилась вокруг оси. – Тогда тебе страшно не повезло: рискуешь ослепнуть! Потому что я стала ещё красивее! – заявила с предельным уровнем уверенности.
– Просто богиня! – самоотверженно подтвердил Лёня и дёрнул меня за бёдра, возвращая на место.
– Не думаю, что работа под моим началом украсила бы такую очаровательную девушку… – осторожно проговорил Паша, но я не поверила ни интонации, ни проникновенному взгляду. Лишь поддакнула:
– Тиран и самодур!
– Здорово, что и со знакомыми ты иногда находишь общий язык, – удовлетворённо улыбнулся мужчина.
– Кстати, я так и не услышала твоего прозвища. Женька?! – я потянулась через столик, чтобы оторвать друга от очередной порции канапе. – Признавайся, как вы его зовёте?!
– Стаф! – молниеносно среагировал жених, и я хрюкнула от смеха.
– Это потому что хватка как у стаффордширского терьера?
– Вообще, это производное от фамилии Астафьев, – осторожно уточнил Женька и присмотрелся к другу внимательнее. – Но твоя мысль мне нравится куда больше! – озадаченно проговорил он и хлопнул Павла по плечу.
– А ты кто? Академик? – на всякий поинтересовалась я, за что удостоилась поощрительного взгляда со стороны Лёни.
– Да девчонка сечёт! – громогласно заявил он и под шумок наполнил рюмки всем присутствующим.
Кроме Астафьева, разумеется! Наследные принцы употребляют только коньяк!
– А как тебя зовут друзья? – уточнил кто-то чисто для статистики, и я с готовностью озвучила лестное прозвище:
– Юла! Потому что заводная и яркая! – тут же уточнила я, избавляя мужчин от мучительных ассоциаций. – И давайте выпьем за это! За имена и их отражение в нас! – произнесла я весьма легкомысленный тост, и первая опустошила рюмку, мысленно желая себе сил.
Он смотрел на меня. Астафьев. Смотрел и о чём-то сосредоточенно думал. Его не смущал ни насмешливый интерес друзей, ни моё полное нежелание идти на контакт. За столом велись какие-то разговоры, но мужчина даже не пытался вникнуть. От такого настойчивого внимания становилось жарко. Хотя, может, это алкоголь погнал кровь быстрее…
Часа через три мы причалили на стоянку. В милых деревянных домиках был накрыт стол, в воздухе витал аромат сухих дров, мангала, в стороне дымилась, будто вросшая в землю, баня. Деревенский антураж был отработан на ура. И пока мужчины шумно и весело парились, я, минуя администратора, завела непринуждённое знакомство с управляющим.
Когда беседа плавно сходила на нет, Астафьев появился как чёрт из табакерки и здорово меня напугал. Управляющий, воспользовавшись случаем и моим замешательством, отправился по своим делам, а я осталась наедине с Павлом в просторном холле. Некоторое время он на меня просто смотрел. Я, к слову, препятствовать ему в этом не собиралась. И пока мужчина с упоением разглядывал меня, водила глазами по многочисленным охотничьим трофеям, украшающим стену. Был в коллекции хозяина и сохатый с массивными рогами, и чучело медведя в углу в полный рост, но больше всех отчего-то впечатлил скромный ворон с будто живыми, наполненными смысла глазами-бусинами.
– Злишься? – наконец, созрел Павел для беседы, и я перевела на мужчину смешливый взгляд.
– Ага, все десять лет только о тебе и думала! – фыркнула, но Астафьеву смешно не было. Он продолжал демонстрировать идеал выдержки.
– Прошло от силы шесть.
Несмотря на то, что я наверняка знала точный период, исправлять его не стала, лишь независимо фыркнула.
– Важное замечание! Оно стоило того, чтобы уединиться и тем самым создать благоприятную атмосферу для шуток, намёков и подколов, – сделала я внушение взглядом, а потом вдруг перестала увиливать. – Если что-то хотел, переходи сразу к делу, а если нет…
Астафьев пошёл на попятную и примирительно улыбнулся. Слишком быстро и оттого совершенно недостоверно.
– Нет. Ничего не хотел. Просто интересно.
– Я… интересна тебе? – вполне обоснованно удивилась я и в признаке беспомощности развела руками. – Шутишь?
