Текст книги "В стране белого слона"

Автор книги: Ярослав Зика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

О Таиланде говорят, и вполне справедливо, что это самое подходящее место во всей Юго-Восточной Азии для некоторых торговых сделок, особенно если у покупателя достаточно денег. Но если его познания в интересующей его области больше, чем у простого любителя, да у него еще есть знакомые торговцы, способные дать ему совет, за который взимается определенный процент, иностранец может купить дешевле, чем в Европе или в Соединенных Штатах, драгоценные и полудрагоценные камни, ювелирные изделия, а также антиквариат.

Вы можете сделать покупку, не устояв перед красотой изделия, или желая показать, что вы в состоянии купить ценную вещь, или, наконец, с целью вложить деньги в товар твердой стоимости, не подверженный девальвации. При случае его можно выгодно продать в другой части света – на радость новому владельцу или тому, кто сумеет продать его еще более выгодно.

Таиланд наряду со Шри-Лапкой и Бирмой – самый крупный поставщик некоторых видов драгоценных и полудрагоценных камней. Если для Шри-Ланки характерны традиционные сапфиры, а для Бирмы – рубины, то Таиланд может похвастать пестрой палитрой драгоценных камней. Среди них таиландский «звездный сапфир», который редко можно встретить в другом месте. Чаще всего сапфиры попадаются в области Чантхабури у Сиамского залива и у деревин Бо-Плой на бирманской границе, неподалеку от реки Квай. В этой маленькой деревушке уже много столетий ведется добыча сапфиров, а ее название (Бо – кровля, Плой – драгоценный камень) недвусмысленно отвечает своему назначению. Способ поиска и добычи камней, существующий многие столетия, совершенно не изменился. Современное оборудование так и не пришло на смену нелегкому кропотливому ручному труду, завещанному еще прадедами. С помощью железных кольев и крюков-искатели выкапывают круглые ямы порой глубиной до 10 метров. Они копают до тех пор, пока не натолкнутся на наносную горную породу, содержащую сапфиры. Тогда эту породу насыпают в корзины и поднимают наверх с помощью примитивного полиспаста^[6]. Затем промывают породу в круглом сите. Найденные сапфиры последовательно поступают к перекупщикам, огранщикам и ювелирам.

Нигде не найдешь столько в одном месте ювелирных магазинов, мастерских и лавчонок, как в Бангкоке на улице Рама I или на Нью-роуд. Драгоценные камни и ювелирные изделия продаются также в любом отеле и в многочисленных лавчонках, разбросанных по центральным улицам и узким переулкам. Здесь всюду можно купить золото на граммы и килограммы, ювелирные изделия, серебро, но что самое главное – драгоценные камни, которых здесь великое множество. В них можно покопаться, их можно рассматривать, и прежде всего таиландские «звездные сапфиры», темные, почти черно-коричневые. Если смотреть на их полированную полукруглую поверхность сверху, то их блеск предстает в виде светящихся лучей звезды. Они самые красивые и самые дорогие.

Некоторые ювелирные магазины охотно берут назад, даже через год, проданные ими изделия, но за цену на 10 % ниже первоначальной. Новый покупатель всегда найдется, ну а тот, кто владел драгоценностями целый год, доволен, что мог при случае похвастать ими, заплатив 10 % стоимости, так как приобрести ее насовсем не позволяют его финансовые возможности.

Однако турист с ограниченными средствами тоже может доставить себе удовольствие, купив те типично таиландские товары, без которых просто нельзя возвращаться домой. К ним относятся, например, перстень с голубыми сапфирами или перстень в виде кобры с рубинами вместо глаз, изображающий одну из голов девятиглавой змеи Наги. Такой перстень называется Нгу, то есть змеиный перстень. Считается, что перстень, в круглую золотую пластинку которого вставлены девять разноцветных драгоценных камней, приносит счастье. Это копия тех перстней, которые раньше могли носить только самые высокопоставленные вельможи, получавшие их в подарок непосредственно от короля.

