Текст книги "(Не) верные (СИ)"

Автор книги: Юлианна Орлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Паренек тут же подрывается, практически вопя.

–Я вообще не хотел, правда! Игорь нормальный пацан, он…это…из своих, но я повязан на…Пришине, я…торчу в общем на их дури, а стоит она целое состояние. Я…без вариантов, только чтобы легче стало, – он нервно трет раскрасневшийся нос, а я печально рассматриваю ссохшуюся фигуру.

Взгляд мечется из стороны в сторону. Все понятно. Подсадили древнейшим методом из всех.

–Ты жить вообще хочешь? – спокойно спрашиваю. Ему ведь еще жить и жить, а уже почти конченный наркоман.

Вот только интуиция шепчет, что не все потеряно…

–Хочу, я пытался завязать. Никак. Меня просто на части рвет, – он начинает царапать кожу, оставляя на ней кровавого цвета разводы. Кожа сухая.

–Я тебе помогу, но сначала…показания, друг.

ГЛАВА 36

ВИКА

Мы возвращаемся на нашу дачу, туда, где все началось. Надо признать, мне здесь в разы комфортнее, но охрана все равно имеется. Пусть только один человек периметр обходит да в машине сидит по ночам, но все равно…спецназу так спокойнее пока что.

Несколько дней проходят как в тумане, я почти не вижу Лешу, и от этого мне становится очень плохо. Уверена, что что-то происходит, но что – не понять, а на мои немногочисленные вопросы ответов, разумеется, нет. Точно уверенна в одном: дело моего брата сдвинулось с мертвой точки, и я очень жду благоприятного исхода.

Как ненормальная смотрю новости, с ужасом ожидая криминальных сводок. Их, конечно, в избытке.

Недавно узнала, что группа захвата совершила задержание лучшего друга моего отца. Бывшего лучшего друга моего отца. Поверить не могу, что он завязан на наркоте. Мне не хочется даже представлять такое. В одном из роликов я вижу Лешу, чье лицо скрыто за балаклавой, но это совсем не мешает мне по глазам признать своего мужчину.

Затапливает гордостью, когда я вижу его уверенную походку, слышу властный голос и знаю точно, что он стоит на страже. Большой и сильный, мой спецназ.

Сердце на мгновение прекращает работать, когда я, замирая, рассматриваю знакомый разрез глаз и широкие темные брови. Я точно могу сказать, какая у него сейчас на губах кривая улыбка, для этого мне стоит только глаза прикрыть и в воображении нарисовать.

Уже дома Леша, конечно, отмахивается от моего восторга, замечая, что это был рядовой случай, а зачастую у них все намного веселее. От его слов меня снова прорывает на поплакать, отчего я саму себя уже бешу. Вдыхаю поглубже и глаза прикрываю.

–Ты слишком много плачешь, Вик, нельзя так себя доводить. Девушкам это в принципе вредно, – произносит он, обнимая меня. —А еще ты прямо подозрительно эмоциональна и тактильна, если сравнивать с началом наших отношений, – хмыкает мне в макушку, а меня снова топит в слезах.

–Не знаю, мне все время хочется тебя обнимать и плакать, а еще я очень волнуюсь за тебя, – жмусь мокрым носом в шею Леши и выдыхаю надсадно, а он же меня по лопаткам гладит, успокаивая размеренным дыханием.

–Так может ты беременна? Один мой сотрудник тоже как-то рассказывал, как его бой-жена превратилась в плаксу, а потом…сын, – посмеивается Леша, а у меня глаза из орбит вылазят. Буквально.

Медленно поднимаю голову и вглядываюсь в веселое и умиротворенное выражение лица Леши. У самой же постепенно все внутри леденеет, потому что…не помню, когда у меня в последний раз были месячные. Со всеми событиями хорошо, что я вообще помню свое имя, или что я в конце концов с ума не сошла. Тоже ведь был один из возможных вариантов.

–Почему ты так спокойно об этом говоришь? – онемевшим голосом спрашиваю, и тут уже Леша хмурится.

–Не понял. А ты что была бы не рада забеременеть? От меня? – рокочущий голос заставляет мурашки по коже скакать. —Передумала быстро, иначе перекину через коленку, буду шлепать, а если не беременна, то буду делать все, чтобы точно забеременела к концу года. Я детей хочу, и желательно, чтобы все были по внешности ты, а по характеру я. Мужики же повеситься могут от еще одной Вики Востровой.

