Текст книги "Хозяйка лавки зачарованных пряностей (СИ)"

Автор книги: Юлия Арниева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Глава 3

Окинув обреченным взглядом грязное помещение и тяжело вздохнув, я прошла через торговый зал в узкий коридор, остановилась на пороге кухни и замерла.

С чего начать? Окно, определенно окно. Без света и свежего воздуха тут делать нечего.

Я подошла к зашторенному проему и потянула за край ткани. Штора, когда-то, видимо, светло-желтая, теперь серая и ветхая, рухнула мне в руки целиком, вместе с карнизом. Облако пыли взметнулось вверх, я закашлялась, отбросила все это в угол и пнула карниз туда же и распахнула окно.

Свежий воздух ворвался внутрь, и дышать сразу стало легче. Я вернулась к раковине и осторожно открутила вентиль. На этот раз я стояла в стороне, и ржавая вода брызнула в раковину, минуя меня. Через несколько секунд она посветлела, потекла почти чистой.

Я огляделась в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить емкостью. У очага валялся помятый таз, покрытый копотью, но без дыр. Я подняла его, отнесла к раковине и наполнила водой. Пока таз наполнялся, достала из мешка кусок мыла и наскребла в воду стружку. Вода помутнела, слегка запенилась.

Теперь нужна была тряпка. Я вернулась в крохотную кладовку для инвентаря и порылась в куче тряпья. Большинство сгнило или было изъедено молью, но одна тряпка выглядела более-менее целой, наверное, это когда-то было полотенце. Я вытащила ее, встряхнула, подняв очередное облако пыли, и вернулась на кухню.

Бросила эту тряпку в таз с мыльной водой, а затем прикрыла глаза и потянулась к силе внутри себя. Легкий толчок, почти небрежный. Простейшее заклинание, которому меня учила мама, когда мне было лет семь.

Вода в тазу дрогнула, заколыхалась и начала кружиться. Сначала медленно, потом быстрее, образуя небольшую воронку. Тряпка закрутилась в центре, увлекаемая течением, мыло пенилось, грязь отстирывалась.

Выждав пару минут, я вытащила тряпку, отжала и принялась драить столешницу.

Грязь размокала медленно, въелась за годы. Наконец, столешница стала более-менее приемлемой, темная от воды, но хотя бы без того толстого слоя пыли и копоти.

Покосившийся, на трех с половиной ножках стул нашелся у стены. Я проверила его на прочность, осторожно надавив. Заскрипело, но выдержало. Ладно, пока сойдет. Протерла сиденье и придвинула табурет к столу.

Теперь можно было поесть.

Я расстелила на столе свое дорожное полотенце, единственный чистый кусок ткани, что у меня был и выложила на него еду. Достала из сумки нож, отрезала ломоть хлеба, кусок сыра, кружок колбасы.

Села на стул и надкусила хлеб.

Боги, как же это было вкусно. Свежий, мягкий, с хрустящей корочкой. Я прикрыла глаза, медленно прожевывая. Сыр оказался соленым, пряным, с каким-то травяным привкусом. Колбаса плотной, копченой, жирной. Я запила все сбитнем, напиток был все еще теплым, сладким, с медом и корицей и приятно обжигал горло.

Когда я доела, в животе перестало сосать, а голова прояснилась. Я осторожно откинулась на спинку стула, чтобы не свалиться, и оглядела кухню.

Работы здесь на неделю. Может, на две. Вымыть полки, вычистить очаг, перемыть всю посуду, выбросить испорченные припасы. А потом еще кладовки, погреб, второй этаж, чердак...

Делать все вручную, значит, провозиться месяц, а то и два. Руки сотру до крови, спину сорву. Или можно облегчить себе жизнь.

Я посмотрела на метлу, стоящую у стены, ту самую, что я вытащила из кладовки. Она выглядела крепче других: щетина густая, древко без трещин.

Почему бы и нет? Все равно никто не увидит.

