Текст книги "Системный Кузнец VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Слова Барона повисли в воздухе, как топор палача, застывший над шеей осуждённого.

Мать Глубин покинула логово.

Я смотрел на лицо фон Штейна и видел, как оно менялось – от облегчения, вызванного прикосновением к Кирину, к чему-то, что видел в прошлой жизни на лицах людей, которым врачи сообщали диагноз, не оставлявший надежды.

– Она движется, – продолжил Барон. – Движется через наши земли, разрушая всё на своём пути. Деревни… поселения…

Мужчина замолчал, опустив взгляд на клинок, лежащий на коленях. Мерцание металла отражалось в его глазах – золотистые всполохи на фоне бесконечной усталости.

– Куда? – голос капитана Родерика прорезал тишину.

Барон медленно поднял голову.

– Сюда.

В слове было столько тяжести, что почувствовал, будто пол качнулся под ногами.

– Мать Глубин – это не зверь, – продолжил фон Штейн хрипящим голосом – Не монстр в привычном понимании, это… иное. Нечто, что существовало задолго до нас, задолго до Древних, если верить легендам.

Ульрих устало провёл ладонью по лицу.

– Она чувствует жизнь. – Барон говорил, подбирая слова. – Чувствует так же, как мы чувствуем запах свежего хлеба или… или тепло очага. Для неё жизнь – это… приманка, пища. Она идёт туда, где её больше.

Взгляд старого воина скользнул по залу, по лицам собравшихся, по напряжённым позам.

– А где в Каменном Пределе больше всего жизни, господа?

Никто не ответил – не нужно было.

В Чёрном Замке тысячи людей, укрывшихся за каменными стенами: беженцы из окрестных деревень, солдаты гарнизона, мастера, торговцы, слуги, их семьи – как огромный маяк, пульсирующий в темноте, зовущий голодную тварь из глубин.

– Разведчики… – Барон сглотнул. – Те, кто вернулся… видели, как Мать вышла из горы, как выдавливалась из расщелины, будто чёрная смола из переполненного котла. Камень вокруг неё… плакал, другого слова не подберу – скалы плакали чем-то тёмным и маслянистым.

За моей спиной кто-то судорожно вздохнул – кажется, один из вельмож.

– Времени нет, – продолжил фон Штейн, голос стал твёрже, будто мужик нащупал внутри себя опору. – Совсем нет. По нашим расчётам… по расчётам тех, кто выжил после разведки… она будет здесь к вечеру, может быть, к ночи, в лучшем случае – к завтрашнему утру.

Слова ударили в сознание, и я машинально сжал пальцы.

Посмотрел на других. Хью стоял неподвижно, только губы беззвучно шевелились. Серафина побледнела так, что на скулах проступили синеватые жилки. Гюнтер выглядел так, будто кто-то ударил его доской по голове – рот приоткрыт, глаза остекленели.

Сержант Вернер стоял навытяжку, но я заметил, как дрожит его рука, сжимающая рукоять меча. Капитан Родерик… нет, капитан был другим – на лице нет страха, только сосредоточенность солдата, который смирился со смертью и теперь думает лишь о том, как подороже продать свою жизнь. А Йорн… одноглазый охотник стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Единственный глаз смотрел в пустоту, сквозь стены, в то место, откуда ползла тьма – на лице не было ни страха, ни смирения, только усталость человека, который слишком много потерял, чтобы бояться потерять ещё что-то.

Тишина навалилась на зал, как каменная плита на грудь. Слышал собственное сердцебиение, гулкие удары в висках, слышал, как потрескивают факелы на стенах, как шуршит ткань чьей-то одежды, как за окнами воет метель.

Никто не говорил и не двигался. Секунда. Две. Три. Считал их машинально, как когда-то считал секунды, стоя перед горящим зданием, ожидая команды на вход. Только теперь не было команды, была только тишина и слова, которые висели в воздухе, отравляя его, как дым. В глубине зала кто-то сглотнул так громко в этой мёртвой тишине, что несколько голов повернулось. Смотрел на людей вокруг и видел, как те переваривают услышанное. Как информация просачивается сквозь слои надежды и отрицания, добираясь до сути и до места, где живёт первобытный страх.

