Текст книги "Вкус к жизни (СИ)"

Автор книги: Юлия Флёри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 20

Слёзы высохли, а сердце успокоилось. Ночная тишина подъезда не тревожила переживания, и следовало через них перешагнуть. Я нырнула пальцами в карман, который обычно использую для хранения телефона, но он оказался пуст. Я хлопнула ладонями по бокам куртки – нужно свериться со временем, и только тогда вспомнила, что оставила телефон в ванной комнате. А без него сейчас даже такси не вызвать – хоть пропадай! В раздражении я затолкала сразу обе ладони в карманы, а потом так же резко выдернула их. Между пальцами что-то перекатилось и звякнуло, ударяясь о мраморный пол. Звон повторился ещё несколько раз, брякая по ступеням, а затем растворился в пространстве. «Счастливая» монета – опомнилась я, но было поздно: взгляд её не находил. Я даже присела в надежде выискать давний сувенир, вот только ничего не вышло – монеты не было.

– К чёрту! – зло прошептала я и эмоционально взмахнула рукой.

Нервно пожевав губами, я взялась ладонью за перила и решительно двинулась вверх. Нажав на кнопку домофонного звонка, почувствовала, будто кончики пальцев пробило током. Такой впечатлительности оставалось только рассмеяться. Я неодобрительно покачала головой, и на мгновение прикрыла глаза. Этого времени хватило, чтобы Астафьев распахнул дверь и уставился на меня кристально чистым, холодным взглядом.

Павел внимательно рассматривал меня и не торопился впустить в квартиру. Он выставил ладонь, упирая её в дверь и тем самым загораживая проход. Ждал объяснений – как догадалась я и чему согласно кивнула. Всё верно: с моей стороны было глупо сбежать. Но тому, что рядом с ним я чувствовала себя неуверенно, было вполне разумное объяснение: Павел подавлял. Осознанно или нет, но он лишал способности мыслить, принимать решения, двигаться вперёд. Правда, поговорить следовало о другом, и я встретила его прямой взгляд достойно. Это произвело эффект. Астафьев болезненно поморщился, напряжённо пожевал губами и устало выдохнул:

– Ты всё слышала, – блеснул он проницательностью и покаянно опустил голову.

Всё, на что была способна я, так это осторожно сглотнуть. Не встретив должного отпора и громких обвинений, Павел понимающе усмехнулся.

– Ты так и не выросла из своих детских комплексов, – заключил он и сделал приглашающий жест.

Вместо того чтобы пройти, я демонстративно отступила и не сдержала эмоций.

– А вы с братом, так и не научились уважать хоть кого-то, кроме самих себя! – жёстко усмехнулась я и скрестила руки под грудью. – Избалованные эгоистичные придурки! Или вы реально считали, что все эти годы я спала и видела, как бы отомстить?

– Нет, я так не думал, – ровно проговорил Павел, словно мои обвинения его не впечатлили.

Я зло хмыкнула.

– Ну, конечно! И так понятно, кому мог прийти в голову такой бред! Вот только откуда это удивительное самопожертвование?.. Всепоглощающая братская любовь?! – с презрением бросила я. – Ты для этого приехал на мальчишник? – поморщившись, я испытывала непреодолимое чувство брезгливости. – Чтобы я… что?.. Чтобы я не испортила свадьбу твоему обожаемому братцу? Серьёзно? Самому-то как? Не противно?! Торгуешь телом, как проститутка! Только бы отвадить мировое зло от его семейного счастья!

Астафьев выслушал гневную тираду без эмоций, а затем горько ухмыльнулся.

– Я приехал, потому что хотел увидеть тебя.

– Ты приехал, потому что твоя слепая братская любовь превратилась в тюрьму. Причём, не только для тебя и для него! А я никогда не стала бы портить свою жизнь из-за какого-то ничтожества!

– Если ты сейчас имеешь в виду Андрея, то ошибаешься на его счёт, – не согласился Астафьев.

