Текст книги "Системный Кузнец VII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Я огляделся – парочка за соседним столом притихла, прислушиваясь. Какой-то мужик у стойки повернул голову в нашу сторону. Молодого охранника у окна уже не было – ушёл, к счастью, – но ушей хватало и без него.

«Надо уводить его», – мелькнула мысль, но тут же пришло понимание: если начну тащить пьяного Брока сейчас, привлеку ещё больше внимания. Охотнику нужно выговориться. Главное, чтобы не сболтнул лишнего про меня.

Усталость навалилась внезапно, словно кто-то положил на плечи мешок с рудой. Глаза слипались, звук голосов превратился в монотонный гул. Понял, что больше не могу контролировать ситуацию – ресурс исчерпан.

Встал из-за стола.

– Дядя Горн, – сказал, коснувшись плеча охотника. – Я иду спать – ноги не держат.

Брок поднял мутный взгляд и моргнул, фокусируясь.

– Спать? —разочарованно протянул. – Ну вот! Только начали! Эх, молодежь… никакой закалки! Чуть что – сразу в люлю!

– Пусть идёт, – махнул рукой Каспар, подливая себе вина. – Тебе ж больше достанется.

– Грут? – я посмотрел на гиганта. Тот уже вылизал миску до блеска и теперь с интересом наблюдал за мухой, ползущей по краю стола.

– Грут! – гаркнул Брок. – Ты с нами или с этим занудой?

Ульф расплылся в улыбке:

– Ульф хочет слушать дядю Горна! Дядя смешной! И ещё каши!

– Во! – Усатый поднял палец. – Наш человек! Сиди, Грут, сейчас ещё закажем!

Я кивнул. С Броком и Каспаром здоровяк будет в безопасности, а мне нужно побыть одному – просто выключиться. Подошел к стойке, где Инга протирала кружки тряпкой.

– Хозяюшка, насчёт комнат…

Женщина обернулась, окинула взглядом и улыбнулась:

– А, умный. Нагулялся уже? С тебя десять медяков за две комнаты. Завтрак входит, если проснешься до полудня.

Я выложил на стойку горсть монет. Инга смахнула в ящик и сняла с гвоздика два ключа на верёвках.

– Третья и четвёртая двери по коридору наверху, – проинструктировала та. – Вода в кувшине на столе, ночная ваза под кроватью. Постельное чистое – меняла утром. Свечи не жгите зря, дорого нынче воск стоит.

– Спасибо.

Взял ключи – билет в нормальный сон, без караулов и промерзшей земли под боком.

Перед тем как уйти, вернулся к столу и наклонился к уху Брока.

– Дядя, – шепнул жестко. – Следи за языком. Мы не в лесу – здесь у стен есть уши.

Брок отмахнулся.

– Да расслабься ты! – фыркнул, обдавая перегаром. – Тут все свои! Каспар за нас глотку перегрызет, верно, старый?

– Перегрызу, – лениво согласился Каспар. – Если нальешь ещё.

– Вот видишь! – Охотник хлопнул меня по спине. – Иди спать, Арн. Перестань озираться. Отдыхай, демоны тебя побери. Завтра будешь делами заниматься.

Во взгляде, несмотря на хмель, мелькнуло что-то сочувствующее.

– Ты выгорел, парень. Иди.

Охотник прав – я выгорел. Бесконечная гонка, страх, ответственность за Ульфа, за создание оружия, боль в меридианах – высушили до дна. Развернулся и пошёл к лестнице. Ступени скрипели под ногами – поднявшись до середины, остановился.

В комнате будет душно, стены будут давить. После стольких ночей под открытым небом мысль о замкнутой коробке вызывала странное отторжение. Мне нужен глоток ночного воздуха, чтобы выветрить запах вина и жареного мяса.

Спустился обратно, прошел мимо шумного зала к выходу. Никто не обратил на меня внимания. Толкнув дверь, шагнул в темноту.

Дверь за спиной захлопнулась, отсекая шум и свет. Сделал глубокий вдох. Воздух был иным, нежели в Пределе – на севере ночной ветер пах угрозой, ледяной крошкой, холодным камнем и близкой смертью. А тут пахло влажной землей, тающим снегом и пробивающейся зеленью – пахло жизнью, которая спит, а не пытается убить.