Молодой слуга у двери – тот, что разбудил меня – прижался спиной к стене – лицо было белым, как известь. Алхимик в зелёной мантии медленно поднял руку и провёл пальцами по горлу – жест, который не сразу понял. Ориан стоял неподвижно, как восковая фигура. Тёмные глаза были пустыми, словно два провала в черепе. Алхимик из Верескового Оплота выглядел так, будто вся кровь отхлынула от его лица.

Тридцать секунд молчания

И тогда – прорвало.

– Нет… – выдохнул кто-то справа, голос дрожащий и срывающийся.

– Это невозможно! – крикнул другой, громче.

– Как же… как же стены⁈

– Нужно бежать! – это уже совсем близко, кто-то из вельмож – бежать, пока ещё…

– Куда⁈ – рявкнул Халвор, перекрывая нарастающий гул. – Куда бежать, идиоты⁈ На юг? Через перевалы⁈ Зимой⁈

Голоса смешивались, накладывались друг на друга, как волны прибоя – паника быстро расползалась по залу.

– … детей спрятать…

– … не может быть, это ошибка…

– … молиться, нужно молиться…

– … а корабли? Есть же река…

– … река замёрзла, болван!..

– … мы умрём…

Последние слова прозвучали так чётко, что заглушили остальные – не увидел, кто их произнёс.

На мгновение все замолчали, а потом шум стал ещё громче.

Люди кричали и спорили, обвиняли друг друга. Кто-то из вельмож размахивал руками, требуя внимания, охотники сбились в кучку, переговариваясь быстро и зло.

Я стоял посреди хаоса и чувствовал, как браслет на запястье пульсирует холодом. Артефакт работал, сдерживая эмоции, не давая страху захлестнуть разум, но даже сквозь его защиту ощущал тень паники, которая скреблась в груди, пытаясь прорваться.

К вечеру. Мысль билась в голове, как птица о стекло. Времени нет, клинок готов, но стрелы… стрелы не готовы. И гарда, и рукоять, и…

– Тихо.

Голос Барона не был громким, но был тяжёлым и несокрушимым – шум умер мгновенно, как задутая свеча.

Фон Штейн поднялся с трона. Движение было медленным, как поднимается из логова старый, израненный лев, но в нём была сила, которая не имеет отношения к мускулам или технике, а идёт из самой сути человека.

Клинок в его руках снова вспыхнул – не так ярко, как в первый раз, но достаточно, чтобы все взгляды обратились к нему. Золотисто-серебристое свечение разлилось по граням, руна Кеназ пульсировала мягким алым огнём.

Барон спустился со ступеней возвышения. Шаг. Ещё шаг. Люди расступались перед ним, освобождая проход.

– Кирин, – произнёс фон Штейн, голос был торжественным. – Так ты его назвал.

Мужчина поднял клинок, держа вертикально перед лицом – жест, который видел в старых фильмах о рыцарях – салют мечом, или молитва.

– Кирин, – повторил Барон тише. – Страж Равновесия. Надежда.

Клинок зазвенел чистым звуком, свечение стало ярче.

– Это наша единственная надежда, – продолжил фон Штейн, обводя взглядом зал. – Единственное оружие, способное поразить Мать Глубин.

Мужчина помолчал.

– Я хотел… – начал Барон и запнулся. Сглотнул. – Я хотел поручить этот клинок кому-то из самых сильных воинов Предела – капитану Родерику или Халвору.

Ульрих снова замолчал, глядя на клинок, свечение отражалось в глазах.

– Но…

Взгляд Барона поднялся и нашёл меня. Я замер, чувствуя тяжесть взгляда, будто на плечи положили камень.

– Юный Мастер.

Голос правителя был негромким – разговор между двумя людьми посреди толпы.

– Правильно ли я понял… – фон Штейн сделал шаг, – что этот клинок, обладающий духом… выбрал меня как своего владельца?

Все глаза обратились ко мне. Десятки взглядов – чувствовал их на коже, как прикосновения.

Сглотнул.

– Да, – сказал, стараясь звучать ровно. – Всё именно так.

Слова повисли в воздухе, кто-то из вельмож негромко охнул.

– Я… – продолжил, подбирая слова, – никогда с таким не сталкивался, никогда не создавал ничего подобного. Но уверен – это именно то, что произошло – клинок узнал вас, резонировал с вашей… энергетической подписью, с тем, кем вы являетесь.