Ах так? Луплю его по груди пару раз, чтобы не думал, что он тут пуп земли.

–Леш, ты женат…а я не хочу рожать вне брака. И по залету замуж выскакивать —тоже, – заявляю серьезно, и спецназ сейчас серьезный. —И вообще ты мне ни разу не сказал, что любишь меня, так что грабли убрал!

От досады шлепаю Лешу по груди, пытаюсь вырваться, но он только сильнее меня к себе жмет.

–Я тебя люблю. Говорю один раз, а если че поменяется, сообщу в письменном виде, – шепчет мне в макушку, целуя спутавшиеся волосы. —И уже я не женат, связи помогают решить вопрос быстро и безболезненно

Сказал, но из-под палки. И что? Уже развели? Радость тут же пропускает корешки в мою душу, и я так стараюсь не улыбаться, что в итоге лицо спазмируется.

–Дорога ложка к обеду, ясно? – рычу в ответ и прячу лицо у него на груди, чтобы не смотрел, как на самом деле радуюсь, пусть и заставила все мне выложить. – И насильно мне не надо сознаваться, вот так вот, – резюмирую совсем уже злобно, потому что имею право!

Архангельский злобно пыхтит, перехватывая меня за подбородок. Тянет наверх, упирается выразительным лбом в мой и прямо у губ рычит, вглядываясь в мои поплывшие от слез и трепета глаза:

–Собралась быстро. Идем в ЗАГС заявление подавать. Люблю тебя и придушить хочу, так что поменьше придушить захочу только свою жену. Хватит уже колупаться в моих извилинах, Вика, – вгрызается в мои губы напористо и жадно, и я отвечаю отчаянно и словно в последний раз.

Пальцами ныряю в коротко-стриженный ежик, захлебываясь в эмоциях. Меня и правда шатает в разные стороны. Леша дальше не идет, обрубает завоевывающий поцелуй и губами в шею упираются, шепча:

–Собралась быстро. А вечером у меня для тебя подарок будет. Свадебный.

Неужели серьезно? Смеюсь, хотя еще минуту назад слезы лила:

–Ты не шутишь? – вожу пальцами по затылку, когда Леша голову поднимает и на меня уже без юмора поглядывает. Как он умеет, внушая первобытный ужас.

–Я похож на шутника, Вик? Хочу, чтобы у тебя фамилия Архангельская была. Точка. Пять минут на сборы. Быстро подадим, быстро вернемся, а вечером будет тебе подарок что надо.

–Ты мне собрался секс дарить, спецназ? – прищуриваюсь, недоверчиво поглядывая на улыбающееся лицо Леши.

–Не, кое-что получше…

Что может быть лучше секса с ним?

Мы и правда едем в ЗАГС, подаем заявление, а затем едем в аптеку за тестами. Спецназ решает сработать наверняка, и потому говорит брать сразу десять штук от разных фирм.

–На будущее пригодится, – спокойно заявляет, и мы едем домой, где меня оставляют одну на пару часов.

Я маюсь, конечно, и очень хочу сделать тест уже сейчас, но вечером же неинформативно…С другой стороны. Вечером сделаю и утром сделаю! Вот так будет точно информативно ведь, да?

И только я собираюсь с мыслями, чтобы пойти в ванную комнату, как в дверях появляется Игорь, а следом за ним Леша.

Я врастаю в пол, рассматривая улыбающееся выражение лица моего брата, а затем срываюсь вперед на турбо-скорости и намертво цепляюсь в плечи младшего.

–Стой-стой, задушишь меня, – смеется он, а я снова рыдаю, бросая полный любви взгляд на Лешу, который упирается плечом в дверной проем и бровями поигрывает.

Ну все…теперь точно все.

ЭПИЛОГ

ЛЕША

–Всем оставаться на местах, работает спецназ, – Мекс кричит со сцены, сдирая с себя майку и одновременно обливаясь водой из бутылки. Народ улюлюкает, особенно дамы, и только моя Вика поворачивается лицом ко мне, поднимается на носочки и упираясь в губы шепчет:

–А наш папка все равно лучше…Мы вот уверены, – довольно улыбается и обнимает меня отчего я сам изнутри раздуваюсь как шар воздушный.