Хотелось рассмеяться этому умнику в лицо.

– Наше истинное лицо предопределяют поступки! Его поступки говорят сами за себя!

– Ты поторопилась с выводами. Сегодняшний телефонный разговор лишь неудачная шутка. Если ты остынешь и успокоишься…

– Даже слушать не хочу! – усмехнулась я и отшатнулась, когда Астафьев, растеряв своё терпение, вздумал втянуть меня в квартиру.

Едва ли его беспокоило, что нас услышат соседи. Просто на своей территории он мог заставить меня замолчать. Сильный мужчина и слабая женщина, эмоции… Гнев, злость, досада… они так легко перерастают в страсть… Я даже снова отступилась, чтобы Павел не имел подобного соблазна, неодобрительно покачала головой.

– Я ведь тоже живой человек… – вздохнула я и возвела глаза к потолку, чтобы не расплакаться.

– Знаю. И Андрей на самом деле не так уж плох. Он опасается, а значит, признаёт свои ошибки.

– И ты серьёзно решил, что десять лет своей жизни я готова положить к ногам из-за той дурацкой выходки?! Ну и самомнение! К тому же, научиться признавать ошибки – достижение. Правда, для тридцати как-то слабовато! Но тебе, как брату, конечно, виднее!

– Ты не поймёшь… – деликатно улыбнулся он. – Может, всё-таки войдёшь? Обсудим всё спокойно.

Я только вскинула подбородок. Весьма капризно и заносчиво, надо отметить, но Астафьев не торопил.

– Юль, не было никакого плана.

– Ну, мне прямо полегчало! – фыркнула я.

– И импровизации не было, – со значением добавил Павел.

– Ещё скажи, что не ты десять минут назад уверял брата, что всё под контролем!

– Ты нужна мне. Не для амбиций и не для самолюбия, – делал Астафьев внушение, но я упрямилась. – Просто нужна.

– Надеюсь, не удивишься, что я тебе не слишком-то верю… – поморщилась я и натужно вздохнула. – Глупая ситуация и, пожалуй, нет смысла таить… я оказалась к ней не готова. Давай ты не будешь сейчас ничего обещать, а я не стану сыпать обвинениями как из рога изобилия. Скажи только… Женька знал?

– Он даже не был уверен, что я приеду. О каких заговорах ты сейчас думаешь?

Потоптавшись на месте, я кисло улыбнулась.

– Ну, хоть одна хорошая новость за вечер… – проронила я и посмотрела на лестницу за спиной.

Астафьев считал мои намерения на раз.

– Не глупи. Куда ты сейчас пойдёшь?.. Ночь, зима, незнакомый город…

– Мне никогда тебя не понять, Астафьев, – невпопад ответила я, глядя на него во все глаза. – Я не знаю, о чём ты думаешь, не знаю, что чувствуешь. Твои мысли и эмоции нельзя разгадать по выражению глаз и лица. Такой отстранённый и холодный… Как отвесная скала, как ледяная глыба. А я не хочу тратить силы, чтобы карабкаться по ней.

– Поговорим об этом позже, – самоуверенно заметил мужчина, чему я множественно кивнула. Кивнула и ушла. На этот раз навсегда.

Дверь больше не хлопнула, а тихо прикрылась. Наверно, Астафьев решил позволить мне совершить очередную ошибку. Милостиво и благосклонно! И в этом был весь он! Уверенный и непреклонный. Настоящий мужчина. Вот только мне оказался не по зубам… Ну, или просто не по вкусу.

Глава 21

Превесело вышагивая по ступеням, я вдруг осознала, что так и не решила вопрос с телефоном. Отлично! Кажется, предсказания Астафьева про зиму, ночь и незнакомый город нашли своего адресата. Однако вместо ожидаемой и вполне адекватной реакции я вдруг рассмеялась. Рассмеялась беззвучно, но с ощутимой долей удовольствия. Наверно, так выглядит свобода, к которой я так долго стремилась. Свобода разума, тела… свобода выбора. Когда ничего не держит, когда некуда спешить. И, оглянувшись на прожитые годы, вдруг осознаёшь, что не видишь там ничего ценного. От этого тоже становится легко, ведь зарождается надежда, будто всё лучшее ещё впереди!