Что касается перстня принцессы, то его ни в коем случае нельзя считать обычным сувениром, – сказал мой приятель Гордон, когда мы как-то разговорились о драгоценных камнях, и добавил, что по-тайски этот перстень называется «ноп-па-кон». Девять различных камней сложены в нем в виде маленького купола, напоминающего купол пагоды или традиционные головные уборы таиландских придворных вельмож, которые еще и сегодня появляются на традиционных праздниках.

– Это чертовски красивая история, – продолжал Гордон, широко улыбаясь. – Принцесса придала каждому камню определенное свойство: бриллиант способствует силе, рубин хранит от болезней, изумруд противодействует змеиным укусам, топаз гарантирует долгую жизнь и успех, голубой сапфир приносит счастье, лунный камень защищает от диких зверей, циркон сулит прекрасное будущее, а кошачий глаз или звездный сапфир предвещает победу. Принцесса вставила все эти камин и свою корону, а в наши дни по ее примеру изготовляют с этими камнями перстни. Они не очень дороги, самые лучшие продают в магазинах на Петбури-роуд. Там ювелирных магазинов больше, чем акул на сиднейском пляже, почти столько же, как и на улицах Рама I или на Нью-роуд, только на Петбури-роуд легче торговаться.

Мы решили пойти на Петбури-роуд и сели в небольшую трехколесную повозку, самло, которая не так часто сталкивается с другими транспортными средствами, как такси. Мы остановились на Петбури-роуд, прошли вдоль нескольких витрин, сверкающих золотом и драгоценными камнями, и вошли в один магазин.

Нам подали несколько десятков коробочек с перстнями принцессы, а хозяин магазина, явно китаец по происхождению, предложил нам кока-колу – тактический ход перед началом поединка между продавцом и покупателем. Мы еще не допили воду, а первоначальная цена снизилась уже почти на 40 %, и Гордон вежливо, но настойчиво подготовил толстого улыбающегося хозяина к той заключительной цифре, которая устраивала бы каждую из сторон. Гордон остался непреклонным и тогда, когда толстяк-хозяин на своем певучем английском языке объяснял, что он кормилец трех жен и десятерых детей и что уступка пяти процентов угрожала бы благополучию его семьи. Не переставая друг другу улыбаться, мы наконец расстались, чтобы повторить ту же самую церемонию с тремя другими постоянно улыбающимися торговцами, говорившими как и все нараспев по-английски.

Наконец Гордон в задумчивости остановился перед магазином и сказал, что я уже прошел хорошую школу того, как надо покупать, но он должен добиться пяти процентов скидки, иначе все знакомые будут смеяться над ним.

– Здесь дело в принципе, – добавил он поучительно.

Я, в свою очередь, заметил, что похвально придерживаться принципов и я рад поучиться, но какое удивительное совпадение: все владельцы магазинов имеют по три жены и по дюжине детей и, может быть, следует принять это во внимание. Я попытался задеть струны его души и убедить его пожертвовать этими пятью процентами, так как время уже приближалось к полуночи.

Гордон внимательно на меня посмотрел, минуту подумал и согласно кивнул головой. Мы вошли в четвертый магазин и начали вести переговоры с поклонами и улыбками до того самого момента, когда в разговоре появились эти пять процентов.

– Я действительно не могу… принимая во внимание семью… – начал озабоченно владелец четвертого магазина свой монолог. – Минуту! – прервал его Гордон и, приняв такой же озабоченный вид, произнес нараспев с оттенком грусти в голосе: – Я бы рад заплатить на пять процентов больше, но у меня три жены и десять детей!

– О! – сказал смущенно толстяк-владелец, и целую минуту удивленное выражение не покидало его круглого лица, которое затем медленно расползлось в улыбке почти до ушей. Не знаю, поддался ли он минутному сочувствию или оценил коммерческие способности противника, однако факт остается фактом: мы вышли из магазина с перстнем принцессы и с сэкономленными пятью процентами.

