Текст книги "Системный Кузнец VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Магма.

Соединил стихии внутри себя – Огонь и Землю, ярость и стабильность, но не просто смешал – сплёл, как нити в канате, и выпустил. На этот раз – не струя, а волна несущая не агрессию, а приглашение. «Я такой же, как ты», – говорила эта волна. – «Два в одном. Огонь и Камень. Пусти меня».

Искры дрогнули.

Сопротивление ослабло едва заметно, но достаточно. Магма потекла внутрь. Почувствовал странное, почти интимное ощущение – моя энергия касалась чужой души, проникала в неё и наполняла.

Искры вспыхнули ярче.

[Процесс стабилизации: Активен.]

[Остаточная эссенция: Поглощение внешней энергии… Успешно.]

Одна искра разгорелась – из еле заметной точки превратилась в крошечное солнце. За ней – вторая. Третья.

Они начали тянуться друг к другу.

Я вливал Магму – всё, что осталось в резервуаре. Каналы горели от напряжения, тело дрожало, но не останавливался.

Искры сливались.

Десятки крошечных огоньков соединялись в узор – красивый, похожий на созвездие – не просто горели, а пульсировали, как живое сердце.

[Нижний Котёл: 14%… 9%… 5%…]

Последние капли Ци.

Я выдохнул до дна лёгких, – и отпустил.

[Процесс стабилизации: Завершён.]

Открыл глаза.

И увидел чудо – клинок… светился не ярко, как раскалённый металл, а по-другому – мягкое, золотисто-серебристое мерцание пробегало по поверхности волнами, будто рябь на воде – то угасало, то вспыхивало вновь, создавая ощущение чего-то живого и дышащего.

– Кай… – голос Ульфа прозвучал шёпотом. – Что это?

Я не ответил – не мог.

Смотрел на клинок, который ещё несколько минут назад был мёртвым, а теперь переливался всеми оттенками рассвета.

[Анализ завершён.]

[Результат стабилизации эссенции: ЧАСТИЧНЫЙ УСПЕХ.]

[Магические свойства сплава «Звёздная Кровь»:]

[– Восстановлено: 30% от исходного потенциала.]

[– Дальнейшее восстановление: НЕВОЗМОЖНО (недостаточный объём исходной эссенции).]

[Активные свойства:]

[1. «Эхо Кирина»: Клинок сохраняет фрагмент духовного резонанса. Эффективность против существ, порождённых Скверной: +40%.]

[2. «Пульсация Воли»: Металл способен усиливать намерение владельца. Ментальная устойчивость при контакте: +40%.]

[3. «Жажда Равновесия»: Клинок инстинктивно стремится к порождениям Хаоса. Точность при атаке на источники Скверны: +35%.]

Тридцать процентов – смотрел на системные строки, и в груди боролись два чувства: радость, потому что металл ожил – то, что считали невозможным, случилось, и страх, потому что тридцать процентов… Хватит ли этого? Хватит ли, чтобы пробить защиту Матери Глубин, достать до ядра, уничтожить древнюю тварь?

– Кай, – Ульф подошёл ближе, огромные глаза отражали мерцание клинка. – Красиво…

Детина протянул руку, но остановился в сантиметре от металла – будто боялся разрушить волшебство.

– Как… как северное сияние, – прошептал паренек. – Мама рассказывала, это так называется. Зимой, когда очень холодно, небо танцует цветами.

Я сглотнул комок в горле.

– Да, – выдавил. – Похоже.

Северное сияние, танцующие цвета – жизнь в мёртвом металле.

Посмотрел на клинок снова – тот был не закончен – ещё нужно выковать якоря, довести геометрию до идеала, закалить, отшлифовать, заточить, но основа была здесь.

Живая.

Тридцать процентов.

Хватит ли?

Я не знал.

Но это лучше, чем ничего. Бесконечно лучше, чем «мёртвый» слиток, который получили после первой плавки.

– Кай сделал это, – Ульф широко улыбнулся. – Кай волшебник. Ульф знал.

Невольно улыбнулся в ответ – губы сами растянулись, хотя тело кричало от усталости.

– Мы сделали, Ульф. Мы.

Детина просиял.

Осталось много работы: якоря – те самые обратные выступы, что должны удержать клинок в плоти твари, гарда-корзина, рукоять, но сейчас за окном была глубокая ночь. Луна висела высоко в небе, звёзды мерцали, как рассыпанная соль на чёрном бархате.

