Текст книги "Совместный номер. Противостояние (СИ)"

Автор книги: Юлия Михуткина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 4

Eminem – Lose Yourself

Коннор

− Слушай вчерашний бой просто жесть, − Джон чешет затылок, поглядывая искоса на меня, − классно ты его положил.

− Я делал то, что и обычно, просто с каждым разом это со стороны выглядит круче. Возможно, − пожимаю плечами, − еще все зависит от того, как тебя словит оператор с камерой. Да, кстати, на счет камеры, − поднимаюсь с дивана, − мне еще на интервью ехать. Досмотришь бой без меня и не забудь рассказать, чем все закончилось.

− О, ну да, − Джон начинает хохотать, − я потом расскажу, кто тут кого добил.

Выхожу из гостиной и поднимаюсь в спальню. Бой действительно был нелёгким, но всё как обычно: хорошо изученные соперники, поставленные приемы и трюки, оттренированная тактика. Опыт приходит только с чем-то новым.

Приняв душ и переодевшись, набираю Фостера.

− Алекс привет.

− Коннор?

− Я собираюсь на интервью, к тебе заехать?

− Думаю в этом нет необходимости, ты и сам справишься. Только помни, речь правильная и грамотная, это мужской глянец.

− Я понял. Хорошо, до связи, − завершаю вызов.

Алекс Фостер мой менеджер. Ему 57лет и он очень хорош в своем деле. Шесть лет назад он нашел меня, дерущегося на улице и забрал под свою ответственность, отправив меня к Джейду, с тех пор и началась моя карьера рестлера. Не знаю, чем бы я сейчас занимался, если бы не они. Именно благодаря Фостеру я смог доучиться, если это можно так назвать, в университете и стать тем, кто я есть. Он мне как отец, в отличие от моего настоящего отца, с которым кроме финансовых вопросов нас ничего не связывает.

После развода мать с отцом разъехались. Отец забрал меня с собой, но это была не жизнь, а пытка. Меня вырастила улица и ее законы. А отец, пропадавший все время на работе и с друзьями в баре,  только и мог, что наказывать за очередной промах, которых было немало. В общем, моя жизнь была полным дерьмом, но я не скатился на дно. Я хотел вырваться из этого постоянного гнета отца и слабохарактерности матери, которая уступила меня отцу. И наконец, это стало возможным.

Сейчас я живу один и у меня есть все, чего я когда-то желал: свобода и финансовая независимость. Я никому ничего не должен. В придачу меня еще и знают в определенных кругах. Но Фостер говорит, что этого мало, нужно расти и совершенствовать себя, что я и делаю, я никогда не останавливаюсь на достигнутом и ставлю новые цели.

Сегодня мое интервью в мужском журнале, обо мне узнает  больше людей, и я стану еще более знаменитым. Что ж, неплохо. Моя репутация работает на меня.

Сбегаю по лестнице вниз, забираю куртку в гардеробе и выхожу к машине.

Мою малышку я купил сам и она мне очень дорога. Она быстрая и удобная. Очень люблю свою красотку. Проезжаю три квартала и останавливаюсь под офисом.

На ресепшене стоит молодая девчонка. При виде меня, она начинает суетиться.

– Здрасьте. – Подхожу к стойке и нагло рассматриваю девицу. Она поспешно и осекаясь, выходит из-за стойки и что-то говорит рядом стоящему охраннику.

Ух, какие ножки. Мои похотливые мысли заводят меня уже понемногу в спальню. Интересно, как-бы эти ножки смотрелись, обвитые вокруг моей шеи? И я бы совсем не сдерживался с тобой, крошка. В ладонях возникает приятное тепло, как бы её дрожь чувствовалась под моей ладонью.

Окидываю ее сверху-вниз, но девица замечает мой пристальный взгляд и густо краснеет. Да малышка, ты всё правильно поняла. Возможно, я оставлю тебе свой номер на ночь, а может и на парочку.

Подмигиваю разрумянившейся вовсю девице, охрана пропускает, и меня проводят в фотостудию. Час съемки с фотографом и меня приглашают в кабинет. Как-то немного утомительно, хотя ты ни хрена и не делал.

Сажусь в кресло, напротив меня за столом сидит мужчина лет 45 в очках, деловом костюме, с блокнотом и диктофоном. Я немного разочарован. Скучно. Да, жаль, что не та девушка с ресепшена принимает интервью, мы бы с ней поинтереснее пообщались.