История покупки перстня принцессы всюду вызывала смех, где бы мы ее ни рассказывали. Однажды мы повторили ее на вечеринке у господина Сувонга. Господин Сувонг добился значительного богатства лишь благодаря своему трудолюбию и таланту, как он нам объяснил. О том, как он начинал, можно только догадываться; вполне вероятно, что в свое время ему пришлось балансировать на острие бритвы, отделяющей законное от незаконного, и удалось избежать серьезных порезов.

Господин Сувонг имел роскошную виллу с садом, обнесенным стеной. В саду установлен большой, освещенный неоновыми лампами аквариум. Были там также и мраморный бассейн, антиквариат и украшения огромной стоимости. У него было несколько детей. Они приобрели различные специальности, разумеется такие, которые помогут в будущем приумножить семейное богатство. Господин Сувонг, например, считал, что в семье необходим свой адвокат, который может уберечь родственников от подводных камней закона. Детям он выделял на карманные расходы довольно большие суммы и в то же время отчаянно ругал повара, если тот покупал мясо не поторговавшись, потеряв на этом несколько сатангов-Господин Сувонг считался самым знающим среди торговцев драгоценными камнями.

В то время, когда мы были у господина Сувонга в гостях, он уже находился не у дел, на отдыхе. Однако для собственного удовольствия, чтобы разнообразить жизнь, он торговал земельными участками.

– Ох эти камни, – вздохнул он мечтательно. – Может быть, сейчас уже не то время, чтобы торговать камнями. Люди тратят на них деньги, продают их и покупают, но они не приносят им радости. А правила торговли… – махнул он рукой, – настоящие джунгли. Раньше зарабатывал тот, кто был хитрее или оборотистей, а сейчас тот, кто сильнее. Аферистов – пруд пруди. Вы не представляете, каким нужно быть сейчас осторожным, – возмущался он, забыв, видимо, о своей молодости. – И вообще, господа, вкус к камням изменился…

Затем он сказал, что не любит опал, хотя опал – хороший товар.

– Через несколько лет в рай для торговцев камнями превратится Австралия, потому что там вы можете поехать на уик-энд за несколько десятков миль от города и, если хорошо поищете, обязательно найдете какой-нибудь полудрагоценный камень, – добавил он.

– Торговали вы когда-нибудь жемчугом? – спросил его кто-то. Господин Сувонг отрицательно покачал головой. – Это не драгоценные камни. В ювелирных магазинах продают вместе драгоценные камни и жемчуг. Я лично не люблю жемчуг. Он мне представляется окаменелыми или, скорее, ледяными слезами. Знаете, господа, – вздохнул с некоторым сожалением господин Сувонг, – драгоценные камни – это красота, и человек должен любить эту красоту, но одновременно он должен быть и достаточно тверд, чтобы не понести убытков. Я как раз был таким, но сейчас я это оставил и успокоился настолько, что начал торговать земельными участками. Здесь многое зависит от величины участка земли, а не от ее качества. С драгоценными камнями все сложнее. Я привык «работать» с покупателем сам, а не полагаться на компаньона и перекупщиков. Если мне не повезет, то виноват буду только я. Я один рискую, но зато мне не нужно делить прибыль, если повезет. Может быть, на старости лет я куплю какой-нибудь красивый изумруд для себя, для собственного удовольствия. Знаете, изумруд мне всегда напоминает лагуну кораллового острова, а сапфир – небо. Но я бы никогда ничего не купил у своего бывшего компаньона. Он совершенно ненадежный и недобросовестный человек. – Господина Сувонга передернуло от отвращения. – Когда на рынке стали появляться поддельные и низкосортные камни, он купил их и начал продавать, разумеется, не перекупщикам, которые бы легко его раскусили, а случайным покупателям, причем, по цене настоящих камней. Мне он ничего не сказал и, конечно, быстро попался. Это было очень неприятно. Поэтому мы разошлись. Он был новичком в нашей профессии, а захотел работать на свой страх и риск. Но это не проходит там, где нужно иметь хоть какой-нибудь опыт. Если бы он со мной посоветовался, я бы ему подсказал, кому их можно продавать, если уж на то пошло. У меня были хорошие и надежные покупатели. Большинство из них покупало камни или украшения в подарок родственникам, которые сами бы никогда не пришли в магазин. Так что риск был бы минимальный. Но он хотел, чтобы вся прибыль шла только ему. Недобросовестность, неопытность, глупость, – возмущался господин Сувонг. – С этим далеко не уедешь, когда продаешь камни.