Я встала, взяла метлу в руки, потом отпустила, одновременно подтолкнув ее силой. Легкий импульс, еще проще, чем с водой. Заклинание на движение, одно из самых базовых, хотя и требующее чуть больше усилий.

Метла дрогнула, взмыла вверх и принялась методично сметать паутину с потолка. Я же вернулась к столу, аккуратно сложила покупки в свой мешок и набрав в таз чистой воды, опустила в него часть грязной посуды. Бросила туда же тряпку, накрошила мыло и запустила заклинание водоворота.

Метла тем временем шуршала щетиной, сметая пыль со стен, паутину из углов, грязь с подоконника. И с каждой минутой становилось чище.

А мне пора было осмотреть остальной дом. Я взяла одну из свечей и вышла из кухни в коридор.

В коридоре было два ответвления: лестница вверх, на второй этаж, и лестница вниз, в погреб. Я посмотрела на темный проем, ведущий в подвал, и поморщилась. Нет, сначала второй этаж.

Лестница на второй этаж оказалась крутой, ступени скрипели под ногами. Перила шатались, и я держалась за стену, осторожно поднимаясь.

Наверху оказался узкий коридор с тремя дверями. Я толкнула первую слева.

Спальня. Небольшая, с окном, завешанным шторой. Кровать у стены, покрывало когда-то было голубым, теперь серое от пыли. Подушка съехала набок, наволочка порвалась, из дыры торчала вата.

Я подошла к окну и дернула за штору. Та предсказуемо рухнула мне в руки, подняв очередное облако пыли. Я бросила ее в угол, пусть лежит со своей сестрой с кухни и распахнула окно. Свежий воздух тотчас ворвался в комнату.

У противоположной стены стоял массивный платяной, дубовый шкаф с резными дверцами. Я открыла его и обнаружила внутри одежду: платья, юбки, блузы, все покрытое пылью и пахнущее затхлостью. Некоторые вещи были изъедены молью, дыры неправильной формы зияли в ткани.

Я провела рукой по одному из платьев – темно-зеленое, с кружевным воротником. Ткань была дорогая, работа качественная. Значит, тетка не бедствовала при жизни.

На полке над платьями громоздились шляпы: широкополые, с лентами и искусственными цветами. Цветы осыпались, ленты выцвели. Одна из шляп стала гнездом для мышей, я увидела остатки соломы и темные шарики помета.

Я закрыла дверцы шкафа и вышла из комнаты.

Вторая спальня оказалась чуть больше. Кровать с темно-красным покрывалом, матрас просел, пружины кое-где прорвали обивку. Рядом с кроватью стоял столик с зеркалом. Зеркало было настолько грязным, что в нем едва можно было разглядеть отражение.

Я провела ладонью по поверхности, мое отражение проступило сквозь слой пыли. Бледное, уставшее лицо, темные круги под глазами. Я выглядела измотанной.

На столике валялись женские мелочи: шпильки для волос, гребень с отломанными зубьями, флакон духов. Я подняла флакон, открыла крышку и принюхалась. Слабый запах, едва уловимый, что-то цветочное.

В углу комнаты громоздился сундук, обитый кожей. Кожа потрескалась, кое-где отстала. Я попробовала открыть сундук, но замок заржавел и не поддался. Ладно, потом разберусь. Может, там что-то ценное лежит. Или просто старое тряпье.

Последняя дверь в коридоре вела в ванную комнату.

Я остановилась на пороге, разглядывая помещение. Большая, медная ванна с изогнутыми ножками в форме львиных лап. Медь потемнела и покрылась зеленоватым налетом, но ванна выглядела добротно, дорого. Рядом с ней из стены торчала труба с вентилем.

Я подошла и осторожно повернула вентиль. Труба внутри стены жалобно заскрежетала, завыла, звук был такой громкий, что я поморщилась, а потом из крана брызнула струя ржавой воды. Я отступила, но вода быстро посветлела, потекла почти чистая.