−  Здравствуйте мистер Брайант, можем начинать?

−  Да, я готов.

−  Я включу диктофон.

− Конечно, без проблем.

− Ваша карьера как рестлера началась в 22, что послужило стартом?

О, началось. Как я и ожидал. Что бы ему ответить? Однозначно не стану ему рассказывать, как Фостер впервые увидел меня с разбитой бровей и губой. Даже вспоминается этот случай немного с отвращением, драка двух малолетних отморозков, ни хрена из себя не представляющих и пытающихся делить девчонку. А уж что было потом, как он меня вытащил и как началась моя карьера, совсем неохота распространяться. Это лучше забыть и никогда не вспоминать. А в моём случае лучше наврать и сочинить.

− Шесть лет назад я познакомился с мистером Алексом Фостером. Он отвел меня к Джейду Крамеру, который стал меня тренировать. – Скучно, скупо и вранье. Зато в рестлерском духе.

−Да, ваш тренер мистер Крамер говорит, что Вы подаете большие надежды. Он Вас учит своим личным приемам?

− Да, естественно лучшие фишки передаются от наставника к преемнику, − утвердительно киваю, − мы прорабатываем все его трюки, которые можно передавать, но у каждого рестлера остается один свой личный трюк, отличающий его от остальных, и он не передается.

− А у Вас есть что-то свое? Только Ваше?

А вот тут пока ответить мне нечего. Еще только наработки. У меня ещё всё впереди.

− Ну… − привстаю с кресла, ставлю локти на колени и упираюсь подбородком на руки, обдумывая его вопрос, − на самом деле я еще только начинающий, у меня еще нет своего личного трюка, но мы работаем над этим.

На вопросы о семье и личной жизни я стараюсь давать краткие ответы. Не их дело знать, что собой представляет моя семья, а вернее ее жалкие остатки, а личная жизнь на то и личная, чтоб ее не разглашать. Тем более и рассказывать особо нечего, что б могло быть у всех на слуху. Это только моё! Это не должен знать никто.

Девушки, которых у меня было немало – это то, что приносит с собой популярность, но только и всего. И я рассказываю только общедоступные факты. Что я вырос один, родители в разводе и бла-бла-бла.

Меня немного выматывает этот журналист и под конец интервью я уже немного раздражен. Хочется встать, уйти отсюда, и всё-же оставить телефончик той миловидной секретарше, как компенсацию за нуднейший опрос.

− И напоследок Коннор, что Вы можете пожелать нашим читателям? Может какой-то личный совет?

О, ну вот это можно. Особенно, если кто-то меня услышит, то будет круто. И Алекс это оценит.

− Никогда не падайте духом. Нам по силам любые трудности и любая цель будет преодоленной, стоит только взять нужный ориентир и упорно стремиться к достижению.

Наконец, он выключает диктофон. Слава тебе… Наконец-то можно свалить отсюда.

− Спасибо, что согласились дать нам интервью. Мы возьмем пару Ваших снимков с вчерашнего боя, Вы не будете против?

− Нет, – натягиваю улыбку. Я устал, но это нужно для моей карьеры и большей популярности. Думаю,  оно стоило того, − это все, я могу идти?

− Да, конечно, еще раз спасибо.

Мы встаем, он подает руку для пожатия. Пожав ему руку, выхожу из кабинета. Снова передо мной ресепшен и та девица. Но на второй взгляд она мне уже не кажется такой привлекательной, как впервые. Нет, не буду оставлять ей номер, и просить её, в баре можно снять девчонок и покруче.

 Я вконец разочарованный пустой поездкой, покидаю здание и сажусь в машину. На экране мобильного висит сообщение. Звонил отец. Значит, снова нужны деньги. Бл*ть, когда же это все уже кончится, и он перестанет выезжать за счет меня?

Выезжаю со стоянки и разворачиваюсь, теперь мне нужно ехать в другой конец города, в паршивый район, где я вырос и куда стараюсь свой нос не совать. Здесь я знаменитость, каждая собака меня знает, но я стараюсь это злосчастное место обходить стороной.

