Текст книги "Вкус к жизни (СИ)"

Автор книги: Юлия Флёри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Наверно, Астафьев и сам догадался, что разговор зашёл не туда, и натянуто вздохнул.

– А потом позвонил Андрей, и ситуация как-то неожиданно сменила цвет. Я осознал, что злюсь, что скучаю… Меня задел факт, что ты не страдаешь в одиночестве и не рвёшь на себе волосы, признавая, насколько глупо поступила.

– Астафьев, – угрожающе прорычала я, и Павел рассмеялся, неодобрительно поцокал языком.

– Прости, хотел тебя позлить! – объяснил он последние слова и запрокинул голову, выдохнул, выпуская изо рта облачко пара. – После звонка Андрея я был вынужден признать, что мне не хватало тебя всё это время.

– Я замёрзла, пойдём домой… – проговорила я, не позволяя ему продолжить, и первой поднялась и направилась к слуховому окну.

Наверно, мне было страшно. Не волнительно, а именно страшно спустя столько лет всё же услышать его признание в любви. А ещё я не была уверена, что в моей новой жизни этому признанию найдётся место. Павел пошёл за мной далеко не сразу, но когда всё же оказался в подъезде, не стал продолжать затронутую тему, и я была ему за это благодарна.

В квартире Астафьева мы оказались спустя час. Это время мне было необходимо для раздумий, и пешая прогулка была кстати. Шли молча. Я прятала руки в карманах, но они всё равно мёрзли. Тело подбрасывало как в ознобе. Бесило, что Павел не пытался вклиниться в моё мнимое уединение. «Какого чёрта он вообще медлит?!» – возмущённо вопил внутренний голос, но не получал поддержки и был вынужден с досадой заткнуться.

Сбрасывая грязные ботинки в его вылизанной до блеска прихожей, я размышляла над тем, что пора бы заказать билет домой и больше не испытывать судьбу. Позорные мысли непрозрачно намекали на обострившуюся трусость, а сама идея здорово походила на бегство. Что, впрочем, меня не особо огорчало. Я как раз делала мысленный выбор между поездом и самолётом, когда Астафьев сбил меня с ног и прижал к стене всем своим телом. Он был зол, возбуждён и явно намеревался что-то мне доказать. Совсем скоро стало даже понятно, что именно. Астафьев хотел напомнить, что он лучше. Лучше того, что у меня было и лучше того, что, возможно, будет.

Сегодня он не был похож на заводной член. И чувства показались вполне настоящими. В меру агрессивен, в меру эгоистичен. И очень внимателен!

Павел не позволил мне отвлекаться на какие-то размышления, на сравнения, на дурацкие планы. И больше я не хотела ни бежать, ни просто уехать. Хотелось лежать рядом с ним, чувствовать запах мужчины, запах секса, чувствовать прохладную кожу под своими пальчиками. Я прижималась к Астафьеву всем телом, а он, словно выиграв очередной заезд, не заморачивался с вниманием к благодарным болельщикам. Но даже это почему-то не отталкивало. Сейчас – нет. Слишком много всего навалилось, слишком непросто выкарабкаться. И этот кайф зачтётся как небольшая передышка.

Глава 14

Из постели мы выбрались, только чтобы посетить обещанную мне выставку китайского мастера. Впрочем, я была занята собственными переживаниями и потому практически ничего не запомнила. Ушли мы с Астафьевым задолго до того, как организаторы приступили к основной части, потому увидеть последние шедевры так и не удалось. О том, что билеты на выставку в Москве я выкупила, как только они появились в продаже, было бы разумным умолчать, что я, собственно, и сделала.

Мне было хорошо, спокойно. И проснуться рядом с Павлом в одной постели казалось естественным. Некстати подумалось, что в отеле я бы чувствовала себя на порядок уверенней: мы будто были бы на равных. Были бы… А так выходило, что пока Астафьев расхаживал в домашнем костюме, не озаботившись наличием нательного белья, я была вынуждена воспользоваться его благосклонностью и взять хозяйский халат. Потому что в моих джинсах не предусмотрено таких откровенных вырезов, куда можно нырнуть ладонью. Потому что привычный джемпер не разведёшь в стороны, чтобы не мешал. О единение душ я уже не вспоминала, а единение тел меня вполне устраивало.

