Текст книги "Развод с драконом. Я сведу тебя с ума! (СИ)"
Автор книги: Юлианна Винсент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 38
Фрея
Пытаться догнать Дариана или отговорить его от сиюжесекундной расправы я даже не пыталась, поэтому когда допрос закончился, попросила Аластора, чтобы он отвез меня в школу.
За всеми этими неурядицами я совсем забыла о том, что где-то там сидит Элариан и ждет, когда же я вернусь.
Мне нужно было с ним увидеться, узнать, как его здоровье и вообще хотя бы немного отвлечься от происходящего.
Я нашла его в библиотеке, где он, уткнувшись в книгу, что-то старательно конспектировал. Увидев меня, он просиял.
– Мама! – радостно крикнул он, подскочил со стула и побежал ко мне. – Ты вернулась! Я переживал за тебя…
Где-то внутри я почувствовала иголочку вины за то, что заставила этого ребенка переживать тогда, когда ему нужно было восстанавливать свое здоровье.
– Тебе не нужно переживать за меня, – тепло улыбнувшись, ответила я, обнимая парня в ответ. – Я – взрослая и сама могу о себе позаботиться (ну, почти). Лучше расскажи, чем ты занимался все это время.
– Ну-у-у, – уклончиво протянул маленький дракон. – За исключением того, что я выслушивал бесконечные ворчания бабушки Яги о том, что пока тебя не было, все было спокойно, я еще пил разные примерзкие зелья, активно тренировался в полетах, пока она не видит и сейчас вот изучаю азы артефакторики, потому что профессор Эвергрин на последнем занятии сказал, что у меня хороший потенциал.
– Ты большой молодец! – искренне восхитилась я Эларианом. – Ты можешь гордиться собой!
– А ты? – мальчик серьезно взглянул мне в глаза. – Ты будешь мной гордиться?
Столько было жажды похвалы и надежды в этом вопросе. Я ведь совсем забыла, что этот не по годам взрослый юноша, рос без материнского тепла и как никто другой нуждался в нем.
– Я горжусь тобой вне зависимости от того, сделал ты что-то или нет, – приобняв Элика за плечи и поцеловав в макушку, честно призналась я. – Просто потому что ты есть.
Безусловная поддержка и принятие – самая дорогая валюта, которой только могут обладать люди. И не каждому она доступна. В моем детстве ее не было. Мне всегда нужно было заслуживать похвалу и быть такой, какой от меня ждут.
Я не смогла подарить это своему ребенку, хотя мечтала об этом. Так пусть мой неизрасходованный поддерживающе-принятельный потенциал принесет пользу в жизни одного отдельно взятого маленького дракона.
Элариан просиял от моих слов и предложил пойти в очередной раз ограбить столовую. И умирающий кит в моем животе согласился быстрее, чем я успела сообразить, что я голодная.
Мы шли по коридору в сторону кухни и я с интересом слушала рассказы Элика о том, какие успехи он делает в полетах и что больше никто из других детей над ним не шутит.
Но тут мой взгляд зацепился за стену. И вот она! Та самая картина. Огромный портрет женщины, как две капли похожей на меня, смотрящей на меня с укоризной.
– Элариан, – тихо спросила я, указывая пальцем на стену. – Ты видишь эту картину?
– Какую картину? – мальчик непонимающе посмотрел в указанном направлении. – Тут ничего нет.
Я подошла поближе. В этот раз она не спешила исчезать и осталась на месте, давая мне возможность рассмотреть ее подробнее.
Это определенно была я: те же глаза, нос, черты лица. У нее даже бровь была вздернута также ехидно, как у меня.
– Точно ничего не видишь? – уточнила я, чувствуя, как внутри поднимается коктейль из любопытства и негодования.
Элик покачал головой, глядя на меня с беспокойством.
– Мама, может, тебе стоит отдохнуть? Ты правда плохо выглядишь.
Я не стала спорить. Что-то здесь было явно не так. Магия, которая образовалась у меня ниоткуда, еще эта картина. Складывалось ощущение, что этот мир пытается мне на что-то намекнуть, а я непроходимая тупица и не понимаю очевидного.
Вечером, набравшись смелости, я хотела пойти к Аластору. Но выяснилось, что он уехал почти сразу же, как привез меня.