Вот и моя школа, а вот и дом. Въезжаю на подъездную дорожку и ставлю свою Bentley рядом с пикапом отца. Одноэтажный дом с боковым гаражом, гладко выстриженный газон. Я появляюсь здесь пару раз в год, но за последние двадцать лет так ничего и не поменялось. Поднимаюсь по ступенькам на крыльцо. Дверь в дом не заперта, как обычно. На хрена она ему, если он ее никогда не закрывает? Из гостиной раздаются крики комментатора бейсбольного матча.

− Когда ты все-таки станешь закрывать эту чертову дверь? − спрашиваю, облокотившись о косяк в дверном проеме.

− Коннор? Привет. – Отец поворачивает голову в мою сторону, − садись.

Щетина, лоб исполосован грубыми морщинами. Жизнь, словно прокатилась асфальтным катком по моему отцу, потрепала его. У него всегда была тяжелая рука и несносный характер, но после развода это стало хуже, и отрывался он на мне. Сказать, что я его ненавижу, я не могу, но… я рад, что попал к Фостеру и уехал отсюда.

− Зачем ты звонил? Нужны деньги? – перехожу сразу к делу, задерживаться в этом доме нет ни малейшего желания.

− Нет. Я не по этому поводу тебя позвал. Твоя мать звонила.

Еще одна. Слабохарактерная. Оставившая меня отцу, а сама свалившая куда подальше. Да, я особо никому не был нужен и рассчитывал всегда сам на себя. А её хочу забыть. Хочу нахрен забыть всё это д*рьмо.

− Мне она не отзванивалась. − Комментатор в телевизоре кричит, и я машинально перевожу свой взгляд на экран, потом снова на отца. − Чего она хочет?

− Она хочет приехать на пару дней в город. У нее новый хахаль, боится, что ты ему челюсть сломаешь, − он начинает смеяться, но осекается и искоса смотрит на меня. Мне совсем не смешно.

− Да мне-то что? Я живу сам и буду жить сам, − отталкиваюсь от косяка, − я добился всего сам, вы с матерью мне ничего не дали. Ко мне пусть не суется.

− Коннор…

− Это мое последнее слово, − перебиваю отца на полуслове, дальше я уже слушать не намерен, а поднимать руку он на меня не станет, теперь многие со мной осторожны и опасаются меня, не только мой отец, − всё, я ушёл.

Выхожу из дома немного раздражённый. Только зря потратил время.  Я не намерен все время обхаживать своих родителей, которые в свое время меня предоставили улице и самому себе.

Так, что у меня по плану? Сегодня вечером я могу пойти в бар, впереди день отдыха, а потом снова тренировки. Устало завожу руки за спину, костяшки хрустят. Нужно расслабиться. Нужна девчонка, которая неплохо отс*сёт и я получу разрядку.

Завожу машину и еду домой. До вечера можно поваляться в комнате, посмотрев и проанализировав свой бой, послушать хорошую музыку, чем я и занимаюсь. Это любимые дела, помимо тренировок, и прогулок в машине, когда ты предоставлен сам себе и тебя никто не отвлекает.

Вечером, взяв такси, мы отправляемся с Джоном в бар. Первые минут двадцать я раздаю автографы и со мной фотографируются фаны. Как привычно и как чертовски это льстит. Особенно когда знаешь, что это заслуженно.

Мы с Джоном к этому уже привыкли, поэтому я натягиваю свою коронную улыбку машинально и без эмоций. Когда наступает затишье можно пойти к барной стойке. Меня с обеих сторон окружает пара девчонок, значит, сегодня я буду не один, как и планировал.

Несколько шотов, пара бокалов виски и я с девочками еду домой. Но не в свою постель, для этих целей у меня отдельная комната, а моя спальня – это мое личное пространство.

Первая девица неплохо отс*сывает своим влажным горячим ротиком, пока я сжимаю и наслаждаюсь грудью второй. Но тут подключается и вторая. В ход идёт второй язычок и зубки. Придерживаю одну из них за затылок. Она открывает сильнее ротик и я могу войти глубже. Именно то, что нужно. Держаться тяжеловато, но я должен. Обе же хотят узнать Коннора Брайанта поближе, и я не могу их разочаровать.

Хорошенько оттр*хав одну из подружек, приступаю к другой. Это тоже своеобразная тренировка на выносливость. Но к этому я готов, они будут довольны обе.

