Текст книги "В стране белого слона"

Автор книги: Ярослав Зика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Профессор Карлова университете в Праге Ярослав Зика работал три года в Таиланде экспертом ЮНЕСКО. Наряду с историческим сведениями автор сообщает много интересного о сегодняшней жизни этой страны, где древние традиции буддизма тесно переплетаются с американизированным образом жизни городского населения. В книге рассказывается о жизни официального Бангкока, о судьбах простых людей – крестьян, служащих, торговцах драгоценными камнями, народной медицине.

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. КАК И ЗАЧЕМ ПОПАДАЮТ ИЗ ЕВРОПЫ В ТАИЛАНД

2. СИАМ ИЛИ ТАИЛАНД? КОРОТКО О ПРОШЛОМ

3. О КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬЕ

4. ШАФРАНОВОЕ ОДЕЯНИЕ,

5. ЧТО ВАМ СКАЗАЛИ ЗВЕЗДЫ?

6. ВОРОВСКОЙ РЫНОК, КЛОНГИ

7. ДРАГОЦЕННЫЕ КАМНИ,

8. ОПИУМ И ДОБРОДЕТЕЛЬ

9. О ЗМЕЯХ И ДРУГИХ ЖИВОТНЫХ,

10. НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА», ЛЕКАРЬ БУДДЫ

11. Я ОТПРАВЛЯЮСЬ НА ЭКСКУРСИЮ;

12. ПРАЗДНИКИ, НАЦИОНАЛЬНЫЕ ИГРЫ,

13. ТАЙСКАЯ КУХНЯ… ТЕАТР… СВАДЬБА

14. ЧЕЛОВЕК БЕЗ АВТОМОБИЛЯ —

16. ЧАЙ, ЦВЕТЫ…

16. И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ИЛЛЮСТРАЦИИ

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Ярослав Зика

В СТРАНЕ БЕЛОГО СЛОНА

*

Jaroslav Zyka

V ZEMI BILEHO SLONA

Praha 1975

*

Редакционная коллегия

К. В. Малаховский (председатель), Л. Б. Алаев,

А. Б. Давидсон, И. Б. Зубков, Г. Г. Котовский,

Р. Г. Ланда, Н. А. Симония

Перевод с чешского

В. И. Андрушова, М. Е. Грикуровой

и Д. М. Шрошуниной

Ответственный редактор и автор послесловие

В. И. Корнев

© Jaroslav Zyka, 1975.

© Перевод, послесловие и примечания:

Главная редакция, восточной литературы

издательства «Наука», 1985.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда самолет Париж – Бангкок оторвался от взлетной полосы аэродрома Орли, я вспомнил книги раннего детства. Тогда такие авторы приключенческих романов, как забытые ныне Л. Мотта и Э. Салгари, соперничали по популярности с Карлом Маем и Жюлем Верном. «Гора светла», «Тайна Мэлстрома», «Город слабосильного короля» – уже одни Названия дышали экзотикой. Именно в последнем романе я впервые узнал о Таиланде, тогда королевстве Сиам, о его главном городе Бангкоке. Отсюда, из столицы экзотической страны, герой романа – молодой европейский ученый – по просьбе дочери члена королевского тайного совета отправился в опасный путь к заброшенному и разрушенному городу, где некогда правил король, пораженный проказой. Там среди развалин древнего храма ученый обнаружил волшебный жезл, украшенный драгоценными камнями, которым погоняют слона. В романе говорилось, что, если удастся найти волшебный жезл, будет пойман белый слон – символ счастья страны. Этот жезл, или же сам белый слон, мог бы спасти и ставшего жертвой интриг королевского двора Лен Пра, отца девушки, отправившейся в опасное путешествие с молодым ученым.