Я присела на последнюю ступень пролёта, устроила локти на коленях и подпёрла челюсть кулаками. Именно в этот момент прямо у мысков ботинок нашлась моя монета. Я подняла её и, разглядывая, покручивая в пальцах, азартно прикусила губу. Чуть в стороне практически бесшумно распахнулись створки лифта, спустя секунды на лестничной клетке оказался мужчина. Он принёс с собой морозный запах зимнего леса.

Мужчина сделал несколько шагов и замер возле меня. «Я мешаю пройти» – подумалось вдруг, глядя на натёртые до блеска ботинки, но он не спешил поторопить оказавшуюся некстати мадам, а у меня самой не было ни малейшего желания сдвигаться с насиженного места.

– Если ты пришла за автографом, то зря потратила время, – проронил он и я улыбнулась. Потому что узнала голос, узнала вкрадчивую интонацию, уловила вибрацию, что побежала по телу в ответ.

Я подняла взгляд и улыбнулась шире: серо-голубые глаза смотрели с претензией и упрёком, на который мне было глубоко наплевать.

– Какой ещё автограф? – удивилась я. – Вы известная личность? Наверно, известная в очень узких кругах, куда мне хода нет. Я пришла похвастать, что бельё теперь при мне, так что можете спокойно спать по ночам, – рассмеялась я, уже совершенно неприлично запрокинув голову вверх. Было жутко неудобно, но до невозможного интересно.

Он улыбнулся. Скупо и будто нехотя. А затем протянул руку, чтобы взять из моих пальцев «счастливую» монету. Чеканное золото завораживающе блестело в мягкой коже чёрных перчаток.

– Если вздумаете её умыкнуть, вам удачи сто лет не видать! – предупредила я, на что мужчина озадаченно кивнул.

– Веришь в удачу? – поинтересовался он и… спрятал мою монету в кармане пальто.

– А вы непрост! – прошептала я, поражаясь чужой наглости.

– И проще не буду. Не надо ко мне тянуться, – ответил он шуткой, давно блуждающей на просторах интернета.

Это была насмешка, брошенная в лицо. И вызов… Этот вызов имел терпкий привкус миндаля, и улыбку бога… Я по-прежнему сидела на ступенях, а незнакомец смотрел на меня свысока и оценивал. Как мышку. Разумеется, подопытную. А мне вдруг захотелось перевернуть его размеренный мир! Захотелось разорвать его плотный кокон, уничтожить броню, защиту. Захотелось вытащить из царства тьмы к солнцу. И ещё… совершенно нескромно захотелось стать этим самым солнцем для него… Потому я, приводя себя в чувства, царапнула кожу на запястье. Мужчина это уловил, и я задрожала от ужаса собственной глупости. Что, впрочем, не помешало задать, пожалуй, самый неловкий и самый откровенный вопрос в жизни.

– Вы когда-нибудь совершали безрассудства? – проронила я и почувствовала, как щёки вспыхнули алым.

Мужской взгляд в ответ сверкнул азартом.

– По пятницам только этим и занимаюсь.

– Как жаль, что сегодня не пятница, – с сожалением потянула я и покачала головой.

Мужчина отступился от двери в квартиру под номером семь и заинтересованно хмыкнул.

– Действительно, жаль, – проговорил он, погружаясь в какие-то свои мысли и улыбаясь им. – А впрочем… Я не вижу причин, чтобы не изменить привычный уклад ради красивой женщины. В конце концов, если всё время следовать правилам, то рискуешь пропустить самое интересное в жизни.