Хорошо. Значит, водопровод работает и здесь тоже. Можно будет нормально вымыться, не таскать воду ведрами.

Я закрыла воду и осмотрелась. У стены стоял небольшой столик с тазом для умывания – таз был грязный, на дне скопилась какая-то темная масса. Над ним висело зеркало, треснувшее по диагонали. Мое отражение раздваивалось, словно я смотрела сразу на двух себя.

На полке под зеркалом лежали остатки мыла: серый, потрескавшийся кусок и мочалка, настолько жесткая, что ей впору было бы скоблить котлы.

Я вышла из ванной и заметила еще одну узкую лестницу, ведущую вверх. На чердак, судя по всему.

Чердак оказался низким, я могла стоять в полный рост, только нагнув голову. Пахло пылью, сухими травами и птичьим пометом. В щелях кровли пробивался свет заходящего солнца, высвечивая пыль в воздухе.

Под потолком висели пучки трав, десятки связок, привязанных к балкам. Когда-то тетка сушила здесь травы для своих снадобий и пряностей. Теперь большинство превратилось в хрупкую труху.

Я прошлась вдоль чердака, разглядывая связки. Некоторые травы еще можно было опознать: вот лаванда по характерной форме соцветий, вот мята по листьям. Вот что-то с мелкими желтыми цветочками, незнакомое мне растение. Большинство же рассыпалось в пыль при малейшем прикосновении.

Я спустилась обратно на второй этаж, потом на первый, и остановилась в коридоре, глядя на темный проем лестницы, ведущей в погреб.

Оставалось только это.

Я зажгла свечу, огонь вспыхнул с первого раза, осветив коридор дрожащим светом, и начала спускаться.

Лестница в погреб была еще круче, чем та, что вела наверх. Ступени узкие, скользкие от сырости. Перила шатались угрожающе, и я предпочла держаться за стену. Становилось все холоднее с каждой ступенькой, воздух был тяжелым, влажным, с неприятным затхлым запахом.

Когда я достигла дна, подняла свечу повыше, осматриваясь.

Погреб был больше, чем я ожидала, и разделен на две части. В меньшей, слева от лестницы, стояли бочки. Сейчас пустые, некоторые треснули, деревянные обручи проржавели и развалились. На полу валялись осколки глиняных кувшинов, обрывки веревок, какие-то тряпки.

В большей части погреба вдоль стен тянулись стеллажи с припасами. Вернее, с тем, что осталось от припасов.

Я подошла ближе, поднося свечу. Мешки с картофелем или тем, что когда-то было картофелем, превратились в гниющую массу. Запах от них шел сладковатый, тошнотворный, я зажала нос рукавом. Лук и чеснок, развешенные на крюках под потолком, высохли и почернели. На полках громоздились банки с консервами – некоторые взорвались, их содержимое расползлось по дереву темными пятнами.

И потом я увидела это.

На дальнем стеллаже, в самом углу, лежал кусок мяса. Точнее, то, что когда-то было мясом. Теперь это была бесформенная масса, покрытая толстым слоем серо-черной плесени. Запах от нее был настолько мерзким, что у меня закружилась голова, а перед глазами поплыли темные пятна.

Я отступила, едва сдерживая рвотные позывы, и только тогда заметила рядом небольшой деревянный ящик. В ящике лежал камень размером с кулак, тускло мерцающий в свете свечи.

Ледовый камень.

Он должен был сохранять в погребе холод, не давая припасам портиться. Но камень был темным, почти черным его магия давно иссякла. Никто не заряжал его годами, может быть, с самой смерти тетки.

Я развернулась и почти бегом поднялась по лестнице, стараясь не вдыхать этот мерзкий воздух. Только когда я оказалась наверху, в коридоре первого этажа, позволила себе вдохнуть полной грудью.

Воздух здесь тоже был затхлым, но по сравнению с погребом казался благоуханием.