Я угрюмо брела обратно в свою комнату, когда в приоткрытую дверь одного из кабинетов случайно заметила Натаниэля. Он сидел в учебном классе, склонившись над какими-то свитками. И мне подумалось, что раз он тут преподает, значит, тоже может что-то знать об этом месте в целом и о картине в частности.
– Натан, – тихо позвала его, стуком обозначая свое присутствие.
– Фрея? – удивленно спросил артефактор, вставая из-за стола мне навстречу. – Давно ты вернулась?
– Сегодня утром, – ответила я. – Извини, что отвлекаю, я хотела спросить… Ты случайно не видел в коридоре на стене большую картину, на которой изображена… женщина?
«Женщина очень похожая на меня, – подумала я про себя. – Но ты понятия не имеешь, кто я такая и как выгляжу на самом деле, поэтому опустим эти подробности».
Он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом и нахмурился.
– Картину? – переспросил Натаниэль, а затем отрицательно покачав головой, сказал: – Нет, не припомню. А ты видела?
– В том то и дело, – пройдя чуть внутрь кабинета, неуверенно начала я. – Как будто бы… вижу ее только я.
– А вот это уже интересно, – брови мужчины поползли вверх от удивления. Он решительным шагом направился к двери и аккуратно взяв меня под локоть, развернул и подтолкнул к выходу. – Пошли. Покажешь!
Мы дошли до того места, где висела картина и уставились наверх. Только я видела картину, женщина на которой теперь смотрела на меня с легкой ехидной ухмылкой, мол, «ну и чего ты его привела, я ему все равно не покажусь», а вот артефактор видел стену, завешанную гобеленом.
– Картины нет, – констатировал Натан, а я лишь кивнула. – Но ты ее видишь?
– Вижу, – я опять кивнула, гадая, через сколько минут он решит вызвать санитаров.
Следующие пятнадцать минут я наблюдала, как профессор по артефакторике изучает по его мнению пустую стену, на предмет различных магических проявлений. Он даже сбегал обратно в свой кабинет и притащил оттуда несколько артефактов разного калибра и спектра действия, но каждый из них оставался глух, слеп и нем к разгадке тайны мистической картины.
Более того, в какой-то момент мне даже показалось, что женщина на картине еле сдерживается, чтобы не захохотать от комичности ситуации.
– Это место довольно специфическое, – потерпев очередное фиаско, сказал Эвергрин. – Имеет богатую историю. Ты же в курсе, что оно показывается только тем, кто находится в беде и обладает магией? Может эта картина работает по такому же принципу? Архив школы хранит древние книги…
– Архив? – не дав ему договорить, заинтересовалась я. – А где он находится?
– В подвале, – ответил мужчина, поднимая на лоб сканирующие очки. – Но он запечатан магией. Моя магия недостаточно сильна, чтобы снять печать.
– Проводишь меня туда? – спросила я, чувствуя, что я близка к разгадке. Магическая печать – это звучало интригующе и почему-то меня совсем не пугало.
Натаниэль лишь пожал плечами и жестом показал, чтобы я следовала за ним. Шли мы не очень долго. Всего-то нужно было спуститься пролетов на пять под землю.
Дверь была покрыта сложными рунами, светящимися слабым синим светом. Я прикоснулась к ним пальцами, чувствуя, как во мне просыпается какая-то неведомая сила. Руны замерцали ярче, а затем медленно погасли. Печать была снята.
– Вот это, конечно, интересный поворот! – удивленно воскликнул артефактор и это было последнее, что я услышала, потому что после этого все та же сила втолкнула меня внутрь и дверь за мной захлопнулась.
А я осталась сидеть на полу в кромешной темноте.
Глава 39
Фрея
Я осталась сидеть на холодном каменном полу, окруженная кромешной тьмой.
– Отлично, Даша, просто прекрасно! – угрюмо пробормотала я себе под нос. – сколько раз мама говорила тебе, чтобы ты не лезла, куда не спрашивают? Миллон! А сколько раз ты ее слушала и не лезла? Примерно, минус миллион!
Я тяжело вздохнула, оглядываясь и надеясь найти хотя бы маломальский источник света.
– Тебя поймали, как мышку на сыр и даже не поинтересовались, умеешь ли ты колдовать светлячков, – язвительно проворчала я.
