Текст книги "Системный Кузнец VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

Работа в Плавильне заняла несколько часов. Плавка прошла гладко – металл тёк в формы ровно, без пузырей и трещин. Система отслеживала температуру с точностью до градуса, и я корректировал поддув, дёргая рычаги мехов. Пот заливал глаза, кожа на лице горела от жара, но результат того стоил – шесть осколков, похожих на серебряные угли с едва заметным стальным отливом.

Когда слитки остыли достаточно, чтобы их можно было брать голыми руками, отправил слугу за Ульфом.

Детина появился через полчаса в чистой рубахе, которую явно выдали в замке. Слуга семенил следом, явно не зная, как относиться к великану с детским лицом.

– Кай! – Ульф бросился ко мне, едва не сбив с ног. – Кай вернулся!

Невольно улыбнулся, похлопав парня по плечу.

– Как ты тут, старина?

Ульф начал рассказывать, перескакивая с одного на другое, размахивая огромными ручищами. Его накормили кашей с мясом, дали кровать – мягкую, с подушкой, похожей на облако и разрешили гулять по коридорам, по двору, и никто не кричал, не бил, не гнал прочь.

– А ещё… – Ульф наклонился ко мне, понижая голос до громкого шёпота, – а ещё там птички были на стене. Маленькие, серые. Они прыг-прыг!

Простая радость: еда, отдых, птички на стене. Для детины это было чудом, а для большинства людей – обыденностью, которую даже не замечают.

– Хорошо, – сказал я. – Это хорошо, Ульф.

А потом мы работали.

Пробивание слитков – процесс, необходимый для подготовки металла к ковке. Нужно разбить литую структуру, создать внутреннее напряжение, которое потом распределится при нагреве и ударах. Для этого требовались сильные, точные удары – кто справится лучше, чем Ульф?

Я укладывал слиток на малую наковальню, установленную в углу Плавильни. Показывал Ульфу, куда бить – сначала в центр, потом по краям, потом снова в центр. Тяжёлая кувалда взлетала в его руках, как игрушка, и опускалась с глухим звоном.

– Сюда, – указывал я. – Теперь сюда. Чуть легче. Хорошо.

Паренек слушал и выполнял, лицо было сосредоточенным – брови сошлись, кончик языка высунулся от усердия. Он бил с тем же ритмом, что и всегда – идеальным, врождённым чувством такта, которому позавидовал бы любой мастер.

Слитки покрывались сеткой мелких трещин, становились податливыми, готовыми к настоящей работе.

[Процесс: «Пробивание заготовок».]

[Статус: Завершён.]

[Внутренняя структура металла подготовлена к горячей ковке. Риск образования скрытых дефектов снижен на 34%.]

И вот теперь мы шли обратно по гулким коридорам, мимо закрытых дверей и маслянных ламп в бронзовых держателях.

Дверь в Ротонду показалась впереди – тяжёлая, окованная железом. Толкнул её плечом и шагнул внутрь.

Замер.

В Ротонде было людно.

За центральным столом, заваленным чертежами и инструментами, сидели трое мужчин в форме Каменных Грифонов. Стальные нагрудники тускло блестели в свете масляных ламп, на плечах – красные накидки с вышитым гербом: грифон, вцепившийся когтями в скалу.

Гюнтер стоял у дальней стены, скрестив массивные руки на груди – обожжённое лицо было непроницаемым, но заметил напряжение в плечах. Серафина замерла у входа в свою нишу – бледная и прямая, как струна.

Хью не было.

Три пары глаз повернулись ко мне. Физически ощутил оценивающие взгляды, холодные, профессиональные, как у людей, которые привыкли мгновенно определять угрозу.

Первый – широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с квадратной челюстью и густыми бровями, сросшимися на переносице.

Второй – худощавый, но жилистый, с острыми чертами лица и глубоко посаженными глазами. Волосы почти белые, собраны в короткий хвост на затылке.

Третий – с круглым лицом, веснушки на носу, но взгляд человека, видевшего слишком много для своих лет.

