Текст книги "В стране белого слона"

Автор книги: Ярослав Зика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

В тот момент, когда я, беспомощный, не знал, как сдвинуть этот автомобиль с места, я вдруг почувствовал себя неполноценным человеком. И… принял решение.

…Так появился господин Гризда, длинную фамилию которого запомнить было невозможно. Он был частным инструктором на курсах по вождению автомобиля для иностранцев, работающих в Бангкоке. Господин Гризда отлично говорил по-английски, улыбался и был к тому же тонким психологом.

От каждого иностранца, которого он научил водить машину, инструктор требовал рекомендательное письмо. Их у него была целая пачка. На первом занятии он показывал прекрасное знание тех стран, откуда приехали его ученики. И, может быть, благодаря именно этому он остался в памяти своих «подопечных».

Мы беседовали с ним о Б. Сметане и А. Дворжаке, плзеньском пиве и чешском стекле; потом он передал мне две странички вопросов и ответов, отпечатанных на машинке, – их следовало выучить для устного экзамена. Вопросы оказались довольно просты. Например, по какой стороне следует ездить, что означает красный и зеленый свет на перекрестке, о правиле «правой руки», о превышении скорости и, главное, об уступке дороги королевскому кортежу: ему должен быть обеспечен беспрепятственный проезд.

Наш инструктор постоянно повторял нам основные заповеди водителя. Кто хочет водить машину, должен уметь водить так, чтобы ездить как можно дольше и без аварий. Всегда необходимо следить за встречным или обгоняющим автомобилем, водитель пе должен ни при каких обстоятельствах выпускать руль; он должен всегда посматривать в зеркало заднего вида, даже если бы рядом с ним сидела Джина Лоллобриджида в бикини. Господин Гризда объяснил мне, что у большинства автомобилей мотор спереди; многие водители не знают этого, и автомеханики и ремонтные мастерские пользуются их наивностью в корыстных целях.

На первом же занятии инструктор посадил меня за руль своего автомобиля, который не только выглядел, но и на самом деле был довольно подержанным. Он сказал, что это учебный «Остии», и у меня не было ни малейшего повода не верить ему. «Остин» имел рулевую колонку, которая при резком движении водителя выдергивалась с того места, куда была вставлена, и машина таинственным образом останавливалась. При переключении скоростей глох мотор, и это случалось довольно часто. Однако с лица моего инструктора никогда не сходила улыбка. Минута – и машина в движении.

На втором занятии он заставил меня ехать в густом потоке автомобилей; при этом он разулся и поставил ногу на мой ботинок, внимательно следя за тормозами. В конце этой довольно рискованной поездки мы свернули в боковую улочку, где господин Гризда вытащил несколько вешек, расставил их на мостовой и стал учить меня объезжать их, отъезжать, парковаться. Потом мы вновь если в «Остин» и поехали, беседуя. У нас была предварительная договоренность, что если произойдет авария, то буду платить я, иначе ему придется объяснять полицейским, что мне нельзя сидеть за рулем. Человек, не получивший водительских прав, не имел права ездить по городу.

– Но тогда, – добавил, как всегда поучительно, мой инструктор, – вы бы никогда не научились водить, а на экзамене особое внимание уделяется именно мастерству вождения автомобиля.

Я посетил около тридцати занятий – они проходили днем, – и наконец господин Грнзда записал меня на экзамен.

– Запомните! – сказал он. – Если вы не сдадите экзамен сразу, то можете попытаться снова, через некоторое время, но, разумеется, еще раз уплатив определенную сумму, – и добавил, что каждый экзаменующийся может сдавать экзамен в машине, на которой приедет. Он и приехал за мной в том самом старом «Остине», который отремонтировал к этому дню так, что даже запиралась дверца.

Устный экзамен я сдал довольно легко, а вот экзамен по вождению оказался трудным. Сначала я должен был объезжать препятствия; если кто-либо из экзаменующихся задевал препятствие, он снимался со следующих этапов экзамена. Потом мне пришлось ездить по кругу, между другими машинами – их следовало объезжать и обгонять; проехать через мост, припарковаться, дать задний ход, обойти встречные автомобили и так далее. Ежедневно в этом трудном экзамене участвовало около двухсот кандидатов на получение водительских прав, а сдавало всего десять человек.

– Из той суммы, которую вы вновь заплатите, – сказал, как всегда назидательно, мой инструктор, – определенная часть достанется экзаменаторам.