Уверена, сейчас бы мужчина предпочёл с чуть отстранённым видом покрутить в пальцах бокальчик «Шабли». Ну, на крайний случай, устроить локоть на стойке из натурального дерева. Но как назло я остановилась ровно посреди холла, и Астафьев был вынужден занять себя чем-то более обыденным. Пытаясь скрыть неловкость, он спрятал ладони в карманах брюк и проникновенно смотрел, старательно внушая доверие.
– Ты красивая женщина, так что этот интерес оправдан. Не стоит воспринимать меня как врага.
Я не была намерена устраивать ритуальные пляски: не видела повода и оснований, потому и позволила себе некоторую несдержанность:
– Сейчас самое время напомнить о том, что наша встреча случайна и в ближайшем будущем не повторится. Не стоит придумывать то, чего нет.
– Не стоит загадывать на будущее, – крайне неделикатно предупредил мужчина, и я поторопилась уступить. Что угодно, только бы отстал!
– Хорошо… Ты посмотрел, поговорил, что-то ещё? Может быть, потрогать?
– Ещё? – произнёс Астафьев так, будто успел забыть о моём присутствии. – Я слышал, у тебя бизнес? – затронул он тему, с которой просто так не соскочить, и я раздражённо улыбнулась.
– Ага!
– Успешный?
– Ну… раз ты что-то там слышал… ответ на этот вопрос должен знать…
– В целом да, но я за всестороннюю оценку. Всегда интересно, что человек думает о себе сам.
– Я довольна. Такой ответ засчитан?
Мою раздражительность Астафьев встретил демонстративной холодностью.
– Любишь свою работу? – прищурился он, и… я готова была поклясться, что уловила в этих словах угрозу. Ну, или у меня обострилась паранойя!
– Я ответственно отношусь к делу, которым занимаюсь, – предельно деликатно и теперь уже вежливо отозвалась я и умаслила слова такой же улыбкой.
– Я как-то был на одной выставке и, не поверишь, но помню твои творения… А ещё помню, с каким вдохновением ты отзывалась о деле, которым занималась, – выдал Астафьев, чем заставил меня внутренне содрогнуться от злости и обиды. – Что же сейчас?
– Девочка выросла, и мечтам в её мире просто не осталось места, – отмахнулась я от нелепых вопросов. Астафьев вздохнул.
– Жаль… Жаль, когда мечты превращаются в пыль. Особенно если это мечты по-настоящему талантливого человека.
– Не нужно так волноваться, я нашла достойное применение своим талантам.
Астафьев смерил меня взглядом.
– Ну да… шуты были нужны во все времена.
– Порой шуты творили историю, Павел Сергеевич, – тихо и напряжённо проговорила я, а Астафьев придержал меня за локоть.
– Мне показалось или это прозвучало как угроза?
– У нас с тобой разные дорожки, потому никакой угрозы нет и быть не может, – сквозь зубы процедила я.
– Юль?
– Пусти, – попросила я, не торопясь выдёргивать локоть из захвата.
– Мне жаль, что у нас тогда так получилось…
– Жаль было мне, – проронила я, подводя под сказанным невидимую черту. – Мне жаль, а тебе всё равно.
– Юль…
– И я очень не хочу заканчивать свой внеплановый отпуск вот так, – указала я взглядом на напряжённую ладонь, что сжимала мой локоть всё сильнее.
Астафьев разжал хватку и отступил, я же поторопилась на воздух. Женька с друзьями как раз вывалился из парной и с криком и грозным рыком, разбросав по сторонам халаты и полотенца, они один за другим принялись погружаться в ледяной бассейн. С их стороны доносился смех, грозный мат и дикий ор. Мне тоже хотелось выплеснуть скопившийся адреналин, но я как никто другой научилась «душить» себя и вместо любых ярких вспышек эмоций лишь отстранённо улыбнулась. А потом вдруг подумала: «Да какого чёрта?! Какого чёрта я сейчас ломаю голову, пытаясь увильнуть от неизбежного?..» На фоне этих мыслей я обернулась. Астафьев, накинув на плечи не по ситуации строгое пальто, показался на освещённой веранде. Реально классный мужик! Красивый и до зубного скрежета породистый! Многие на таких даже смотреть боятся, ведь влюбиться – всё равно, что шагнуть в пропасть, а не влюбиться просто невозможно! Он тоже смотрел на меня и, о ужас!.. на сотую долю секунды я поверила, что печаль в его глазах не игра… я поверила, что тоска, сквозящая из напряжённого дыхания, не просто дань ситуации! Я улыбнулась собственным мыслям и дерзко подмигнула мужчине.