Быстро отметил: капитана Родерика среди них не было. Это удивило – был уверен, что именно он возглавлял тот злополучный поход.

– Добрый день, – произнёс, входя в зал.

Голос прозвучал ровно, но ощущал себя как под прицелом – три опытных воина смотрели на подростка с кожаным мешком за плечом, и в глазах читалось очевидное: «Это что за щенок?»

Браслет на запястье похолодел, напоминая о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая вспышку раздражения.

Выдержал их взгляды – не отвёл глаза и не сгорбился. Просто стоял, ожидая.

Широкоплечий первым нарушил молчание – хмыкнул, едва заметно качнув головой.

– Ульф, – тихо сказал я, повернувшись к детине. – Отнеси слитки в мастерскую и подожди там.

Парень кивнул, бросив настороженный взгляд на солдат. Огромная фигура прошла через зал – воины проводили его глазами, и заметил, как светловолосый слегка подался назад, когда великан прошёл мимо.

Гюнтер откашлялся, отлипая от стены.

– Мастер Кай, – голос лысого прозвучал официально, почти торжественно. – Позволь представить – воины из отряда Каменных Грифонов, что ходили к логову Матери.

Жёсткий подбородок указал на худощавого крепкого мужика с квадратным лицом.

– Сержант Вернер Штальфауст. Двенадцать лет в гвардии, ветеран трёх кампаний.

Сержант коротко кивнул и стиснул зубы.

– Капрал Эрих Бляйхер, – Гюнтер указал на худощавого. – Разведчик, следопыт. Лучший стрелок в роте.

Капрал слегка склонил голову – жест скорее формальный, чем уважительный.

– Рядовой Мартин Клайнхоф. – Гюнтер указал на веснушчатого. – Молод, но… – лысый замялся, подбирая слова, – … выжил.

Рядовой ничего не сказал, только смотрел – в глазах видел то, что узнал бы из тысячи – взгляд человека, который был слишком близко к смерти и ещё не до конца вернулся обратно.

Подошёл к столу.

Три воина едва заметно напряглись.

– Честь для меня, – произнёс я, – разговаривать с героями, вернувшимися из пекла.

И протянул руку.

Пауза.

Сержант Вернер смотрел на мою ладонь – грязную, с въевшейся угольной пылью, мозолистую. Потом поднял взгляд на лицо. Секунда, две…

Мужчина протянул руку и крепко сжал. Рукопожатие было коротким, но сильным – почувствовал, как жесткие пальцы проверяют мою хватку.

– Герои… – пробормотал сержант. – Хм.

Капрал Эрих и рядовой Мартин переглянулись. Что-то изменилось в лицах – не размягчилось, но настороженность слегка отступила.

Мужчины тоже пожали руку. Капрал – коротко и деловито, а рядовой – задержавшись чуть дольше, будто искал что-то в моих глазах.

Я сел за стол напротив них.

– Благодарю, что пришли, – начал. – Понимаю, непросто возвращаться к воспоминаниям.

Сержант фыркнул.

– Мальчик, ты даже не представляешь, – голос был хриплым, словно горло обожжено дымом.

– Представляю, – сказал тихо. – Больше, чем думаете.

Наши взгляды встретились – Вернер молча смотрел на меня – видел, как брови Грифона сошлись, как тот пытается понять, откуда у четырнадцатилетнего мальчишки такой тон.

Я не стал объяснять, а продолжил:

– Мастера Горнила работают над особым оружием из сплава, о котором говорится в древних летописях. Согласно записям, только он способен уничтожить Мать Глубин.

Тишина.

А потом сержант Вернер выругался.

– Проклятье, – прорычал мужик. – Отлично, что об этом задумались именно сейчас, а не тогда, когда двадцать семь моих братьев сгинули в той яме!

Голос гремел под сводами Ротонды – видел, как вздулась жила на шее.

Капрал Эрих положил руку мужчине на плечо.