Я прислонилась к стене, ожидая, пока дыхание выровняется, а тошнота отступит. Погреб. Придется чистить весь, от стены до стены. И этот кусок мяса...

Я погасила свечу и вернулась в торговый зал лавки. Дом осмотрен. Целиком, от погреба до чердака.

Теперь я знала, с чем имею дело. Кухня – грязная, но в ней можно работать, вода есть. Кладовки завалены хламом, но это дело поправимое. Лаборатория – интересная, надо будет разобраться со склянками, может, там что-то полезное. Второй этаж – пыльный, но мебель цела, одежда в шкафу, может пригодиться. Ванная комната с водопроводом – большая удача. Чердак – травы испорчены, но сама конструкция крепкая. Погреб – катастрофа, но и с этим можно разобраться.

План простой: выбросить весь мусор. Вымыть все, что можно вымыть. Починить сломанное. Найти поставщиков. Открыть лавку.

Я вернулась на кухню, достала из мешка остатки хлеба и сыра. Отрезала кусок, надкусила. День был длинным, и я безумно устала. Нужно было поесть и лечь спать, завтра возьмусь за уборку всерьез.

Глава 4

Утро наступило рано – солнце уже светило в окно, и я открыла глаза, щурясь от яркого света, пробивающегося сквозь грязное стекло и рисующего золотистые полосы на стенах. Несколько мгновений я лежала неподвижно, разглядывая незнакомый потолок с темными балками и остатками паутины в углах, пытаясь сообразить, где нахожусь и как здесь оказалась. Запах пыли и затхлости, смешанный с едва уловимым ароматом старого дерева, постепенно вернул меня к реальности. Лавка на Медной улице, Мелтаун, мой новый дом или то, что должно им стать, если я справлюсь.

Я медленно села на кровати, чувствуя, как протестует каждая мышца. Потянулась, в спине что-то громко хрустнуло, плечи ныли от непривычного положения, шея затекла. Ночь я провела прямо в одежде, укутавшись дорожным плащом вместо одеяла. Не самая удобная постель, но, по крайней мере, это был не пол.

Я поднялась, аккуратно свернула плащ и спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж. Ступени жалобно охали под моим весом, и я невольно представила, как они в один прекрасный день просто проломятся. Еще одна вещь в длинном списке того, что требовало ремонта.

На кухне достала из холщового мешка остатки вчерашнего хлеба и сыра. Завтрак получился скудным: несколько укусов хлеба с сыром, запитые холодной водой из-под крана, но достаточно сытным, чтобы дать мне силы для предстоящей работы.

Я жевала, стоя у окна и глядя на небольшой внутренний дворик. Высокие стены соседних домов окружали его со всех сторон, превращая в уютный, хотя и заросший сорняками, островок безопасности. Старая яблоня у дальней стены уже покрылась первыми бледно-зелеными листочками – весна вступала в свои права, и скоро дерево зацветет.

Допив воду, я закатала рукава повыше, готовясь к работе. План на день был прост: привести в порядок три помещения. Спальню, где я буду спать. Кухню, где буду готовить. Ванную комнату, где смогу наконец нормально помыться.

Я отправилась наверх, в спальню с некогда голубым покрывалом, где провела ночь. Остановилась на пороге, оглядывая помещение свежим взглядом. Работу нужно было начать с самого неприятного – избавления от всего того хлама.

Покрывало и подушка были безнадежно испорчены. Я взялась за край покрывала – ткань источала удушливый запах плесени, от которого немедленно защипало в носу. При прикосновении она буквально расползалась в руках, оставляя на пальцах липкую грязь. Я стащила покрывало с кровати, стараясь не вдыхать поднимающуюся пыль, которая взметнулась облаком, и отнесла на лестничную площадку. Подушка была не лучше – наволочка порвалась, из дыры торчала вата, пожелтевшая и свалявшаяся.