Пришлось признать, что ирония в данной ситуации была моим единственным союзником.
"Ну, раз уж другого варианта у меня все равно нет, можно попробовать, – подумала я, собираясь с духом. – Оживить дракона я же смогла, есть мнение, что и со светлячками справлюсь'.
Поэтому я зажмурилась, представила перед собой маленькие летающие огоньки, которых настолько много, что они способны осветить довольно просторную комнату и начала хаотично махать руками. Я чувствовала себя абсолютно глупо, словно ребенок, пытающийся поймать солнечные зайчики.
Возможно, если бы меня кто-то видел со стороны, он бы обязательно рассмеялся, но хвала богам, в этом забытом архиве никого кроме меня не было. Пыльный воздух казался неподвижным, тяжелым, словно сам замер в ожидании чуда.
Через некоторое время я почувствовала, как кончики пальцев слегка покалывает и… о, боги! Открыла глаза.
– У меня получилось! – восторженно, с почти детской радостью, глядя на летающие вокруг меня светящиеся огоньки, произнесла я. Они были похожи на светлячков, но ярче, с мягким, мерцающим сиянием, и их было так много, что полумрак комнаты отступил. – Вот это да!
Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в круглом зале, стены которого уставлены стеллажами с книгами до самого потолка. Они были старые, переплетенные в кожу, с позолоченными, потускневшими надписями на корешках, а многие из них, казалось, никогда не открывали.
Воздух был пропитан запахом пыли, старой бумаги и какой-то неуловимой древности, которая щекотала ноздри и вызывала благоговейный трепет. Каждая книга словно шептала свою историю, ждала, чтобы ее открыли и услышали.
Нечто странное, едва уловимое, тянуло меня вглубь архива, словно невидимая нить натягивалась между мной и чем-то вдалеке. Это было похоже на зов, на магнетическую силу, которая направляла мои шаги к одному конкретному стеллажу, стоящему чуть в стороне от остальных.
Я подошла к нему и провела пальцами по шершавым корешкам книг, покрытым вековой пылью, пока не наткнулась на одну, которая словно искрилась под моими пальцами, отзываясь едва заметной вибрацией. Она была толще и тяжелее остальных, а надпись на корешке была практически стерта временем, но я чувствовала, что именно эта книга и есть цель моего пути.
– Ну что ж, посмотрим, что ты хочешь мне сказать, – пробормотала я, с трудом вытаскивая тяжелый том со стеллажа. Он казался невероятно старым, его кожаный переплет был истерт, а страницы слегка подрагивали, едва я взяла его в руки.
Как только я открыла ее, зал наполнился слабым, теплым золотистым светом, исходящим от самих страниц, прогоняя прочь даже моих светлячков. Страницы были исписаны витиеватым почерком, который, казалось, был знаком, но из далекого прошлого, из забытых снов. Но самое странное – слова словно оживали, превращаясь в образы, в яркие, пронзительные воспоминания, которые захлестнули меня с головой.
Не успев сообразить, что произошло, я уже стояла на вершине скалы, над бушующим, темно-синим морем. Ветер трепал мои волосы, обжигая солеными брызгами, а внизу, в небольшой бухте, горела деревня, отправляя в небо черные столбы дыма.
Я чувствовала отчаяние и страх, пронизывающие меня до костей, и это был не мой страх, а чей-то чужой, но настолько сильный, что я чуть не задохнулась.
– Они пришли за мной, – я резко повернула голову, услышав тихий, но до странности знакомый голос почти над ухом и увидела перед собой… себя. Ну, или очень похожую на меня женщину. Та я из прошлого была невероятно красива, с длинными, струящимися черными волосами, которые ветер пытался вырвать из прически, и пронзительными зелеными глазами, полными отчаяния и решимости. Она держала на руках младенца, кутая его в плащ, а ее лицо было полно боли и вселенской скорби. – Они пришли за моим ребенком. Они хотят уничтожить все, что связано с ведьминской кровью. Но я не позволю им!
– Кто ты? – едва шевеля губами от шока, спросила я, чувствуя, как сердце колотится в груди.
– Мое имя – Велория, – улыбнувшись уголком губ, словно предвидя мой вопрос, сказала женщина. – Я твоя прародительница.