– Вернер, – голос был тихим, но твёрдым. – Полегче.

– Полегче⁈ – сержант развернулся к нему. – Двадцать семь человек, Эрих! Двадцать семь! И теперь какой-то сопляк сидит тут и рассказывает про «особый сплав»⁈

– Вернер.

Одно слово, произнесённое с нажимом. Капрал не повысил голос, но в тоне было что-то, от чего сержант осёкся.

– Если до Барона дойдёт… – капрал не договорил, но смысл был ясен.

Вернер замолчал. Уставился в стол, сжав зубы так, что желваки заходили под кожей.

Я подождал, пока напряжение немного спадёт.

– Это действительно ужасная ситуация, – произнёс негромко. – Двадцать семь славных мужей… и наверняка все они были вашими боевыми товарищами.

Хотел добавить: «Понимаю, что это такое – терять братьев», хотел сказать, что сам служил в части, где каждый был как семья, но вовремя остановился. Это тело – четырнадцатилетний подросток, откуда ему знать о братстве воинов?

Вместо этого сказал:

– Я сам потерял многих в своей деревне. Вересковый Оплот – теперь его больше нет.

Рядовой Мартин вздрогнул.

– Вересковый… – начал мужчина.

– Уничтожен Роем, – кивнул. – Видел, как твари рвали людей, которых знал с детства.

Снова тишина.

Широкоплечий Сержант поднял голову, и в его глазах что-то изменилось – злость никуда не делась, но к ней примешалось нечто иное.

– Прости, парень, – пробормотал он. – Не знал.

– Ничего, – коротко кивнул. – Но поэтому… поэтому мне нужна ваша помощь. Чтобы создать оружие, способное убить тварь, я должен понять, как это существо выглядит. Где бить, куда целиться.

Перевёл взгляд на каждого из них: сержанта, капрала, рядового.

– Удалось ли кому-то из вас увидеть Мать Глубин своими глазами?

Реакция была мгновенной.

Все трое переглянулись – заметил, как на лицах мужчин проступил страх.

Рядовой Мартин первым отвёл взгляд, и его веснушчатое лицо побледнело.

Капрал Эрих сжал губы в тонкую линию.

Сержант Вернер, который только что орал во всё горло, вдруг показался очень старым и усталым.

– Мы… – начал Мартин, голос сорвался.

Рядовой откашлялся, попробовал снова:

– Мы трое… мы не были в лобовой атаке.

Рядовой Мартин замолчал, собираясь с мыслями – пальцы нервно теребили край накидки.

– Мы трое, – продолжил после паузы, – были в группе прикрытия. Держали тыл. Оставались в главном тоннеле, пока остальные… – голос дрогнул, – пока остальные шли вниз.

Я кивнул, показывая, что слушаю.

Капрал Эрих подхватил рассказ – голос был ровнее, но видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кубок с водой.

– Чёрная Пасть – так называется то место. Один из древнейших разломов в Драконьих Зубах – старики говорят, что ему тысячи лет. Проход уходит так глубоко, что даже могучие мастера Рудознатцы не рисковали спускаться ниже третьего яруса.

– А вы спустились ниже? – уточнил я.

– Ниже, – подтвердил сержант Вернер – голос звучал глухо, будто из-под земли. – Намного ниже. Лейтенант-командор Хартманн… – мужчина запнулся на имени, – он вёл нас. Сильнейший практик, какого видел за двенадцать лет службы – девятая ступень Закалки, на пороге Пробуждения.

Девятая ступень. Это объясняло, почему капитан Родерик не возглавлял поход – может быть, командор Хартманн стоял выше по рангу и силе.

– Он шёл первым, – продолжил широкоплечий Вернер. – Рубил тварей, как траву. Я никогда… – сержант сглотнул, – никогда не видел, чтобы кто-то так сражался – его клинок горел, парень. Натурально горел оранжевым пламенем. Падальщики вспыхивали, едва тот касался их.

Капрал Эрих кивнул.