Вообще еще и подсвечиваюсь весь, потому что моя Архангельская беременная. Пару дней назад мы сделали все десять тестов, и все они показали жирный плюс, а какие-то две полоски. В общем, меня чуть не расплющило. Не думал, что вообще способен на подобные эмоции.

Думаю взять отпуск и махнуть куда-то со своей будущей женой, сразу после суда над Решетниковым, и после первого слушания по делу об аварии. В отношении друга…Я снова хочу воспользоваться служебным положением и додавить ему дело в область ПТСР. Не могу позволить пусть и бывшему, но другу, очутиться за решеткой. Да и Вика просила. Беременным отказывать нельзя, в конце концов.

Так уж вышло, что для Вики я могу сделать все и даже больше. Даже когда кажется, что это невозможно. Но знакомство с мамой Вики мне казалось вообще невыполнимой задачей, однако…я выполнил. Радости у матери моя рожа не вызвала, да и похер. Нравится или нет – ей придется терпеть, потому что я не Решетников. Я хуже.

–Может ему специализацию сменить? Стриптизером он явно станет звездой быстрее, чем спецназовцем, – смеется Вал, смех подхватывается и всей моей командой. Сегодня мы пришли посмотреть на то, как Мекс выполнит свой проигрыш.

–Ля, ну ему идет же, не?– хохочет Исаев, обнимая свое «пушистое облачко», как он сам ее называет. Хорошая девочка, с ней он расцвел.

–Та мы так-то все голые ничего смотримся, я думаю, – уверенно заявляет Фрост, и утт же слышатся отговорки.

–Не, не могу, я же женат…

–Да и я женат, у меня вообще ребенок.

И только моя Вика ломает стереотипы о ревности, и рубит свою «тему».

–А нашему папке слабо показать класс?

Она соблазнительно улыбается и прикусывает губу, бросая томный взгляд то на меня, то на сцену.

Прижимаю к себе извивающее манящее тело и посматриваю на то, какие выкрутасы на сцене творит Мекс. Да, он у нас точно акробатичный. Некоторые дамочки уже лезут на сцену, стягивая с себя платья. Пиздарики, товарищи.

–А что? Ты совсем ревновать не будешь, если я голый тут станцую?

–Ну почему сразу голый? Мекс же не голый, – возмущению Вики нет предела, а я до последнего гну свою линию. Серьезно? Тебе стриптиза не хватает, малыш?

Ну хорошо, я ведь тоже на слабо не куплюсь. Целую ее в распахнутые губы, провожу языком по нижней и отрываюсь, пихая в бок Фроста.

–Бдить, оберегать и никуда не выпускать, – он кивает и улыбается, непонимающе пялясь на меня, потом на Вику.

Вручив самое ценное своему ответственному сотруднику, поднимаюсь на сцену. Мекс, завидев меня, начинает свистеть…Люди кричат громче, а я оборачиваюсь на самых главных моих зрителей. Одну красотку почти жену, а вторую…тоже красотку, но еще практически песчинку.

–Кто тут папочка?– орет в микрофон Мекс, выливая на меня остатки воды. Я ржу в ответ на это ребячество и сразу стягиваю с себя майку. Мышцами играю и делаю пару нескромных движений бедрами, отчетливо показывая только одной зрительнице это представление.

Зал своими криками оглушает, в нас кидают бабки, и я всерьез так задумываюсь…а нихеровенько так заработать можно было бы.

На Мекса уже запрыгнула барышня, но он целомудренно ее прокручивает полукругом на руках и ссаживает с себя, спускаясь в зал.

Моя Вика в восторге, кричит во всю глотку:

–Он тут папочка, да? Девочки? – прыгает, веселится, и кто-то явно сообразительный, наводит прожектор на мою красотку.

Мне приходится срабатывать на опережение, чтобы показать, чей я папочка и кто тут мамочка. Вика, недолго думая, идет ко мне на сцену и соблазнительно прижимается бедрами в пах.

Черт, ребята, а это уже строго 18+!