И силы закончились.

Я сделал шаг к верстаку, и ноги подкосились.

Колени ударились о камень. Руки едва успели выставиться, смягчая падение.

– Кай!

Ульф оказался рядом мгновенно – огромные руки подхватили, не дав рухнуть полностью. Детина поднял меня как пёрышко, усадил на стул.

– Кай упал! – в голосе звучала паника. – Кай больной⁈ Кай…

– Нет, – выдавил я. – Не больной. Просто… устал.

Тело не слушалось – руки дрожали так, что не мог сжать в кулаки, ноги онемели, в голове гудело, перед глазами плыли цветные пятна.

И внутри последние искры Огненной Ци метались по каналам остатками – хаотично и беспорядочно.

Взгляд нашёл браслет – тёмное дерево с голубым камнем лежало на верстаке, там, где оставил.

– Ульф… – голос был хриплым. – Дай мне… это.

Детина проследил за взглядом – аккуратно взял браслет огромными пальцами, словно боялся раздавить.

– Это?

– Да.

Надел «Длань Горы» на запястье, и холод тут же разлился по венам.

Хаотичная Ци успокоилась, как взбудораженная вода в стакане – мысли прояснились, тревога ушла.

– Уф… – выдохнул.

Ульф стоял рядом, не отходя ни на шаг, и огромное лицо было серьёзным, как никогда.

– Кай отдыхать, – сказал детина. – Не нужно больше работать сегодня.

– Согласен.

Прислушался – в Горниле было тихо, Серафина давно ушла. Мы были одни.

– Помоги встать, – попросил я.

Ульф протянул руку – ухватился за неё, как за канат. Детина потянул, поднимая на ноги… и не остановился, просто подхватил под мышки и понёс.

– Ульф! – запротестовал я. – Я сам…

– Кай устал, – категорически заявил детина. – Ульф сильный. Ульф понесёт.

И понёс через Ротонду, освещённую лишь одинокой масляной лампой, мимо стола с чертежами и стеллажей со свитками, к жилому сектору.

Моя комната была рядом – Ульф толкнул дверь плечом, не опуская.

– Ульф…

– Кай спать, – сказал детина. – Завтра – работа, сейчас – спать.

Здоровяк аккуратно опустил меня на кровать – перина прогнулась под весом тела, и я понял, как сильно устал.

Мышцы горели, кости ныли, глаза закрывались сами.

– Спасибо, – пробормотал. – Ульф… спасибо.

Детина улыбнулся просто и светло.

– Кай – друг. Ульф помогает.

Паренек вышел, тихо прикрыв дверь.

Я лежал на спине, глядя в потолок. Перед глазами плыли образы – раскалённый металл, золотистые искры, мерцающий клинок…

Тридцать процентов. Хватит ли? Не знаю. Но завтра я закончу работу – выкую якоря, сделаю гарду, закалю клинок. И тогда посмотрим

Глаза закрылись, и я провалился в глубокий сон без сновидений.

Глава 5

Веки были свинцовыми – пытался разлепить их, и каждый раз те предательски смыкались, словно кто-то давил на них изнутри. Тело хотело не двигаться, а остаться в тёплой темноте навсегда.

С усилием всё-таки разомкнул глаза. Потолок. Тёмные деревянные балки – моя комната в жилом секторе Горнила.

Попытался пошевелить рукой – пальцы откликнулись с задержкой в несколько секунд, будто сигнал шёл не по нервам, а по залитому смолой каналу. Мышцы ныли глухой болью – той самой, что приходит после запредельных нагрузок, когда тело выложилось до последней капли.

«Сколько я проспал?»

Ощущение такое, словно провалялся двое суток, а то и больше, и даже этого оказалось мало – сонливость накатывала волнами, тянула обратно в забытье. Снов не помнил, вообще ничего – ни образов, ни звуков, ни кошмаров, которые преследовали последние ночи – просто провал, чёрная дыра вместо памяти.

С трудом повернул голову.

На столике у кровати стоял поднос – хлеб, ломоть холодного мяса, кувшин с водой, миска с кашей. Рядом аккуратной стопкой лежала чистая одежда: льняная рубаха, штаны из плотной ткани, кожаный жилет.

Кто принёс? Когда? Я не слышал ни шагов, ни скрипа двери, ни звона посуды. Спал как мертвец.

[Статус пробуждения: Критическое истощение резервов Ци.]