Усталые глаза изучали моё лицо, а потом Барон тяжело вздохнул, будто мужчина примерял на себя ношу, которую нёс много лет, но которая стала ещё тяжелее.

– Значит, так тому и быть.

Голос был тихим, но сильным.

– Значит, я сам должен уничтожить это существо.

Барон повернулся к залу, всё ещё держа клинок вертикально перед лицом.

– Или хотя бы попытаться.

Слова были произнесены просто, как констатация факта.

– Без моей верной гвардии… – фон Штейн обвёл взглядом собравшихся, – без Каменных Грифонов… без охотников, что съехались со всех концов Предела… сделать это будет невозможно.

Его взгляд остановился на Родерике, на Халворе, на Йорне и других охотниках.

– Это существо…

Барон запнулся, лицо дрогнуло.

– Никто из нас не видел ничего подобного прежде – сама тьма глубин, поднявшаяся наружу, воплощение того, что таится под нашими ногами, под камнем и землёй.

Мужчина опустил клинок.

– Но без верных воинов мне не справиться – поодиночке мы – ничто, а вместе…

Фон Штейн не договорил.

– Мы должны быть готовы, – голос Барона окреп. – Мы можем встретить существо там, где у нас будет преимущество, там, где мы сможем использовать местность.

Он повернулся к карте, разложенной на столе, выцветшему пергаменту, покрытому линиями и отметками.

– Волчья Теснина.

Палец Барона ткнул в точку на карте – узкий проход между двумя скалами.

– Узкое ущелье, с обеих сторон отвесные стены. Существо не сможет обойти нас с флангов – будет вынуждено атаковать в лоб.

Капитан Родерик шагнул вперёд, склоняясь над картой.

– Разумно, – произнёс мужчина медленно. – Но есть риск.

– Какой? – Барон повернулся к нему.

– Существо непредсказуемо, ваша светлость. – Голос капитана был ровным и профессиональным, но я уловил напряжение. – Мы не знаем, как оно движется, с какой скоростью, может ли менять направление.

Родерик выпрямился, скрестив руки на груди.

– Разведчики унесли ноги, как только увидели…

Мужчина замолчал.

– Как только увидели, как оно выползало из горы. Они описали… описали, что камень вокруг расщелины двигался, будто сама скала была частью Матери, будто гора… рожала её.

По залу прошёл шёпот.

– Один из разведчиков, – продолжил Родерик, – сказал, что видел, как валуны размером с дом втягивались в тело существа, будто оно… поглощало их.

Снова эта проклятая тишина, давящая на уши.

– Мой аргумент таков, – капитан повернулся к Барону. – Всё, что мы знаем наверняка – это то, что Мать Глубин движется к Замку. Но как именно? С какой скоростью? Какими путями? Этого мы не знаем.

Родерик сделал паузу.

– В Волчью Теснину мы можем не успеть. Существо может оказаться быстрее, чем мы думаем, но принять бой там будет гораздо легче, шансов будет несоизмеримо больше.

Барон слушал, склонив голову, пальцы сжимали Кирин.

– Есть и другая опасность, – добавил фон Штейн негромко. – Если мы уйдём в Теснину… а существо пойдёт другим путём… Чёрный Замок останется беззащитным.

Он поднял голову.

– Я хочу совета от воинов и умнейших людей этого зала. Как поступить?

Несколько голосов заговорили одновременно, но вскоре остался только один.

– Я поддерживаю капитана.

Это был незнакомый алхимик с седыми висками и глазами цвета мутного льда. Мужчина выступил вперёд, полы мантии шелестели по каменному полу.

– Теснина даёт нам шанс. Стены Замка – лишь иллюзию безопасности, против такого существа…

Он покачал головой.

– Против такого существа никакие стены не помогут.

Следом выступил один из вельмож – седой, с длинной бородой, разделённой на два хвоста.

– Согласен. Волчья Теснина – наш лучший шанс.

– Мой голос – за Теснину, – добавил Халвор, скрестив могучие руки на груди.

Барон слушал, медленно кивая, лицо было непроницаемым, но заметил, как дёрнулся мускул на скуле.

– Я понимаю, – произнёс фон Штейн негромко. – Как правитель… как человек, который поклялся защищать этих людей… я больше всего хочу отвести беду от тех, кто укрылся за этими стенами.