БОНУС

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

АРХАНГЕЛЬСКИЙ

Сегодня я впервые встречаюсь с другом, бывшим другом, который наконец-то начал жизнь сначала. Вне органов, но очень близко к нашему роду деятельности. Настолько, что теперь он, вероятно, будет ответственен за тренировку моих парней. По крайней мере, именно это я и хочу ему предложить, чтобы вдохнуть жизнь. Мы с его лечащим общаемся, и он мне намекнул, что именно может помочь в выздоровлении от настолько глубокой депрессии и апатии.

–Ну здравствуй, друг, – произносит Серый, усаживаясь напротив меня за стол кафешки, где раньше мы часто обедали после учебки.

Что ж, он изменился. Слишком сильно, да и возраста прибавил за время «лечения». Благодаря связям, в дурке его не закрыли, а все списали на посттравматический с постоянным наблюдением у психиатра, следом – у психолога. Я приплатил бабла, и он полгода пролежал в реабилитационном санатории для военных после тяжелых ранений.

–Здравствуй, друг.

Это нормально так ухо режет, ведь мы больше не друзья. Не после всего, что было. Разве что знакомые.

Он всматривается в меня серьезно, цепко, сразу же на руку переводит внимание, но нет, я кольцо не ношу, оно у меня вместе с жетоном на цепочке греет душу. А на пальцах я не ношу ничего, чай не пидор. Но регулярно отхватываю за это от Вики, потому что «я как клеймованная овца, а он свободный хуй с горы». Вспоминаю и тут же улыбаюсь. Классно моя жена умеет завернуть слова в обтекаемую форму. Обтекаю только так.

–Не ожидал получить от тебя предложение встретиться, – складывает руки замком перед собой и выдыхает тяжело.

–Почему?

–Серьезно, Архангельский? Ну ты кадр, конечно, – ухмыляется, подзывая официанта. Заказывает черный кофе без сахара, я дублирую.

–Я по рабочим вопросам, Серый. Узнал, что ты открыл охранное агентство, своих парней тренируешь сам. Хочу свою группу к тебе устроить, ты в курсах, как оно должно быть, а мой человек уехал в штаты, остались у разбитого корыта. В государственные идти не хочу, а тюнинговать оболтусов надо. Ну что мне тебе рассказывать…не первый год ведь варишься в этом, так что сам понимаешь.

Серый прищуривается, на меня смотрит не моргая.

–Ты ведь со мной контактировать будешь. Не боишься?

–Чего?

–Ну так я буду ближе к твоей семье, которая пополнилась аж на двоих, с чем тебя и поздравляю, – произносит бесцветным голосом.

В курсе, да. Кто ж не в курсе, что у Архангельского двое пацанов? Все в курсе, это была новость номер один.

–Я ничего не боюсь, Серый, потому что мы все это уже пережили. Что было, то прошло, а моя семья к работе не при чем.

–Вдруг ты загоняешься и ревнуешь. Всяко бывает. В любом случае, я спешу сообщить, что…Вика и правда была моей болезнью и зависимостью, больной и неправильной. Так что, если можно, я бы хотел извиниться перед ней, передай, пожалуйста. И чтобы ты там не думал разного…у меня появилась девушка. Другими словами, ты можешь не переживать ни о чем.

Девушка. Вот оно как…интересное кино. Киваю, ухмыляясь.

–Ты мужик, бля? Лично извинишься. Я не сова Гарри Поттера, чтобы передавать сообщения. Вот приходи со своей девушкой к нам на шашлык, там уже и извинишься. Кто старое помянет, тому и…

Но Серый и тут меня удивляет, припечатывая:

–Я ее еще не завоевал, чтобы по гостям вместе ходить.

У меня загораются красные огоньки в мозгу. Мы не по старой дорожке идем? Опять та, которая отказывает, а он на силу? Гештальт не закрыт, что ли?

–Не думай, что я снова туда же. Там другая история. Разберусь с одним ублюдком, и придем к вам в гости. Как пацанву назвали?

–Как скажешь. Нужна помощь – обращайся, ты знаешь, я без базара помогу, как и вся моя команда. А пацанва у нас: Илья и Олег, но пока они два геморра в моей заднице, ну и Вику доканывают. Сам в увале был месяц, не справлялись с женой, – смеюсь, вспоминая, как моя засыпала во время кормежки двух одновременно.