[Нижний Котёл: 4%.]

[Рекомендация: Немедленное восполнение энергии через «Дыхание Жизни» или контакт со стихийным источником.]

Перед глазами мелькнули образы: раскалённый металл, золотистые искры, танцующие в глубине клинка, Магма, текущая из моих ладоней…

С кряхтением сел на кровати, голова закружилась – мир качнулся, словно стоял на палубе корабля в шторм. Пришлось схватиться за край матраса и переждать, пока пол перестанет уплывать из-под ног.

Нужна еда.

Потянулся к подносу, схватил хлеб, откусил – челюсти двигались с усилием, будто жевал подошву сапога, но голод был сильнее – проглотил, почти не разжёвывая, и потянулся за кувшином. Вода потекла в горло – сосуд опустел наполовину за несколько глотков.

Каша. Ложка дрожала в пальцах, часть содержимого расплескалась на подбородок, но доскрёб всё до дна. Немного полегчало, но не в плане энергии – Ци по-прежнему была на нуле, но хотя бы тело получило топливо.

Встал, покачнулся, но стоял.

Чистая рубаха пахла мылом, приятным после вчерашнего пота и угольной копоти. Натянул штаны, затянул пояс, накинул жилет.

Взгляд упал на стол, где лежал браслет «Длань Горы», тускло поблёскивая голубым камнем в центре – не стал надевать, сначала – купальня.

Купальня мастеров располагалась в конце коридора – скромное помещение с каменным полом и двумя медными лоханями, не чета роскошным термам в восточном крыле, где Кларисса втирала в меня благовонные масла, но и не сырой подвал Адской Кузни, где балом правил Ганс Крысолов со своими мочалками из проволоки.

Здесь хотя бы было тепло – пар поднимался от воды. Погрузился в лохань, и горячая вода обняла измученное тело. Несколько минут просто лежал, глядя в каменный потолок. Мышцы постепенно расслаблялись, тупая боль отступала, но слабость никуда не делась – ощущащаясь каждой клеткой.

Вылез из лохани, обтёрся грубым полотенцем и оделся.

Вернулся в комнату за браслетом, надел на запястье – холод тут же потёк по венам. «Не хочу носить этот ошейник вечно», – мелькнула мысль, но сейчас выбора не было.

Вышел в коридор и направился к Ротонде.

Голова кружилась – не сильно, но достаточно, чтобы приходилось касаться стены при каждом шаге, в глазах то и дело темнело. Нетерпение жгло изнутри – нужна практика, нужно восстановить резерв.

Мимоходом вызвал интерфейс – просто чтобы проверить.

[Статус: Закалка Тела – 4-я ступень: «Железная Кожа».]

[Прогресс: 67% / 100%.]

Остановился, моргнул и перечитал.

Шестьдесят семь процентов?

Ещё позавчера было… сколько? Тридцать с чем-то? А теперь почти две трети пути к пятой ступени.

Вчерашняя работа – магма, которую вливал в клинок, резонанс с остатками души Кирина, предельное напряжение каналов – всё это подтолкнуло культивацию вперёд с неожиданной силой. Ещё одна хорошая новость.

Дверь Горнила отозвалась скрипом – шагнул через порог и замер.

Ротонда была пуста. Центральный стол завален чертежами, но никто не склонялся над ними.

Где все?

Сделал несколько осторожных шагов вглубь зала, оглядываясь. Ниши мастерских – тёмные арочные проёмы – зияли по кругу, как пустые глазницы. Что-то случилось, пока спал? Новости с фронта? Приказ Барона? Ускорил шаг, насколько позволяло измученное тело.

Наша с Ульфом мастерская в дальнем конце, подошёл к арке и заглянул внутрь.

Три фигуры склонились над наковальней – сгорбленные спины, опущенные головы. Мастера смотрели на клинок, что лежал на наковальне, и он мерцал. Мягкое золотисто-серебристое свечение пробегало по поверхности волнами – то угасало, то вспыхивало вновь, как рябь на воде под лунным светом.

Мастера касались его кончиками пальцев, слышал их неразборчивый шёпот.

– Доброе утро, – произнёс я.

Голос прозвучал хрипло – горло после сна было сухим.