Во мне что-то дрогнуло и завибрировало от удовольствия. Это была надежда. Это как внутренняя стрелка компаса, которая, наконец, указала на «север». Предвкушая новый и непременно важный виток, я заметно напряглась.

– Измените, пожалуйста, свой уклад. Мне это очень нужно, – попросила я, на что мужчина стянул одну перчатку и звонко щёлкнул пальцами.

– Уже! – отчитался он о результате. Я прикусила нижнюю губу и втянула голову в плечи.

– А теперь заберите меня отсюда!

– Надолго?

– Навсегда!

Мужчина, к чему-то примеряясь, прищурился, как вдруг налёт серьёзности слетел с его лица. Он дурашливо кивнул:

– Легко!

Я подскочила с места, а незнакомец сжал в ладони связку ключей. Стоя на ступени, я всё ещё была ниже него на полголовы. Сердце забилось в радостном припадке, идентифицировать который я всё ещё была не готова. Опомнившись, посмотрела на дверь квартиры и отрицательно покачала головой.

– Вы здесь живёте?

– Время от времени провожу досуг, – интригующе прошептал он и характерно прокашлялся.

Стало понятно, что это гнёздышко для разврата. Пришлось снова осмотреть дверь, будто она могла натолкнуть на какие другие мысли.

Мужчина максимально приблизился ко мне и приткнулся плечом к стене. Его губы дрогнули, но улыбки так и не вышло. Я неуверенно вздохнула, отчего-то решив, что он хотел меня поцеловать, но в какой-то момент передумал. Между нами зарождалась магия. Совсем как та, что была на реке. Я пыталась что-то вспомнить. Что-то важное… но не смогла. И тогда он коснулся ладонью моей щеки, а жар от этого прикосновения пронёсся ударной волной по всему телу. Я вдруг задрожала, хотя от нарастающей неловкости хотелось расплакаться.

– Почему ты хмуришься? – прошептал он на грани слышимости, а мой вздох застрял где-то на границе и окончательно спёр дыхание.

– Потому что не помню, как вас зовут.

Он однобоко улыбнулся и произнёс что-то вроде понятливого «А-а-а».

– А выкаешь зачем?

– Веду себя как приличная, – пожала я плечами, совершенно не понимая, к чему все эти расспросы.

Мужчина глянул исподлобья и абсолютно серьёзно заявил:

– Брось! Тебя это портит.

Он вдруг поморщился и, перемявшись с ноги на ногу, устроил плечо на прежнем месте у стены. Я уставилась на дорогой блеск ботинок и задумчиво склонила голову набок.

– А вы на какую ногу хромаете?

– На обе! – смешливо фыркнул он и странно прищурился. – Ищешь во мне главные достоинства графа де Пейрака?

– Ага! Не хватает шрама через всё лицо! – подхватила я, а мужчина вдруг сжал мою ладонь, поднёс к своей правой щеке, надавил на указательный палец, выпрямляя его, и провёл им по коже.

Только сейчас я заметила давний, тонкий, белёсый шрам и зашипела, вдруг почувствовав излишнее давление на свою ладонь.

– Имя! – напомнила я, пытаясь избежать прямого контакта, но мужчина не уступал. – Вы так и не назвали своё имя.

– Мартин, – проронил он, не отпуская ладонь, разглядывая меня во все глаза. Словно пытался уловить, увидеть то, что прежде увидеть я никому не позволяла.

– Точно, Марти́н! – заливисто расхохоталась я, припоминая собственные мысли на благотворительном вечере. – Лучший мамин гусь! – пояснила я свой смех, но мужчина только больше нахмурился.

– Что?

– Неужели вас так не дразнили в детстве? – ужаснулась я столь неподобающему факту. Мартин задумался, и, будто что-то понимая, согласно кивнул.

– А в тебе и правда что-то есть! – пояснил он свою заминку и вдруг рассмеялся. Не так ярко и открыто, как я, но всё же…

А потом его взгляд стал тягучим и тёмным. Он стал тяжёлым, и я будто провалилась в сон.