Утро. Открываю глаза, я в гостевой спальне, с обеих сторон спят мои вчерашние спутницы – блондинка и брюнетка. Да, ночка была вполне неплохая, и по их виду можно смело сказать, что обе удовлетворены по-полной.

Девчонки могут еще поспать, а мне нужно проверить Джона. Тихо одеваюсь и выхожу из комнаты на его поиски . Тихо приоткрываю дверь в спальню, в которой я разместил его – в кровати спят он и девушка. Сегодня я его перепрыгнул, оказавшись с двумя девицами.

Закрываю дверь назад и поднимаюсь к себе. За Джона я спокоен, он дома. А теперь обычное начало дня после гулянок: в душ, завтракать и выпроводить девушек. Обычно девушки сами тихо покидают мой дом, но иногда слишком настырных поклонниц приходится выпроваживать.

На этот раз девушки сами уходят, а мы с Джоном встречаемся уже на кухне. Он заходит, когда я уже почти допил свой чай.

– Как голова? – смотрю на слегка помятого похмельем Джона.

– Нормально, ты один?

–  Твоя дама как и мои, я надеюсь, уже тоже свалила из моего дома? – отвечаю ему вопросом на вопрос.

– Да, Сесиль уже ушла.

Он даже запомнил имя однодневной подруги?

– О, ты даже знаешь ее имя?

– Я не такой как ты, Коннор. Для тебя девчонки – мусор, средство удовлетворения потребностей и только.

Ох, в этом Джон хорош, у самого жизнь дерьмо, но что касается женщин, тут он любитель поучать. Это начинает злить. Я сам хозяин своей жизни, меня не нужно учить, где я прав, а где нет.

– Заткнись Джон, можно я сам буду решать, что для меня будут значить женщины в моей жизни?

– Да не вопрос Коннор, только однажды папаша одной из них может явиться сюда и оторвать тебе яйца.

– Как-нибудь с этим разберусь, – допиваю чай и встаю. Меня немного раздражают эти поучения и чтобы сейчас не ругаться с другом и не портить себе настроение прямо с утра, мне лучше просто уйти.

Этот день считается моим выходным, без тренировок. Я могу посмотреть фильм и съездить на набережную, где часто люблю бывать. Таких дней в месяце у меня не много, так как все основное свое время я провожу в спортивном зале и за тренировками на ринге. И я пользуюсь каждым свободным моментом.

Так и проходит вся неделя: разминка, силовые и гимнастические упражнения, тренировка и усовершенствование трюков. Практически всё время я провожу в зале, оттачивая свою тактику. В субботу в зале появляется Фостер. Как обычно деловой и немногословный. В руках у него что-то похожее на листовку.

– Коннор, – зовет меня с ринга.

– Алекс? – отхожу от Джейда и, сняв полотенце с угла, спрыгиваю с ринга. Я изрядно выдохся и немного пропотел. Вытираю пот, начинающий стекать крупными каплями. – Что-то случилось?

– Я подумал, что для твоих же интересов неплохо будет расширить аудиторию твоих фанов и мы тебя продвинем на новый уровень популярности.

– Каким образом?  – его воодушевленность меня немного настораживает. Что он уже задумал? Наверняка втянет меня в новое нудное интервью или еще какую хрень.

– Мы пойдем на шоу талантов.

Что? Я стану балериной? Или может, начну петь? Ну и идейка. Меня это очень веселит.

– Рестлеры в талантах страны? – ухмыляюсь, смотря на листовку, – это что-то новенькое.

– Нет Коннор, ты покажешь им акробатику, всю, которой владеешь.

Он что, серьёзно?

– Но… – я знал, что он что-то такое придумает, но это уже ни в какие рамки не влезает, – Алекс, я должен там выступить с готовым номером, мне нужен в таком деле помощник, танцор какой-то.

– Хореограф будет. Коннор, – его взгляд становится хладнокровно-жестким, взглядом моего опекуна, человека, вытащившего меня из трясины, – у тебя есть время до понедельника. В понедельник проходишь кастинг, я за тебя договорился, ты уже в списках.

Бл*ть. Встрял так встрял. Какого черта мне там делать? Какая на хрен акробатика? Но и как отказать Алексу?

Противостоять Фостеру я не могу. Он договорился, а значит, я должен там быть, и не просто засветиться, а показать на что способен.