Все трое обернулись, и на их лицах изумление, словно дети увидели падающую звезду. Старик Хью держал клинок в руках, как новорождённого младенца. Пенсне сползло на кончик носа, глаза за толстыми линзами казались огромными. Серафина застыла с приоткрытым ртом – впервые видел девушку такой – на лице мелькали эмоции, которые та, похоже, не успела скрыть: восторг и испуг. Гюнтер просто стоял, словно громом поражённый.

Несколько секунд молча смотрели друг на друга.

– Мастер Кай… – первым заговорил Хью.

Голос старика был тихим и потрясённым. Он поднял клинок чуть выше, и золотистые всполохи заплясали на морщинистом лице.

– Как… как ты это сотворил?

Я сделал шаг вперёд, опираясь на дверной косяк – ноги всё ещё подрагивали.

– Что именно?

– Это! – старик повёл клинком, и металл отозвался волной мерцания. – Вчера металл был мёртв, яко камень в могиле, а ныне… зри сам – в нём душа, он дышит.

– Я чувствую, – подала голос Серафина.

Девушка отступила на полшага, будто клинок мог укусить, но глаза не отрывались от переливающегося металла.

– Чувствую энергию, магическую суть. Вчера её не было – проверяла слиток много раз. А теперь…

Леди замолчала, подбирая слова.

– Теперь эта вещь – не просто сталь, в ней сокрыто нечто живое.

– Ну это уже ни в какие ворота, – пробасил Гюнтер.

Здоровяк скрестил руки на груди, нахмурившись.

– Ты что тут наколдовал, парень? Признавайся честно – не проделки ли Культа? Сам понимаешь, подобного не бывает – не в нашем ремесле.

Голос звучал грубовато, но без агрессии – с растерянностью человека, который столкнулся с тем, чего быть не может, а оно, зараза, есть.

Я откашлялся, горло саднило.

Медленно прошёл вглубь ниши – каждый шаг давался с усилием, но показывать слабость перед мастерами не хотелось. Подошёл к наковальне, посмотрел на клинок.

Тот светился – не так ярко, как вчера ночью, но отчётливо. Серебристо-золотистые волны пробегали по поверхности, словно под металлом текла светящаяся река.

– Честно признаюсь, – заговорил, тщательно подбирая слова, – сам не до конца понимаю, как вышло.

Поднял взгляд на мастеров.

– Металл был очень неподатливым, даже чересчур – сопротивлялся каждому удару, будто живой. Приходилось постоянно вливать в него Огненную Ци, иначе тот отказывался деформироваться.

Хью кивнул, не отрывая глаз от клинка.

– Затем, – продолжил я, – когда чистого Огня стало не хватать, начал вливать Магму. Синергию Огня и Земли. А потом, когда клинок обрёл форму… увидел всполохи – золотистые искры внутри металла, и они быстро угасали.

Замолчал, вспоминая ту минуту. Понимание, что ещё несколько секунд, и всё будет потеряно.

– Решил попробовать. Влил Ци прямо в эти искры – не в металл, а в них, и они ожили.

– Душа Кирина, – прошептал Хью.

Старик смотрел на клинок с выражением, какое бывает у человека, увидевшего чудо.

– Мы полагали, эссенция зверя выгорела при плавке. А она… затаилась? Спала?

– Возможно.

Я осторожно взял клинок из рук старика – металл был приятно тёплым, как нагретый солнцем камень, и внутри ощущалась вибрация, похожая на далёкое биение сердца.

– Полагаю, что дал остаточной эманации души новую жизнь, подпитав родственной стихией – Магмой, которая сродни природе Кирина: Огонь и Земля.

Серафина подошла ближе, в глазах ещё мелькала настороженность, но теперь к ней примешивался жадный интерес.

– Но… – начала девушка и замялась. – Если эссенция ожила…

– Не полностью, – перебил я.

Нужно было сказать это сразу, пока надежды не взлетели слишком высоко.

– Магические свойства восстановлены лишь частично – думаю, меньше половины.

Повёл клинком – золотистые волны послушно пробежали по лезвию.

– Вы сами видели, как сильно переливался сплав при первой плавке, а теперь посмотрите – свечение намного слабее.

Мастера переглянулись.

– Что это означает для нас? – спросил Гюнтер, нахмурившись сильнее. – Сотворили мы истинный клинок из Звёздной Крови, али нет?

Я положил оружие обратно на наковальню.

– Как минимум, – хмыкнул, – он ещё не закончен.

Провёл ладонью по незаконченному лезвию – металл откликнулся пульсацией.