Я запрокинул голову – небо было чистым и высоким. Звезды рассыпались по черному бархату яркой крошкой, луна висела над крышами, заливая двор серебром. Впервые за недели ощутил легкость и покой – никто не гонится, никто не умирает. Только ночь и я.

Отошел от крыльца, завернув за угол таверны, туда, где тень гуще – хотелось постоять в темноте, прислонившись спиной к камням стены, и дать мыслям улечься. Но покой оказался недолгим – услышал приглушенные и напряженные голоса, что долетали с заднего двора, за поленницей.

– … сколько ты еще будешь меня морозить, Лиза, а⁈ – мужской голос, раздраженный и требовательный.

– Я не морожу! – женский ответ прозвучал жалобно. – Я просто… Томас, я же не какая-то девка с тракта! Мне нужно знать, что это серьезно! Что ты… что ты любишь меня, а не просто хочешь под юбку залезть!

Я поморщился. Любовная ссора – только этого не хватало. «Не твоё дело, Дим. Уходи», – шепнул внутренний голос. Уже собирался развернуться и вернуться ко входу, но следующая фраза заставила замереть.

– Люблю⁈ – парень фыркнул, в звуке звучало презрение. – Да кто ты такая, чтобы я перед тобой распинался? Дочка трактирщицы! Подай-принеси! Ты должна быть благодарна, что я вообще на тебя смотрю!

– Томас, как ты можешь… – всхлипнула девушка. – Ты же говорил…

– Мало ли что я говорил! Я знатный человек, дура! Мой отец в Арденхольме дела воротит, а я тут гнию в этой дыре, подчиняюсь алкашам-охотникам! Мне нужно спустить пар, а ты ломаешься, как целка-принцесса!

– Не смей так говорить! – в голосе прорезалась обида. – Я все расскажу матери! Я…

– Да я тебя сейчас!..

Звук шагов по грязи, резкий шорох одежды. Я не думал – рефлексы сработали быстрее разума – два быстрых шага и вынырнул из-за угла.

Картина маслом: тусклый свет из окна выхватывал две фигуры, они были в двух шагах от меня. Лиза вжалась спиной в стену сарая, закрываясь руками. А парень по имени Томас – тот самый, что глазел на нас в трактире – нависал над ней, занеся руку для удара.

Всё произошло быстро – перехватил его запястье в воздухе. Пальцы сомкнулись на руке жестким замком. Томас дернулся, пытаясь завершить удар, но наткнулся на стену – меридианы могли быть пусты, но тело, прошедшее пять ступеней Закалки, никуда не делось.

– Негоже девку бить, парень, – сказал тихо, глядя в расширенные от неожиданности глаза. – Особенно если ты практик. От такого удара она может и не встать.

Молодой замер – лицо исказилось от ярости и удивления.

– Ты⁈ – выплюнул тот, узнавая меня. – Бродяга предельский!

Парень свободной рукой потянулся к поясу, где висел короткий меч, но тут же отдернул её – видимо, понимал, чем чревато – за убийство человека при свидетелях, кто знает что могло бы быть.

– Ты чего лезешь не в своё дело, свинья⁈ – прошипел парень, брызгая слюной. – Руки убрал!

Разжал пальцы, отпуская запястье. Томас отшатнулся, потирая кожу. Холеная физиономия пошла красными пятнами.

– Возомнил о себе, да? Беженец, грязь северная! —выпрямился, пытаясь вернуть достоинство. – Здесь не твой хлев! Здесь мои правила!

Перевел взгляд на девушку – та стояла, прижимая руки к груди. В глазах блестели слезы, но смотрела не с благодарностью, а с испугом и злостью.

– Зачем ты вмешался⁈ – выкрикнула она, голос дрогнул. – Уходи отсюда! Это… это не твое дело!

Я моргнул. Вот это поворот – стою между ними, как идиот. Один меня ненавидит за то, что я чужак, вторая – за то, что увидел её унижение.

Внутри поднялась волна раздражения. «Какого демона вообще сюда полез? У меня за спиной погоня, в кармане – золото, за которое могут убить, в теле – руины вместо каналов, а я играю в героя, спасая девицу, которая сама лезет в петлю».

– И правда, – сказал холодно, делая шаг назад. – Не мое.