Глава 5

Evanescence – My Immortal

Кирстен

Галопом выбегаю из клуба к машине. В голове полный сумбур и начинает охватывать паника.  Я  на большой сцене? Перед судьями? Смогу ли я себя показать, раскрыть?

Впопыхах открываю машину и сажусь за руль. Схватившись за него руками, тупо смотрю впереди себя и пытаюсь унять дрожь в руках. Зачем я на это согласилась? Господи, чем я думала? Что теперь делать? У меня всего ночь до выступления, а я даже не знаю, что мне танцевать. Крепче сжимаю руль. Так Кирс, возьми себя в руки, соберись. Соображай Кирс. Что нужно сделать? Позвонить Клэр, вот что я могу, она что-то посоветует.

Достаю из кармана мобильный. Поздно конечно, но выхода у меня нет, ситуация внештатная, а точнее SOS.  В трубке слышатся гудки, а затем сонный голос.

− Алло.

− Клэр привет, это Кирстен.

− Кирстен? Ты на часы смотрела? Первый час ночи, обычно люди в такое время спят.

− Клэр помоги, меня хозяин заведения, где я работаю, отправляет на шоу талантов, чтоб я, показав себя, прорекламировала его заведение. Сегодня кастинг, я не знаю что делать, − выпаливаю потоком тараторя, почти на одном дыхании.

− Нуу… я даже не знаю Кирстен, ты давно не посещаешь занятия.

Да, не посещаю. Но причин у меня очень много.

− Клэр, у меня мама в больнице, перенесла операцию, мне деньги нужны на ее реабилитацию. Пришлось на работу пойти, а сейчас меня просто огорошили этим кастингом. Клэр! На тебя последняя надежда! – сдавленно, почти плача уже выдавливаю из себя.

В трубке слышен тяжёлый вздох.

− Так, тихо! Не хнычь! Почему сразу не сказала? Сколько лет уже у меня, а такое скрываешь. Сколько у нас времени?

− Завтра мне в девять утра нужно там быть.

− Хорошо, через час встречаемся в зале, будем делать твой номер.

Моему счастью нет предела. Нервная дрожь и тревога понемногу стихают. Клэр мне поможет. У меня будет танец.

Я еду домой, быстро принимаю душ и иду в гостевую спальню к Рэйчел, снова дежурившую у меня с Кэвином. Времени у меня теперь совсем мало, а точнее его и вовсе нет, и снова я буду просить подругу о помощи. Мою милую, незаменимую и всё понимающую Рэйч.

− Эй, Рэйч, − тихонько присев на кровати, касаюсь ее плеча, − Рэйч проснись.

− Мммм… − она сонно открывает глаза.

− Я сейчас ухожу к Клэр в зал. Подруга Ройза отправила меня завтра на шоу талантов, мне нужно подготовить номер.

− Что за бред? – она поворачивается на другой бок.

Я тяжело вздыхаю и легонько трясу ее за плечо.

− Рэйчел, я серьезно говорю. Это правда.

Она резко поднимается и сидя на кровати непонимающим взглядом смотрит на меня, потирая сонные глаза.

− Так, а теперь еще раз. Шоу талантов? Сегодня? Они там что, с ума сбрендили?

− Ох, я не знаю Рэйч, − обреченно вздыхая, качаю головой, − только меня поставили перед фактом. Мол миленькая, свеженькая, прорекламируешь нас.

− М-да, дела, − она чешет макушку, − и что думаешь?

− А что, у меня есть выбор? Я позвонила Клэр, она меня ждет в зале через двадцать минут. Отвезешь сегодня Кэвина к маме?

− Да без проблем Кирс, ты главное не переживай. Езжай давай, − она ободряюще улыбается.

Было-бы всё так просто. Я настолько сейчас растеряна, что и не знаю, что из этого всего выйдет.

Встаю с кровати и уже стоя в дверном проеме, разворачиваюсь к ней. Моя подруга как всегда не даёт падать духом. Она всегда за меня.

− Спасибо Рэйч.

− Да ладно тебе. Иди, готовься.

− Уже ушла.

− Давай, давай, − она машет рукой, выгоняя меня.

Сбегаю по лестнице, надеваю куртку, ботинки, хватаю ключи и бегу на подъездную дорожку к машине. Мысли уже не о маме, не о работе, а только о номере и об отборе. И на всех парах я лечу к Клэр в студию, быстрее начать ставить этот номер.