Мысли о новой стране, новых людях, об их образе жизни вызывают какое-то необъяснимое чувство. И уже не можешь заснуть в самолете, а только дремлешь и мекаешь. Предупредительные стюардессы сообщили, что разница во времени между Парижем и Бангкоком семь часов, что Бангкок еще называют Крунггеп и что Сиам, собственно и есть Таиланд, но этим названием не пользуются уже несколько десятилетий, и слово «Сиам» стало обозначением экспортной торговой марки. Таиланд означает «Страна тай»; сами жители называли свою страну «Страна свободных». Бангкок стоит на реке Менам, или Чао-Прайя («мать рек»), она близ моря делится на несколько рукавов, часть их превращена в каналы. Бангкок называют Восточной Венецией, город довольно молод, начал расти всего лет двести назад, когда стал столицей, – авторы туристских проспектов считают, что этих сведений вполне достаточно для путешественников. Реальность вступает в конфликт с представлениями раннего детства об экзотической стране белого слона.

После долгих часов полета мы наконец приземлились на залитом солнцем аэродроме Данмыанг в Бангкоке. Был конец марта, оставалось четырнадцать дней до начала нового тайского года (по тайскому календарю – года обезьяны). Температура днем в тени +37, вечером +27 при сравнительно «небольшой» влажности, примерно 85 процентов. Я вошел в прохладный зал, и от паспортного контроля до таможни меня сопровождали улыбающиеся лица. «Минуточку, – сказал мой таиландский коллега. – Я распоряжусь, чтобы ваш багаж отнесли прямо в машину, и сразу вернусь». И с улыбкой исчез.

Ожидая его возвращения, я открыл старый номер газеты «Бангкок уорлд» и на первой же странице прочел, что недавно был найден, пойман и приведен в город белый слоненок. На картинке он выглядел очень мило, как все малыши, доверчиво принимал пищу из рук своего-опекуна попечителя. Уходя, я еще раз бросил взгляд на картинку, и мне показалось, что слоненок тоже улыбается. Он как бы указывал хоботом на другую сторону зала, где между рекламными плакатами на стене сверкали слова, написанные огромными буквами: «Добро пожаловать в Страну улыбок».

1. КАК И ЗАЧЕМ ПОПАДАЮТ ИЗ ЕВРОПЫ В ТАИЛАНД

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ В БАНГКОКЕ

В Таиланд не ездят, в Таиланд летают: каждый, взглянув на карту и представив себе расстояние между Прагой и Бангкоком и разницу во времени, согласится, что самолет – это единственно возможный вид транспорта.

Первые анкеты я заполнил в середине 1967 года. Пока шло оформление документов, я прошел курс медицинской первой помощи, чтобы быть подготовленным к работе в тропиках. Потом я запаковал и отправил багажом все необходимое для жизни в Бангкоке: больше половины вещей мне не пригодилось вообще, а те, что были полезны, пропали, что случается не только в тропиках. Теперь, пожив в Бангкоке, я твердо знаю: нельзя объять необъятное, нельзя все предусмотреть и запастись на все случаи жизни; если едешь работать в чужую страну, все, что тебе потребуется, купишь там.

Выполнив все формальности, я выехал в Париж, где прослушал множество инструктажей и лекций в маленьком замке Шато дю Буа дю Роше, выучил все, что касалось OOН и ЮНECKO, проблем развивающихся стран и всего мира вообще, затвердил свои обязанности и права. Во время лекций нам рассказывали и о практических вещах: некоторые сотрудники и эксперты ЮНЕСКО, читавшие нам лекции, уже работали в странах, куда нам предстояло ехать.

Но чаще всего многие из моих коллег вспоминали советы управительницы замка, на которой лежало обеспечение нам культурной программы и организация неофициальных вечеров. Ей за свою жизнь довелось увидеть многих экспертов, отправлявшихся в разные страны, и она напутствовала всех такими словами: «Самое высшее искусство – импровизация, и самое важное – воспользоваться ею вовремя и к месту».

Прошло еще немного времени, и я получил паспорт ООН, который был незаменим на все случаи жизни. На его обложке было написано по-французски «Лэссэ-пассэ», эти слова повторялись еще на четырех языках на каждой странице и означали, что все учреждения ООН, все учреждения доброй воли должны оказывать содействие и всяческую помощь владельцу документа.