Таким образом мы узнали о камнях несколько больше, чем узнает обычный турист. К тому же мы. узнали., как сколачивают в Таиланде состояние.

Через несколько недель после посещения господина Сувонга я осматривал коллекцию Национального музея Таиланда и беседовал с экскурсоводом об истории и традициях Азия, а также о драгоценных камнях. Этот скромный экскурсовод был, очевидно, из тех, кого называют душой музея и кладезем информации.

– Смею вас заверить, – сказал он любезно, – это мое личное мнение и, может быть, ошибочное, но нет камня прекраснее, чем нефрит. Нефрит – чудо, душа Дальнего Востока, радужный цвет грез; он соткан из тонкой паутины красоты.

Так наш экскурсовод в довольно цветистых выражениях описал этот великолепный минерал, который нам известен под названием нефрит, а также под менее романтическим названием – почечный камень. Без его редчайшей разновидности – жадеита – нельзя себе представить ни одни ювелирный магазин, ни один магазин сувениров на Дальнем Востоке. Чаще всего нефрит зеленовато-воскового оттенка, так как содержит небольшое количество хрома, бывает розовый или желтоватый, но самый редкий – почти прозрачный камень. В магазинах продают настоящий и фальшивый нефрит самой разной формы, оправленный в золото или в виде кулона на цепочке, а также в необработанном виде. Он известен тысячелетня, задолго до того, как был классифицирован французским ученым Дамуром.

– Жил некогда в Азии владыка, – начал свой рассказ экскурсовод, – который купил кусок необработанного нефрита размером с большой кулак, прозрачный и такой совершенной красоты, что владыка решил сделать из пего подарок своей очаровательной жене. Он призвал к себе самого искусного огранщика, самого лучшего художника, который работал над нефритом долгих шесть лет. Через шесть лет мастер создал произведение настолько удивительное, что владыка приказал его казнить, чтобы больше он уже не смог сделать ничего подобного. Из куска нефрита мастер вырезал ожерелье, состоящее из ста звеньев. Ожерелье было настолько красиво, что владыке стало жаль дарить такую хрупкую вещь своей любимой жене, он скорее бы обезглавил се, чем отдал ей ожерелье такой красоты, какое еще никто не создавал и никогда больше не создаст.

Экскурсовод получил небольшое вознаграждение за свой интересный рассказ и сказал, что того ожерелья в этом музее нет, оно находится в Национальном музее истории в Нью-Йорке. Кроме того, он объяснил нам, что отличить настоящий нефрит от поддельного, даже от матового стекла совсем непросто и что настоящий нефрит может быть таким же дорогим, как драгоценный камень. Например, недавно в Гонконге было продано нефритовое ожерелье длиной почти 75 см, состоящее из 125 звеньев и весящее 350 каратов, за 150 000 долларов. Но красота нефрита в его цвете и зависит от его обработки. Цена изменчива и преходяща, а красота вечна, изрек он на прощание.

Между тем мы дошли до витрины, где тускло поблескивал большой кусок нефрита, которому была придана форма кочана капусты с сидящим на нем луговым кузнечиком. Кузнечик словно собирался перепрыгнуть с одного кочана капусты на другой.