– Но как? – удивилась я, сопротивляясь очередному порыву ветра, который чуть не сбил меня с ног. – Я ведь не из этого мира. Я родилась и выросла на Земле.
– Даша, – заговорила женщина, крепче прижимая к сердцу ребенка, который спал, не обращая внимания на ад вокруг. Ее взгляд стал более серьезным, пронзительным. – Ты должна знать правду. Ты дитя этого мира. Ты всегда была им.
– То есть, когда меня в детстве говорили: «ты не от мира сего», – скрестив руки на груди, задала вопрос я. – Они были не далеки от истины?
Велория лишь слегка кивнула.
– Что случилось с тобой? Почему ты бежала? – я чувствовала, как гнев поднимается в груди, наблюдая за горящей деревней.
– Мы, ведьмы, жили бок о бок с драконами, – предалась воспоминаниям женщина, ее глаза на мгновение затуманились. – И только у нас была сила, которая могла вылечить дракона после схватки с другим драконом. Пока схватки между драконами были честными, ведьмы никогда не отказывали им в лечении. Но в один миг все изменилось, когда Итан Хорт решил, что хочет властвовать единолично и ни с кем не делиться.
– Почему-то я не удивлена, – буркнула я себе под нос, уже чувствуя иррациональную ненависть к этому Итану.
– Он стал требовать, чтобы все ведьмы подчинялись только ему и лечили только его бойцов, – продолжила свой рассказ я из прошлого, ее голос дрогнул. – Но ведьмы отказались и он открыл на нас охоту. Настоящую бойню.
– Вот, ублюдок! – выругалась я, чувствуя, как внутри поднимается волна праведного гнева. – И почему ты говоришь все это мне? Что я должна сделать? И почему… почему именно я?
Велория посмотрела на меня с такой невыразимой тоской и решимостью, что мне стало не по себе.
– Потому что ты – единственная надежда, Даша. И не только моя. Ты… ты дитя двух миров. Моей крови и… его, – произнесла она и ее пронзительные зеленые глаза встретились с моими, в них вспыхнула такая боль.
– Его? – едва слышно выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а холодный ужас пронзает меня. – Итана?
– Да. Итана, – кивнула Велория, ее губы искривились в горькой усмешке. – Ты его потомок, Даша. Его сила, его драконья кровь течет и в твоих жилах. Именно поэтому у тебя есть потенциал, которого нет у других.
Я почувствовала, как меня накрывает волна шока, смешанного с отвращением и злостью.
– А я то думала, что это только я мужиков нормальных выбирать не умею, – фыркнула я. – Ан нет, оказывается, это у нас наследственное.
– Когда я узнала, что он творит… что он убивает ведьм, если они отказывались быть его рабынями, я не могла оставаться, – продолжила Велория, ее голос был полон старой, незаживающей боли. – Я сбежала. С младенцем, на руках. С этой крохой.
Она кивнула на ребенка.
– Но куда? Как тебе удалось?
– Я не могла обратиться к своим, – Велория покачала головой, – он везде имел шпионов. Я бежала к его заклятому врагу. К Террану Грейфилду, отцу Дариана. Только он мог дать мне убежище, зная, чье дитя я несу, и понимая, как это может помочь в нашей борьбе.
Отец Дариана заклятый враг моего прямого предка? Все это становилось слишком запутанным и опасным.
– Наша магия… она не только исцеляет драконов, – Велория покачнулась от очередного порыва ветра, но ее взгляд оставался твердым, – Чтобы спасти свою дочь от Итана и его приспешников, я отправила ее заклинанием в другой мир, лишив каких-либо магических сил. Но магия никогда не исчезает бесследно. Это наша родовая магия призвала твою душу сюда.
– Но… зачем? – я почувствовала, как внутри что-то екнуло, словно я уже знала ответ.
– Чтобы восстановить равновесие, – она покачала головой. – В тебе течет не только кровь Итана, но и его магия. Драконья магия. Ни в твоей матери, ни в бабушке не проявлялась магия драконов. Она проявилась в твоем ребенке, но он еще слишком мал для того, чтобы бороться против Итана.
– Что? – ошеломленно спросила я. – В моем ребенке? Что это значит?
Но Велория не ответила, а вдруг резко схватила меня за руку, ее прикосновение было холодным, но пронзительным. Я почувствовала, как видение вокруг меня начинает искажаться, словно рябь на воде. Море стало мутным, скалы расплывались.