Когда все необходимые бумаги были у меня на руках, я наконец купил билет на самолет компании «Эр Франс», летевший по маршруту Париж – Токио с посадкой в Бангкоке. Напоследок мне вручили саквояж с лекарствами и брошюрку о первой помощи при различных тропических заболеваниях. Брошюра была инструктивная, ее предупреждения звучали весьма пессимистически, а эксперты, которым назавтра предстояло вылететь на место назначения, нуждались в «порции» оптимизма, так что было просто необходимо смягчить горечь расставания несколькими бутылками божоле. Все эксперты в полном единодушии последовали этому призыву. А потом мы собрались у станции метро «Площадь Инвалидов», сели в автобус авиакомпании «Эр Франс», доехали до аэропорта Орли, выполнили все необходимые формальности и поднялись в самолет. Здесь нас встретила тихая музыка и приветствовала стюардесса с фигурой Анжелики и голосом ангела.

Рядом со мной через узенький проход сидели два австралийца, эксперты какой-то компании по смазочным маслам; они направлялись на год в один из эмиратов на Аравийском полуострове, где строго запрещено употребление и хранение любых алкогольных напитков: должно быть, поэтому в Париже и в самолете они пытались накачать свой организм этим запретным продуктом на весь предстоящий год. За мной сидели три японца, которые все время улыбались, один из них говорил по-французски и улыбался, два других молчали и улыбались. Они улыбались и во время посадки в Афинах, и когда отказывались от предлагаемых им европейских блюд и напитков. Австралийцы же, напротив, сначала съели и выпили все, что входило в цену билета, потом стали заказывать порцию за порцией спиртного. Мой сосед, англичанин, пожаловался: они говорят на таком английском, что он едва их понимает.

Когда мы приземлились в Бахрейне, австралийцы были уже так веселы и алкоголь в их крови настолько превышал все другие вещества, что стюардессам пришлось помочь им выйти на пропитанную нефтью землю.

Алкоголь, который у меня в крови, я имею право привезти в любую страну, и наплевать мне на запреты», – гордо заявил один из австралийцев на трапе, с трудом выговаривая слова. В конце концов прощание с австралийцами прошло без происшествий. Потом Тегеран приютил наш самолет минут на сорок, и в лицо нам дохнул ночной жар Ирана. Большая часть пассажиров осталась в самолете, и лишь немногие прогулялись по аэропорту, освежились ледяной ананасовой водой, заглянули в сувенирный киоск, который для удобства путешественников открыт и ночью.

Затем появились новые очаровательные стюардессы и стали предлагать тем, кто хотел спать, одеяла и подушки, другим за небольшую плату наушники, которые можно подключить к розеткам в ручках кресел и послушать любую из записанных на двенадцати магнитофонных лентах многочасовых программ с эстрадной и камерной музыкой, классическими операми и симфониями или звуковое сопровождение фильма на английском или французском языке, а вернее, на французском или английском, поскольку компания все же «Эр Франс». Рядом с кабиной пилота натянули экран, и было хорошо видно даже с дальних кресел. Фильм несколько раз прерывался, пассажирам объясняли, что самолет летит в зоне муссонных бурь: он то и дело проваливался в воздушные ямы; одни следили за действием фильма, другие, прильнув к иллюминаторам, наблюдали за молниями, которые поминутно освещали самолет. И тем и другим было страшно. Фильм продолжался дольше, чем буря, спавшие пассажиры проснулись и чувствовали себя отдохнувшими, и все с удовольствием прослушали сообщение, что мы сейчас приземлимся в Карачи, а командир корабля и весь экипаж благодарят пассажиров за дисциплинированность и прощаются с ними, потому что в Карачи их сменяют.