– Первый ярус мы прошли за час. Потеряли двоих – засада из стены, мы не ожидали. Второй ярус… – Эрих замолчал.

– Что было на втором ярусе? – спросил я.

Рядовой Мартин вздрогнул.

– Воздух, – прошептал он. – Воздух там был… другим.

– Другим?

– Тяжёлым, – подхватил капрал. – Густым. Каждый вдох давался с трудом, будто дышишь киселём. И… мысли.

Худосочный капрал поднял на меня глаза – увидел в них тень того ужаса, который они пережили.

– Мысли путались. Сначала просто забывал, зачем поднял меч. Потом хуже – начали мерещиться вещи: тени на стенах, которых не было; шёпот в ушах; голоса мёртвых товарищей, зовущие по имени.

Сержант Вернер хрипло рассмеялся – звук лишён веселья.

– Скверна, – сказал мужчина. – Она давила на рассудок, как кувалда – чем глубже спускались, тем сильнее. Некоторые… – широкоплечий замолчал.

– Некоторые не выдержали, – закончил светловолосый капрал. – Те, у кого была слабая воля или кто не практиковал технику укрепления духа, останавливались. Садились на землю и смотрели в пустоту, или бежали назад, крича что-то бессвязное.

– Сколько потеряли на втором ярусе? – спросил я.

– Семерых, – сказал рядовой Мартин. – Ещё до… – парень осёкся.

Я ждал.

Сержант Вернер тяжело опёрся о стол, мощные плечи ветерана осели, словно на них давила невидимая тяжесть.

– До логова… – старший закончил за рядового и остановился.

Пауза длилась несколько секунд. Видел, как лицо мужчины исказилось – воспоминание было болезненным, как открытая рана.

– До логова дошло пятнадцать, – наконец выдавил сержант. – Пятнадцать из тридцати. Мы трое остались в главном тоннеле прикрывать отход. Остальные двенадцать… пошли с командором.

– Что вы видели?

Снова переглянулись.

Капрал Эрих заговорил первым – голос стал механическим и отстранённым, будто зачитывал рапорт, а не вспоминал.

– Главный тоннель заканчивался обрывом. Внизу – огромная пещера, – широкоплечий сделал неопределённый жест руками, – как… как весь Чёрный Замок. Или больше. Дна не видно – только тьма. И в этой тьме… что-то двигалось.

– Мы не спускались, – добавил рядовой Мартин. – Стояли на краю, прикрывая вход. Но… – судорожно сглотнул, – но мы видели.

– Что именно?

Тишина.

А потом заговорил сержант Вернер – это голос человека, который видел нечто за гранью понимания и отчаянно пытался облечь это в слова.

– Оно было… везде, – прохрипел мужчина. – Не в одном месте, а везде. Стены пещеры… шевелились. Сначала думал, что это тени от факелов, а потом понял, что это Оно, часть Его. Тело, которое было стенами, и стены, которые были телом.

Рядовой Мартин подхватил, не глядя на сержанта, будто они рассказывали один и тот же кошмар, увиденный разными глазами:

– Щупальца. Десятки. Сотни. Вылезали из темноты, как черви из гнилого мяса. Толстые, как брёвна, и тонкие, как волос. И всё – живое, всё – часть Его.

– Глаза, – добавил капрал Эрих почти шёпотом. – Видел глаза, сотни глаз. Или… нет. Не глаза, а что-то, что смотрело, но не было глазами – провалы в темноте, которые видели насквозь.

Молча слушал, и в голове складывалась картина.

Аморфная масса. Нет чёткой формы – тварь меняется, течёт, заполняет пространство. Щупальца – органы атаки и захвата. «Глаза» – возможно, сенсорные узлы, рассредоточенные по всей поверхности.

Система молчала, но чувствовал, как «Зрение Творца» активируется на фоне – анализирует, сопоставляет, ищет закономерности.

– Был ли у Неё… центр? – спросил я. – Что-то, к чему тянулись все эти… части?

Грифоны снова переглянулись.