Через пятнадцать минут я уже в зале, переодетая в шорты и топ.

− Ну что, дружочек, давай думать, − Клэр усевшись на стул, упирается локтями в колени, − мысли есть? Одного пилона-то там будет мало, нужно что-то еще.

Я и сама это понимаю. Мама любит смотреть это шоу, и туда приходят люди с настолько разноплановыми талантами, что среди их ярких и фееричных номеров можно просто потеряться.

− У меня вообще, если честно, мыслей по этому поводу никаких, настолько это всё для меня неожиданно. Я до сих пор пребываю в легком шоке.

− А как ты вообще так попала?

− Брат подруги работает барменом в стрип-клубе, а за меня договорились, что я могу там подработать не раздеваясь. Мне очень нужны деньги Клэр, очень. Сейчас операция у мамы, потом будет реабилитация. Денег очень мало, мне нужно заработать как можно скорее сумму, которую мне назовёт врач. А хозяин клуба теперь надеется, что я смогу себя проявить на этом шоу.

Она сидит и внимательно слушает, нахмурившись. Ее глаза бегают то на меня, то в сторону к пилону, и тут ее лицо резко меняет выражение, словно ее осеняет.

− Я знаю, что нам нужно Кирстен. Нам нужна акробатика. Мы соединим акробатические трюки и пилон, но…знаешь что еще? Это не должно быть все машинально, мы расскажем твою историю в танце, как ты самоотверженно  спасаешь мамино сердце, отдавая полностью себя. Они получат драму, а мы зрительские симпатии, ну наверняка-же! Танцевать ты будешь под что-то душещипательное, мне приходит на ум, например, Evanescence – My Immortal. Наряд мы тебе сделаем, по типу летящих полосок ткани от тебя, и сердечко плюшевое поищем.

Ее идея меня немного смущает. Рассказать всем о моей беде? Готова ли я к этому? Не знаю пока, но, а если это сработает? А если я пройду?

Следующих четыре часа мы создаем мой номер. Потом Клэр набирает номер знакомой девушки,  мне привозят полоски ткани на липучках и мы находим то самое красное плюшевое сердечко. Я вымотана, но очень довольна тем что есть. Мой номер готов и мне есть, с чем показаться на шоу. Хотя я совсем не в восторге, что придется рассказать всем мою личную историю, но это всё-же лучше, чем совсем ничего. Клэр старалась и я не уверена, что сама бы что-то придумала, всё-равно нужен профессионал, который оценит со стороны, подскажет и посоветует, подготовит художественное оформление, чтобы номер смотрелся.

Я примеряю ленты. Они невесомые, но очень длинные, хоть-бы не запутаться и не скатиться кубарем с пилона. Танец сам по себе сложный и ленты меня смущают, но это сделает мой номер эффектным и воздушным. Я просто постараюсь быть поаккуратнее с ними.

Теперь нужно выпить бодрящий чай, принять душ, сделать, прическу, нанести макияж и выезжать. С каждым часом приближения к кастингу я всё больше волнуюсь. Уже появляется дрожь в руках и коленях, немного сводит скулы от страха. Накатывает паника, что я не справлюсь.

Я стою, обняв себя за плечи, и глубоко вдыхаю. Мне нельзя паниковать, слишком многое сейчас зависит от моего выступления. Я не могу подвести маму, это действительно мой шанс заработать и я не могу его упустить. Как-бы там ни было, я выложусь полностью, насколько смогу.

Приготовив сумку с необходимым и приведя себя в кое-какой порядок, я еду в городской оперный театр, где расположилась съемочная группа шоу и проходит кастинг. Подъехав на стоянку, замечаю огромное количество машин, не иначе народу там тоже немало.

Сделав глубокий вдох и прочистив горло, я достаю мобильный и набираю номер Винса, который накануне дала Селена. После пары гудков на том конце слышу мягкий низкий мужской голос.

−  Да?

− Винс? Здравствуйте, меня зовут Кирстен, Вам вчера звонила Селена Хобс по поводу меня. Я сейчас на стоянке.

−  Сейчас я за тобой выйду. Видишь дверь черного входа с охраной? Подойди и жди там.

− Поняла, иду.