– Этот экспонат никогда не продавали и не покупали, а только дарили, – сказал экскурсовод. Затем он показал нам несколько кусков необработанного нефрита и обратил наше внимание на то, что его структура волокниста наподобие плотного войлока вокруг кокосового ореха и что нелегко отличить жадеит от нефрита. Если чистый жадеит бесцветен и содержит главным образом соединения алюминия, то в нефрите найдены кальций и магний. Однако ни нефрит, ни жадеит никогда не бывают прозрачными, и большинство сувениров, которые приобретают туристы, изготовлены из похожего, но менее ценного материала.

В заключение мы выпили горячего зеленого чая цвета нефрита, который наш экскурсовод налил в чашки из такого тонкого фарфора, что сквозь их стенки можно было видеть солнечный закат.

– Если бы мне захотелось купить художественную поделку из нефрита, – спросил я его, – что бы вы мне посоветовали?

Экскурсовод задумался, затем улыбнулся:

– Купить ту, которая нравится вам или тому, кому вы ее хотите подарить?

– А что, если нефрит окажется фальшивым? – спросил один из туристов.

– В таком случае это будет только иллюзия правды, – сказал экскурсовод. – Правда, красота и иллюзия – разве они могут существовать одновременно? – добавил он на прощание и низко поклонился.

Не знаю, что еще можно рассказать о драгоценных и полудрагоценных камнях. Когда я думаю об изумрудах, бриллиантах, сапфирах и рубинах, золоте и украшениях, я вспоминаю лицо того экскурсовода. Оно слов-но вырезано из самого дорогого нефрита и как бы дышит очарованием минувших тысячелетий.

8. ОПИУМ И ДОБРОДЕТЕЛЬ

«Вчера гонконгская полиция обнаружила на таиландской рыбацкой лодке тонну опиума и 100 кг морфия стоимостью 5,2 миллиона долларов». (Сообщение из газет.)

«Бангкок. Таиландская полиция арестовала короля героина Юго-Восточной Азии. Он попал в руки полиции, когда его «опиумный караван» под охраной нескольких сотен человек из его личной армии после перестрелки с бирманскими пограничниками перешел границу Таиланда». (Сообщение из газет.)

«В Вашингтоне арестовано несколько лиц, организовавших контрабандную перевозку героина из Таиланда в США. Героин переправляли из Бангкока по почте небольшими посылками. Стоимость переправленного таким образом товара составляет 1,5 миллиона долларов». (Сообщение из газет. 1974 год.)

Это только небольшая часть газетных сообщений; их можно привести еще сотню. На свободе разгуливают еще по крайней мере десяток «опиумных королей», так как наркотики до сих пор продолжают бродить по всей Юго-Восточной Азии. Всюду, где только удается выращивать мак и некоторые виды конопли, крестьянин бережно надрезает незрелую коробочку мака, собирает густой и липкий сок и лепит из него небольшие буханочки, содержащие до 25 % важных для фармацевтической промышленности алкалоидов, в том числе и морфий. Индийскую коноплю перерабатывают на гашиш.

Когда более ста лет назад пытливый фармацевт Сертюрнер впервые выделил из коробочек мака белые кристаллики и назвал их морфием по имени бога сновидений Морфея, он и не подозревал, что его открытие будут использовать не только для того, чтобы успокоить боль или вызвать благотворный сон. Природа изобретательна. Некоторая разница в химическом составе опиумных алкалоидов позволяет создать из них лекарства, безопасные для человека. Но в то же время из морфия можно приготовить героин – название уже само по себе зловещее, от него веет преисподней. Но и гашиш ненамного лучше.

В последние годы расширился ассортимент потребляемых наркотиков. Однако Юго-Восточной Азии не нужны ЛСД^[7], марихуана или другие, менее распространенные наркотики. Здесь вполне достаточно опиума. К тому же существует хорошо налаженная сеть его доставки и продажи. Опиум относится к важнейшим продуктам торговли и приносит ежегодный доход почти в полмиллиарда долларов. В последние годы Юго-Восточная Азия захватила монополию в этой области. По сообщению Комиссии при ООН, с 1966 года отсюда поступает почти 80 % нелегального опиума.