Всё изменилось в один момент. В тот самый момент, когда явился посыльный. Астафьев продемонстрировал мне большие коробки и заговорщицки шепнул, чтобы отправлялась в душ. Версию с интимными игрушками я отмела сразу, а всё остальное меня едва ли могло порадовать. Впрочем, ожидание оказалось недолгим, и как только я появилась в спальне, взору предстали дорогие подарки. Крышка на коробке с платьем, зарождая интригу, была сдвинула, туфельки на шпильке утопали в длинном ворсе белоснежного ковра, футляр с колье и серьгами за неимением туалетного столика пугали величием прикроватную тумбу. Астафьев был собой доволен, я же особо не впечатлилась и плотнее затянула полотенце на груди.

– У тебя всего час, – пояснил Павел, обратив внимание на моё замешательство, я же изобразила ещё и недоумение.

– Мы куда-то идём?

– Благотворительный вечер, я тебе говорил, – напомнил он, не посчитав это за труд.

Я оценила его вальяжную позу, привычный бокал коньяка в руке, а также шёлковую сорочку, которую он подготовил под смокинг и уже накинул на плечи.

– Мне показалось, что мы пропустим и этот вечер тоже…

– Не всё в этой жизни можно пускать на самотёк, дорогая, – назидательно проговорил Астафьев и махнул рукой в сторону постели, предлагая взглянуть на платье. – Я один из организаторов мероприятия, не явиться будет дурным тоном.

– К счастью, я не вхожу в состав «великолепной пятёрки» и, наверно, не пойду… Настроение не то, – крайне деликатно отказалась я, но Павел и не думал уступать, нахмурился.

– Не говори глупостей, – категорично качнул он головой. – Кому как не тебе сверкать в этот вечер? – мурлыкнул он мне в шею и, ненавязчиво обхватив рукой за талию, прижался губами к коже.

Теперь в этом касании я не улавливала ничего волнующего и невольно отметила: при желании Астафьев может играть ничуть не хуже меня. И если два последних дня он хотел изобразить из себя чувственного любовника, то ему ничего не стоило… Впрочем, это было совсем неважно.

Не дожидаясь должной реакции, Павел сам и уже окончательно сбросил крышку с коробки, в которой ждало своей очереди платье, и призывно улыбнулся, неумолимо подталкивая меня к верному выбору. Я шагнула ему навстречу и сбросила полотенце, оставляя его на полу чуть позади, склонила голову набок, прикусила губу.

– Юль, ты сейчас безумно сексуальна, но нет… Всё это мы оставим на потом, – предельно собранно среагировал Астафьев. Мне даже показалось, что он был чуточку строг. Так… не по-деловому строг… И его голос… м-м…

Без особого интереса я заглянула в коробку, чтобы полюбоваться на ожидаемо чёрное платье. Известному бренду Астафьев не изменил. Помнится, у меня когда-то было несколько таких… преподнесённых в той же категоричной манере. Без права на выбор и апелляцию!

Бессовестно проигнорировав платье, я сделала ещё шаг и встала на каблуки. Астафьев учёл тот факт, что моя стопа стала чуть шире, чем в восемнадцать, а вот колодка осталась прежней… до неприличного удобной. Мы оказались стоящими предельно близко друг к другу. Так, что мои затвердевшие соски задевали его сорочку и, будоража сознание, посылали импульсы возбуждения по всему телу. Я даже ощутила, как изменилось дыхание. К сожалению, только моё. Оно стало поверхностным и частым, а вот Павел, вместо того, чтобы порадовать меня алчным и голодным до секса взглядом, лишь надменно вскинул подбородок и сделал глоток коньяка, что так и болтался в бокале.

– Уверен, что хочешь именно этого? – уточнила я, напрочь растеряв всю игривость.

Иллюзия растворилась как дымка, когда Павел кивнул. Коротко и сухо. Он хотел одеть свою куколку в лучшее платье, украсить её шею и уши статусными украшениями и показать всем вокруг, кто «оплачивает бал». Отставив в сторону приличия, я шагнула «в платье» и потянула его вверх за тоненькие бретельки. Астафьев, прекрасно понимая мой каприз, заинтересованно вскинул бровь.

– К платью полагается бельё.

– Вот как? Ну… тогда пусть эта мысль терзает тебя до самой ночи! – фыркнула я и повернулась к мужчине спиной, позволяя не только потянуть за бегунок молнии, но и оценить масштабы трагедии.

И всё же я добилась того, что его дыхание сорвалось. Добилась того, что возбуждение ударило в виски и вызвало зубной скрежет. Я добилась того, что его пальцы требовательно впились в мои плечи. Но, увы, бизнесмен одержал верх над мужчиной, а выгоды одержали верх над инстинктами. У Астафьева не осталось ни единой причины, чтобы уступить, а у меня ни единой причины, чтобы остаться.