Простыня порвалась с тихим шорохом при попытке ее снять. Истлевшая от времени ткань не выдержала даже легкого усилия, распадаясь на куски в моих руках. Я собрала обрывки и ее отнесла на лестницу.

Матрас... с матрасом была отдельная история. Пружины кое-где прорвали обивку, торча наружу ржавыми концами. В нескольких местах виднелись темные пятна – то ли от воды, то ли от чего-то еще, на что я предпочла не смотреть слишком внимательно. Выбрасывать его я не стала – все-таки это была единственная кровать в доме, и на полу спать мне совсем не хотелось. Просто перевернула на другую сторону. Та выглядела менее пострадавшей. Пока сойдет.

Окно я открыла еще вчера, выбросив истлевшую штору, и теперь свежий воздух свободно проникал в комнату, постепенно вытесняя затхлость и наполняя пространство весенней прохладой.

Мне повезло – окно этой спальни, как и окно кухни, выходило во внутренний дворик, окруженный высокими стенами. А значит, никто из соседей не увидит, если метла вдруг решит полетать сама по себе.

Я взяла растрепанную помощницу в руки, и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Внутри, где-то в области солнечного сплетения, теплилась знакомая нить силы – тонкая, почти неосязаемая, но всегда отзывчивая. Я нащупала ее мысленно, словно трогая струну музыкального инструмента, и легко подтолкнула.

Метла дрогнула в моих руках, словно очнувшаяся от сна. Потом резко вырвалась из пальцев и взмыла вверх, к потолку, остановившись под самыми балками. Секунду она висела неподвижно, словно оценивая объем работы, а потом принялась методично подметать.

Я наблюдала за ней, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Метла двигалась с удивительной точностью – начала с потолка, проходя вдоль каждой балки и сметая паутину длинными взмахами. Серые хлопья паутины падали вниз, словно странный снег. Паук, которого я заметила еще вчера, недовольно шевельнулся в своем углу, но метла безжалостно согнала и его – он упал на пол и поспешно скрылся в щели между досками.

Потом метла спустилась ниже и принялась за стены, методично проходя каждый участок сверху вниз, сметая пыль и остатки паутины. Щетина шуршала по штукатурке, и пыль оседала на полу ровным серым слоем.

Наконец, метла добралась до пола и начала сгонять всю эту грязь к выходу из комнаты, заглядывая в углы, под кровать, в щели между досками.

А я тем временем занялась платяным шкафом.

Открыв массивные дубовые дверцы, я принялась вытаскивать одежду. Платья, юбки, блузы – все покрытое толстым слоем пыли и пропитанное запахом плесени и нафталина. Большую часть вещей моль постаралась превратить в решето. Дыры неправильной формы зияли в ткани, особенно на сгибах. Все это я безжалостно откладывала в сторону – на выброс.

Но некоторые предметы выглядели вполне пригодными для использования. Несколько платьев из плотной шерстяной ткани – темно-зеленое, коричневое, черное. Две юбки темных цветов. Три блузы с кружевными воротничками, немного пожелтевшие от времени, но целые. Я сложила их отдельной стопкой на кровати. Потом постираю с хорошим мылом и, может быть, они еще пригодятся.

Шляпы с верхней полки я даже разглядывать не стала. Все шляпы отправляются в мусор.

К тому моменту, как я закончила разбирать шкаф, метла уже завершила свою работу. Вся пыль была аккуратно сметена к двери, образуя серую кучу. А трудяга прислонилась к стене и замерла, словно ожидая дальнейших указаний.

Я собрала пыль в старую наволочку, завязала узлом, стараясь не вдыхать поднимающуюся пыль, и вместе с прочим мусором отнесла в торговый зал. На обратном пути заглянула на кухню и, прихватив с собой помятый таз и тряпку, поднялась на второй этаж. В ванной набрав воды, очередной раз порадовавшись водопроводу в доме, я щедро накрошила в таз мыла, бросила тряпку и отправилась отмывать спальню...