– Нужно довести форму до идеала. Сделать якоря – обратные выступы в верхней трети, – провёл пальцем по месту, где они должны быть. – Чтобы клинок фиксировался в плоти и не выскальзывал. Затем гарда, но не простая – корзина, защищающая кисть от захвата.

Мастера слушали внимательно.

– После – нормализация, закалка, отпуск. Шлифовка. Заточка. И рукоять – для неё нужен хороший мастер.

Развернулся, и мир покачнулся, ноги подкосились. Я успел схватиться за край верстака, но пальцы соскользнули – начал падать.

Чьи-то руки подхватили меня – тонкие, но неожиданно сильные.

– Мастер Кай!

Голос Серафины у самого уха, запах – что-то цветочное, едва уловимое.

– Что с тобой? – в голосе тревога.

– Я… – попытался выпрямиться, но тело не слушалось. – Всё в порядке. Просто…

– Он потерял слишком много сил вчера, – подал голос Хью.

Старик подошёл ближе, вглядываясь в лицо острыми глазами из-за толстых линз.

– Гляжу на тебя, парень, и вижу – ты пуст, как колодец в засуху. Вчера отдал клинку всё, что имел.

Меня усадили на стул. Серафина придерживала за плечо – не убирала руку, чувствовал прикосновение сквозь ткань рубахи.

Тяжело дышал, пытаясь унять головокружение – перед глазами плыли чёрные точки.

– Да, – выдавил наконец. – Да, мне нужно…

– Тебе надобен отдых, – твёрдо сказала Серафина.

– Мне нужен огонь, – возразил я. – Практика дыхания, чтобы восстановить резерв Ци – станет легче.

Мастера переглянулись.

Повисла пауза – тишина в нише нарушалась только моим тяжёлым дыханием и далёким гулом ветра.

– Эта работа… – начал Хью и замолчал, подбирая слова.

Старик смотрел на клинок, лежащий на наковальне. Золотистые всполохи отражались в линзах пенсне.

– … великолепна, – закончила за него Серафина.

Голос девушки был тихим.

– Я много лет изучала артефакторику. Читала трактаты древних, видела работы столичных мастеров, но такого… – Леди качнула головой. – Такого не встречала.

– Ты сотворил это за одну ночь, – добавил Хью. – То, чего не могли достичь иные мастера за годы.

– Мы сотворили, – поправил я. – Без ядра Кирина, которое вместе выбрали, ничего бы не вышло, без вашей помощи, без ваших советов…

– Не юли, парень, – буркнул Гюнтер, но в голосе не было раздражения. – Это твоих рук дело – мы лишь глядели и подсказывали.

Не стал спорить, ведь сил не было даже на это.

– Но работа не окончена, – сказал вместо этого. – И времени мало.

– Знаю, – Серафина кивнула.

Девушка убрала руку с плеча и выпрямилась, снова превращаясь в холодную леди-мастера, какой её знал.

– Вчера ночью я перебрала множество древних книг из нашей библиотеки, и, кажется, придумала кое-что для зачарования.

Поднял взгляд.

– Способ усилить клинок против существ Скверны, – продолжила Серафина. – Нанести на лезвие рунический узор, который будет резонировать с магической сутью металла и усиливать воздействие на порождения Матери, и, возможно, на неё саму.

– Звучит…отлично.

– Есть одна загвоздка.

Девушка нахмурилась, и на гладком лбу появилась морщинка.

– Для изготовления одного из компонентов… нужен алхимик, знакомый с демонической Ци.

В нише повисла тишина.

– Демоническая Ци, – повторил Гюнтер с явным недовольством. – Ересь и мерзость – под запретом уже сколько лет?

– Я знаю, – Серафина подняла ладонь. – И сама против подобных практик. Однако…

Девушка замялась.

– Некоторые алхимики её культивируют осторожно, во благо. Есть те, кто использует яд Скверны как лекарство – в микроскопических дозах, разумеется, и здесь, похоже, без этого не обойтись.

– Ориан, – сказал я.

Слово вырвалось само.

Мастера повернулись.

– Я же говорил про нашего деревенского алхимика, – объяснил, с трудом ворочая языком. – Ориан знает демоническую Ци. Использовал её при обороне Верескового Оплота – создал сильнейшее заклятье, которое… – запнулся, дальше говорить не хотелось.

Серафина прищурилась.

– Тот лысый сухарь, о коем ты упоминал? С кожей цвета пепла?