Забрав свой костюм, выхожу из машины и подхожу к двери с двумя охранниками.

− Девушка, если Вы на кастинг, Вам к главному входу в общую очередь.

−  Эм, нет, меня должны забрать, я к Винсу. Можно я здесь постою?

−  К Винсу? – Они оба озадаченно переглядываются. −  Ну стойте, −  отвечает другой.

И снова мне неловко под мужскими, внимательно меня разглядывающими взглядами. Я отворачиваюсь и смотрю в сторону, переминаясь с ноги на ногу. Через пять минут выходит невысокий мужчина лет сорока пяти на вид, в рубашке и джинсах с темно-каштановыми волосами и карим пронзительным взглядом.

−  Кирстен?

− Да, −  киваю в ответ.

−  Заходи. Парни, это со мной.

Меня пропускают за Винсом, и я вхожу внутрь здания через черный вход.

−  Так ты работаешь у Грэгори Ройза?

− Ага.

−  Давно? – он оглядывает меня мимоходом.

−  Нет, неделю.

−  Ты танцуешь стриптиз?

Я не спорю с ним, но меня это немного возмущает. Почему, если речь идёт о пилоне, то обязательно это должно быть связано со стриптизом? Мы ведь уходим от стандартов, это тоже искусство танца, пусть и не обычного, а с силовыми нагрузками.

−  Нет, акробатика на пилоне. Я не раздеваюсь.

−  Ясно. Я Винс Купер, ассистент режиссера. Все тебя ждут, Селена нас вчера всех обзвонила. Идем, возьмешь свой номерок.

Радует, что он больше не касается этой темы. Я люблю поговорить о пилоне, но доказывать, что далеко не все занимающиеся танцем на пилоне – стриптизёрши сейчас совсем не готова, мысли сейчас совсем не о том. Да и по его виду это был просто вопрос, его мало волнуют такие вещи. Но что значит его «Селена всех обзвонила»?

−  В смысле всех? – я непонимающе смотрю на него.

 −  Судьи о тебе уже в курсе, так что пойдем, через сколько готова выступить?

Обо мне рассказали судьям? А вот теперь становится действительно страшно. В груди холодеет, ладони начинают потеть, во рту пересыхает. Я нервничаю. Что же обо мне там сказали? Хорошо ли, плохо? Смогу ли я оправдать этот звонок Селены?

Мы проходим по двум коридорам, и выходим в фойе театра. Как я и предположила, народу здесь действительно много. Даже очень. Как-то по телевизору со стороны казалось, что меньше. В зале царит суматоха. Огромные очереди на регистрацию, в каждом уголочке репетиции, где-то слышны крики радости, а где-то слёзы поражения. Эта атмосфера передается моментально, как на генном уровне. Я чувствую, как к горлу подкатывает ком.

−  Ну, я целую ночь готовила номер и очень волнуюсь, поэтому, чем быстрее я выступлю, тем лучше, меня надолго не хватит.

−  Я понял, − он подходит к одной из регистрирующих и, наклонившись, что-то тихо шепчет ей. Они подзывают меня,  дают анкету и номер с наклейкой.

−  Заполни эту анкету, принеси назад, а потом иди, переодевайся и готовься.

Отдаю свою запись Винсу и заполняю анкетные данные. Затем вернув анкету назад, иду переодеваться.

В фойе расставлены ширмы, я переодеваюсь, оставляю сумку с вещами специальному персоналу для охраны личных вещей и иду к стульям. В пятом ряду нахожу несколько свободных стульев и сажусь. На мне белый топ-бюстье, шорты, полоски ткани с зажимами липучками, обхватывающие ноги и руки и сердечко в руках. Волосы заколоты шпильками в высокую прическу, но несколько прядей  свисают, завиваясь крупными локонами. На ноги я решила обуть чешки. Изрядно нервничая, я кусаю губы и постукиваю сердечком в руках по спинке стула, стоящего передо мной.

−  Привет!

Я поворачиваюсь, рядом сидит девушка моего возраста с наушниками.

− Что-то танцуешь?

−  Да, акробатика на пилоне.

−  Ух ты, серьезно? – она поворачивается ко мне, − ты стриптиз танцуешь?

Стриптиз на сцене? Я представляю эту картину и смутившись, улыбаюсь.

−  Нет, только акробатические трюки.