Глава 22. Павел

Юля давно ушла, а он продолжал держаться за дверь, будто вот-вот снова придётся её открыть. Стиснув зубы, Астафьев мысленно пережёвывал недавний разговор. Глупый и несуразный по своей природе. Сколько раз Андрей звонил ему и просил… нет… не просил – требовал! Он буквально требовал сделать с ней хоть что-нибудь! Помнится, услышав подобную категоричную просьбу впервые, Павел воспринял слова брата как шутку. Потом шутка повторилась ещё и ещё. В ответ на свои требования Андрей всякий раз получал отказ. Астафьев давно закрыл эту историю и возвращаться к ней… Возвращаться к ней было просто глупо! Вот только мучительные мысли и, казалось бы, давно утихшие воспоминания будоражили его ночами, отвлекали от решения важных вопросов днём и не давали покоя за обедом.

Как болезнь, как навязчивая идея, Юля Трофимова завладела его сознанием и не желала отпускать. Скользкая мыслишка встретиться с ней снова прочно засела в голове после звонка давнего друга – тот приглашал на мальчишник. И всё бы ничего, но будто нарочно он упомянул, что компанию друзей разбавит некая мадам. Подумать только: Трофимова заявила, что он не принял её на работу! Будто больше вспомнить было нечего! Нечего было сказать… И чисто из принципа, из уязвлённого мужского самолюбия он вздумал напомнить взбалмошной девице, что она «опустила», какие подробности вздумала «замолчать». О том, что душу ковыряет незнакомая прежде паника и непривычное сомнение, признаваться Астафьев не хотел.

Волнение захлестнуло гораздо позже, на яхте. Оно явилось ровно в тот момент, когда Трофимова вошла в кают-компанию и наполнила её своей энергией, удивительно тёплой и будто медовой на вкус.

Астафьев втянул воздух через нос и прикрыл глаза – находясь вне зоны её видимости, была возможность собраться с мыслями и не позволить маленькой нахалке завладеть ситуацией. Выходило как-то туго. И особенно непросто стало, когда пришла его очередь появиться на сцене и сыграть на ней главную роль – ведь к другим Астафьев просто не привык! Юля сверкала глазами, дерзила и всем своим видом кричала о независимости. Удивительно, какую точную характеристику выдал ей Андрей: «маленькая заносчивая дрянь». Услышав это впервые, Павел даже сделал брату выговор, теперь же готовился точь-в-точь повторить его слова. А главная беда состояла в том, что она зацепила. Вот эта новая Юля. Она будто пролазила под кожу. Болезненно и мучительно царапалась в самую глубину души.

Астафьев всё ещё помнил её прежнюю. Робкую, стеснительную, вечно сомневающуюся в своих силах. Павлу, чтобы развеять сомнения, когда-то хватило одного неосторожного взгляда. Чужого, к слову. И этого взгляда было достаточно, чтобы выделить её среди других таких же начинающих талантов. Сам того не ведая, Мартин предоставил ему карт-бланш. Ведь именно он обратил внимание на юную художницу. Именно он «откопал» её среди посредственностей, разглядел талант в пока ещё несовершенной мазне. Он мог часами стоять перед её картиной и подпитываться той энергией, которая сочилась из полотна. О чём Мартин думал, стоя перед размалёванным холстом, всегда оставалось загадкой, но ценность девчонки Астафьев распознал на раз. И отжал. Грубо и жёстко. Мужской интерес пришёл потом. Желание обладать завладело гораздо позже.