Для меня осталось загадкой то обстоятельство, что кандидаты на получение водительских прав, приехавшие на экзамен на своих машинах, не пройдя испытания, уезжают на тех же машинах.

– Да, – сказал с улыбкой инструктор. – Но до этого никому нет дела. Экзаменаторы не хотят связываться с дорожной полицией, ну а если той попадется в руки водитель, не имеющий прав, так это уже не их дело, к тому же полиция получает определенный доход со штрафов… а в общем, не все ли равно…

Я благополучно прошел все испытания. Может быть, это была случайность, по я по сей день благодарен своему инструктору, который научил меня водить машину. Правда, излагая мне правила вождения, он упустил из виду одну деталь. На одном, самом трудном этапе экзамена по вождению – переезда через перекресток с препятствиями – не был установлен лимит времени. Это обстоятельство использовал один из экзаменующихся, преодолевший это расстояние по системе «стоп-старт» почти за час. Господин Гризда усмехнулся:

– Лучше, когда водитель не спешит, и в инструкциях по вождению указана лишь максимальная скорость, по минимальная – никогда.

Мой инструктор был не только философом, но и реалистом. Он объяснил мне, что вышеупомянутый водитель, на его взгляд неудачно прошедший испытания, все-таки получил международные водительские права, написанные на пяти языках.

– Это бывает очень редко, – сказал господин Гризда. – Иначе инструкторы по вождению просто не нужны.

При расставании я вручил ему рекомендательное письмо. Аккуратно сложив его, он сообщил мне, что у него появился новый «подопечный», и вытащил из кармана краткую историю Норвегии.

По сей день я храню о нем самые теплые воспоминания и с особым чувством, я бы даже сказал с гордостью, храню международные водительские права, полученные в далеком Бангкоке. Как память о тех днях, полных дорожных приключений. Я писал ранее, что уже на втором занятии мой инструктор «отправил» меня «на растерзание» в густой поток автомобилей; нашей защитой служила лишь его… нога в черном носке, стоящая на моей ноге, не понимавшей в то время разницу между сцеплением, газом и тормозами. Да, это был мужественный человек. Только в одном он не смог убедить меня – в необходимости приобрести автомобиль. Может быть, поэтому, приехав на родину, я не стал подтверждать свои международные водительские права. По до сих пор я храню их вместе с визитной карточкой моего инструктора, который знает о Сметане, Дворжаке и Чехословакии.

Бангкок, если верить рекламным проспектам, – знаменитый центр ночной жизни, многочисленных «массажных салонов», «турецких бань» и отелей, славящихся красивыми горничными-тайками, которых гораздо больше, чем указано в проспектах. Но что же на самом деле скрывается за вывеской этих заведений? И здесь встает целый ряд проблем, заслуживающих серьезного социального анализа. Может быть, поэтому тайские социологи пока еще не нашли однозначного их решения.

Таиланд – страна с относительно короткой историей явления, называемого «западным образом жизни», разумеется со всеми соответствующими «атрибутами». Бангкок довольно быстро превратился из азиатского города в космополитичный; постоянное присутствие иностранных туристов и американских войск^[9] сыграло далеко не положительную роль.

Отметим, впрочем, что в Таиланде проституция официально государством не признана, но терпима. В Бангкоке нет публичных домов, однако ряд столичных отелей «исполняет» их функции. В 1970 году в Таиланде было зарегистрировано около 2500 заведений, «работавших» как публичные дома, и около 170 000 проституток. Время от времени в газетах появлялись статьи, критикующие проституцию, призывающие возродить высокие нравственные традиции тайского народа.

Было бы ошибкой считать, что Бангкок – город пороков, соблазнов, приманок и сомнительных развлечений. Тайцы, которые без оглядки заимствуют современную западную технологию, перенимают и «западный образ жизни», нравится он им или нет, причем порой отнюдь не самые привлекательные его стороны, например ночные клубы, ставшие одной из достопримечательностей таиландской столицы.