Поставив таз на пол возле двери, я снова нащупала внутри ту знакомую нить силы. На этот раз заклинание требовалось чуть сложнее, чем для метлы – нужно было не просто двигать предмет, а заставить его выполнять последовательность действий. Окунуться в воду, отжаться, протереть поверхность, вернуться, прополоскаться, снова отжаться.

Я прикрыла глаза, представляя движение, и подтолкнула.

Тряпка дернулась, словно проснувшись. Нырнула в таз с водой, взбалтывая мыльную пену. Секунду полоскалась в воде, впитывая влагу, потом выпрыгнула и повисла над тазом. Начала скручиваться сама собой – сворачивалась в тугой жгут, выжимая излишки воды, которая стекала обратно в таз звонкими каплями. Потом расправилась и, метнувшись к окну, принялась методично тереть подоконник, двигаясь короткими круговыми движениями. Сухая пыль легко осыпалась, оседая на полу.

Потом она переместилась на само окно и принялась драить стекло – сначала изнутри, потом выскользнула наружу и занялась внешней стороной. Когда она вернулась обратно в комнату, стекло блестело. Солнечный свет хлынул в спальню, делая ее заметно светлее и просторнее.

А тряпка нырнула обратно в таз, закружилась – вода вокруг нее забурлила, окрашиваясь серым от грязи. Снова скрутилась в жгут, отжалась и метнулась к кровати.

Она методично прошлась по изголовью, каркасу, спинке, ножкам. Дерево было покрыто толстым слоем пыли, которая при контакте с влагой превращалась в липкую грязь. Тряпка терла старательно, не пропуская ни сантиметра. Потом снова вернулась в таз, окунулась в воду. К этому моменту вода в тазу стала почти черной.

Я погасила заклинание – тряпка послушно упала в таз и замерла. Понесла таз в ванную, вылила грязную воду и набрала свежую. Снова щедро накрошила мыла, наблюдая, как оно растворяется, образуя густую пену.

Вернулась в спальню, поставила таз на пол и снова запустила заклинание.

Платяной шкаф стал следующим. Тряпка летала вокруг него, словно гигантская муха – протерла дверцы снаружи, потом юркнула внутрь и занялась полками. Я слышала, как она шуршит там, оттирая остатки мышиного помета и труху от моли.

Когда со скудной мебелью в спальне было покончено, дотошная красотка шлепнулась на пол. Она ползла по доскам, словно какое-то странное существо, методично проходя участок за участком. Начала от угла, потом переместилась под окно, потом вокруг кровати. Двигалась короткими дугообразными движениями, старательно оттирая въевшуюся грязь. Оставляла за собой влажные чистые полосы, которые темнели на фоне еще не вымытых досок.

Периодически она возвращалась к тазу – полоскалась, отжималась, снова принималась за работу. Вода в тазу мутнела с каждым разом все сильнее.

Я только и успевала менять воду, да убирать невесть откуда взявшийся мусор, который «подружка» вытащила из укромных мест.

Минут через тридцать тряпка закончила последний участок возле платяного шкафа, вернулась к тазу, прополоскалась в последний раз и обмякла, падая на дно.

Заклинание выдохлось. А я почувствовала легкую усталость, удерживать магию так долго было непросто, но все равно гораздо легче, чем драить все это руками.

Я выпрямилась, потянулась, в спине снова что-то хрустнуло и облокотилась о дверной косяк, оглядывая результаты работы.

Спальня преобразилась. Доски пола заметно посветлели, проявив свой настоящий медовый оттенок. Стены, очищенные от паутины и пыли, стали светлее. Через чистое окно в комнату лился яркий солнечный свет, окрашивая все в теплые тона. Воздух пах чистотой – мылом, влажным деревом и свежестью. Комната стала выглядеть обитаемой и почти уютной.