Благо у нас педиатр от бога, рассказала, как надо кормить двоих и не сойти с ума. Ногами к стене, на подушку и погнали: головки к груди и жрякаем, пацаны, мать не резиновая!

Если вы не знаете, что такое купать двоих детей, которые обосрались в унисон, то мне с вами не о чем говорить. Я вместе с тещей общий язык нашел во время таких купаний.

—Ладно, я думала о тебе хуже, чем ты есть, – процедила она тогда, удерживая Олежку, а я Илюхе попец начищал.

—Я хуже. Но вам меня любить необязательно ведь.

—Ой, не трынди, ребенка вытирай!

Душевная женщина она у меня, но все равно хорошо, что Вика в папку.

–А насчёт команды твоей: давай. Я не против, возьмусь, – возвращает меня из грез Серый, а я ему улыбаюсь и киваю.

На один головняк меньше.

Домой приезжаю пораньше: Вика сегодня без матери и точно зашивается. Хоть парням уже годик шандарахнул, все равно сложно с ними. Сам понимаю, что надо бы нам няню, а то у меня часто командировки, которые отложить я тоже не могу. Но Вика со своим обостренным материнским не дает мне все порешать. Устраивает истерики, что никаких нянь в этом доме не будет.

А кто я такой, чтобы доводить жену до слез?

И вот, стоит зайти, как замечаю свою жену с тюрбаном на голове. Лицо бледное, видно, что опять плакала. Черт. Да ебись оно все конем!

На меня не смотрит, качает люльку для двойняшек. Взгляд отсутствующий.

Первым делом иду мыть руки, потому что отхватить по роже за грязные лапищи не хочется. А секса хочется! Возвращаюсь и целую Архангельскую в оголенное плечико от скатывающегося по бархатной коже халатика.

Наши отношения с рождением детей не изменились, мы все также свихнувшиеся друг на дружке, стали ближе, что ли. Даже гаркаемся в удовольствие, она мне пиздюлей выписывает за дело, а я стараюсь исправиться. В общем, тут я никакой не альфач, правит балом Вика.

–Как моя группа захвата на минималках поживает?

–Хорошо. Спят целый день, может на погоду. Кушают, спят и очень спокойны…– шепчет еле слышно, на мои ласки не реагирует. А я носом зарываюсь в местечко между ушком и шеей, втягивая неповторимый аромат.

–Чем помочь?

–Даже не знаю, Архангельский, чем ты еще мне помочь можешь. Просто начинай молиться, чтобы снова не была двойня, – улыбается нервно, у меня в голове щелкает.

–В смысле? – поворачиваю жену к себе и за подбородок поднимаю заплаканное личико. Она меня почти не смотрит, всхлипывает.

–Хуйня твои презервативы, Архангельский. Я беременна, а я чертовски хреновая мать, и куда мне еще? – губы дрожат, рыдания подступают посильнее.

–Тааак. Стоп!

Подхватываю ее на руки и выношу из детской, к себе прижимаю крепче и целую в шею, улыбаясь как дурак. Беременная, ну надо же. Лыба растягивается на всю рожу, когда падаю на кровать и Вику сверху сажаю. Дыхание сбивается, сердце из груди вылетает.

–Это точно? Моя девочка, ты что не рада? – неприятно саднит в груди, что рад только я, по ходу.

–Рада, но прямо сейчас…Леш. Я с ума сойду. И тут даже мама не поможет. Я не знаю…– слезы градом льются по щекам, и я зацеловываю каждую.

–Тш. Справимся. Ты как себя чувствуешь? – шепчу у губ.

–Тебя хочу адски сильно. Очень. А так нормально, пройдёт все легко, как и первая. Даже если двойня.

–Роту нарожаем?– вожу носом по влажным губам, а Вика вскидывает боевой взгляд на меня.

–Давай сразу полк, Архангельский! Совесть имей!

–Справимся, малыш, все хорошо будет. Няню все-таки надо, чтобы тебя разгрузить на время моих командировок.

Нам повезло. У нас девочка, не двойня! Хотя нет, не повезло только мне, потому что до инфаркта осталось недолго. Ровно до момента, пока она не скажет, что влюбилась.

Архангельская Юлия Алексеевна, три килограмма и двести граммов чистого счастья.

Конец