– И теперь, Даша, когда ты здесь… выбор за тобой, – ее голос стал громче, отчаяннее. Она смотрела мне прямо в глаза и в ее взгляде мелькнула паника. – Ты – ключ. Но он может управлять тобой! Будь осторожна! Запомни!
– Я должна знать, что с моим ребенком! – зло прошипела я, понимая, что больше ни о чем думать не могу. – Он жив?
Видение резко дернулось. Я почувствовала, как меня вытягивает из этого кошмарного мира, а Велория отчаянно тянется ко мне.
– Он идет за тобой! – ее голос пронесся сквозь шум искажающегося пространства, превращаясь в предсмертный хрип. – Он непременно захочет вернуть себе свое!
Видение прервалось, а я рухнула на пол без сил.
Глава 40
Фрея
Я очнулась от ощущения холода. Ледяной, пронизывающий холод, который, казалось, исходил из самых глубин моих костей. Сердце забилось тревожно, вспоминая бушующее море, горящую деревню и лицо Велории, полное боли и отчаяния. Я открыла глаза и замерла.
Я лежала на кровати в комнате, в которой поселила меня Ядвига. За окном, сквозь привычные шторы, пробивался рассвет. На тумбочке стояла чашка с остывшим чаем, а рядом, в кресле, тихо дремал Дариан. Его лицо, обычно напряженное, сейчас было расслаблено, но даже во сне он выглядел настороженным, словно был готов в любой момент вскочить.
– Дариан, – мой голос прозвучал хрипло и неуверенно.
Он вздрогнул, резко поднял голову и одарил меня еще не до конца осознанным после сна взглядом.
– Даша?
Он встал и подошел ко мне, осторожно коснулся моей руки. Его прикосновение было теплым, успокаивающим.
– Я так испугался, – прошептал он. – Я нашел тебя в архиве, ты была без сознания.
– В архиве? – я попыталась сесть, но тело казалось ватным. – Но как ты туда попал?
– Элик отправил за мной этого подозрительного артефактора, – слегка скривившись, признался Дариан. – Когда я пришел, дверь в архив была распахнута. Ты лежала на полу, рядом сидел Элариан и что-то тихонечко тебе шептал.
– Элариан? – удивленно воскликнула я. – Но…
Дракон не дал мне договорить, перебив мою мысль вопросом:
– Ты мне лучше скажи, как ты сама там оказалась? Аластор говорил, что как ни пытался штурмовать эту, на вид, довольно хлипкую дверь, у него ни разу не получилось даже на миллиметр ее сдвинуть.
– Я нашла в коридоре портрет женщины, – все-таки с трудом садясь, начала рассказывать я. – Которая была как две капли воды похожа на меня. На Дашу.
Дариан нахмурился, но кивнул.
– Как очень быстро выяснилось, картину эту видела только я, – продолжила я. – Это меня насторожило и я решила выяснить, что это такое. Обратилась к Натаниэлю за помощью, он то и предположил, что информация об этом может быть в архиве. Но предупредил меня о том, что никто не может туда попасть.
– Именно поэтому ты решила, что тебе непременно нужно туда? – укоризненно посмотрев на меня, спросил дракон.
– Нет, – отмахнулась я. – То есть – да. Не знаю, почему, но меня потянуло туда. И когда я прикоснулась к двери, произошло что-то магическое и дверь открылась. Но впустила только меня.
– И-и-и? – подтолкнул меня к дальнейшему рассказу Дариан.
– Я выяснила, кто эта женщина на картине, – тяжело выдохнув, ответила я. – Ее звали Велория и она была…
– Одной из могущественных ведьм Вальдхейма много лет назад, – закончил за меня дракон.
– Ты ее знал? – спросила я.
– Лично – нет, – потирая переносицу, сказал Дариан. – Отец рассказывал, что когда началась охота на ведьм, он спас Велорию и ее ребенка от преследований одного жадного до власти ублюдка. И какое отношение имеешь ты к этой истории?
– Я ее правнучка, – огорошила я дракона, что он даже присвистнул, вставая с кровати.