– Было, – сказал широкоплечий Вернер. – Командор Хартманн… пробивался туда. Рубил щупальца, сжигал тварей, что лезли со всех сторон. Видел издалека – там, в глубине… свечение.

– Свечение?

– Багровое, – подтвердил капрал. – Пульсирующее, как… сердцебиение.

– Командор дошёл до него?

Тишина.

Рядовой Мартин опустил голову.

– Не знаем, – прошептал он. – Мы… мы не видели конца – тварей стало слишком много. Они полезли из главного тоннеля – сзади, откуда мы пришли. Сотни. Тысячи. Мы отбивались, но…

– А потом всё стихло, – закончил сержант. – Звуки боя из пещеры прекратились.

Я понимал, что произошло.

– И тогда вы бежали, – сказал не в обвинение.

Капрал Эрих поднял на меня глаза – в них была боль, но и вызов.

– Мы бежали, – подтвердил мужчина. – Использовали все резервы Ци. Рванули наверх так, будто за нами гнался сам Ад. Тварей было столько, что тоннель почернел от хитина.

– Мы предатели, – вдруг сказал рядовой Мартин. Голос был тихим, но твёрдым. – И трусы. Бросили товарищей и сбежали.

Сержант Вернер не возразил. Капрал Эрих молча смотрел в стол.

Ощутил боль солдат – настоящую, не напускную – мужчины не трусы, а воины, принявшие единственно возможное решение в безвыходной ситуации, но сами себя не простили.

– Вы выжили, – произнёс я. – И благодаря этому сейчас помогаете нам – это не трусость, а тактическое отступление.

Широкоплечий горько усмехнулся.

– Красиво звучит, мальчик, но когда ночами слышишь крики погибших…

Мужик не закончил.

Я повернулся к Гюнтеру и Серафине. Оба слушали молча – лысый кузнец стоял неподвижно, а девушка прижала ладонь к губам.

Вернулся взглядом к воинам.

– Попробую описать то, что услышал. Поправьте, если ошибусь.

Закрыл глаза на мгновение, собирая разрозненные описания воедино.

– Существо аморфно, – начал я. – Не имеет постоянной формы. Его тело – это сама пещера, или, по крайней мере, оно способно сливаться со стенами, заполнять пространство. Множество щупалец разного размера – от гигантских до тонких. Сенсорные органы рассредоточены по всей поверхности – «глаза, которых нет», как вы сказали.

Открыл глаза, посмотрел на Грифонов.

– Но у Неё есть центр – точка, к которой стремился командор Хартманн. Источник багрового свечения, пульсирующий, как сердце. Расположен глубоко внутри, за «стеной живой тьмы», как сказано в летописях.

Пауза.

– Так?

Трое воинов смотрели на меня.

– Так, – медленно сказал сержант Вернер. – Проклятье, парень, это оно – точное описание.

Капрал кивнул.

– Сам бы не сказал лучше.

Рядовой Мартин смотрел на меня с чем-то, похожим на надежду.

Я опустил взгляд на стол, думая.

Ядро находится в глубине тела. Чтобы добраться до него, нужно пробить «стену живой тьмы» – вероятно, плотные слои плоти, щупальца, защитные механизмы. Командор Хартманн был на девятой ступени Закалки и не смог.

Значит, дело не только в силе – дело в оружии.

– Ещё один вопрос, – поднял взгляд. – Какое оружие, на ваш взгляд, лучше всего подойдёт для того, чтобы пронзить этот центр?

Грифоны оживились. Видимо, им льстило, что спрашивают мнение воинов, а не мастеров или аристократов.

Широкоплечий и усталый Вернер первым подал голос:

– Длинное, тяжёлое копьё. Чтобы достать глубоко, не приближаясь вплотную к щупальцам.

Светловолосый капрал Эрих качнул головой:

– Не согласен. Копьё хорошо для строя, для конницы, но там тесно из-за бесчисленных щупалец, сложно замахнуться. Я бы выбрал что-то короче, но с хорошим проникающим потенциалом. Клевец, может быть, или стилет – пробить хитин и достать до мягкого.