Когда самолет коснулся земли, фильм как раз приближался к развязке, но показ картины прервали, а мы все сидели и ждали, чем же кончится фильм, но, как оказалось, напрасно. Пассажиры стали просить позволения досмотреть фильм, тем более что они заплатили за наушники. Но нельзя было ничего сделать: фильм принадлежал сменившемуся экипажу. Три японца, сидевшие за мной, с помощью своего представителя, говорившего по-французски, с завидной настойчивостью требовали, чтобы им дали досмотреть до конца фильм или вернули деньги. В салоне самолета вот-вот должна была разразиться буря, но ее легко предотвратила новая, тоже очаровательная, стюардесса в кимоно, объяснившая, что из-за муссонной бури самолет летел с большей скоростью, мы прибыли в Карачи раньше положенного времени и поэтому не успели досмотреть фильм.

После двадцати часов, проведенных в воздухе, мы наконец приземлились в Бангкоке.

Так я оказался в городе, куда можно прилететь из самых разных частей света и самыми разными маршрутами. Из Европы быстрее всех доставляет в Бангкок шведская компания SAS, потому что ее самолеты летают через Ташкент. Мы вышли на летное поле разбитые, невыспавшиеся. В Бангкоке было уже утро, 9.30 по местному времени. Солнце палило так, как и полагается в тропиках, где утром оно неожиданно возникает над горизонтом и нещадно припекает до самого вечера, пока так же внезапно не исчезнет за горизонтом. В Таиланд, конечно, можно прилететь в любое время дня и года. Это зависит от того, из какой части света и самолетом какой авиакомпании приходится лететь. Если же есть время, можно воспользоваться и океанским лайнером, потому что в Бангкоке имеется большой порт. В сущности, эта глава должна была называться не «Как и зачем попадают из Европы в Таиланд», а «Как я прилетел из Парижа в Бангкок в полдесятого утра».

В ней, кроме того, должно быть сказано о цели моего прибытия в Бангкок. ЮНЕСКО в плане своей деятельности в развивающихся странах обращает особое внимание на введение современных методов обучения в высшей школе и модернизацию исследовательской работы в области естественных наук, имеющих фундаментальное значение для развития многих других отраслей знания. С этой целью при участии консультантов из многих стран было разработано несколько обширных, так называемых кардинальных проектов: по физике с центром в Сан-Паулу, Бразилия, по биологии – в Найроби, Кения, по химии – в Бангкоке, Таиланд. «Хозяином» проекта по химии для Таиланда, созданного в лабораториях, институтах, заводах экспертами многих стран и учеными Таиланда, стал университет Чулалонгкорн, а вернее, его химический факультет.

К выполнению этих проектов были привлечены и молодые, подающие надежды ученые, работавшие в университетах главным образом азиатских стран, и некоторые эксперты, участвовавшие в создании проектов, из других частей света, где уровень обучения и уровень самой науки, в данном случае химии, более высок. Они читали лекции, проводили исследования в лабораториях, создавали учебники, учебные фильмы и стремились научить «стратегии исследовательских работ», показать, «как преподавать химию». Короче, ставили своей задачей создать научный центр, где бы проходили подготовку будущие ученые из стран Азии. На основе этого проекта впоследствии был создан крупный научно-исследовательский институт в рамках обширной программы ООН для Азии, главным образом Юго-Восточной.

Все это означало, что меня ждет много работы, удач и огорчений, связанных с ней, как и при любой научно-исследовательской работе, много организационных хлопот, поездок по странам – участницам проекта, посещение учреждений, выразивших желание помогать осуществлению проекта, встреч с представителями организаций, присылающих к нам на учебу студентов. Поскольку я уже и раньше сотрудничал с ЮНЕСКО, то мне поручили возглавить руководство этим центром, называвшимся «UNESCO Pilot Project for Chemistry and Science Teaching and for Chemistry Research». Это название всегда будет напоминать мне Азию с ее многочисленными легендами и неторопливостью при реализации некоторых этапов работы. Длинное название центра мы сократили и назвали его «Бангкок проект». Именно под ним названием я вспоминал о нем позже, когда работал в ЮНЕСКО в Париже и следил за его дальнейшей судьбой. Под таким же названием вспоминал о нем и дома, в Чехословакии. «Бангкок проект» и был той причиной, которая привела меня в Таиланд в половине десятого утра.