Он обвёл взглядом зал.

– Но я также понимаю, как сильно мы можем промахнуться, если понадеемся на Теснину, а существо пойдёт другим путём…

Пауза.

– Но важно слушать своих советников. Важно доверять тем, кто лучше разбирается в военном деле.

Барон выпрямился.

– Значит, так тому и быть. Мы выступаем к Волчьей Теснине. В случае, если существо всё таки отправится другим путём, я, используя всю свою Силу, постараюсь вернуться к замку вместе с остальными сильнейшими практиками, чтобы принять бой здесь.

По залу пронёсся вздох.

– Но это ещё не всё, – продолжил фон Штейн. – Сегодня в течение дня мы должны разработать тактику. Как обезопасить стены на случай, если ошибёмся, как обеспечить поддержку, и главное…

Взгляд Барона стал острым.

– Как дать мне возможность подобраться к твари и уничтожить её.

Он повернулся ко мне – взгляд тяжёлый и оценивающий.

– Благодарю, что допросил моих людей.

Фон Штейн бросил взгляд на сержанта Вернера, который вытянулся ещё сильнее, если это было возможно.

– Благодаря твоим расспросам… теперь мы хотя бы знаем, что искать. Пульсирующее ядро глубоко внутри твари – найти его и уничтожить.

Барон поднял клинок, взгляд остановился на девяти шипах с обратным загибом, которые я приварил к граням.

– Эти… – мужчина указал на них, – что это такое?

– Якоря, – ответил я. – Обратные выступы, когда клинок войдёт в тело… в ядро… они не позволят ему выскользнуть. Плоть будет сокращаться, пытаться вытолкнуть инородный предмет, но якоря удержат клинок внутри.

Барон долго смотрел на шипы – на лице отразилось понимание.

– Одна попытка, – произнёс Ульрих негромко. – Всего одна попытка.

Слова повисли в воздухе, и тогда я сделал шаг вперёд.

– Ваша светлость.

Голос прозвучал громче, чем ожидал – все головы повернулись ко мне.

– Да, этот клинок – самое мощное оружие против Матери Глубин из всего, что у нас есть, в этом нет сомнений.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

– Но это будет не одна попытка.

Барон поднял голову, брови сошлись к переносице.

– Что ты имеешь в виду?

– У нас остались слитки, – продолжил я. – Остатки «Звёздной Крови» – не так много, но из них можно сделать наконечники для стрел.

Тишина, а потом шёпот, быстро расползающийся по залу.

– Стрелы? – переспросил Барон.

– Да, трёхгранные наконечники – такие же свойства, как у клинка. По моим расчётам… около двадцати единиц, может, чуть меньше. Двадцать попыток поразить ядро, – продолжил я. – Издали, прежде чем Барон подойдёт вплотную, если хотя бы одна стрела попадёт в цель… это ослабит существо, замедлит и даст время.

Фон Штейн молчал, переваривая услышанное.

– Мы могли бы сделать больше, – добавил я, – из материала, который ещё не переплавлен – того, что предназначался для второго клинка, но…

Я замялся.

– Но есть проблема – чтобы ковать это оружие, нужно постоянно вливать Ци Огня и Земли в металл. Сочетание стихий. Магму. Из всех мастеров в Горниле… только я могу это делать, а значит, просто не успею. Времени слишком мало. Двадцать наконечников – это максимум, который можно выковать до вечера, и даже это… – я покачал головой, – потребует работы на пределе.

Барон смотрел на меня долго, в глазах было что-то странное – что-то, чего не видел прежде, когда тот смотрел на меня.

– Добротная мысль, – произнёс фон Штейн наконец. – Очень добротная.

Он помолчал.

– Ты меня удивил, мастер Кай. Снова.

Хотел ответить – сказать что-то скромное, но слова вырвались раньше, чем успел их остановить.

– Хвалить кого-либо ещё рано – если клинок не сработает, в этом не будет никакого смысла.

По залу пронёсся тихий ропот, кто-то возмутился дерзостью, кто-то, кажется, хмыкнул одобрительно.

Барон медленно кивнул.

– Правда, – согласился он. – Горькая, но правда.

Мужчина опустил взгляд на клинок в руках.