Там, где сходятся границы Таиланда, Бирмы и Лаоса, живут горные племена мео. Часть их живет оседло, часть – кочует в этом «географическом треугольнике:», известном также как рай для охоты на диких слонов, тигров и ядовитых змей, в настоящее время уже достаточно редких королевских кобр. В конце лета мео сеют мак, который в начале следующего года цветет белыми или красными цветами, а немного погодя появляются коробочки величиной с куриное яйцо. Женщины племени мео надрезают коробочки и собирают вытекающий из них беловатый сок, похожий на латекс, В результате сушки он темнеет, густеет, а после варки из него удаляют посторонние компоненты. Затем его формуют в виде килограммовых буханок и заворачивают в большие зеленые листья.

Мео сами потребляют опиум и выращивают его частично для себя. Но и в других частях Азии хватает людей, которые с удовольствием отламывают маленький кусочек от характерно пахнущей «буханки», скатывают шарик, кладут его в трубку и вместе с дымом вдыхают свое добровольное закабаление, очень быстро превращаясь в совершеннейшую развалину.

В «цивилизованные» страны Европы и главным образом в Америку поставляют героин. Этот белый порошок выглядит совсем невинно, и его легче транспортировать. К тому же он дороже: чтобы получить опиум, достаточно из незрелых коробочек собрать сок, в то время как героин можно получить только специальным способом. Следует учесть также риск при транспортировке и продаже, расстояние. Так, в Сайгоне килограмм опиума стоит 250 долларов, а в Сан-Франциско – уже 2500.

Мео, выращивающие мак, довольствуются 50 долларами.

Значительная часть опиума из упомянутого «географического треугольника» поступает прежде всего в Бангкок, потом в Сингапур, Гонконг и через Тайвань в Соединенные Штаты. Другая опиумная дорога ведет в Сайгон и через Средний Восток и Марсель в Соединенные Штаты, причем лиш_ь небольшая часть товаров оседает в Европе, а остальная следует дальше, повышаясь в цене, так как транспортировка через Европу опасна.

Интересно, что на первом этапе доставки опиума от лаосско-таиландско-бирманской границы караван охраняют китайцы. Точнее говоря, бывшая 93-я дивизия чан-кайшистской армии под командованием бывшего генерала Ли Венхуэва. Вернее, остатки дивизии, которые в 1949 году нашли убежище в пограничных районах Бирмы. Эти «остатки», насчитывающие несколько тысяч человек, основали в труднодоступных районах свои лагеря и живут главным образом охраной контрабандных караванов с опиумом.

Один такой «опиумный караван» насчитывает обычно до 200 солдат этой «дивизии», несколько сотен представителей горных племен, носильщиков, охотников, «поставщиков» и несколько сотен мулов. Солдаты не обладают организаторскими способностями, чтобы стать менеджерами. Их сотнями нанимают «опиумные короли», которым до сих пор везло: они не пойманы или уже владеют таким капиталом, что могут отчислять определенный процент прибыли тем лицам, которые менее богаты, чем «опиумные короли», но пользуются большой властью или влиянием в правительственных кругах. Высокопоставленные круги стремятся, разумеется, прижать контрабандистов и засадить их в тюрьму, так как нет такого правительства, которое бы официально не выступало против распространения наркотиков. Однако ряд высокопоставленных лиц, банкиры, а также китайские и китайско-таиландские торговцы втайне симпатизируют – тем, кто сумел обойти закон, и проявляют весьма тактично свою признательность достаточно высокой суммой.