Первый день в Бангкоке можно было провести по-разному: можно было попытаться привыкнуть к разнице во времени и температуре и лечь спать в отеле, устроившись у бассейна с чистой синей, как глазурованные изразцы, дезинфицированной водой, или же, не обращая внимания на усталость, дать себя соблазнить предложением совершить ознакомительную прогулку по городу. А во время прогулки как хорошо поболтать обо всем, что может быть интересным для человека из Центральной Европы, впервые попавшего в Таиланд. Я поступил опрометчиво. И тем самым вызвал широкую улыбку, осветившую лицо моего таиландского коллеги. Мы отправились на прогулку по Крунгтепу (в переводе с тайского «Город ангелов»), из-за множества каналов его еще называют Восточной Венецией; десятую часть его трех с лишним миллионов жителей^[1] составляют выходцы со всех концов света. Город состоит из двух частей: Бангкока и Тхонбури (бури означает город), разделенных рекой Чао-Прайя. Город занимает 173 квадратных километра «по азиатским масштабам еще совсем молод – ему примерно четверть тысячелетия. Сегодня это типичным город-космополит, соединяющий в себе черты наисовременнейшего порода с восточной экзотикой, поражающий контрастами – вызывающей роскошью богатых кварталов и нищетой покосившихся лачуг бедноты. Бангкок – это двадцатиэтажные отели для богатых туристов, кинотеатры с кондиционерами, сотни ночных заведений, гигантские, многоэтажные магазины и тысячи мелких лавчонок, университеты, старинные храмы, множество ресторанов и харчевен, где белоснежную скатерть заменяет утоптанная глина, а еду подают в деревянных мисках, широкие бульвары и темные, подозрительные улочки.

– Знаете, – сказал мой компаньон, улыбаясь, – если вы хотите акклиматизироваться в Таиланде, лучше всего это сделать сразу. В Бангкоке все очень просто, если вы говорите по-английски: будете жить как в Европе и платить за все услуги. Здесь привыкли к иностранцам. За пределами столицы сложней: там лучше не вести себя как иностранец, хотя вы и иностранец. Посмотрите на эту девушку, – показал мой коллега на прекрасную молодую особу в мини-юбке, самой короткой на всем побережье Сиамского залива; прохожие могли любоваться ее красивыми ногами. – В столице все можно. Не скрестить вот так ноги где-нибудь в деревне по нашим традициям абсолютно немыслимо даже для мужчины. Это будет воспринято как страшное оскорбление окружающих, особенно если носок туфли направлен в сторону кого-нибудь из присутствующих. По нашим поверьям, это приносит несчастье. Кстати, – заботливо предупредил он, – когда в институте вы встретите кого-нибудь из сотрудников, приветствуйте его по-тайски и скажите ему «Вай». Вы доставите коллеге огромное удовольствие, и он сразу запомнит вас. Вот так. – Он сложил ладони перед грудью, выдвинул их немножко вперед, поклонился и, приветливо улыбаясь, сказал: «Саватди». – Если же вы хотите показать свое особое расположение, скажите «Саватди кап», это означает что-то близкое к «Будьте здоровы», «Приветствую вас», «Надеюсь на скорую встречу». Если при знакомстве вы кому-нибудь пожимаете руку, то пожатие должно быть легким, воздушным. Крепкое рукопожатие у нас не принято и может быть понято как желание нанести обиду. Не забывайте, что наша страна еще в прошлом столетии была изолирована от всего мира, и даже в условиях технического прогресса традиции и привычки не меняются за одно столетие, – заключил он свою речь, учтиво намекая, что мы находимся среди народа, история и традиции которого исчисляются тысячелетиями.

Потом он мне объяснил, что у тайцев первое имя короткое, а второе длинное и сложное, поэтому даже на официальных приемах обращаются друг к другу только по первому имени. Почтение к старшим, высокопоставленным выражается следующим образом: голова человека, стоящего на более низкой ступени иерархической лестницы, должна быть опущена ниже головы высокочтимого. Например, когда учитель сидит, ученик проходит мимо него с поклоном. В некоторых тайских семьях до сих пор сохраняется обычай: горничная сервирует стол и присутствии хозяев с низко опущенной головой.