Примерно рассчитав время, я заказала билет на поезд до Москвы и с решительным видом вышла из ванной, чтобы подарить бывшему возлюбленному последнюю частичку себя.

Глава 15

– Что не так? – поинтересовался Астафьев уже в машине.

При этом он обречённо вздохнул и покачал головой. Я покосилась на водителя, который, отдаю должное, даже ухом не повёл, и изобразила удивление:

– О чём ты?

– Я же вижу: ты злишься, – не поленился он уточнить.

Осмыслив подобное утверждение, удалось чуть раздражённо кивнуть.

– Продолжай, развивай мысль, – насмешливо посоветовала я.

Астафьев откинулся на спинку сидения и повернул голову в мою сторону, внимательно смотрел в неподвижный профиль.

– Тебе не понравилось платье? – не нашёл он лучшего предлога для моего плохого настроения, и я едва сдержалась от крепкого словца.

– Значит, ты хочешь поговорить о платье! – злорадно хмыкнула я. – Что же… Давай о платье: мне не понравилось, что ты сделал выбор за меня! – пришлось пояснить, плохо сдерживая эмоции.

– Разве я должен спрашивать твоего позволения, чтобы сделать подарок? – с недоумением уточнил Астафьев, и по его тону выходило, что именно я веду себя глупо и неразумно.

– Дело не в подарке, а в том, что ты снова пытаешься навязать свою опеку, – процедила я, и мужчина заинтересованно хмыкнул.

– Вот как это, значит, называется… – будто находясь в глубоких раздумьях, насмешливо потянул он. – Я не хотел, чтобы ты тратила бесконечную уйму времени на такие мелочи, как вечерний туалет, – примирительно пояснил Астафьев, а я вспыхнула, не соглашаясь:

– Просто взял и лишил меня права выбора!

– Юль, не придумывай то, чего нет. И в конце концов… Едва ли ты бы справилась с этим лучше меня.

– Отлично! Это именно то, что я хотела услышать! – оскалилась я и отвернулась к окну, опасаясь, что вечер закончится, не начавшись, и мне придётся поменять билет на поезд, что отправляется часов на шесть раньше.

– Юль, если ты хочешь что-то поменять в образе… – многозначительно замолчал Павел на самом интересном месте.

По сути, сказал это он только для того, чтобы я успокоилась. И я уступила. Лишь потому, что не хотела обострять.

– Дело не в платье… – покачала я головой.

– Юль…

– Ты же понял это ещё до начала ссоры! – возмутилась я. – Дело не в платье! Просто не нужно решать за меня! Не нужно. Больше не прокатит.

– Приехали, – улыбнулся Астафьев моему предупреждению и в примирительном жесте провёл кончиками пальцев по открытому плечу.

Я дёрнулась, уходя от прикосновения, поправила шубку и посмотрела на мужчину очень внимательно. И именно сейчас особенно чётко осознавала, насколько же мы далеки друг от друга. Даже в дне сегодняшнем, когда я научилась защищаться, когда я научилась принимать самостоятельные решения, он пытался меня уязвить. Только лишь по своему праву мужчины, по праву главы, по праву сильнейшего. В моём муже не было этого странного желания перенять пальму первенства. В нашей семье принцессой был как раз он. А я решала, я вникала, я разбиралась. Вот только Астафьев не предлагал разделить власть, он не давал возможности выдохнуть, взваливая на свои плечи непосильный груз. Только лишь жадно отхватывал один кусок пространства за другим. Лишая при этом собственного мнения, умения мыслить… Лишая даже мечты!

Я вдруг испугалась перспективы отношений с ним. И, наконец, услышала, осознала предостережения Женьки. Вот, о чём он говорил, вот, на что намекал! Я просто задохнусь рядом с таким человеком.

Удержать лицо не удалось, и Астафьев напрягся.

– Юль, давай не будем усложнять сейчас, – тихо попросил он и притянул мою ладонь к своему лицу, обласкал её горячим нетерпеливым дыханием. – Там, на улице, целая свора голодных репортёришек, которые так и норовят вцепиться в мою глотку – только повод дай.

Тёплые губы коснулись кожи ладони, а потом он приложил её к своей гладковыбритой щеке и прикрыл глаза, умиротворённо выдыхая. Я сдержанно рассмеялась.