Ночной клуб в Бангкоке представляет собой кафе или дансинг с девушками-«собеседницами» – вроде японских гейш. Есть ночные клубы, работающие под дискотеки, они более дешевые; здесь собирается в основном молодежь – об этом можно догадаться по мотоциклам, оставленным у входа. На мотоциклах (наиболее дешевый вид транспорта в Бангкоке) ездит в основном молодежь. И наконец, ночные клубы «самой высокой категории»; у входа стоят машины различных марок, иногда с шофером. Здесь звучит тайская или евро-американская музыка. В ряде ночных клубов работает варьете, неофициально разрешен стриптиз. Посетителей клуба развлекают девушки-«собеседницы». Их выбирают с помощью официанта, который деликатно подзывает одну из них, сидящую вблизи оркестра, или с ней самой договариваются многозначительным кивком головы.

Девушки-«собеседницы» служат в ночных заведениях различных категорий. Их время строго лимитировано; за этим следят и так называемый «менеджер» девушки, и она сама. Каждый час она кладет на тарелку (на которой обычно приносят счет) бумажку, означающую, что прошло 60 минут «развлечений».

Среди девушек есть и образованные, и абсолютно неграмотные – в зависимости от категории ночного заведения; одни хорошо говорят по-английски, другие – еле-еле. Они не имеют права покинуть заведение до закрытия; однако «клиент» может увести девушку раньше, предварительно уплатив определенную сумму.

Очень красивы в популярных ночных клубах певицы, но их нельзя приглашать к столу в качестве «собеседниц». Правда, можно попытаться пригласить их на уикэнд, если они свободны от выступлений и проявляют к вам определенный интерес. Однако это бывает крайне редко: их работа приносит им славу и деньги, и они довольно расчетливы, расположение к вам – скорее всего не что иное, как традиционная тайская вежливость. Но если вам все-таки удастся поехать на один из морских курортов Таиланда в обществе известной певицы, следует быть готовым к большим тратам на дорогие подарки и роскошные отели.

Посещение ночных заведений и проведение там времени с приятной «собеседницей» стало чуть ли не образом жизни всех состоятельных мужчин; в большинстве своем это добропорядочные отцы семейств, и посещение ночных клубов они приравнивают к приятной ванне. Мужчины, беседующие друг с другом за кружкой пива, в Бангкоке большая редкость.

Что касается «турецких бань» и японских «массажных салонов», то они представляют собой модификацию сауны, привнесенную в Таиланд из Японии. В Таиланде эти заведения имеют некоторые, с позволения сказать, «особенности». Прежде чем посетитель салопа подвергнется соответствующим процедурам, ему подают список массажисток. Просматривая его, он сам выбирает ту, чьи нежные пальчики, по его мнению, быстрее снимут с него усталость. Если массажистка понравится посетителю, он может пригласить ее куда-нибудь. Разумеется, в со выходной день.

Все, о чем я рассказал, типично не только для Бангкока, но и для других городов Таиланда. Взять, к примеру, Корат.

Двести лет назад Корат был незначительным приграничным городком, защищавшим страну от нападений врагов. И по сей день он остался провинциальным городишком, с той лишь разницей, что Корат стал крупной американской военной базой; там постоянно находится около тысячи солдат. Корат стал притягивать торговцев, мелких предпринимателей, в городе выросли магазины и лавки, закусочные, рестораны, дневные и ночные заведения. Если в Бангкоке публичные дома тщательно замаскированы, то в Корате они работают открыто. За несколько лет в Корате сосредоточилось около 5000 «собеседниц». Они работают в барах, ресторанах в качестве «хозяек», официанток, продавщиц и не скрывают своей «профессии», просиживая в баре все дни и ночи. Они тщательно следят за своим здоровьем, регулярно ходят на врачебные осмотры, однако процент венерических заболеваний в этом районе не уменьшается.

Все приезжающие в Корат знают, что большинство из «собеседниц» – проститутки; впрочем, их так и называют. Они сами избрали это занятие, приехав сюда из горных деревень или с побережья, не имея никаких шансов получить какую-нибудь другую работу.

Однако в Таиланде встречаются женщины, так сказать, другой «категории». Эти женщины живут (иногда даже по нескольку лет) с одинокими иностранцами, работающими в Бангкоке, и выполняют при них роль так называемой «хозяйки», или с местными семейными, довольно состоятельными мужчинами, становясь для них «второй», или «побочной», женой. «Вторую» жену не каждый может содержать: надо нанимать для нее квартиру, платить за ее наряды. Если мужчина уделяет своей «даме» меньше внимания, чем она требует, или мало платит ей, она находит себе другой «источник» удовольствий и денег.