– До сих пор… – фон Штейн говорил медленно, будто думал вслух, – никто не мог даже сплав сделать – десятки попыток – и всё впустую, пыль и пепел.

Ульрих поднял голову.

– А ты сделал живой клинок, с душой благородного зверя внутри – это говорит о многом.

Пауза.

– Но сейчас не время.

Барон протянул клинок мне.

– Забирай, доделай его. Гарда, рукоять – всё, что нужно. К полудню клинок должен быть полностью готов.

Я принял Кирин. Металл был тёплым изнутри.

[Связь «Творец – Творение» подтверждена.]

[Клинок узнаёт вашу сигнатуру.]

Сообщение Системы мелькнуло перед глазами и исчезло.

Фон Штейн повернулся к другим мастерам.

– Мастер Хью, леди Серафина, мастер Гюнтер.

Трое выступили вперёд.

– Помогите мастеру Каю. Делайте всё, что тот скажет.

Серафина склонила голову, Хью кивнул, Гюнтер буркнул что-то неразборчивое, но явно утвердительное.

– Главное – клинок, – добавил Барон. – Это наша главная надежда. Стрелы… если успеете – хорошо, если нет – клинок важнее.

Я кивнул.

– Тогда идите, вы свободны.

Развернулся, чтобы уйти, и тут взгляд упал на знакомые лица в толпе.

Ориан стоял чуть в стороне от остальных – тёмная кожа, блестящая от пота голова, глаза-провалы. Алхимик смотрел оценивающе, будто прикидывал что-то в уме. Наконец, он едва заметно кивнул. Рядом с ним Йорн – одноглазый охотник просто смотрел, усталый и опустошённый, с холодным уважением во взгляде.

Я ответил кивком обоим и двинулся к выходу. Мастера последовали за мной – шаги отдавались под сводами, клинок в руках пульсировал теплом.

Глава 10

Мы вернулись в Горнило.

Старик Хью стоял у стеллажа с реагентами, сгорбившись сильнее обычного. Толстые линзы поблёскивали в свете масляных ламп, но глаза за ними были пустыми, тонкие пальцы перебирали край мантии. Гюнтер сидел на краю большого стола совещаний, массивные плечи опущены, обожжённая половина лица казалась ещё темнее в тусклом освещении, мужчина смотрел в пол. Леди Серафина стояла у ниши, скрестив руки на груди, силуэт девушки чернел на фоне свинцового утреннего неба, за которым бушевала метель.

Тишина. Молчание людей, которые только что узнали, что мир, каким они его знали, может закончиться к вечеру.

Я медленно прошёл к столу, где лежал клинок – в тусклом свете Ротонды металл мерцал изнутри: золотистые всполохи перетекали в серебристые разводы. Красивый клинок, и совершенный настолько, насколько мог его сделать, и, возможно, совершенно бесполезный. Браслет «Длань Горы» холодил запястье, гася эмоции, но даже сквозь его влияние чувствовал, как в груди ворочается тяжёлое осознание.

Остановился у стола, положив ладонь на столешницу рядом с клинком.

– Магический потенциал клинка не полон, – произнёс негромко.

Голос прозвучал сухо, будто говорил не я, а кто-то другой.

Хью поднял голову, Гюнтер перестал изучать пол, Серафина повернулась от окна в нише.

– Магический потенциал клинка, – повторил, глядя на мерцающий металл. – Не полон.

Пальцы сами собой сжались в кулак.

– Мы не знаем, хватит ли этого.

Тишина стала ещё плотнее.

– Мать Глубин – это не Падальщик, – начал ходить вдоль стола, не в силах стоять на месте. Слова рвались наружу, будто нарыв, который прорвался. – Это не стая тварей, не рой – это нечто, что существовало до нас и до Древних, если верить легендам, нечто, что поглощает камень и плоть с одинаковой лёгкостью.

Остановился, глядя на клинок.

– А у нас есть один меч с неполным магическим потенциалом, и мы даже не знаем…

Голос дрогнул. Сглотнул, заставляя себя продолжать.

– Мы не знаем, сработает ли он. Что, если этого будет недостаточно? Что, если клинок войдёт в тварь и просто застрянет там? Бесполезный кусок металла?

Развернулся к мастерам.