Юля была особенной. Несмотря на присущий всем художникам налёт романтизма, у неё была хватка. Это чувствовалось, это улавливалось. И он сделал ставку на успех. Юная красавица с пластичной, гибкой психикой идеально подходила на роль его невесты. Она не навязывалась, чаще существовала в какой-то параллельной реальности и была совершенна в своей искренности. Но отец не ценил забитые горной породой самородки. Он жаждал увидеть рядом с сыном бриллиант! И Астафьев занялся ею вплотную. Лепил идеал. Эмоции, выдержка, стремления… Но наравне с вновь приобретёнными качествами Юля не теряла присущую ей лёгкость и воздушность. Она по-прежнему умела удивлять, она завлекала. Жаркое чувство влюблённости не раз преобладало над инстинктами. И когда наступил идеальный момент представить невесту отцу, вмешался Андрей со своей дебильной выходкой!

Показательное выступление было рассчитано как по нотам. Её волнение, растерянность, желание сбежать… И то, как трепетно и нежно Андрей придерживал Юлю за плечи. Он шептал ей что-то на ухо и сдержанно улыбался. А потом дерзко смотрел в глаза, заявляя о своей решимости идти до конца. Обычно ветреный и легкомысленный, в этот раз Андрей предусмотрел всё до мелочей. И привёл в дом не разрисованную дурочку, а… его Юлю…

Выводы Астафьев сделал мгновенно и, пожалуй, даже не осудил её желание сыграть на два фронта. Конечно, он знал, что брат учится в том же заведении. Разумеется, брал в расчёт, что их знакомство возможно. Вот только не мог предположить… А впрочем, недальновидность – это порок, от которого стоит избавиться раз и навсегда.

В разговоре один на один Андрей долго и отчаянно упирался. В какой-то момент Астафьев даже почувствовал гордость за брата, за эту его готовность идти до конца. Не так давно он обещал отцу сделать из Андрея человека и судя по его сегодняшнему настрою неплохо справлялся. Вот только шансов выиграть схватку характеров младшему из Астафьевых было не суждено. За вымученное обещание «подумать ещё, не торопиться…» Андрей получил неплохой бонус в виде новенького авто. Ставку Павел выбрал сам. В конце концов, несмотря на вложенные усилия, брат всё ещё оставался мальчишкой, перекупить желания которого не составляло труда.

Объясниться с Юлей оказалось куда сложнее. Астафьев трусливо отложил этот разговор на потом и отделался язвительными намёками. Хотелось остыть, всё хорошенечко обдумать. Жаль, что она не оставила ему такой возможности и уже на следующий день явилась прямо в офис. И вот тогда взыграло мужское эго. Он раздавил её в два счёта. Без жалких душевных метаний и без сожалений. В тот момент в расчёт не шли ни её качества как женщины, ни какие-то профессиональные подвиги. Вычеркнуть из своей жизни маленькую интриганку вдруг показалось идеальным решением. Трофимова, ожидаемо, не спорила, хотя несколько раз в запале пыталась возразить.

Глядя на закрывшуюся за Юлей дверь личного кабинета, Астафьев успел подумать, что шанс на вторую попытку у неё всё же есть. Главное, чтобы малышка грамотно его разыграла. В этой её фатальной ошибке был один безусловный плюс: в следующий раз она будет умнее, станет более покладистой и научится ценить полученное доверие.

Для примирения Астафьев выбрал срок в два месяца. Этого времени окажется достаточно, чтобы загнать девчонку в угол, а потом вызволить её оттуда. Да и… он слишком много сил вложил в провинциальную девчонку, чтобы просто выбросить её на обочину жизни! Одним махом он хотел лишить Юлю иллюзий, а себя неконтролируемых всплесков чувств. Ведь если рассматривать избранницу не как ангела во плоти, а как человека со всеми присущими ему пороками… Такой вариант гораздо предпочтительнее.

Жаль, что хвалёной выдержки Астафьеву хватило всего на пару недель. Он даже не потрудился себе как-то это объяснить. Просто сначала вернул Трофимовой утраченные позиции в галереях, а затем принял решение поговорить лично. Известие о том, что Юля отбыла в Москву, окатило ушатом ледяной воды, но вместо реального внутреннего взрыва Астафьев только зло хмыкнул, ведь туда же, покорять вершины Олимпа, отправился и его брат. А ещё через несколько дней мать как бы невзначай сообщила, что Андрюша теперь живёт с девушкой и явиться к нему без предупреждения будет дурным тоном. Правда, ни о каких «невестах-свадьбах» речи не шло.