Посмотрел на Томаса, который наливался спесью.

– Но если хочешь зваться «знатным», парень, начни с того, чтобы не бить тех, кто сдачи дать не может. А то выглядит жалко.

Развернулся, собираясь уйти – хватит на сегодня «местной культуры».

– Стоять! – окрик парня хлестнул по спине.

Остановился, но не обернулся.

– Думаешь, самый умный? – голос Томаса сочился ядом. Тот шагнул ко мне, чувствуя себя хозяином положения. – Я слышал, как твой усатый дружок в таверне языком чесал. О героях каких-то, о Пределе… Складно поёт. Слишком складно для простого бедняка.

Я медленно повернул голову. Парнишка ухмылялся.

– А знаешь, бродяга… Может, стоит проверить вашу подорожную грамоту? Мой отец – большой человек в Арденхольме. Одно слово – и сюда пришлют настоящий отряд, а не деревенских олухов. Перетряхнут вашу повозку до последней щепки.

Угроза повисла в воздухе – он, кажется, не блефовал. Может и трус, но с влиянием – самый опасный вид.

Смотрел на него и думал: «Если бы у меня была Ци, ты бы уже лежал лицом в грязи и молил о пощаде». Но Ци не было, силы тоже – только усталость. Да и если быть честным, вряд ли бы я устраивал разборки даже с Ци в крови.

– Проверяй, – ответил ровно, глядя в переносицу. – Грамота в порядке, печать настоящая. А если тебе, «знатный человек», нечем заняться, кроме как за чужими бумажками бегать да девок по углам зажимать… – пожал плечами. – Найди себе дело по душе – может, желчи поубавится.

Томас скрипнул зубами – нечем ответить на спокойствие.

– Ты еще пожалеешь, что открыл рот, – процедил парень.

Взгляд метнулся к Лизе, которая стояла ни жива ни мертва.

– А ты – дура деревенская, – бросил ей с презрением. – Даже не надейся. Надоела ты мне – ищи другого дурака, или вон, с этим оборванцем кувыркайся. Вы друг друга стоите.

Плюнул под ноги и быстрым шагом направился прочь, исчезая в темноте улицы.

Мы остались одни. Лиза сползла по стене, закрыла лицо руками и заплакала навзрыд.

Я стоял и смотрел на неё. Странное чувство… всего неделю назад был в аду. Видел, как люди умирают, сходят с ума, гниют, видел, как черная жижа поглощает Чёрный Замок. Видел Йорна перед тем, как тот прыгнул в Бездну – там каждый вдох был победой, а каждая минута жизни – даром.

А здесь…

Здесь трагедия – это когда смазливый мажор не захотел на тебе жениться. Пропасть между нами была огромной и непреодолимой. Чувствовал себя стариком, который смотрит на играющих в песочнице детей – их слезы казались ненастоящими, а боль игрушечной.

– Ну и чего ты ревешь? – спросил сухо, без сочувствия.

Лиза шмыгнула носом, размазывая слёзы по щекам ладонью. Посмотрела снизу вверх – с обидой и непониманием.

– Т-тебе легко г-говорить… – заикаясь, выдавила та. – Ты… ты просто сухарь, как Томас сказал – бродяга.

Я прислонился плечом к стене, глядя поверх её головы на силуэт теплиц вдалеке. Меня качнуло от усталости.

– Было бы о чём плакать, – бросил ей. – Там, откуда я пришёл, люди не плачут из-за того, что их гордость задели. Там люди хоронят детей, теряют дома. Там смерть ходит за тобой по пятам, дышит в затылок. Вот это – беда. А то, что смазливый павлин хвост распустил и другую курицу искать пошел – это счастье. Радуйся, что легко отделалась.

Говорил жестко. Может быть, слишком жестко для юной влюбленной дурочки, но во мне говорила не злость, а пропасть между нами. Между тем, кто видел, как мир рушится, и тем, чей мир ограничен забором уютной деревни.

«Зачем я это говорю? – мелькнула мысль. – Какая мне разница? Пусть ревёт».

Лизу слова не успокоили – наоборот, в глазах вспыхнул гнев – та вскочила на ноги, сжав кулачки.

– Да что ты понимаешь⁈ – выкрикнула, голос сорвался на визг. – Вы все так говорите! Ты такой же, как старая Марта!