Однако приходит время, когда «вторая жена» приедается, и женщина оказывается в затруднительной ситуации: найти другого мужчину не так-то легко. Не каждый состоятельный таец согласится взять на содержание женщину, которая «надоела» другому. Так что для покинутой женщины только один путь – в ночное заведение.

Именно по этой причине таиландские женщины пред-почитают временное сожительство с иностранцем, где они выполняют роль «хозяйки», любовницы, «собеседницы», «попечительницы». Правда, женщина должна соблюдать определенные «правила игры», а именно хранить верность своему сожителю, т. е. не изменять ему даже в том случае, если это сулит ей немалые деньги. Удивительно, но женщины соблюдают эти правила; они экономно ведут хозяйство, часть денег откладывая себе на приданое на случай, если когда-нибудь выйдут замуж; часть сбережений они отдадут своему мужу, демонстрируя качества бережливой хозяйки.

Когда пребывание иностранца в Таиланде заканчивается или его по тем или иным причинам отзывают из страны ранее, чем он предполагал, он обязан позаботиться о своей «собеседнице»; как правило, он рекомендует ее другому иностранцу, одинокому, нуждающемуся в заботе, ласке и домашнем очаге.

Один мой коллега из Северной Европы в течение почти пяти лет своей работы в Таиланде наслаждался обществом прелестного создания с миндалевидными глазами. За это время он научил ее прекрасно говорить по-английски, на котором ранее она едва могла произнести пару слов.

– Чему мог научить ее американский майор, с которым она жила за полгода до меня, еще к тому же с ужасным произношением? – говаривал мой коллега. Тем не менее то обстоятельство, что девушка-«собеседница» перешла к нему от майора, свидетельствовало о ее принадлежности к «высшей категории» женщин подобной профессии.

Мой коллега не скрывал, что за время своей жизни в Таиланде в обществе прелестной тайки, к тому же отличной хозяйки, он скопил значительную сумму, которую наверняка промотал бы на сомнительные развлечения, ведя безалаберный образ жизни. Накануне отъезда он договорился со своим приятелем, не раз составлявшим ему партию в гольф или бридж, что тот позаботится об оставленной девушке.

Таким образом, ситуация в этой области довольно сложна, и решение ее потребует от страны немалых усилий. Анализируя эту проблему в официальной печати, тайские социологи пришли к выводу, что для решения ее необходимо устранить прежде всего социальные причины. Однако до сих пор эта проблема остается нерешенной.

Что ждет Таиланд в будущем? Понятие времени в Юго-Восточной Азии относительно. В тайском языке, имеющем довольно простую грамматическую структуру, выражение «то чи» означает одновременно и «завтра», и «будет», и «через час», и «через год». Оно просто означает будущее время…

16. ЧАЙ, ЦВЕТЫ…

Иностранец, впервые приехавший в страну с жарким тропическим климатом, сталкивается с довольно трудной проблемой: он поглощает огромное количество прохладительных напитков, но чем больше он пьет, тем больше потеет, а прохладительные напитки даруют обманчивую иллюзию утоления жажды лишь на полчаса. Местные жители благодаря многолетнему опыту пришли к заключению, что единственное средство от жажды – это… горячий чай.

В Таиланде чай пьют по любому случаю; он просто необходим при дегустации острых блюд тайской кухни. Напиток этот довольно приятен на вкус и освежает, а это главное.

Чай – наиболее дешевый напиток для тех тайцев, которым не по карману кока-кола и содовая вода; чтобы приготовить чай, с раннего утра они выставляют перед своими деревянными лачугами большие глиняные миски, куда собирается дождевая вода.

Древняя легенда о появлении чая в Азии повествует о девушке, так полюбившей одного юношу, что она пожертвовала своими веками, чтобы прогнать сон и всю ночь смотреть на своего любимого. Но любовь ее осталась безответной, и она умерла от горя, а на месте ее гибели вырос куст, листья которого напоминали веки, а отвар из этих листочков отгонял сон.

Менее «романтические» сведения говорят о том, что китайский чайный куст Thea sinensis, родиной которого являются Юго-Восточная Азия и южная часть СССР, произрастает в Китае, Японии, Индонезии, Индии, Грузии и в Шри Ланке, т. е. в основном в Азии, хотя он проник на все континенты и разделил человечество на любителей чая и кофе.