Мысленно послав всех к чёрту, Астафьев душил себя тупой злостью, которой отчего-то не было предела и конца. Вот только окончательно оставить эту историю не позволял взваленный на плечи бизнес-проект. Ожидаемо, после немалых вложений Юля Трофимова попала в тренд. Её работы срывали овации, одобрительные отзывы критиков, и шли с аукциона за немыслимые для вчерашней студентки суммы. И лишь нежелание новой «звезды» светить лицом омрачало великое будущее. Юля была недоступна для представителей прессы, скрывала контакты, не выходила на связь самостоятельно. А народ требовал зрелища! По большому счёту, Астафьеву было всё равно, как скоро закатится её звезда, но въедливая привычка доводить начатое до конца, толкнула-таки на личную встречу с затворницей.

В последний раз Андрей видел Юлю Трофимову полгода назад. Примерно так прозвучал заголовок его громкого признания. Девчонка, что до этого отиралась в постели брата, оказалась тому внеочередным подтверждением. Подробности были опущены. В какой-то момент стало смешно, потом горько. Затем Астафьев захотел услышать историю в развёрнутом виде, и стало тошно. Виной тому нелепые совпадения, его поспешные выводы и не в меру решительные действия. Обвинять кого-то, кроме себя… бессмысленно!

Он знал адрес Юли уже через два часа. Но на встречу с ней так и не отправился. За некоторые ошибки нужно держать ответ достойно. Эту ошибку он принял как должное и закрыл страницу. Казалось, что навсегда. А вот теперь выходит, что снова наступил на те же грабли.

Идея вернуть Трофимову немедленно, сейчас, показалась единственно правильной! Большой город воспитал в ней характер, но без должного контроля этот характер растерял какие-то рамки, границы разумного. Час, два, три… и она вычеркнет из памяти последние события, как лишний, ошибочный эпизод. День, другой – и начинать придётся сначала. С букетов, долгих прогулок, поцелуев под подъездом. На это у Астафьева не было ни желания, ни времени, а заполучить гордую красавицу хотелось непременно! Пожалуй, именно поэтому он стремительно покинул квартиру и бросился по лестнице вниз, ожидая найти её как максимум у подъезда.

Сбавить обороты пришлось уже скоро: встреча с Мартином не вписывалась в планы, но была неизбежна. Контакт второй раз за одни сутки переполнял лимит терпения и обещал то ещё удовольствие. Ну а взгляд, которым наградил тот, буквально выворачивал наизнанку. Благо, что открыть рот и выплюнуть очередную язвительность мужчина не захотел, лишь предельно вежливо кивнул и самодовольно ухмыльнулся. Астафьев знал цену и этим кивкам, и ухмылкам, да и мысли продать квартиру зародились в тот самый момент, когда новый сосед только появился в парадной. Но стоит отдать должное: свои законные метры Мартин посещал нечасто, и необходимость в категоричных действиях отпала. Минув «опасную» зону, Астафьев снова ускорился, спустился вниз, но за дверью подъезда его ждало разочарование: Юли не было. Не оказалось её ни в саду, ни на территории двора. А недавние влажные, припорошённые снегом следы, обрывались на тротуаре.

Астафьев скрипнул зубами и с досадой взмахнул кулаком. Он запрокинул голову вверх, закрыл глаза и шумно вытолкнул из себя струйку горячего пара. На ходу набирая номер своего безопасника, Павел вернулся в подъезд. Коротко переговорив с подчинённым, он принялся неспешно подниматься по ступеням и очень скоро об этом пожалел. К своему неудовольствию пришлось снова столкнуться с Мартином лоб в лоб – тот не торопился пройти в квартиру и зачем-то мозолил глаза. Астафьев раздражённо оглянулся, запоздало осознавая, что стоило воспользоваться лифтом, но отступить не захотел из принципа.