Рядовой Мартин помолчал, потом сказал тихо:

– Гарпун.

Оба старших повернулись к нему.

– Что? – переспросил сержант.

– Гарпун, – повторил Мартин. – С крюками, чтобы пробить и удержаться, чтобы не вырвало назад щупальцами.

Я слушал, запоминая.

Копьё – дистанция, но проблема с маневренностью. Клевец – проникающая способность, но короткий. Гарпун – идея насчёт удержания интересна, но громоздко.

– Благодарю, – сказал, вставая. – Это действительно помогло.

Грифоны поднялись следом – неловко, будто не зная, как закончить разговор.

Сержант Вернер протянул руку – пожал её снова.

– Парень, – сказал мужчина, – не знаю, кто ты такой на самом деле. Но… удачи. Сделай хорошее оружие, чтобы тварь можно было убить.

– Сделаю, – пообещал я.

Грифоны ушли. Тяжёлые шаги удалились по коридору, звук стих.

В Ротонде остались трое – я, Гюнтер и Серафина.

Подошёл к стеллажам у стены. Пальцы скользнули по корешкам свитков – тёмная кожа, выцветшие надписи, запах старой бумаги и пыли. Взгляд рассеянно блуждал по полкам, но разум был занят другим.

Аморфность, множество щупалец, ядро в глубине. Копьё, гарпун, клевец – что, если объединить?

Мысленно обратился к Системе.

«Оптимальная форма оружия для поражения защищённого центра аморфного существа. Условия: ограниченное пространство, наличие множественных щупалец, необходимость проникновения через плотные слои плоти.»

Пауза.

[Анализ завершён.]

[Рекомендация: Модифицированный эсток (колющий меч) с расширенной гардой и усиленным остриём.]

[Обоснование:]

[1. Длина клинка (90–100 см) обеспечивает дистанцию без потери маневренности в тесном пространстве.]

[2. Трёхгранное сечение клинка максимизирует проникающую способность при минимальном сопротивлении материала.]

[3. Расширенная гарда защищает руку от обхвата щупальцами.]

[4. Предлагаемая модификация: добавление «якорных» выступов в верхней трети клинка для фиксации в ткани цели.]

[Вероятность успешного поражения ядра при условии точного попадания: 80%.]

Я медленно кивнул, осмысливая рекомендацию.

Эсток – колющий меч, созданный для пробивания доспехов. Тонкий, длинный, без режущих кромок – только остриё, предназначенное для одного: проникнуть и достать.

Модификация с «якорями» – идея рядового Мартина, переработанная Системой. Не гарпун с крюками, а небольшие выступы, которые не дадут клинку выскользнуть после удара.

– Мастер Кай?

Голос Серафины прозвучал за спиной – обеспокоенный, почти мягкий.

– Всё ли в порядке?

Повернулся.

Девушка стояла в нескольких шагах, бледная в свете ламп, руки сложены на груди. Рядом маячил Гюнтер – лысый смотрел с явным нетерпением, но молчал.

– Да, – ответил. – Да, всё хорошо. Просто… думал.

Подошёл к столу, оперся ладонями.

– Я принял решение, – сказал. – Насчёт оружия.

Гюнтер подался вперёд.

– Ну?

– Эсток.

Лысый нахмурился.

– Эсток? Ты о… – мужчина почесал обожжённую щёку, – о том тонком мече? Что для дуэлей аристократов?

– Не совсем, – качнул головой. – Модифицированный, с расширенной гардой, чтобы защитить руку от щупалец, и с «якорями» – небольшими выступами в верхней трети клинка, чтобы зафиксироваться в теле твари после удара.

Серафина прищурилась.

– Якоря? – переспросила девушка. – Это… необычно.

– Необычный враг требует необычного решения, – пожал плечами. – Нужно что-то, что не просто воткнётся, а удержится внутри.

Гюнтер задумчиво кивнул.