– И министры на официальной аудиенции у короля низко склоняются перед ним, а иногда приближаются к его трону ползком, – дополнил мой собеседник свою информацию о светских обычаях.

Он предупредил меня, что в храмах и других святых местах при входе снимают обувь. Мы с ним посетили один из главных храмов Бангкока Ват По. В нем находится статуя отдыхающего Будды, его лицо выражает покой и отрешенность от всего земного. Он как будто призывает задуматься над тщетностью суеты, которая так подчинила себе людей в наше время. Задуматься об уравновешенности и невозмутимости. Возродить такие уже забытые слова, как несуетность и неторопливость.

У нас тоже не было времени остановиться и задуматься, мы спешили к следующему объекту нашей экскурсии – стадиону. Мы ехали к нему по проспектам и улицам с большими и маленькими домиками, обязательно окруженными небольшими садами, где росли кокосовые пальмы, бананы и деревья с колючками и ярко-красными цветами, которые называют «огнем пустыни» или «огнем леса», вдоль каналов с водой, отливающей зеленым цветом, мимо королевского дворца; мы остановили машину возле маленького ресторанчика, где съели несколько свежих манго и выпили ледяного кокосового молока. Мой сопровождающий рассказывал мне, что в это время года плоды манго наиболее вкусны, и тут же предупредил, чтобы я был осторожен и не пил воду где попало, лучше всего пить содовую воду, и никогда не ел свежих овощей и фруктов, пока сам их не вымою с дезинфицирующими средствами под проточной водой, и вообще лучше пока мне ограничиваться только вареными, печеными и жареными овощами и фруктами.

Мы говорили о том, какая работа меня ожидает, и о том, что в дни рождения короля и королевы освещается весь Бангкок и каждое дерево украшено гирляндами цветных лампочек. Вдруг я заметил, что мне приходится напрягать внимание, чтобы отвечать на вопросы, а когда я произносил название чехословацких городов, то повторял их по два раза, и язык с трудом слушался меня. В машине все время работал кондиционер, но, несмотря на это, от жары и усталости у меня стали слипаться глаза.

Солнце уже зашло, когда мы вернулись в отель. Бангкок начал жить ночной жизнью, по тротуарам непрестанно двигались люди, людской муравейник утихает лишь под утро, потому что многие рестораны работают до утра. Мы вышли из машины, и меня поразила странная смесь запахов: выхлопные газы тысяч машин, запахи вареных и жареных овощей, рыбы, различных пряностей. Казалось, эти запахи вытекали из маленьких улочек, паутиной опоясывающих широкую магистраль, сверкающую огнями тысяч витрин. На главных улицах неоновые огни рекламы оповещали о товарах, доставленных в Бангкок со всего света. Город стал перекрестком, куда стекаются туристы всех континентов, и, видя названия знакомых товаров и известных фирм, они забывают о расстоянии, отделяющем их от дома При неоновом освещении побледнели и силуэты башен храмов, они как бы окружали город, закрывая горизонт. Мой компаньон сказал, прощаясь:

– Прошлое настоящее и будущее… Есть ли между ними граница? И где она?

Он подал мне руку и по-европейски крепко пожал мою. Потом мы оба поклонились, сложив ладони перед грудью, в традиционной тайской манере. Потому что Бангкок – город-космополит и расположен в Юго-Восточной Азии.

Была уже ночь, когда я, засыпая на ходу, с балкона восьмого этажа смотрел на Бангкок. Город сиял и жил в ночи. Только небо было тихим, темно-синим с серпом месяца, расположенным так, как его обычно рисуют, когда хотят показать ночь в тропиках. На перилах балкона сидел тропический мотылек с черно-пурпурными крыльями. Спал. Как будто он тоже впервые прилетел в Бангкок и, закончив первый осмотр города, смертельно устал. Но он не был иностранцем, которых тайцы называют «фарангами».