– Что-то потерял? – с наигранной заботой в голосе окликнул его Мартин, когда, казалось, прямого контакта удалось избежать.

Павел стал на ступень назад и оглянулся. Наглая физиономия так и просилась нарваться на кулак, но гнев удалось задушить в зачатке. Астафьев спустился и остановился напротив мужчины.

– Ты видел Юлю? Моя девушка, я вас знакомил сегодня, – пришлось пояснить в ответ на показное недоумение.

Мартин скользко улыбнулся и заинтересованно склонил голову набок.

– Если не ошибаюсь, это твоя молоденькая протеже, – не в тему напомнил он, и Астафьев стиснул зубы.

– Видел или нет? – напряжённо уточнил Павел, и Мартин независимо передёрнул плечами.

– Тебе следует быть внимательнее. Красивые девушки так непостоянны…

– Послушай, ты…

– Я не видел её, – проронил он на тон тише и напряжённо пожевал губами, будто желая что-то добавить.

А уже в следующее мгновение створки лифта разъехались в стороны, выпуская на этаже двух девиц. Яркий макияж, призывные улыбки и соблазнительный наряд под коротенькими шубками позволял безошибочно выдвинуть предположение о цели их визита. Мартин расправил плечи и однобоко улыбнулся ночным феям, мгновенно забывая о недавнем разговоре.

– Присоединишься? – насмешливо предложил он, обхватывая девиц с боков, и вызывающе хмыкнул от того, как перекосило Астафьева. – Значит так, девчонки, план у нас на сегодня такой… – продолжил он, полностью переключив внимание на открытую шею одной гостьи.

Дослушать Астафьев не захотел, брезгливо поморщившись, он поспешил удалиться. А в квартире уже надрывался телефон. Глянув на свой аппарат в ладони, Павел вошёл в ванную и тяжело вздохнул, заметив, как на полке с полотенцами, в тон мелодии, задорно переливаются стразы на золотом чехле. Выругавшись сквозь зубы, он снова набрал безопасника.

– Юр, отбой – её телефон у меня. Давай так, ты сейчас пришлёшь ребят из тех. поддержки, пусть вытянут из него всю информацию. Вокзалы и аэропорты пробиваешь в первую очередь, гостиницы и хостелы сразу после. Как найдёшь – никаких резких движений не делай, дальше я сам. Отбой.

Астафьев вернулся в гостиную, наполнил бокал крепким алкоголем и сделал неспешный глоток. О том, что в планах Трофимовой не было никакого «долго и счастливо» на его территории, стало понятно уже через час, когда на телефон пришло SMS-напоминание об отправлении поезда. Ещё через час с неудовольствием пришлось принять тот факт, что Юля умеет удивлять: на поезд она так и не села, билет на другой рейс приобретён не был.

– Она могла отправиться на попутках, – с ленивым недовольством отметил начальник охраны, листая фотографии в смартфоне взбалмошной девицы. – На удивление энергичная особа, – некстати заметил он. – Дайвинг, скалолазание, прыжки с парашютом… От неё можно ожидать чего угодно, – заключил безопасник. – В конце концов, и в культурной столице остались ещё дыры, в которых не требуется регистрация документов.

– Налички у неё не было, а карт-счёт мы отслеживаем, – возразил Астафьев.

– Друзья? – прозвучало предположение, но Павел отмахнулся.

– Наверняка знаю одного, но он сейчас занят исключительно личной жизнью.

– Тогда остаётся вариант встретить её дома. Судя по количеству новых сообщений, девица эта трудоголик. Предполагаю, что руководитель.

– Владеет своим агентством, – согласился Астафьев. – Через два дня состоится важное мероприятие. Она должна быть.

Безопасник довольно оскалился и развёл руками:

– Тогда в путь! – превесело заключил он и первым покинул квартиру шефа.