– Что тогда? – голос стал жёстче. – Тогда погибнут Барон и Грифоны, а потом эта мерзость доберётся до Замка, до тысяч людей, которые укрылись за этими стенами, и…

Замолчал, воздух вдруг стал слишком густым для слов.

Серафина первой нарушила молчание.

– Мастер Кай.

Голос спокоен – аристократический тон, который слышал в первые дни в Горниле, но сейчас в нём не было высокомерия, только усталость.

– Мы сделали всё, что могли.

Она отошла от проёма в нишу, и я заметил, как побледнела её кожа.

– Никто из живущих не создавал ничего подобного за всю историю Каменного Предела. Сплав, который считался невозможным. Клинок с душой Пробужденного Зверя внутри. Печать Мастера…

Леди указала на мерцающую руну.

– Уже чудо то, что мы успели.

Гюнтер тяжело поднялся со стола, лицо было мрачным.

– Времени нет, парень, совсем нет. Если бы у нас была неделя… хотя бы дней пять… можно было бы попробовать ещё что-то. Поэкспериментировать с ядрами. Найти другой путь.

Он покачал головой.

– Но у нас нет недели, у нас нет даже дня.

Хью негромко кашлянул, будто извиняясь за то, что вообще решил издать звук.

– Мальчик, – голос старого ювелира был тихим, но на удивление твёрдым, – я работаю с духовными камнями пятьдесят лет, и за всё это время не видел ничего подобного тому, что ты создал за эти дни.

Старик снял пенсне и принялся протирать его краем мантии – жест, который я уже научился распознавать как признак задумчивости.

– Это не провал, мальчик, а триумф. Первый сплав «Звёздной Крови» за сотни, а может, и за тысячи лет.

Хью надел пенсне обратно и посмотрел на меня поверх толстых линз.

– Если этого не хватит – что ж, значит, не хватит. Но это не твоя вина и не наша. Мы сделали невозможное, всё остальное в руках судьбы.

Слова старика повисли в воздухе.

Медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди немного отступает – они правы, я это знал. Знал рассудком, но сердце продолжало твердить, что если клинок не сработает – это будет моя вина. Что я мог бы сделать больше, работать быстрее, думать глубже, найти другой путь.

Снова посмотрел на клинок. «Кирин» мерцал в ответ – золото, серебро, алый огонь руны, живой металл – моё творение.

Наша последняя надежда.

– Нужно торопиться, – голос Серафины вырвал из размышлений. – Времени и так нет. Каждая минута, которую тратим на сомнения – это минута, которой не хватит на работу.

Она была права. Я провёл ладонью по лицу и заставил себя думать. Браслет помогал, охлаждая потоки эмоций, превращая те в ровный фон вместо шторма.

Клинок. Гарда. Рукоять. Наконечники для стрел. Четыре задачи, несколько часов до полудня, и четверо мастеров, если считать меня.

– Чтобы я мог заняться наконечниками, – начал, собирая мысли в структуру, – кто-то должен сделать гарду и рукоять. Клинок без эфеса – это не оружие, а кусок острого металла.

Обвёл взглядом мастеров.

– Гарда должна быть особенной – не для красоты, а для функции.

Гюнтер выпрямился, в глазах появился мастеровой интерес.

– Объясни подробнее, парень. Какая именно конструкция?

Я подошёл к столу и склонился над клинком, прикидывая размеры.

– Корзина. Полноценная защитная корзина, закрывающая всю кисть. – Провёл пальцем в воздухе над рикассо, очерчивая форму. – Мать Глубин использует щупальца всех размеров – от волоска до бревна, если тонкое щупальце обовьётся вокруг руки Барона в момент удара…

Замолчал, позволяя мастерам самим додумать последствия.

– Корзина должна быть цельной, – продолжил. – Переплетённые полосы стали достаточно плотные, чтобы щупальце не протиснулось внутрь, но при этом – не слишком тяжёлой, чтобы не нарушить баланс клинка.

Нахмурился, вспоминая характеристики, которые выдавала Система.

– Центр тяжести сейчас смещён к острию из-за якорей. Нужен противовес на навершии рукояти, чтобы скомпенсировать, иначе Барону придётся прикладывать лишнее усилие при каждом выпаде.

Гюнтер задумчиво потёр подбородок.