– Ну перестань. Они просто обожают тебя! – заявила я, не позволяя Астафьеву надавить на жалость. – Особенно представительницы женского пола, – хихикнула и коснулась другой его щеки своей второй ладонью.

Павел едва не заурчал от удовольствия. Правда, и в этом я разглядела лишь способ манипуляции, но не стала упрекать. Не сейчас. И к репортёрам вышла вместе с ним, заставляя некоторых особо впечатлительных ребят нервно грызть локти, ведь они понятия не имели, кто сопровождает их любимчика. Не поделился этой информацией и сам Астафьев. Зато посмотрел на меня так, что стало неловко из-за наличия свидетелей. Настолько откровенные взгляды бросают друг на друга в спальне, находясь в двух шагах от постели. Он посмотрел так, что я смутилась, а толпа возликовала от рождения новой интриги и громкой сплетни. «Астафьев определился» – примерно так прозвучала догадка одной особо бойкой мадам. Вместо ответа Павел порадовал зевак демонстрацией наших сцепленных в замок пальцев.

После я двинулась вперёд, а Астафьев остался. Он ответил на несколько вопросов, не касающихся личной жизни и постельной интриги, показательно улыбнулся на камеру и, наконец, мы прошли в зал. Приятная живая музыка тут же позволила расслабиться: жёстко расправленные плечи и натянутая струной спина, получили некоторые вольности. Судя по наполненности зала, большинство приглашённых уже прибыло, и сейчас они активно обсуждали предложенные лоты. Я тоже ознакомилась с программкой на вечер. Стоит признать, что даже стартовые суммы поражали воображение.

– Этот благотворительный вечер направлен на поддержку запуска ракета-носителя на Марс? – невинно поинтересовалась я, окинув лоты беглым взглядом.

Астафьев оценил мою шутку, но комментировать не стал. Этот вечер для него был работой. Рутинной и довольно скучной работой. Я не настаивала на особом расположении к себе и решила насладиться процессом.

Глава 16

Некоторые из представленных экспонатов вполне заслуживали внимания и не были предназначены для эпатажа. На глаза попались не более шести позиций, представляющих художественную ценность, кое-что из коллекционных образцов ювелирных украшений, а также не вполне объяснимые, но наверняка нашумевшие личные вещи знаменитостей.

– Боже, кто в здравом уме расстанется с гитарой Джимми Хендрикса? – ужаснулась я, а Астафьев вызывающе хмыкнул:

– А ты идти не хотела, – заметил он и поцеловал мою ладонь, которую с хитрой ухмылкой поднёс к губам.

– Твоя работа? – догадалась я и сосредоточенно кивнула. – И сколько пришлось отстегнуть владельцу этой прелести, чтобы он согласился с ней распрощаться?

– Деньги, Юля, – это всего лишь бумага, – пожал плечами Астафьев, придавая себе большей важности. – Куда большую ценность имеет общественное мнение.

Я едва сдержалась, чтобы не поморщиться от сквозящего лицемерия.

– Я так понимаю, «общественное мнение» будет введено в уши нужных и полезных людей?

– Бизнес ведётся не в душных кабинетах, милая. Всё происходит куда более тривиально. Связи. Нужно поддерживать связи. А впрочем, кому я это объясняю? Подозреваю, что именно из-за связей твой телефон раскалён двадцать четыре часа в сутки. И зачем содержать целый штат сотрудников, если они без тебя не в состоянии даже чихнуть?

Я язвительно улыбнулась, не желая включаться в очередной спор, в результате которого мне будет указано на бесконечное множество ошибок. Начиная от субординации и заканчивая скидками на услуги, которые, в моём конкретном случае, по мнению Астафьева, лишь обесценивают адский труд. Объяснять, что плотный график, забитый встречами, переговорами, консультациями, заполняет давнюю пустоту внутри – не хотелось. Изгаляться, пытаясь доказать свою правоту – тем более!

Досаду удалось заглушить парой глотков шампанского, на качестве которого организаторы решили не экономить. Я бегло осмотрела зал. Аукцион меня не интересовал совершенно. Всё это великолепие не шло ни в какое сравнение с шедеврами, к которым удалось прикоснуться несколько дней назад в музее. Всё больше внимания уходило на наблюдение за официантами, на оценку вышколенной обслуги и на скорость решения внезапно возникших проблем.