– Ты, правда, приехал из-за меня? – уточнила я.
Астафьев вскинул брови, давая понять, что и не надеялся услышать подобное обращение, удивляясь, чем заслужил такую милость.
– И ведь оно того стоило, верно? – с заразительным азартом проговорила я, на что мужчина заинтригованно улыбнулся.
Он не пытался сделать шаг и приблизиться. Впрочем, именно сейчас я этого и не хотела.
– Да не бери в голову, я просто так спросила, – игриво повела я плечом, и мужчина не выдержал: стиснул зубы.
– Что ты задумала? – прохрипел он, но едва ли злился на меня за эту игру.
Я тягуче улыбнулась и старательно вдохнула морозный воздух. От удовольствия глаза закрылись сами собой, и признание далось на удивление легко:
– Быть шутом при дворе дело, бесспорно, занимательное, но кто знает… вдруг роль фаворитки пойдёт мне куда больше? – лениво бросила я и сорвалась с места, не оставляя мужчине шансов на ответ. Не оставляя ему шансов даже на ненужные мысли!
Глава 6
Я поторопилась влиться в шумную компанию друзей и лишь единожды оглянулась на Астафьева, который лениво плёлся следом. Он позволял мне убегать, тем самым выигрывая время на серьёзные, судя по глубокой морщине на лбу, раздумья. Конечно, великого и могучего раздирали грешные мысли, и невинная шутка, сказанная в азарте, в порыве вдохновения, сейчас разъедала мозг и… да, тешила самолюбие. Павла устраивало, что именно я сделала первый шаг навстречу. Да не такой шаг, какой вышел у него… угловатый, корявый, больше походящий на угрозу, предупреждение. Мой шаг навстречу оказался светлым, лучистым, с чудным розовым ароматом. Этот шаг будоражил сознание и порождал всё новые и новые сомнения: Астафьев пытался угадать, сколько в моих словах правды, сколько в них игры и сколько желания отомстить.
В момент, когда я приблизилась к бане, мужчины как раз выбирались из бассейна, постанывая то ли от удовольствия, то ли оттого, что обнажённые тела прихватывал намечающийся к ночи мороз.
– Не смотрю, не смотрю! – игриво посмеиваясь, заверила я смущённого толстяка и бросила в его руки халат.
Тот неторопливо натянул его на плечи и повязал пояс мудрёным узлом.
– Я ничего не видела! – заверила я и для наглядности даже прикрыла глаза ладонью.
В ответ на это толстяк задумчиво крякнул:
– А вот это слышать, милая барышня, мне, как мужчине, даже обидно! – буркнул он и потоптал в сторону настежь распахнутой дверцы парной.
Я подобрала со снега ещё пару халатов и, демонстративно глядя в противоположную сторону, подала их нуждающимся. Женьке халата не хватило, но он, ничуть не смущаясь наготы, важно прошествовал мимо.
– А ты, случаем, не обнаглел? – поинтересовалась я, оценивая интригующие виды мужских тылов.
– Юля, ты мой лучший друг! – полуобернувшись, ответственно заявил он. – А от друзей я не скрываю ничего!
Дурачась и паясничая, Женька, так и не обернувшись до конца, занял уверенную стойку и продемонстрировал одну из фирменных поз бодибилдеров. Спина напряглась, ягодицы замерли, будто каменные, мышцы плеча заиграли под влажной кожей, пробуждая и без того взбудораженную фантазию. Я издала стон. Намеренно и громко, а этот негодяй глянул на меня с поволокой и подмигнул.
– Ещё немного и мне придётся устранить соперницу физически, – вовсю демонстрируя нарастающее напряжение, с придыханием проговорила я и несдержанно закусила губу.
– Да нет, крошка… Это я боюсь, что если повернусь ещё и передом, то у тебя не будет шансов отказаться от этих слов! – похвастал он, забывая о необходимой в подобных случаях скромности.
Его взгляд переместился за мою спину, и только тогда я вспомнила о свидетеле подобных игрищ, тоже обернулась. Женька, вероятно, реагируя на предупреждение в глазах Астафьева, вызывающе фыркнул, неодобрительно покачал головой и поторопился удалиться в парную, я же развернулась к мужчине грудью и с готовностью приняла удар на себя.
– Он на тебя не клюнет, – с явным пренебрежением заметил Астафьев и невольно скривил губы.
– Для него я тоже недостаточно хороша? – с вызовом поинтересовалась я. Павел недовольно прищурился.