– Корзина с переплетением… – мужик покачал головой. – Работа ювелирная, парень. Каждую полосу нужно изогнуть точно, приварить к основанию, и чтобы все стыки были идеальными, иначе при ударе разойдутся.

Мужчина скрестил руки на груди.

– Это… трудновато успеть. Даже если работать на пределе.

– Я возьмусь за это.

Голос Хью прозвучал твёрдо. Старик отошёл от стеллажа и приблизился к столу, глядя на клинок поверх пенсне.

– Я – артефактор, – продолжил он. – Специализируюсь на мелких изделиях: кольцах, амулетах, оправах для камней. Всю жизнь ковал сложные вещи: изогнутые линии, сварные элементы, филигранную работу.

Хью поднял тонкие и изящные пальцы – руки ювелира, а не кузнеца.

– Корзина – это, по сути, увеличенная оправа. Переплетение металла, точные углы, аккуратные соединения – это моя работа.

Гюнтер вспыхнул – не злобно, но с задетой профессиональной гордостью.

– Я тоже могу! – возразил мужик. – Хочу приложить руку к этому клинку. Хочу…

Он запнулся, увидел, как под обожжённой кожей дёрнулись мышцы.

– Хочу, чтобы моя работа была там, когда… когда всё решится.

Понимал его, инстинкт мастера – оставить след в чём-то великом, но Хью мягко покачал головой.

– Гюнтер, сейчас не время решать, кто больше сделал. Сейчас время решать, как сделать правильно.

Старик указал на свои руки.

– Пятьдесят лет я гнул тонкие полоски металла, сваривал элементы размером с ноготь. Мои руки знают эту работу так, как знают собственное сердцебиение.

Дед посмотрел на Гюнтера с усталой мудростью.

– Ты – мастер горна. Лучший в Горниле, когда дело касается тяжёлой ковки, больших объёмов, работы на износ, но корзина – не твоя сильная сторона, а моя.

Серафина кивнула.

– Мастер Хью прав – нам нужен лучший результат за минимальное время. Не место для гордости.

Гюнтер молчал несколько секунд. Я видел, как борется с собой, как желание быть частью великой работы сталкивается с логикой ситуации. Наконец, мужчина тяжело вздохнул.

– Ладно, – буркнул, отводя взгляд. – Ладно. Делай свою корзину, старик.

– Гюнтер, – я шагнул к нему, – ты будешь помогать мне с наконечниками.

Он поднял голову, в глазах мелькнула надежда.

– Мы будем ковать их вместе, – продолжил я. – Ты базовую форму, а я буду вливать Магму в ключевых точках, там, где металл начнёт сопротивляться, где душа Кирина откажется принимать новую форму.

Гюнтер нахмурился.

– Это неудобно, – возразил мужик. – Если будем работать в разных нишах, тебе придётся бегать туда-сюда в процессе ковки. Металл остынет, потеряем время…

И тут меня осенило. Картинка сложилась в голове – вспомнил Адскую Кузню, ряды горнов, кузнецов, которые работали звеньями, и себя, бегущего от наковальни к наковальне, вливающего Ци в металл, пока тот ещё горячий. «Живая Цепь».

– Погоди, – облокотился на стол, формулируя мысль. – У меня другая идея.

Все взгляды сосредоточились на мне.

– Даже вдвоём мы можем не успеть, – начал медленно. – Двадцать наконечников – это много работы. Каждый нужно отковать из остатков слитков, каждому нужна моя Магма, иначе металл потеряет магические свойства.

Выпрямился.

– Что, если спуститься в Адскую Кузню? Использовать метод, который уже работал. Поставить нескольких кузнецов на поток – кто-то делает заготовки, кто-то формует, а я хожу между ними и вливаю огонь. Так мы точно успеем сделать все двадцать!

Гюнтер мгновенно помрачнел.

– Значит, я опять останусь не у дел? – в голосе слышалась горечь. – Сначала гарду отдали Хью, теперь наконечники каким-то работягам снизу?

– Гюнтер…

– Нет, послушай меня, парень, – перебил мужик, подаваясь вперёд. – Я уверен, что мы справимся вдвоём лучше, чем с толпой деревенщин.

Мужчина начал расхаживать, массивная фигура заполняла пространство.