Чайный куст может расти на высоте около 2000 метров над уровнем моря и покрывает шарообразными кустиками обширные плантации. Урожай чая снимают уже с трехлетних кустов; листочки собирают иногда три раза в год. Наибольшую ценность представляют нераспустившиеся листочки на верхушке куста. В Индии и Шри Ланке обычно собирают два листочка с одним нераспустившимся, а в других странах (в Таиланде в том числе) ценятся нераспустившиеся бутончики с одним распустившимся листочком. Из них получают лучшие сорта чая – «пекко», «сучонг» или «конго».

Народная мудрость гласит, что лучшие сорта чая нужно собирать в перчатках, чтобы на его нежные листочки не повлиял запах человеческой кожи.

Сорванные листочки подвергают обработке не позднее чем через день после сбора. В первую очередь их сушат на проволочных сетках. Они теряют почти четверть веса. После сушки их упаковывают в коробки. Как сбор, так и расфасовка чайного листа большей частью механизированы.

Различные сорта так называемого зеленого чая обрабатываются несколько иначе: его дольше сушат в металлических чашах, непрерывно помешивая. Черный чай, наиболее популярный в Европе, получается путем ферментации, в результате которой возникает неповторимый чайный аромат благодаря эфирным маслам, содержащимся в чае; в зеленом чае они практически отсутствуют. Ферментация проходит следующим образом: на деревянном или каменном полу раскладывают скрученные листочки чая слоем почти 15 сантиметров и покрывают их влажной тканью; температура не должна превышать 40 °C. Процесс ферментации длится от двух до восьми часов; за это время листочки приобретают цвет темной меди; потом их сушат при постоянной вентиляции над древесным углем. Листочки постепенно чернеют, и, наконец, их просеивают через сито.

После ферментации и сушки получают чай, который для человека, не привыкшего к такого рода чаю, кажется слишком черным и потому необычным. Однако такие сорта очень популярны в Англии, славящейся своими традициями приготовления чая.

Некоторые сорта чая, особенно зеленого, смешивают с цветками жасмина, апельсина или магнолии. Чай содержит множество компонентов, влияющих на его вкус, запах, пнет и тонизирующие свойства. Это прежде всего дубильные вещества (их в чае 10–25 %) и кофеин (1–4,5 %). Кофеина в чае содержится больше, чем в кофе, и благодаря присутствию других компонентов его легче выделить.

Способ приготовления чая и чайная церемония – это уже вопрос национальной традиции. Чай пьют горьким или сладким, с молоком или маслом, его заваривают в металлической посуде типа самовара либо в фарфоровом чайнике, а пьют из фарфоровых чашечек и стеклянных стаканов или потягивают из блюдца.

Во время моей работы в Таиланде я как-то разговорился о способах заваривания чая со своими коллегами из Индии, Индонезии и Непала, то есть из стран, славящихся древнейшими традициями заваривания чая. Присутствовали и коллеги из Таиланда. Сам того не желая, я вызвал оживленную дискуссию, посвященную чаю, а закончившуюся тем, что мне пришлось отведать чай, заваренный различными способами. Правда, я не обнаружил никакой разницы. Лично я считаю, что искусство заваривания отличного чая заключается в том, что фарфоровый чайник необходимо предварительно ошпарить кипятком, чай залить кипящей водой и подержать чашечку над паром; чай только заваривают и ни в коем случае не варят. Заваривание чая длится недолго. Если его передержать, то из чая испаряются дубильные вещества и он приобретает горький вкус. Правильно заваренный чай, говорил мне мой коллега из Индии, должен благоухать, как душистые благовония в храме Шивы; и иметь золотисто-коричневый цвет – цвет кожи яванских танцовщиц – так считал индонезиец; его нужно пить из чашечки такого тонкого фарфора, чтобы сквозь псе можно было наблюдать заход солнца, – таково было мнение непальца. А таец, истинный патриот своей страны, добавил, что чай должен вызывать блаженство, как улыбка тайской девушки.

Да простят меня уважаемые знатоки чая, но лучше всего заваривает чай (кстати, в большом сосуде из химического стекла) мой коллега, работающий в одной из пражских лабораторий. В Азии он никогда не был, у него нет там даже знакомых, с которыми он мог бы проконсультироваться о способах заваривания чая, однако уверен, что особый, неповторимый вкус его чая объясняется тем, что он никогда не смывает коричневый осадок со стенок сосуда после очередного заваривания. Чем толще слой осадка, считает он, тем чай вкуснее.