Я рассказала ему все, что запомнила: про Итана Хорта, про охоту на ведьм, про побег Велории с ребенком, про Террана Грейфилда, отца Дариана. Про то, что Велория отправила своего ребенка в другой мир, чтобы спасти и мою душу обратно призвала магия. Что во мне течет не только ведьминская, но и драконья магия. И именно поэтому у меня получается лечить Дариана.
Дракон молча слушал меня и его лицо становилось все более напряженным. Когда я закончила, он долго смотрел в одну точку, обдумывая мои слова.
– Я догадывался, – наконец, прервал он свое молчание, – что поступок отца не пройдет для меня бесследно. Но в этом есть и свои плюсы – мы только что сузили круг подозреваемых до одного конкретного подонка.
– Итан Хорт все еще жив? – удивленно спросила я.
– Подтвержденной информации об этом у меня нет, – признался Дариан. – Если он окажется живым – я, скажем так, не особо удивлюсь. Но у него есть сын и этот сын та еще заноза в заднице.
– Ты думаешь, что все это связано? – сама не зная, что имею ввиду, спросила я.
– Есть вероятность, что да, – устало нахмурился Дариан. – Я никого не нашел в твоем старом доме. Риджины и ее дочурок там не было. А это значит только одно…
– Что кто-то их предупредил, – догадалась я.
– Вероятно, – согласился дракон. – Либо Риджина после встречи в тюрьме почувствовала,что пахнет жареным и они сами сбежали. Либо… у них есть уши среди инквизиторов.
Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Чем больше пазлов мы собирали в этой мозаике, тем опасней она становилась. И тем меньше мне хотелось продолжать ее собирать. Но выбора у меня уже не было.
Дариан посмотрел на меня с беспокойством.
– Тебе нужно отдохнуть, Даша, – тихо сказал он, укладывая меня обратно на подушки и нежно целуя в губы. – Я со всем разберусь, а твоя главная задача – восстановиться.
Я чувствовала себя совершенно опустошенной. Слова Велории, ее боль, ее страх, все это отдавалось эхом в моей душе. Слишком много новой, пугающей информации. Я кивнула, не в силах спорить.
Дариан укутал меня в одеяло, принес воды, и, убедившись, что я в порядке, вышел, оставив меня наедине с моими мыслями. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но образы из прошлого не отпускали. Вдруг, в какой-то момент, я почувствовала, что проваливаюсь в сон.
* * *
Я пришла в себя от пронзительной тишины, которая давила на уши, заглушая даже собственные мысли. Белый потолок, стерильный запах, мягкая боль, разливающаяся по всему телу. Роддом. Я здесь. Роды были тяжелыми, я помню это смутно, как будто через толстое стекло. И потом… потом пустота.
В палату зашла пожилая женщина в белом халате, с мягкой, но какой-то усталой улыбкой и проницательным взглядом. Врач. Она говорила и каждое слово ложилось тяжелым камнем на мое истерзанное сердце.
– К сожалению… ваш ребенок… не выжил.
Я смотрела на нее и мир вокруг меня начал рассыпаться на мелкие, острые осколки.
Не выжил? Мой долгожданный, мой единственный, мой смысл жизни… Не выжил? Это была неправда. Этого не может быть. Я должна была почувствовать. Должна была увидеть его, прижать к себе.
– Роды были очень трудные, вы сами потеряли много крови, мы вас еле спасли, – продолжала она, но я уже не слышала. В голове звучал только этот приговор.
Шок сменился ледяной грустью, а затем – всепоглощающей болью, которая, казалось, разорвет меня изнутри. Слез не было, только тупое, ноющее ощущение потери, которое проникало в каждую клеточку моего существа. Я потеряла ребенка. Своего ребенка.
– Вы ещё очень молодая, – сказала врач и её голос стал как будто более напряженным, – вы сможете родить еще. Это еще не конец.
Она провела рукой по волосам, нервно переступая с ноги на ногу, и её улыбка стала натянутой, неестественной.
– Восстановитесь и всё наладится.
Её слова, призванные успокоить, лишь добавляли тревоги. Почему она так нервничает? Почему так быстро старается уйти? Я не могла думать, не могла собраться. Просто чувствовала, как из меня вырвали часть души, оставив зияющую пустоту.