– У него любовь! – довёл Астафьев до средних умов простую истину, как вдруг хмыкнул в сторону. – И я никогда не говорил, что ты…
– Если позволишь, я сама разберусь, – вышло из меня замечание с доброй порцией яда. – И… не оправдывайся… Тебе не идёт.
– М-м… – догадливо потянул мужчина. – Видимо, в твоих глазах я чудовище…
Я окинула Павла внимательным взглядом и заинтересованно прищурилась.
– Попытаешься убедить, что это не так? – на выдохе проронила я и сделала осторожный шаг вперёд.
Астафьев держался уверенно и твёрдо.
– Иногда люди не понимают друг друга, так бывает.
– Ах, как жаль, что у нас не было повода всё повторить! – с наигранным огорчением в словах и на лице проронила я и… в очередной раз поторопилась избавиться от его тягостного общества.
Бежать от проблем было не в моём характере, но, словно возвращаясь в прошлое, я снова и снова пасовала перед мужским напором и «делала ноги». В ту нашу последнюю встречу я не просто сбежала, не просто спряталась от трудностей. Я в один день собрала вещи, перечеркнула несколько лет упорного труда и отправилась в другой город. Чтобы новыми эмоциями, новыми приключениями, трудностями, радостями и горестями задушить… Чтобы грузом новых событий и жизненных витков скрыть от других и от себя оглушительный провал.
В этот раз бежать пришлось недалеко. Ребята собрались у накрытого стола, чтобы ещё раз накатить, чтобы снова прокричать громкие тосты, чтобы давать жутко пошлые советы и глупо ржать над ними после. И я с радостью включилась в это действо. Активно участвовала в обсуждениях, делилась опытом, как бы давая оценку со своей, женской стороны, со своего женского взгляда. Не без сожаления я развенчивала мифы, раскрывала маленькие девичьи хитрости, вступала в жаркие споры. Мужчины поглядывали на меня не без интереса, а Лысый, порой, даже с неприкрытым восхищением. И только двое за столом, казалось, были недовольны подобными выступлениями. Астафьев смотрел привычно прямо, будто желая раздавить, а вот Женька всё больше хмурился и уже не так активно ввязывался в шумные и весёлые разговоры друзей. Несколько раз мужчины выходили подышать-покурить, я же в эти моменты тишины без зазрения совести раскидывала руки на невысокой спинке диванчика и отводила голову глубоко назад. В один из таких моментов даже отключилась, а пришла в себя от неожиданного вопроса:
– Не хочешь погреться? – предложил Женька, когда тело и без того пылало от крепкого градуса.
Я прислушалась к себе, нахмурилась, старательно потёрла глаза, которые явно намеревались меня подвести и снова закрыться.
– Да я не то чтобы любитель… – с сомнением покосилась я на дубовый веник в его руках.
На помощь Женьке пришёл адвокат. Макс совершенно не по-дружески обнял меня, окинул не совсем трезвым взглядом, опалил несвежим дыханием и впился губами в обнажённое плечо. Причём, плечо озаботило меня особенно: момент, когда я успела раздеться до нательной майки, отчаянно ускользал из памяти.
– Юлечка, милая, наш общий друг неправильно выразился. Скорее, он хотел тебя как следует отшлёпать! – откорректировал Макс вступительную речь клиента.
– Правда, что ли? – чуть растерянно уточнила я, а мужчины за столом неприлично заржали. Я не растерялась, встряхнулась, окончательно пришла в себя. – Такого мне давно не предлагали! – заявила с небывалым энтузиазмом. – А про качество оказываемых услуг я и вовсе молчу. Надеюсь, ты меня не подведёшь… – подмигнула я Женьке и выскользнула из-за стола под разочарованный мужской вздох. Макс остался крайне недоволен моим решением.
Оказавшись на улице, я придержала друга за рукав и притормозила, отчаянно качая головой.
– Давай пока подышим, – предложила, закрыв глаза, и упёрлась лбом в его грудь. Женька не торопил и не одёргивал.
– Готова, что ли?
– Я быстро пьянею и быстро отхожу! – не согласившись, заявила я. Женька недоверчиво хмыкнул.
– Твоё состояние называется: «Тело к выносу готово»!
– Нет… просто подышать не поможет… – нахмурилась я, примеряясь, в какую сторону направиться. – Мне нужно расходиться.
Я заглянула в Женькины глаза и тягуче улыбнулась.