– Он самый.

– Хм. – Девушка скрестила руки на груди. – Если он способен на подобное…

Не договорила, но по глазам было видно – идея нравится.

Я повернулся к Гюнтеру.

– А что с беженцами? Удалось их найти?

Здоровяк качнул головой.

– Ещё не добрались до замка, Кай. Караван на подходе – должны прибыть к вечеру, как говорят дозорные с южной башни.

– А Слепая Рита?

Лицо Гюнтера потемнело. Здоровая сторона скривилась в гримасе отвращения.

– Проклятая старуха, – процедил мужик сквозь зубы. – Чуть не отправила меня к праотцам.

– Что случилось?

– Явился к ней, как ты велел. Нашёл нору у сточных канав – мерзейшее место, воняет, как задница дикаря. Постучал, представился, сказал, что мастера из Горнила желают беседовать, а она – каргища безумная – открыла дверь и дыхнула в лицо каким-то дымом. Прямо в рожу! Дымом зелёным и вонючим, будто тухлые яйца смешали с болотной тиной.

– И?

– И я едва унёс ноги. Голова закружилась, в глазах всё поплыло, ноги не слушались. Думал – всё, конец, сдохну в трущобах, и никто не найдёт.

Гюнтер потёр шрам на лице.

– Еле добрался до местного алхимика в Нижнем городе – тот меня на ноги поставил за деньги немалые, между прочим, и предупредил: ежели б вдохнул той дряни побольше – валялся бы в коме до следующего новолуния.

– Старуха опасна, – констатировал Хью.

– Ещё как, – Гюнтер сжал кулаки. – Эту каргу надобно отдубасить как следует, притащить сюда силком, и пусть расскажет всё, что знает. А не то…

– Нет.

Слово вырвалось с трудом – говорить было тяжело, горло пересохло.

Я поднял руку, останавливая Гюнтера.

– Без насилия.

Здоровяк уставился на меня с недоверием.

– Парень, ты слышал, что она сотворила? Чуть не убила меня!

– Слышал.

Перевёл дыхание, слова давались с трудом.

– И согласен – её методы… недопустимы и, возможно, даже заслуживают наказания. Но…

Замолчал, собираясь с мыслями.

– Но не сейчас и не от нас – мы не судьи.

– Тогда как? – Гюнтер развёл руками. – По-хорошему она разговаривать явно не желает.

– Полагаю, – медленно произнёс, – что старухе просто нечего терять. Или…

– Или, – подхватил Хью, – наоборот. Есть что терять, но мы о том не ведаем.

Все замолчали, обдумывая.

Я напряжённо размышлял. Идти к Рите лично не вариант – слишком много дел здесь, слишком мало времени. И ещё один фактор: Брандт где-то в Нижнем городе, скрывается изгнанный мастер, поклявшийся убить, встреча с ним может закончится скверно. Уже начал думать о том, правильное решение принял насчёт этой Слепой Риты. Сейчас не время для игр и уговоров.

– Вот что сделаем, – сказал наконец.

С трудом поднялся со стула – Серафина дёрнулась, готовая снова подхватить, но я устоял.

– Гюнтер, не суди старуху за вчерашнее. Забудь на время.

Здоровяк открыл рот для возражения, но я продолжил:

– Однако привести её нужно – не силой, но именем Барона, на законных основаниях, под стражей.

– Арестовать?

– Нет, вызвать официально – пусть стража доставит её в Горнило, и пусть старуха знает: отказ – это неповиновение воле правителя.

Гюнтер хмыкнул, но в глазах мелькнуло понимание.

– Играть на страхе перед Бароном?

– Играть на здравом смысле – у нас нет времени на мягкие уговоры.

Мастера переглянулись.

– Разумно, – признал Хью после паузы.

– Согласна, – кивнула Серафина.

Гюнтер тяжело вздохнул.

– Ладно, – буркнул мужик. – Сделаю.

Я повернулся к Хью.

– А что с камнем? Губка Эфира – удалось что-нибудь найти?

Лицо старика потемнело – тот опустил голову, пряча глаза за толстыми линзами.

– Прости, юноша.

Голос звучал виновато.

– Обошёл всех в замке, кто хоть как-то связан с камнями. Кладовщиков, торговцев, даже старых рудознатцев, что служат при кухнях. Расспрашивал, описывал свойства…

Хью развёл руками.