Ну что ж, это лишнее доказательство того, что наш технический век посягнул даже на многовековые традиции приготовления чая. А жаль. Вместе с этим исчезает их прелесть и неповторимость. Это касается, впрочем, не только чайной церемонии. И мы, печально вздыхая, порой часто признаемся себе в этом.

…Хотелось бы рассказать еще об одной традиции таиландского народа – любви к цветам и вообще к природе, дарящей, по его мнению, радость и наслаждение. Иностранец, впервые приехавший в Таиланд, чувствует это сразу же по прибытии в страну, когда в аэропорту его увенчивают гирляндой из цветов буалуанга (подобная традиция существует и на Гавайских островах). Буалуанг считается национальным цветком Таиланда, своего рода символом этой страны. Гирлянды плетут не только из буалуанга, но и из других декоративных цветов, не обладающих сильным запахом.

Обилие цветов – характерная черта тропических стран. Для нас они – экзотика, особенно орхидеи, которые очень распространены в Таиланде. А вообще Таиланд – страна с очень красивой природой; в горной части страны шумят живописные водопады.

Тайцы привыкли жить в окружении зелени. У каждого большого или маленького дома – сад с декоративными цветами (чаще всего их выращивают на продажу); в парках можно увидеть ухоженные, искусно постриженные кусты, напоминающие мифических зверей.

На территории многих парков Бангкока можно увидеть прелестные озера, окруженные живописными рощицами из бамбука и банановых деревьев; в озерах растут водяной гиацинт и лотос, а в густой зелени выделяются деревья с большими бутонами огненно-красных цветов – местные жители называют их «огнем лесов», и повсюду пальмы. Пальмы, манговые деревья составляют неотъемлемую часть пейзажа страны, как и рисовые поля, на которых трудятся водяные буйволы; на их широких спинах сидят или лежат и спят, словно в колыбельке, маленькие дети в белых рубашечках. Или ананасовые плантации, где в зеленых листьях, словно в защитных чехлах, зреют душистые золотисто-оранжевые плоды; эти плантации издали похожи на огромную цветную шахматную доску или толпу карликов-монахов в оранжевых одеяниях.

Дуриан в Таиланде считается самым дорогим лакомством – его выращивание довольно трудоемко. Он похож на продолговатую дыню, содержащую желтую кашицеобразную массу с косточками арбуза. «Адский запах – райский вкус» – так характеризует дуриан тайская поговорка. Зловоние (да, да, именно зловоние, даже не запах) дуриана – это отвратительная смесь гниющего сыра и тухлых яиц. Наиболее сильное зловоние исходит от зрелых плодов. Поэтому дуриан нельзя держать в холодильнике.

Кто переборет себя и попробует дуриан, тот будет вознагражден поистине изысканным вкусом этого удивительного плода. Представьте себе нежнейшую смесь творога, банана и персиков. Тайцы считают, что дуриан возвращает бодрость и силы, продлевает молодость, а в период большого урожая дуриана отмечается повышение прироста населения. Но за продленную молодость надо платить, а плод дуриана стоит столько же, сколько 100 бананов. Бананы выращивают в основном на юге страны, однако лучшими считаются бананы с острова Пинанг.

…Тропические джунгли придают природе Таиланда неповторимую красоту. Джунгли – это не лес и даже не девственный лес. Джунгли – это джунгли, со всеми своими удивительными обитателями.

Как-то с приятелями я отправился на «экскурсию» в джунгли.

Мы ехали по шоссе; мимо нас мелькали рисовые поля, река с деревянными домиками на сваях. У каждого домика – квиен, самый древний вид транспорта в Юго-Восточной Азин. Он представляет собой телегу, в которой можно перевозить грузы и двух-трех человек. Легкий, практичный, а главное, надежный квиен незаменим в период муссонных дождей, особенно в болотистой местности. Туристы всегда охотно фотографируют квиен как неотъемлемую деталь тайской деревни, вместе с запряженным в него буйволом на фоне заходящего солнца.

За окнами автомобиля промелькнули городок Чачангсаен (именно там изготовляют квиены), рисовые поля, берега реки, и на горизонте показались очертания зеленых холмов с нависшими над ними муссонными облаками; шоссе начало медленно подниматься в гору, извиваться и наконец уткнулось в сплошную зеленую массу, покрывавшую территорию, равную Чехии (так мне, во всяком случае, показалось). Ее пересекала лишь белая лента шоссе. Вдали еще виднелись деревянные домики на сваях, скрытые в зелени, а потом исчезли и они. Остались только джунгли.