– А я здесь видела такое место классное! – в один момент оживившись, отпрянув от мужской груди, пообещала я и потянула друга в сторону тёмной аллеи.
Он, конечно, покивал, и даже пошёл следом, а затем вполне себе бережно оттягивал меня от стволов деревьев, которые я самоотверженно обнимала, но после всё же задал вопрос, который тяготил, пожалуй, всех за столом.
– Что у тебя с Астафьевым? – прозвучал его голос деловито и строго.
В этот момент я как раз припала телом к широкому стволу берёзы и потому Женька при всём желании не смог бы рассмотреть следы растерянности на моём лице. Нескольких секунд хватило, чтобы прийти в себя, и я с готовностью растянула губы в улыбке, обернулась.
– Ты ждёшь от меня объективную оценку или можно пофантазировать?
– С вашими, мадам, фантазиями мне всё ясно: кандидата в мужья ты явно наметила.
– Не одобряешь? Ревнуешь? Есть идеи, как меня спасти от пагубной страсти?
Женька пьяно покачнулся, однако по-прежнему неплохо соображал, потому и смотрел на меня с крайне циничным упрёком в глазах.
– Не одобряю, ревную и идеи, без сомнения, есть, но давай сейчас всё же вернёмся к тебе: что происходит? Только не втирай, что влюбилась!
– Не без этого! А вообще… думаю, он меня хочет! – самоуверенно заявила я и съехала по стволу вниз. Позже чуть отступилась и распласталась прямо на снегу, свободно раскинув руки в стороны. – Ты только посмотри, какая красота! – благоговейно вздохнула я, глядя на звёзды меж длинных ветвей.
Женька подошёл ближе и приткнулся плечом к берёзе, которую я не так давно обнимала, тоже запрокинул голову к небу, но едва ли испытывал тот же поток вдохновения, что и я. Он явно не торопился спускать меня с небес на землю и старательно гонял свою мысль по задворкам сознания, прежде чем её озвучить.
– Ну, что хочет, тут сомнений нет, – выдал Женька в итоге и, по-прежнему глядя не на меня, а вверх, напряжённо прищурился. – Вопрос в том, чего именно хочет: трахнуть или всё-таки придушить?
– Фу, какой ты грубый! – воскликнула я и явственно передёрнулась от некрасивых слов. – Любить! Он хочет меня любить!
– Да прямо!.. – недоверчиво выдал Женька, но доля сомнений в собственной правоте всё же присутствовала. – С чего это Стафа так проняло? Или в истории под кодовым названием «не принял на работу», есть белые пятна?
– Белых пятен, сколько захочешь! – заверила я и даже поднялась со снега. Правда, сил на то, чтобы встать на ноги, не хватило, и я устроилась сидя, надёжно обняв притянутые к груди колени. – Я порой даже удивляюсь, как умудрилась так жёстко встрять в некрасивую ситуацию… – озвучила я своё недоумение и уставилась на Женьку. Тот, внушая доверие, улыбнулся.
– Поделишься подробностями?
– Да какие уж тут подробности… Помнишь, я говорила про таланты и их поддержку?
Женька кивнул, но без особого осознания, скорее, он надеялся вникнуть в процессе. Я печально вздохнула.
– Так вот, меня тоже поддерживали. Поддерживали, продвигали и, вероятно, вследствие этого претерпели немалые материальные затраты…
– А меценаты, как известно, привыкли получать проценты или определённого рода выгоды, – поддакнул Женька, всё же втянувшись.
– Ага! Особенно если этого мецената зовут Павел Астафьев, – тяжко вздохнула я.
– Не припомню в Пашке тяги к прекрасному, – заметил Женька, явно желая уличить меня в каком-то несоответствии, но я упрямо покачала головой.
– Он собирался на мне жениться, – плавно и тягуче улыбнулась я и, будто не веря самой себе, рассмеялась. – А для этого, думаю, ты уже догадался, я должна была занимать определённый социальный статус. Именно статус, ведь до социальных слоёв нужной высоты мне было не добраться. И Астафьев принялся меня тянуть. Всё выше и выше… Меня приглашали, хвалили, награждали, вручали всевозможные премии. Впрочем, ты обо всём этом знаешь, мы ведь так давно знакомы… – отмахнулась я, понимая, что подробности излишни. – Астафьев особо и не скрывал своих намерений, я же была влюблена в него безвозвратно. И вот об этом точно никому не говорила, – улыбнулась я собственным глупым секретам. – В наших отношениях не было место пошлости. Павел растил меня под себя, заботился, оберегал. А разочаровался, представляешь… в один момент. Так, оказывается, тоже бывает.