− А я вот петь буду, не знаю, пойду ли дальше, но хотелось-бы.

И мне бы хотелось. Только вот ты еще не знаешь, что ждёт тебя там, на этой сцене.

Мы смотрим на табло, показывающее номера следующих участников, и я вижу свой номер уже в этой десятке.

−  Кажется мне пора, −  встаю со стула, поправляю и собираю полоски ткани в руку.

−  Удачи, −  улыбнувшись, она снова надевает наушники и закрывает глаза.

−  Тебе тоже.

Я иду по лестнице, направляясь к залу и уже оставшиеся полчаса до своего номера провожу разминаясь. Так легче, чем сидеть и изводить себя переживаниями. Если у меня будут трястись руки, то я ничего не смогу.

Наконец моя очередь, меня пропускают к ведущему. Светлый коридор, камеры направленные на тебя. Ох, как же страшно, прям колени сводит. Вдох-выдох. Немного нервничаю, но улыбаюсь.

Немного рассказав о себе на камеру, выхожу на сцену. На большой сцене стоят два стула и ярко освещенный софитами пилон, высотой метров в шесть. То, что надо. Выхожу к центральному микрофону.

В огромном темном зале аплодисменты, местами слышен свист. Хоть и темно, а видно, что людей в зрительном зале много и в центральной части, и на балконах. Но больше всего внимания привлекают судьи. Примерно на уровне 6 ряда стоит стол с кнопками и четверо людей, хорошо известных и раскрученных в американском шоу-бизнесе, легко и непринуждённо болтают между собой.

−  Здравствуйте Кирстен.

−  Здравствуйте.

− У Вас интересная анкета, Вы написали, что хотите работать в издательском деле, но в то же время танцуете на пилоне, очень разносторонне.

− Ну, это мое хобби, – пожимаю плечами и развожу руки в стороны, стараясь выглядеть непринужденно и спрятать свой мандраж.

− У Вас такой необычный наряд для девушки, танцующей на пилоне. С чем к нам пришли?

− С танцем-историей о том, как важно в жизни к чему-то стремиться, и как выглядит само стремление к достижению цели, когда она поставлена. Преодолеваем барьеры и трудности на пути к мечте.

− О, и это будет на пилоне? – На их лицах мелькает удивление и интерес. – Интересно, что ж, мы готовы, Ваш выход.

− Спасибо.

Шумно выдыхаю, сжав руки в кулаки. Считаю про себя. Главное не забыть, что идёт за чем. Раз, два, три… поехали.

Я отхожу от микрофона, оставив сердечко у пилона,  поближе к кулисам. Звучат первые аккорды,  и став на носочки, я разбегаюсь и делаю сальто, кружусь и цепляюсь рукой за пилон. Полосочки ткани вьются легкими струйками. Наклоняюсь и в свободную руку беру сердечко и делаю крутку вокруг пилона. Отлично, вроде ничего нигде не тянет, значит, не запуталась.

Кладу сердечко снова на пол и забираюсь на пилон, делая самые эффектные трюки, в связках, спускаюсь вниз головой, опускаясь на руки, встаю, беру сердечко и делаю несколько прыжков по сцене, делая шпагат в воздухе. Ленты летают, завитушками, словно змейки. Если не думать о том, что там внизу тебя оценивают, тогда чувствуешь себя легко.

Подхожу к стульям, покрутившись возле них, на одном делаю стойку, а затем сдвигаюсь, и делаю шпагат, находясь между стульями, ногами опираясь на оба стула, стараясь, чтоб полоски ткани мне не сильно мешали. Всё-таки немного неудобно с ними, о чём я и переживала, но в мыслях снова возникает мама, зачем я здесь и я концентрируюсь снова на танце и на моей технике. Это всё для мамы.

Потом снова сальто, прыжок и снова пилон. Еще два трюка, и заканчиваю танец круткой с сердечком в руках, приникнув к полу и держась за плюшевое сердце, как за что-то очень дорогое и ценное для меня. Мои чувства в этот момент в диком накале – пытаясь рассказать свою историю, я словно заново все переживаю: вот я в институте, вот в больнице, в отчаянии еду к бабушке и ищу работу, мой первый день в клубе и вот сейчас я здесь. Я как переполненная чаша, тронь меня, и все может выплеснуться, но я держусь, я должна ради Кэвина, ради мамы.