Остановив машину на небольшой площадке на вершине холма, мы вышли. С высоты можно было видеть бескрайнее море зелени, окаймлявшее шоссе непроходимой стеной, где над бамбуковыми зарослями возвышались пальмы и другие деревья, обвитые лианами.

Мы сели на поваленное тиковое дерево и стали слушать джунгли. Облака скрыли солнце. Было душно и жарко, но все-таки в джунглях прохладнее, чем на выжженной солнцем равнине в окрестностях Бангкока.

А из джунглей до нас доносились крики обезьян и птиц, которых не было видно в густых зарослях, слышался визг, стрекот, свист, и вое это сопровождалось пением цикад и писком москитов. Джунгли шумели и в то же время как бы отдыхали. Однако это обманчивое впечатление. Джунгли всегда начеку, как хищник, который, отдыхая, готов к нападению в любую минуту.

И мы, люди разных национальностей, приехавшие с разных континентов, вдруг почувствовали бессилие человека перед бескрайним морем зелени, которое (если за этим не следить) за год может поглотить узкую полоску шоссе.

…Еще долго мы слушали джунгли, пытаясь постигнуть их таинственный мир. Где-то там, в глубине, охотились тигры, шли на водопой слоны, на вечернюю охоту выползали змеи. А на обочине шоссе стояло несколько железных порождений человеческой цивилизации, именуемых автомобилями и пахнущих бензином. Они не боялись джунглей, в отличие от людей, которых джунгли и отталкивали, и одновременно неуловимо притягивали. Это закономерное чувство, когда хочешь познать неведомое.

По-прежнему было очень душно… Над нами уже светила луна; с земли она казалась ничтожно маленькой. Так же, впрочем, как земля с ее джунглями с лупы. А голубые звезды были и того меньше…

16. И В ЗАКЛЮЧЕНИЕ…

О ЛЮДЯХ ТАИЛАНДА

Когда я писал эту книгу, я часто смотрел на ничем не примечательный тополь, растущий перед нашим домом. За тридцать с лишним лет он вытянулся до самой крыши. И маленький скворечник, прибитый к тополю, поднимался все выше. Каждую весну в нем появляются птенцы. Вырастая, они улетают, но обязательно возвращаются. Может быть, они тоже вспоминают о своих путешествиях в теплые страны, о том, что видели, пережили, о том, как прекрасен полет и в голубом небе, и в беззвездной ночи.

Так и люди, которые не только хранят память о чем-то, но и хотят поделиться об этом с другими. Не только впечатлениями, но и просто маленькими и большими радостями, своими заботами, размышлениями. Я часто вспоминаю о стране, где я побывал, и передо мной возникают аэропорты, отели и джунгли.

Но больше всего люди, потому что люди не только граждане своих стран, они к тому же еще и жители вселенной. В чем-то они не изменились с тех времен, когда расселились по всему земному шару. Одни восхищаются красотой и умеют отличить радугу от серой тучи, другие проходят мимо всего прекрасного, что окружает их. Не все способны сохранить чувство юмора и молодость души до самой старости, но мечтают о синей птице, именуемой счастьем…

Во время своего пребывания в Стране белого слона я встречался с немногими таиландцами, но успел полюбить их. Как, к примеру, регулировщика в Бангкоке – его перекресток мы проезжали каждое утро по дороге на работу. Форма ладно облегала его невысокую стройную фигуру; на голове была надета круглая каска, большие черные очки скрывали глаза, а на губах… ну конечно, традиционная улыбка. В тридцатиградусную жару, при сильной влажности он имел совершенно свежий вид (непонятно, каким образом это ему удавалось).

Выразительными жестами, напоминающими плавные движения балерины, он управлял бесконечным потоком автомобилей, торопил зазевавшихся водителей. Однажды в газетах промелькнула его фотография. Стоя на своем посту, он заметил, как молодой парень, оставивший мотоцикл на обочине тротуара, вырвал сумочку из рук засмотревшейся на что-то иностранки. Предупредительный крик улыбающегося полицейского и требование остановиться мотоциклист проигнорировал. Только точный выстрел из пневматического ружья в ногу помешал ему скрыться. С той поры мне казалось, что перекресток нашего регулировщика водители проезжали с особой почтительностью. А он улыбался, стоя под безжалостным бангкокским солнцем.