– Никто не слыхал о подобном минерале. Губка Эфира, Пористый Эфирит, Сосуд Пустоты – как бы ни называл, лишь пожимали плечами.

Вздохнул.

Конечно, грустно, ведь Губка Эфира – ключевой компонент для создания «Искусственного Сердца», для плана, который мог бы обойтись без человеческих жертв. Без этого камня…

Но сдаваться рано.

– Вы были у Салима? – спросил внезапно.

Хью поднял глаза, нахмурившись.

– Салим? Слуга Барона?

– Он самый.

– Причём здесь он? – старик выглядел озадаченным. – Насколько мне ведомо, Салим не имеет отношения к камням или минералам. Он… просто слуга.

– Не просто.

Вспомнил кабинет Салима, когда удалось окинуть взглядом обстановку.

– Салим с далёкого юга – возможно, из-за моря, в его комнате видел множество странных вещей: безделушки, амулеты, мелкие артефакты. Коллекция.

Серафина подошла ближе, слушая внимательно.

– Хочешь сказать, у слуги может быть редкий камень?

– Хочу сказать, что он может знать, где его достать, или что это такое и где искать. Юг – это другой мир, другие традиции и знания.

Хью задумчиво погладил подбородок.

– Хм, не приходило в голову…

– А что сказал Торгрим?

При упоминании Главы Клана старик слегка напрягся.

– Торгрим заявил, что отродясь не встречал подобного минерала. Мол, его интересуют лишь камни, кои можно отыскать в недрах Драконьих Зубов. Всё прочее – заморская блажь.

Типично для старика – заперся в своём мире, и видеть не желает ничего за пределами.

– А вы спрашивали… – начал я и замялся, подбирая формулировку. – Спрашивали, может, есть какой-то аналог? Местный минерал со схожими свойствами? То, о чём не знали древние летописцы, потому что не изучали горы так глубоко, как Рудознатцы?

Хью моргнул.

– Аналог?

– Да. Северный камень, который похож на Губку Эфира, но… иначе называется, или не исследован до конца.

Старик помолчал, на морщинистом лице отразилась досада человека, который понял собственную недальновидность.

– Нет, – признал тот наконец. – Об этом не спрашивал.

– Тогда стоит спросить.

Хью кивнул.

– Ты прав, мастер Кай, прости узость мысли – попробую разобраться сам. Покопаюсь в архивах Клана, расспрошу старых рудокопов. Может, и впрямь есть камень местной породы, схожий с тем, что нам надобен, и Торгрима ещё раз навещу.

Старик развернулся к выходу, и ушёл, шаркая по каменному полу.

Серафина подошла ближе.

– Мастер Кай, – голос был непривычно мягким. – То, что ты сумел создать клинок, пусть даже с частичной магической силой… это уже достижение.

Посмотрел на неё – в серых глазах не было прежнего холода.

– Даже если далее ничего не получится, – продолжила девушка, – даже если Губка Эфира так и не сыщется, а старуха ничего не расскажет… У нас есть живой клинок из Звёздной Крови.

– Слишком мало магической энергии – меньше трети, – напомнил я. – Хватит ли?

– Не знаю, но это лучше, чем мёртвый металл, который получили после первой плавки.

Кивнул.

– Ладно, – Серафина выпрямилась, снова превращаясь в деловитого мастера. – Я продолжу работу над зачарованием. Если Ориан прибудет с беженцами – хотела бы встретиться с ним сегодня.

– Хорошо.

– А ты… – девушка окинула меня взглядом, – восстанавливайся – ты нужен нам в силе, а не в хвори.

Развернулась и вышла – шаги стихли в глубине Ротонды.

Гюнтер, стоявший молча всё это время, хмыкнул.

– Ладно, пойду договариваться со стражей насчёт старухи, и встречу беженцев, когда те объявятся.

– Спасибо, Гюнтер.

– Не благодари. Просто сделай так, чтобы всё это было не зря.

И мужик тоже ушёл, тяжело ступая по камню.

Я остался один, ниша погрузилась в тишину.

Только ветер гудел за окном, да клинок на наковальне мерцал золотисто-серебристым светом.

Подошёл к горну – серый пепел и чёрные головешки напоминали о вчерашнем огне. Очистил горн, с трудом разжёг – пламя затрепетало, поползло по щепкам, добралось до угольной крошки…

Жар.

Слабый, но ощутимый. Придвинулся ближе, подставляя лицо раскалённому воздуху.