Почувствовать себя своей в этом, без сомнения, высшем обществе, даже с ладонью Астафьева на талии, не выходило. А самое замечательно, что быть среди них своей я и не хотела. Меня отталкивал присущий элите снобизм, высокомерие и вызывающее поведение отдельных личностей. Ловить на себе чужие изучающие взгляды в конкретной ситуации было неловко, а неподдельный интерес в них – и вовсе дико! Я посмотрела на своего партнёра – всё же Астафьев умел интриговать…

Обидно, что мне он выделил незавидную роль молчаливого приложения к статусному мужчине. Павел как-то не вспомнил представить меня ни знакомым, ни компаньонам, что подходили для традиционного в таких случаях приветствия. Он с абсолютной непосредственностью пожимал им руки, а затем возвращал ладонь на мою талию. Пожалуй, именно поэтому я очень скоро заскучала в его обществе.

– Чего мы ждём? – поинтересовалась я у Астафьева между важным кивком мужчине с усами и деликатной улыбкой даме почтенного возраста.

Он ответил не сразу, и я осторожно шагнула в сторону. Мужская ладонь без особых препятствий соскользнула с моего бока.

Павел удивлённо взглянул, но не успел возразить – очередной желающий поторопился со своим приветствием, плавно перетекающим в деловой разговор. Я бессовестно воспользовалась случаем, чтобы, наконец, избавиться от навязанной опеки и всё же насладиться вечером со стороны, а не стоя в эпицентре событий.

Сменив бокал на новый, я расправила плечи и окинула присутствующих уже иным… более раскованным взглядом свободной женщины. Мне подмигнул парень, что до этого с безразличным видом отирался у старинной напольной вазы с гербарием. Я посмела ответить ему провокационной улыбкой, но тут же отвернулась, не имея ни малейшего желания тратить время на бесполезный флирт.

Немолодой мужчина в шаге от меня с недовольным видом бросил взгляд на наручные часы – начало официальной части затягивалось. Несколько пар решили развлечь себя танцем. Музыканты тут же перестроились и поддержали инициативную группу, заиграв что-то из глубоко знакомой классики. Я поймала себя на мысли, что тоже хочу танцевать. Вот только в голове звучала не эта нейтральная мелодия. И «Времена года» – «Гроза» Вивальди отлично оттеняла боевой настрой.

Павел успел трижды оглянуться, разыскивая меня глазами. Он всё ещё сосредоточенно кивал, хотя я начала улавливать нотки раздражительности в ставшей напряжённой улыбке. А потом по залу пронёсся вздох облегчения, и присутствующие замерли в ожидании, будто грозовое небо вот-вот озарит молния. Повинуясь эффекту толпы, я задержала дыхание и с особой старательностью всматривалась в ту сторону, куда были направлены взоры присутствующих.

Он появился будто из ниоткуда. Снова. Буквально разорвал пространство, без зазрения совести сминая всё то, что невольно зацепил своим временным коридором. И тут же единолично завладел женским интересом. Впрочем, такая мелочь как женский интерес его совершенно не волновала. Этот мужчина был из тех, кто не растрачивает своё внимание понапрасну, а, значит, оно того стоило.

В моей груди шевельнулась давняя тоска, и глупая мысль, что этого человека я узнала бы и с закрытыми глазами, заезженной пластинкой крутилась в голове. Я бы узнала его! Хотя едва ли была в состоянии описать внешность, даже глядя в упор. Потому что не видела, а чувствовала. Его силу, его власть, его энергию. Мощную, словно шторм, сметающий всё на своём пути. Меня он мог уничтожить, задев всего лишь по касательной. Потому что я вдруг растеряла способность к сопротивлению и, будто змея, извиваясь под гипнотическим воздействием волшебной дудочки, смотрела на опасного ловца. Куда более опасного, чем он смел продемонстрировать…

В момент, когда наши взгляды встретились, волна дрожи ударила по позвоночнику, двинулась к лопаткам и разошлась по плечам. Мужчина даже не улыбнулся, но не отвёл глаза – удерживал моё внимание. Вот только я не позволила себе обомлеть. И не могла позволить себе стоять безвольным истуканом.

С решительным видом мужчина пересекал зал. Вычислить траекторию его движения было несложно, и я рванула наперерез. Конечно же, он всё понял. Конечно же, он мог избежать столкновения. Мог… но не стал. И я совершенно глупо заулыбалась, понимая, что вот-вот случится что-то невероятное! Ощущение нежданного счастья было настолько велико, что, пожалуй, если бы этот человек в один момент передумал и прошёл мимо, мне впору было бы расплакаться! А впрочем, я лишила его такой возможности, и, сделав три решительных шага, едва не врезавшись в мужскую грудь, эмоционально воскликнула:

– А давайте танцевать!