– Где же ты так согрешила? – усмехнулся Женька, верно уловив иронию в моих словах, в интонации.
Я втянула голову в плечи и мучительно крепко зажмурилась.
– Так глупо всё получилось… – невпопад ответила я и устало выдохнула. – Задвинул меня Астафьев одним махом, перекрыл кислород. К тому моменту мы были знакомы без малого шесть лет. И все шесть лет я дышала им. Первая любовь, – пожала я плечами, будто даже для самой себя была не в силах оправдать необъяснимую тягу к мужчине. – Моя молодая и не в меру чувствительная натура не выдержала груза ответственности. Я перестала писать, да и вообще потерялась на долгие восемь месяцев. Пришла в себя в другом городе, среди незнакомых мне людей и, знаешь… как-то очень быстро заглушила в себе это чувство потери. Потому что оно заставляло меня умирать. А для того чтобы умирать от любви, я оказалась слишком своенравна и свободолюбива. Привязанность к Астафьеву я объяснила себе как пагубную зависимость и избавилась от неё практически без сожаления.
– Практически! – намеренно подчеркнул Женька, и я горько рассмеялась, припоминая, насколько тяжело дались первые два года.
Тогда мы общались с ним как-то особенно тесно. Никаких признаний и ключевых фраз в переписке не мелькало, но мы чувствовали друг друга, и это нас объединяло.
Женька поджал губы, старательно всматривался в снежную глубину леса, как вдруг посмотрел на меня.
– Но я так и не понял…
– Я оказалась до невозможного коварна и посмела соблазнить его младшего брата, – опередила я вопрос и призналась в грехах. Женька недоумённо вскинул брови.
– Андрюху? – на всякий случай уточнил друг, и я отчаянно кивнула.
– Ну а что… он красавчик! – возмутилась я сомнению в его голосе.
– Соблазнила?! – недоумённо нахмурился Женька.
– Милый мальчик был сражён моей красотой в самое сердце! – категорично кивнула я.
– В сердце? Уверена? А, может, куда пониже? – с выразительным смешком пошловато фыркнул Женька и неодобрительно покачал головой.
– В любовном треугольнике лишней сочли меня, – развела я руками, но едва ли сокрушалась по этому поводу.
Повзрослела и переросла. Мне так казалось. А вот Женька явно считал по-другому и старательно подбирал правильные слова, чтобы донести свою мысль.
– Чёрт, Юль, если бы ты раньше сказала… – поморщился он, но недоговорил и махнул рукой как на пустое.
– Всё в порядке, – поторопилась пояснить я, но Женька снова махнул. На этот раз призывая меня не выступать.
– Мне почему-то кажется, что Стаф так не думает, – озвучил он свои мысли. – Что собираешься делать?
– Э-э… Отдаться во власть чувств? – проронила я так, будто интересовалась авторитетным мнением. Женька в ответ на подобный номер неприязненно причмокнул губами.
– И ведь его теперь палкой не выгонишь… – посетовал он, напряжённо сглотнул. – Сама-то ты чего хочешь?
– Цветочки, печеньки и платьице! – капризно процитировала я девочку из анекдота, на что Женька беззлобно фыркнул:
– Дура!
После он дёрнул меня вверх, не позволяя и далее сидеть в снегу, и старательно отряхнул отдельно примёрзшие к джинсам снежинки. Всю обратную дорогу Женька сосредоточенно молчал, а перед входом в наш банкетный домик, решительно выдал:
– Дело, конечно, твоё, но… Юль, чисто потрахаться со Стафом, конечно, можно, вот только чего-то большего я бы на твоём месте не ждал. Не подходит Пашка для семейной жизни. И считай, что это моё… чисто субъективное мнение, к которому всё же стоит прислушаться.
– Кто знает, может, у меня не складывается именно оттого, что я когда-то не поставила точку? – сделала я осторожное предположение и с каким-то нечеловеческим отчаянием ждала от Женьки ответа.
– Ну и задачки ты задаёшь, мать твою! – зло пробубнил он и обнял меня, с силой вдавив в своё крепкое тело. – Рассчитывай на меня, ладно? – требовательно проговорил он, придерживая меня за подбородок и заставляя смотреть в глаза. – Я всегда прикрою.
– Есть, мой капитан! – паясничая, отчиталась я, за что была тут же жёстко поцелована в лоб.