Закрыл глаза.

Первый вдох – медленный и глубокий. Втянул не просто воздух, а энергию, что танцевала над разгорающимся пламенем – еле ощутимая Огненная Ци уже приносила облегчение. Сел на каменный пол у горна – опустил голову, продолжая ритмично дышать.

И тут взгляд упал на запястье.

«Длань Горы» холодила кожу, артефакт делал дело: успокаивал и стабилизировал, но вместе с тем мешал. Огненная Ци, что текла от горна, натыкалась на ледяной барьер и рассеивалась – часть энергии просто исчезала, не достигая Нижнего Котла.

Смотрел на браслет, и в голове вертелась мысль: «Не хочу быть привязанным к этому камню вечно». Нужно найти другой способ справляться с Огненной Ци, который не требует внешнего костыля, который сделает меня хозяином собственной силы, а не рабом артефакта.

Но пока такого способа нет. Это – моя ноша. Медленно расстегнул застёжку, и снял браслет с запястья.

Огненная Ци, которую амулет сдерживал, хлынула по каналам свободным потоком. Глубокий вдох. Контроль, я – хозяин, огонь – слуга. Положил браслет в стороне от жара, но на виду – надену, когда выйду к людям.

Снова закрыл глаза.

Втянул энергию от горна – Ци текла свободно, наполняя резервуар, как вода наполняет пересохший колодец.

[Поглощение Огненной Ци: Активно.]

[Нижний Котёл: 8%… 14%… 21%…]

Тело постепенно оживало – мышцы расслаблялись, головокружение отступало, туман в голове рассеивался.

Услышал тяжелые и знакомые шаги, открыл глаза. В проёме арки стоял Ульф.

Гигант смотрел на меня – глаза полны тревоги, широкое детское лицо выражало беспокойство.

– Каю… – голос детины дрогнул. – Каю ещё плохо?

Я попытался улыбнуться – вышло криво, но искренне.

– Сейчас станет хорошо, Ульф. Просто нужно немного подышать.

Детина переступил с ноги на ногу, не решаясь войти, словно боялся помешать чему-то важному.

– Кай был совсем белый утром, – сказал паренек. – Ульф заглянул – Кай спал. Ульф боялся будить.

– Правильно сделал.

– Потом пришла тётя-служанка с едой. Ульф показал, куда поставить. Кай всё ещё спал.

Вот, значит, кто принёс завтрак – Ульф присматривал.

– Спасибо, – сказал я.

Детина просиял – широкая улыбка расцвела на добродушном лице.

– Ульф помогает!

– Лучший помощник на свете.

Паренек шагнул в нишу, оглядываясь. Увидел слабое пламя в горне, и всё понял без слов.

– Ульф раздует! – объявил торжественно.

Подошёл к мехам и занял позицию у рычага. Огромные руки легли на отполированное дерево.

Первый качок – струя воздуха ударила в угли, и пламя взревело, набирая силу.

Второй. Третий.

Огонь разгорался, жадно пожирая топливо – жар усилился, волнами накатывая на лицо. Втягивал Ци глубокими вдохами – энергия текла рекой, заполняя пустой резервуар.

[Нижний Котёл: 34%… 48%… 61%…]

Сила возвращалась. Тело больше не казалось чужим – мышцы наливались упругостью, суставы переставали ныть. Голова прояснялась.

[Нижний Котёл: 74%… 82%… 89%…]

Ульф качал меха, огонь ревел, угли сияли белым светом, и я пил этот жар, как умирающий от жажды пьёт воду.

[Нижний Котёл: 94%… 97%… 100%.]

[Статус: Максимальная ёмкость достигнута.]

Открыл глаза.

Мир выглядел ярче и чётче – огонь плескался, наполняя каждую клетку теплом и силой. Встал легко – тело слушалось идеально.

Ульф прекратил качать меха и обернулся с довольной улыбкой на лице.

– Кай больше не белый, – констатировал детина. – Кай розовый, как яблоко.

Невольно рассмеялся.

– Спасибо, Ульф.

Подошёл к верстаку, взял браслет и надел обратно на запястье. Холод потёк по венам, приглушая бурление Огня, но теперь это было терпимо. Резервуар полон, силы восстановлены.

Повернулся к наковальне.

Клинок лежал там, где остался – золотистые всполохи пробегали по поверхности, словно металл приветствовал.