2. СИАМ ИЛИ ТАИЛАНД? КОРОТКО О ПРОШЛОМ

Разные источники дают двоякое написание слова Сиам: Siam и Syam. Название это санскритское и означает «прекрасный» или «сине-зеленый». Если же обратиться к другим источникам, не менее древним, то в них слово «Сиам» переводится как черный, темный, серый, зеленый и даже черный как уголь. Филологи, занимающиеся Юго-Восточной Азией, подтвердят, что выяснить происхождение и первоначальное значение названия государства, которое именовалось Сиам до 1939 года и в 1945–1949 годы, а ныне известно как Таиланд, трудно. Новое название подчеркивает очень древние истоки тайскою народа, такие древние, что и тайские историки не могут прийти к согласию, когда появилась страна тайцев. Слово «таи», если принять гипотезу о его китайском происхождении, означает «великий», «совершенный», «выдающийся», позже его чаще использовали в значении «вольный», «свободный». Сами тайцы название своей страны переводят «Страна свободы». Можно дать Таиланду и еще одно определение – «Страна улыбок», так его описывают в туристских проспектах. И действительно, это страна самых прекрасных улыбок; я думаю, со мной согласятся все, кому посчастливилось увидеть улыбки тайских девушек.

Если дать волю воображению, то карту нынешнего Таиланда можно сравнить с головой слона: одно его ухо направлено к северу, к границе с Бирмой, а другое – к северо-востоку, к границе с Лаосом и Кампучией, хобот его спускается к югу и омывается Андаманским морем и Сиамским заливом. Всю страну можно разделить на пять основных географических областей. Северная – гористая, покрытая лесами, где растет необыкновенно твердое тиковое дерево; средняя – самая плодородная (здесь самые благоприятные условия для выращивания риса), высота ее один метр над уровнем моря; северо западная – плоская равнина, с юга и запада ограниченная горами, а с севера и востока – рекой Меконг; юго-восточная – покрыта лесами, в основном отсюда поступает древесина на бытовые нужды, на побережье большинство жителей занимаются рыболовством и добычей морской соли; южная – занимает больше половины Малайского полуострова и известна производством каучука и добычей олова.

Климат типично тропический, муссонный. Жарко и сыро. Для европейца здесь самбе лучшее время – от ноября до февраля, когда погода устойчивая, небо постоянно голубое, самая высокая температура +28 °C, а влажность небольшая. С апреля наступает тропическая жара с высокой влажностью: температура +38 °C, влажность 98 %. Период дождей длится с мая по ноябрь: краткие тропические ливни начинаются в одно и то же время, например в Бангкоке всегда в четыре часа дня; за полчаса главные улицы города превращаются в желоба с мчащимися потоками воды высотой не менее четверти метра, гремит гром, сверкают молнии. Два часа спустя вода исчезает – ее поглощает пересохшая земля. Самые жаркие месяцы – март и апрель. Таиланд не страдает от гибельных тайфунов, наводнений и Других стихийных бедствий, которые так характерны для этого района Земли. В северной части страны, в горах, прохладнее и свежее, там средняя температура примерно 16°. Настоящее блаженство для европейца пожить в окрестностях города Чиангмай.

Современный Таиланд делится на девять областей, во главе каждой стоит губернатор; области, в свою очередь, делятся на провинции и районы.

Историю страны можно разделить на пять главных периодов, о которых рассказывают дошедшие до нас источники и произведения искусства. Мы сознательно не говорим о первых пяти столетиях нашей эры, начало которых окутано туманными рассуждениями о божественном происхождении страны. В V веке вся территория нынешнего Таиланда принадлежала империи Фунань.