Впрочем, мео, начав выращивать такую прибыльную культуру, стали самостоятельными и перестали нуждаться в дотациях государства. Достижение определенной стабильности жизненного уровня мео облегчило жизнь таиландских правящих кругов, ибо кочевые племена всегда доставляли им беспокойство. Сейчас мео, достигнув относительно высокого жизненного уровня за счет опиума, создали своеобразный буфер между правительством и менее послушными и опасными горными племенами. Численность мео достигла уже четверти миллиона человек. Их представителей всегда радушно встречают официальные лица города Чиангмай, современной небольшой метрополии на севере Таиланда, потому что даже в экзотическом Таиланде они – экзотика, фольклор. Многие из них проявляют способность к коммерции в областях, легальность которых не вызывает сомнения.

Если говорить объективно, Таиланд – единственная южноазиатская страна, оказавшаяся в районе, отмеченном каиновой печатью, так как ее климат благоприятствует выращиванию источника зла. Среди ее граждан всегда найдутся такие, которые охотно будут рисковать, лишь бы расширить это зло, потому что в других странах найдутся граждане, готовые покупать зло за цену, в сто раз превышающую его себестоимость. Кто в этом виноват? Если бы не было потребителей опиума, могли бы существовать производители, перекупщики, контрабандисты, «опиумные короли» и человеческие развалины? К сожалению, вопрос риторический.

– Печальная история, а сегодня такой прекрасный день, – сказал мой друг Альберт, когда прочитал рукопись этой главы, а затем протянул ее Денни и Теду, чтобы они оценили ее как старожилы, прожившие в Таиланде и других странах Юго-Восточной Азии по нескольку лет.

Мы сидели в ресторане аэропорта Дапмыанг после того, как проводили нашего общего знакомого, улетевшего в Европу. Мы пили пиво марки «Сингха». Знатоки говорят, что это единственное в мире пиво, которое почти не уступает плзеньскому двенадцатиградусному.

Тед согласился с тем, что и глава печальная, и день хорош.

– Хорошо, что мы пришли проводить нашего знакомого на аэродром, – добавил он, – ничто так благотворно не действует на человека, как добро или радость, какую он приносит другому человеку.

– За одним исключением, – отозвался Альберт, и мы все замолкли: если Альберт начинает что-то рассказывать, то лучше заказать еще одно пиво и приготовиться слушать, потому что его рассказы всегда очень длинные.

– Эго произошло почти два года назад здесь, в аэропорту, и имеет много общего с этой главой. – Альберт показал на мою рукопись. – В середине дня объявили об одновременном отлете сразу трех самолетов. Один из них летел в Гонконг, другой – в Европу, а третий летел на Европы через Гонконг в Японию. В зале, – Альберт показал в сторону от ресторана, – сидели несколько десятков транзитных пассажиров и изнывали от жары, так как кондиционер был неисправен. Когда пассажиров пригласили на посадку, все так были измучены жарой, что едва могли нести свой ручной багаж.

Среди пассажиров находился один молодой человек лет двадцати пяти. Он, видимо, впервые попал в тропики, потому что не решался нарушить правила хорошего тона и не снял, как большинство пассажиров, пропотевший пиджак, а только поочередно вытирал двумя платками лицо. Он встал, взял в руку чемоданчик и пошатнулся. Это был как раз тот психологический момент, – сказал многозначительно Альберт, – с которого все началось. К нему подскочил один из работников аэропорта, чтобы помочь. Но молодой человек отказался от помощи. Однако работник аэропорта не мог понять, в чем дело, и с азиатской вежливостью попытался поддержать его. Тогда молодой человек вырвался из его рук и бросился догонять группу пассажиров, которые уже находились у выхода на летное поле. Однако он шел неуклюже и тяжело, а тот добряк все предлагал ему свою помощь. На них стали обращать внимание другие пассажиры. Тогда молодой человек вдруг ударился в панику и побежал, но, сделав несколько шагов, пошатнулся и упал. К нему подбежали люди, чтобы помочь, и это был конец. У этого молодого человека под пиджаком оказалась уйма пакетов с различными наркотиками. Там был опиум, гашиш и что-то еще – словом, все, что провозят контрабандным путем. Вот почему он почувствовал себя плохо и почему ударился в панику. И все это стало явным только потому, что какой-то отзывчивый человек в аэропорту хотел сделать доброе дело и оказать ему помощь.