– Кто? – я нахмурился.

– Марта! Травница ополоумевшая! – Лиза топнула ногой. – Она тоже мне твердит: «Всё это ерунда, девочка, пустяки! Мужики приходят и уходят, а вот Дерево… вот Дерево – это проблема!» Ей важнее её проклятая ива, с которой она кору никак не сдёрёт, чем живой человек! Вы все помешанные! Вам лишь бы работать, а чувства для вас – мусор!

Уже открыл рот, чтобы послать её к черту и пойти спать, но вдруг что-то щелкнуло. Слова зацепились за сознание.

«Дерево… с которого кору не сдерёт».

Внутри, под слоями усталости и безразличия, шевельнулось любопытство. Профессиональный зуд услышавшего о нерешаемой задаче.

– Стоп, – поднял руку, прерывая истерику. – Какая ива? Какая кора?

Лиза осеклась – моргнула, глядя распахнутыми глазами, из которых текли слёзы. До неё дошло, что только что сболтнула лишнее в порыве гнева.

Испуганно прижала ладонь ко рту.

– Ой… Я… я не должна была. Это секрет.

– Секрета больше нет, – шагнул к ней улыбаясь. – Ты сказала, что она не может снять кору. Почему? Инструмент плохой? Руки слабые?

– Нет… – Девушка попятилась, упершись спиной в стену сарая. – Марта… она сильная, хоть и старая. И ножи у неё хорошие, из города, но они… они тупятся.

– Тупятся? – я прищурился. – Как быстро?

– Сразу! – прошептала она, оглядываясь по сторонам, боясь, что нас подслушают. – Стоит только надрез сделать и всё. Лезвие будто по камню скребет – крошится, зазубрины идут. Гельмут, мастер наш главный, уже лучшие ножи из Арденхольма заказывал. Точил их чуть ли не каждый час. Бесполезно – эта ива… она как железная.

Мысли в голове завертелись с бешеной скоростью, разгоняя усталость. Древесина, которая крошит сталь? Такое бывает, если растение растёт на почве, богатой металлами, и впитывает их в структуру – Железный Ясень, например, из которого Свен делал древко для Гвизарм. Но чтобы кора тупила нож с первого раза? Это должно быть что-то покрепче простого железа.

– Это проблема.

– Большая проблема, – Лиза всхлипнула, но уже тише – ей явно хотелось с кем-то поделиться грузом тайны. – Столица давит. Из Соль-Арка гонцы приезжают, требуют кору – им она для чего-то очень срочно нужна. Говорят, лекарство какое-то важное… А мы не можем её добыть! Марта уже все заговоры перепробовала, Гельмут алхимией травил – дерево только чернеет, но кору не отдает. Если не поставим груз через неделю… – она сглотнула. – Сюда пришлют проверку. А ты знаешь, что такое столичная проверка? Они всю деревню перевернут, и выживут нас со свету. Я это все по секрету знаю… мне нельзя было рассказывать…

Вот оно что – угроза, внешнее давление, и задача, которая ставит в тупик местных умельцев. Почувствовал, как по жилам побежало тепло – азарт, что заставлял искать способ поднять бетонную плиту без крана, ковать гвизармы против хитина. В этой мирной глуши, где главной бедой была несчастная любовь, нашлась интересная задачка.

«Нож крошится – значит, материал тверже или имеет абразивную структуру. Обычная углеродка не возьмет – нужна керамика? Или… измененная закалка?»

Мозг, который последние дни занимался только выживанием, вцепился в работу.

– Что за дерево? – спросил я. – Как называется?

Лиза поколебалась секунду, но потом махнула рукой. Все равно проболталась.

– Медная Ива. Она там, за теплицами, у горячих ключей. Только туда нельзя. Там Бернар охраняет… и руны.

Посмотрел в сторону, куда та махнула – темнота, силуэты холмов, пар, поднимающийся от земли.

– Медная Ива… – Медь, мягкий металл, но если ива впитала не медь саму по себе, а структуру… или смешала с чем-то…

Перевел взгляд на Лизу – слёзы высохли, сменившись недоумением – девушка не понимала, почему у этого мрачного оборванца вдруг загорелись глаза.

– Покажи мне её, – сказал я.

Ссылка на продолжение: /reader/542360/5131067