– Знаешь, почему меня взяли в Горнило? – спросил мужик, не дожидаясь ответа. – Не потому, что я самый талантливый, не потому, что умею красивые завитушки делать, как старик Хью. А потому, что я быстрый и качественный.

Он остановился, повернувшись ко мне.

– Двенадцать лет назад, во время осады Крествальда, я за одну ночь выковал сорок семь засовов для крепостных ворот. Сорок семь! От заката до рассвета. Каждый без трещин, с идеальной резьбой, готовый к установке.

Гюнтер выставил вперёд обожжённую руку – кожа была бугристой, шрамы переплетались, как древесные корни.

– Вот откуда эти шрамы – перегрел слишком сильно, торопился, но не остановился – перевязал руку тряпкой и продолжил, потому что людям нужны были эти засовы.

Мастер опустил руку.

– Так вот, парень, я знаю, что такое работать быстро и качественно, когда на кону всё. И говорю тебе – мы справимся вдвоём. Здесь, в Горниле, с лучшими инструментами, с лучшим углём, под полным контролем.

Гюнтер сделал паузу, подбирая слова.

– Этот металл особенный, капризный – ты сам говорил. Внизу тебе придётся объяснять каждому работяге, как с ним обращаться – они будут делать ошибки, терять заготовки, тратить время на исправления.

Мужик ткнул пальцем себе в грудь.

– Со мной не придётся. Ты покажешь мне один раз, что именно нужно, и я сделаю – без вопросов и ошибок.

Гюнтер был в чём-то прав. «Звёздная Кровь» – не обычная сталь, а живой металл с душой зверя внутри – каждая заготовка требовала чуткого обращения, понимания её природы. В Адской Кузне, с её хаосом и шумом, с кузнецами, которые никогда не работали с таким материалом, риск брака был слишком высок, а каждая испорченная заготовка – это потерянный наконечник.

– Хорошо, – произнёс я наконец. – Ты прав.

Гюнтер расплылся в улыбке.

– Мы займём соседние ниши, – продолжил я. – Ты будешь формовать заготовки в своей, я в своей. Как только металл начнёт сопротивляться – зови меня, я приду и волью Магму.

Кивнул, мысленно раскладывая план.

– При такой схеме мы сможем работать параллельно – пока ты доводишь один наконечник, я начинаю следующий. Двадцать штук… – прикинул время. – К полудню должны успеть. Если не будет серьёзных проблем.

Серафина кашлянула, привлекая внимание.

– Остаётся вопрос зачарования, – произнесла девушка. – Мастер Кай, нам срочно нужен алхимик Ориан.

Я повернулся к ней.

– По дороге сюда, – продолжила леди, – я попросила дежурного Гровера привести Ориана в Горнило – он должен быть здесь с минуты на минуту.

Удовлетворённо кивнул. Хорошо, что Серафина думала на шаг вперёд.

– Ещё нам нужны мастера для рукояти, – добавил я. – Хорошая рукоять – это не просто палка с обмоткой, а баланс и хват. Мне нужен плотник Свен и мастер Гром – мастера из Верескового Оплота.

Хью поднял бровь.

– Из Верескового Оплота? – в голосе послышалось сомнение. – Мальчик, в Замке есть лучшие мастера. Ганс Штальграф – придворный плотник, делает мебель для самого Барона, а кожевенники из гильдии…

– Гром известен далеко за пределами провинции, – неожиданно вмешался Гюнтер.

Все повернулись к нему.

– Я слышал о нём, – продолжил мужик. – Ещё до того, как попал сюда. Говорят, его кожа не рвётся даже под когтями Каменного Медведя. Он использует какой-то особый метод дубления – то ли с желчью тварей, то ли с солью из подземных озёр. Толком никто не знает, но результат…

Гюнтер развёл руками.

– Результат говорит сам за себя, так что выбор вполне себе отличный.

Я кивнул, благодарный за неожиданную поддержку.

– Знаю этих мастеров лично, – добавил, глядя на Хью. – Работал с ними. Свен делал древки для гвизарм во время обороны Оплота, Гром выделывал кожу для мехов.

Сделал паузу.

– Может быть, есть мастера лучше, не спорю, но сейчас важно не «лучше», а «быстрее». Важно, чтобы команда была сработанная, чтобы не тратить время на объяснения и притирку.