– Между прочим, – добавил Альберт, – тот молодой человек был приговорен к тюремному заключению на длительный срок, а другой получил награду за конфискованные наркотики. Вскоре он открыл небольшой ресторанчик. Поговаривали, что в том ресторанчике была небольшая отдельная комната, где хозяин для особо важных гостей набивал трубки коричневыми шариками. Может быть, они были из того конфискованного товара?

Кто знает? Вот во что в конечном счете обернулось добро, которое так относительно.

Альберт умолк на минуту, взглянул на часы и сказал:

– Человек должен делать добро и предоставлять возможность другим людям делать добро. Добро нельзя заключать ни в какие рамки.

Так благодаря Альберту вторая часть главы получилась несколько веселее, несмотря на то что в ней тоже говорится об опиуме.

9. О ЗМЕЯХ И ДРУГИХ ЖИВОТНЫХ,

А ТАКЖЕ О СЛОНАХ И СЛОНИХАХ

Самое крупное предприятие по производству сыворотки против змеиных укусов находится в Бутантане, Сан-Паулу, Бразилия. Но не всем известно, что второе крупнейшее предприятие в мире подобного рода находится в Бангкоке. Основано оно было на средства королевы Саошабхи. Первоначально оно называлось Пастеровским центром. В настоящее время оно находится на государственной дотации и принадлежит Красному Кресту. В 1972 году исполнилось пятьдесят лет со дня его основания. Оно состоит из четырех отделений: приемного, куда принимают змей и держат на карантине; племенного, где змей кормят и на глазах у многочисленных туристов берут яд четыре раза в день; отделения, где яд вводится лошадям для получения сыворотки; и отделения, где непосредственно сыворотку производят.

К предприятию еще относятся исследовательские лаборатории, которые частично субсидирует университет, а частично Государственный институт развития науки, что-то вроде Академии наук. Лаборатории находятся на территории университета, то есть в пяти минутах ходьбы от нашей лаборатории; это давало нам возможность наблюдать за не совсем обычным зрелищем. Мы ходили туда довольно часто одни или с иностранными туристами, так как это предприятие входило в число достопримечательностей Бангкока. Однако каждый раз мы переживали чувство волнения, хотя делали вид, будто королевская кобра была частью нашей повседневной жизни.

Предприятие Бангкока снабжает вакциной всю Юго-Восточную Азию, где, как известно, водится множество змей, и особенно ядовитых. От змеиных укусов ежегодно умирает довольно большое число людей, которые нередко становятся жертвой собственной неосторожности и невнимательности. Часть из них умирает просто от испуга и шока, хотя их укусила совершенно безвредная змея.

Ядовитые змеи большей частью неагрессивны, не нападают на людей, если их не провоцировать. Они лучше видят ночью, поэтому их редко можно встретить днем. У них нет наружных органов слуха, и они не реагируют на звук. Зато они очень чувствительны к колебаниям почвы, которые возникают, например, при ходьбе человека. Орган обоняния им заменяет язык.

Змей, которых разводят на ферме в Бангкоке с целью получения яда и приготовления сыворотки, можно разделить на пять основных видов; это самые ядовитые азиатские змеи. Наиболее распространены кобры, известные у нас также под названием очковая змея (Naja naja). Затем достаточно редко встречающаяся королевская кобра (Naja hannah), достигающая пяти метров в длину. Далее, так называемая бунгар, или полосатый ни гон (Bungarus fasciatus), тело которой в сечении почти треугольной формы и покрыто черно-желтыми полосами, как у нашего невинного тритона. Опасны также змеи Рассела (Vipera Russelli) и так называемая малайская змея (Ancistrodon rhodostroma), которые не слишком ярки и величиной с наших крупных змей.