* * *
То, что я увидела потом, было не то сном, не то видением из прошлого, которое казалось до странности реальным. Я словно парила над сценой, невидимая, но всевидящая. В родблоке, в тусклом свете дежурной лампы, две медсестры, Анна и Светлана, сидели за столиком, попивая остывший чай. Я видела их лица, их усталые, но добрые глаза, слышала их голоса так ясно, словно стояла рядом.
– Ну и денек, – тяжело вздохнула Аня, потирая виски. Она была постарше, с морщинками у глаз, выдающими бессонные ночи. – Ни одних спокойных родов сегодня. Как сговорились все, честное слово!
– Да, не говори, – отозвалась Света, помешивая сахар в кружке. Она была моложе, но не менее утомлена. – Но главное, что без потерь. Сама же знаешь, какая трудная смена не была, главное, чтобы все были живы и здоровы.
Они допили чай, доели печенье, поднялись, чтобы убрать посуду. Я наблюдала за их неспешными движениями, чувствуя необъяснимую тревогу, которая нарастала с каждым их шагом.
– Пойдем, проверим наших спящих малышей, – предложила Светлана, с легкой, почти материнской улыбкой, словно предвкушая умиротворяющую картину спящих крох. – Надо же убедиться, что всё в порядке.
Они вышли из небольшого помещения для персонала и направились в соседнюю комнату – палату для новорожденных, где в ряд стояли маленькие люльки. Я следовала за ними, невидимая тень, ощущая, как напряжение внутри меня сгущается. С каждым шагом к кроваткам нарастало предчувствие чего-то необратимого.
Они медленно шли вдоль ряда люлек, проверяя каждого малыша. Аня остановилась у кроватки, над которой висела бирка «Савельева». Ее взгляд задержался на пустом пространстве, где должен был лежать младенец.
– Сына Савельевой что, унесли кормить? – Аня повернулась к Свете, в ее голосе уже слышалась нотка недоумения.
«Сын! – воскликнула я про себя. – У меня родился сын!»
Света подошла ближе, тоже вглядываясь в пустую люльку. Ее улыбка мгновенно сползла с лица.
– Кто бы его унес? Мы же вместе сидели чай пили, – пробормотала она, ее брови сошлись на переносице.
Они посмотрели друг на друга и в их глазах вспыхнула паника. Они начали метаться по комнате, заглядывая под люльки, в шкафчики, даже под детские пеленки, словно ребенок мог спрятаться где-то там. Их движения становились все более хаотичными, а лица бледнели.
– Его нет! Его нигде нет! – выдохнула Светлана, ее голос дрожал.
– Этого не может быть! Он не мог просто… испариться! – Аня схватилась за голову.
Их охватил настоящий ужас. Они поняли, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Не сговариваясь, они бросились из палаты и, почти спотыкаясь, добежали до кабинета дежурного врача.
Они ввалились туда, задыхаясь, перебивая друг друга, пытаясь объяснить произошедшее.
– Галина Ивановна! Ребенок… Савельевой… Он исчез!
– Его нет в люльке! Мы всё обыскали!
Врач, пожилая женщина с проницательным взглядом, медленно подняла голову от бумаг. Ее лицо оставалось спокойным, но что-то в ее глазах, в том, как она поправила очки, заставило медсестер замолчать. Она внимательно выслушала их, не произнося ни слова.
А затем, с каким-то странным спокойствием, которое было совершенно неуместно в такой ситуации, она произнесла:
– Не переживайте. Я всё решу.
И с этими словами она встала и вышла из кабинета, оставив Анну и Светлану стоять в полном недоумении, переваривая эту странную, почти пугающую реакцию. Я видела их растерянные лица, слышала их тихие перешептывания, полные вопросов, на которые не было ответов.
И меня накрыло осознание: это был мой ребенок. Мой, которого объявили погибшим, чтобы скрыть его исчезновение. И врач знала об этом.
* * *
В тусклом свете настольной лампы одиноко стоящей рядом с одной из люлек не было видно, как один из всех сегодня родившихся малышей заворочался и медленно открыл глаза. И в них, вместо невинных глаз младенца, вспыхнули два вертикальных, золотистых драконьих зрачка.
А в следующее мгновение его тело окутали мерцающие нити и он исчез из люльки, словно его и не было там никогда.
– Он жив! – это был не просто крик, а вырвавшееся из глубины души, истерзанное, но полное надежды подтверждение.
Я резко открыла глаза и села на кровати. Мой сын – жив.