Скудный завтрак из хлеба и сыра давно закончился, и организм требовал подкрепления. Я прислушалась к себе – голова слегка кружилась от усталости, в животе было совершенно пусто. Работать на пустой желудок, да еще с использованием магии – верный способ свалиться в обморок к вечеру.

Я спустилась по скрипучей лестнице на первый этаж и прошла на кухню. Достала из сумки кошелек, мысленно прикидывая список покупок, когда раздался стук в дверь.

С удивлением подумав, кто бы это мог быть, я прошла через коридор в торговый зал и осторожно приоткрыла входную дверь.

На пороге стоял Тобиас. Его лицо озаряла широкая улыбка, а в руках он держал увесистый сверток, завернутый в чистую ткань, из-под которой струился ароматный пар.

– Доброго денечка! – сказал он бодро, протягивая мне сверток. – Мать велела передать. Говорит, не до готовки тебе сейчас. Вот, суп горячий, и лепешки свежие, только из печи!

Я приняла сверток обеими руками – он оказался тяжелым и приятно теплым. А запах был настолько аппетитным, что у меня немедленно и громко заурчало в животе.

– Вот видишь, вовремя я пришел! – Тобиас рассмеялся. – Мать всегда знает, когда кому поесть нужно.

– Спасибо, – сказала я искренне. – Передай матери, что я очень благодарна. Совсем не ожидала такого внимания.

– Ну, в Мелтауне народ хороший, – Тобиас почесал затылок. – Мать говорит, что добро к добру, и возвращается. Помогаешь людям и тебе помогут, когда понадобится.

– Наверное, – протянула, невольно вспомнив, что в Вирголии действовала другая философия. Там соседи скорее донесли бы на тебя священнику, чем принесли горячий суп.

– Ну что, как успехи с уборкой? – Тобиас заглянул через мое плечо в торговый зал. – Продвигаешься?

– Потихоньку, – кивнула я, прикрывая дверь плотнее.

– Если помощь нужна, зови, – Тобиас снова улыбнулся. – Могу помочь, мусор вынести, например. Или что-то тяжелое перетащить.

Я задумалась. Мусора действительно накопилось много.

– Вообще-то, да, – кивнула я. – Если не в тягость. Мусор вынести было бы кстати.

– Без проблем! – Тобиас потер руки. – Показывай, где он!

– Сейчас принесу, – проговорила, радуясь, что сразу спустила весь мусор в торговый зал. – Вот это все.

– Понял, – Тобиас кивнул и сразу же взялся за дело. Через несколько минут весь мусор был вынесен. Тобиас вернулся, отряхивая руки.

– Все, готово, – объявил он с гордостью. – Еще что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо большое, – покачала я головой. – Ты и так очень помог.

– Да ладно, пустяки, – он отмахнулся. – Мы же соседи, можно сказать. Должны друг другу помогать. Тогда я побежал, у матери в лавке дел полно.

– Спасибо еще раз. И матери низкий поклон передай.

– Обязательно! – Тобиас помахал рукой и зашагал прочь, насвистывая свою мелодию.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней на мгновение и глубоко вдохнула. Хорошие люди. Добрые люди. Может быть, мне действительно повезло с городом.

Потом я вернулась на кухню, неся драгоценный сверток. Положила его на вымытый стол и осторожно развернула. Внутри оказался глиняный горшок с супом и три золотистые лепешки, пахнущие укропом и чесноком.

Я взяла ложку, зачерпнула суп и попробовала.

Боги.

Это было восхитительно вкусно.

Густой, наваристый, с крупными кусками говядины, морковью, луком, картофелем. Я закрыла глаза, наслаждаясь вкусом, и почувствовала, как тепло разливается по телу.

Я съела примерно половину супа, щедро заедая лепешками. Наелась так, что живот приятно потяжелел, а усталость отступила.

Прикрыв горшок тканью, я отставила его на дальний край стола и снова взялась за уборку, ощущая прилив энергии.