Первый период – эра Наньчжао – начинается с 650 года; от нее остались свидетельства о кочевых племенах лаво, отличавшихся от кхмерских племен, которые позднее поселились на территории современной Бирмы. Память об этих племенах сохранилась в названии существующего и ныне местечка Лавапури (или Лопбури). В конце VII столетия на территории нынешнего Таиланда образовалось три государства: Кхмерское – на востоке, в бассейне рек Нун и Меконг, Дваравати – на западе, в равнинном течении реки Менам и в северной части Малайского полуострова, населенное племенем мон; Сривиджайя (известное сегодня как Палембанг на Суматре) – на юге. В тот период «настоящие» тайцы жили на юге тогдашнего Китая, в провинции Юньнань, где основали весьма сильное царство Наньчжао. Они говорили на языке, по существу мало изменившемся и сегодня. От китайцев они отличались привычками, культурой и образом жизни. Уже в ту пору, насколько можно судить по дошедшим до нас источникам, у тайцев был хорошо организован административный аппарат, неплохо (по феодальным меркам) решены вопросы землевладения и земледелия.

Затем «настоящие» тайцы начали передвигаться к югу. По сей день не известны ни причины, ни точное время, когда переселения отдельных людей превратились в массовую миграцию. Известно только, что началась она до XII века и продолжалась несколько столетий. Китайцы постепенно вытесняли тайцев, навязывая им свой образ жизни, по те предпочли отступить. Те, кто остался, ассимилировались с ними. – Самые первые тайские переселенцы мигрировали на юго-запад. Сегодня они представлены этнической общностью шан, на современном тайском языке их называют «таи-яйи», то есть старшие, или большие, тайцы. Другая часть переселенцев обосновалась в восточной части современного Таиланда. Согласно легенде, их предки спустились с неба в тыкве в месте, которое современные тайцы называют Мыанг Сэн, а вьетнамцы – Дьенбьенфу. Еще одна группа тайцев, совершивших «исход», вероятно предки нынешней народности таи-лу, добралась до горных долин реки Менам и поселилась на ее северном берегу, на земле Кхмерской империи (на территории сегодняшней Бирмы), и, по-видимому, переняла ее культуру. Позже потомки этих тайцев освободились от кхмерской зависимости и перебрались, возможно еще и под’ давлением монгольского нашествия, дальше на юг, где основали независимое государство Сукотаи со столицей Сукотаи.

Так возникло первое тайское государство, раскинувшееся от Малайского полуострова до горного течения Меконга. Это произошло в конце ХIII столетия (в это же время принцем Менграем был заложен еще один крупнейший город – Чиангмай). «Сукотайский» период можно назвать собственно началом культурного развития тайского народа. Тайцы абсорбировали и переняли основы цивилизации тех народов, с которыми имели отношения. Так, например, от китайцев переняли гончарное искусство и основали известное во всем мире производство керамических изделий.

Торговые пути, связывавшие Индию с Китаем, проходили и по тайской земле: можно проследить влияние индийского изобразительного искусства, древней литературы, санскрита на тайскую культуру. Из областей, где расположена нынешняя Кампучия, тайцы заимствовали административную и политическую организацию государства. На изобразительном искусстве сказалось и соседство с Бирмой и племенем мон. В 1283 году Раамкамхенг, третий правитель Сукотайского государства, перенял от кампучийцев основы письменности и возникла первая тайская письменность. Через Кампучию, Лаос и Бирму из Шри-Ланки к тайцам проникла хинаяна, одна из форм буддизма.

Примерно в течение столетия тайцы жили, сохраняя свое государство, в весьма благоприятной ситуации. В середине XIV века произошла смена династий. Основатель новой – король Раматибоди (или Рама Джипати), крестьянин из Утонга, провозгласил в 1350 году новую столицу – город Аютию (или Аюттхаю), который оставался столицей 417 лет. Этот период, знаменитый главным образом тем, что тайцы впервые познакомились с европейской цивилизацией, причем ни их культура, ни независимость не были ущемлены, можно разделить на два этапа. Первый включает правление основателя династии Раматибоди (1350–1364) и четырех его преемников. Второй —1409–1553 годы, когда тайцы при короле Боромотрайлоканата (1448–1488) расширили свои владения.