– Логично… – пробормотал лысый. – Трёхгранка пробьёт хитин, якоря не дадут вырвать… – мужик хлопнул себя по бедру. – А что, может сработать!

Я посмотрел в сторону своей ниши.

Ульф сидел на стуле у верстака, повернувшись спиной – массивный силуэт чернел на фоне окна, за которым солнце клонилось к западу, заливая небо оттенками меди и золота.

– Я хочу сам выковать оружие, – произнёс, не поворачиваясь к мастерам. – Сегодня ночью. Хотя бы основу – заготовку, форму.

Пауза.

– Сам? – голос Гюнтера прозвучал удивлённо. – Один?

– С Ульфом – нам двоим хватит рук.

Повернулся к ним.

– Я нашёл в вас команду, – сказал, глядя в глаза – сначала Гюнтеру, потом Серафине. – Доверяю обоим, но прошу – доверьтесь и вы мне. Позвольте сделать это.

Тишина.

Серафина первой подошла ближе – шаги были почти бесшумными на каменном полу. Остановилась в паре шагов, глядя мне в глаза.

– Ты дал мне важную задачу, – произнесла девушка. – Разработать зачарование. У меня есть чем заняться и теперь я знаю, для какого оружия оно понадобится.

Сделала паузу.

– Вижу в твоих глазах решимость и уверенность– действуй.

Коротко кивнул в благодарность.

Повернулся к Гюнтеру.

Лысый мужик топтался на месте, явно борясь с собой – массивные руки то сжимались в кулаки, то разжимались.

– Честно? – наконец выдавил мастер. – Хотел бы поучаствовать. Поглядеть, как ты это делаешь. Может, помочь чем…

Замолчал, потёр обожжённую щёку.

– Но, – продолжил, – ежели так решил… Ты – старший мастер, я не имею права вмешиваться в твои решения.

Я опустил голову, думая.

Гюнтер заслуживал задачи. Чего-то важного, что покажет: его ценят, ему доверяют.

– Для тебя есть дело, – сказал, подняв глаза. – Важное.

Гюнтер выпрямился.

– Какое?

– Нужно узнать, не прибыли ли беженцы из Верескового Оплота. Барон говорил, что выжившие направляются сюда – около пятидесяти человек.

Мужик кивнул, запоминая.

– Среди них могут быть люди, которые мне нужны: алхимик Ориан – лысый, тёмная кожа, черные как ночь глаза; плотник Свен – широкий, рыжая борода, добродушный; Йорн – одноглазый охотник, командир.

Гюнтер повторил имена вполголоса, закрепляя в памяти.

– Если они живы и здесь – приведи ко мне.

– Понял, – мужик кивнул. – Что ещё?

– Ещё… – замялся на мгновение. – Слепая Рита – живёт в Нижнем городе, у сточных канав. Безумная старуха, но… эксперт по камням.

Гюнтер скривился.

– Знаю о ней. Юродивая, что бормочет всякую чушь.

– Мне нужно, чтобы она пришла сюда, в Горнило.

– Ха! – мужик хмыкнул. – Легче кирпич уговорить.

– Убеди её любыми способами… – сделал паузу, – кроме насильственных.

Подумал ещё секунду. Внутренний голос шептал: «В таком положении можно и жёстче…». Но нет, этот путь – не мой.

– Уговори, подкупи, обмани, но не трогай.

Гюнтер вздохнул.

– Ладно, – пробормотал мужчина. – Стало быть… беженцы: Ориан, Свен, Йорн. Привести их сюда. Слепая Рита – уговорить прийти. Без рук.

– Верно.

– Понял, – мужик выпрямился. – Сделаю.

Развернулся и направился к двери, а у порога обернулся.

– Удачи с ковкой, мастер Кай, – голос был непривычно серьёзным. – Не подведи.

Дверь закрылась за ним.

Серафина задержалась ещё на мгновение.

– Если понадобится помощь… – начала она.

– Знаю, где вас найти, – закончил я. – Благодарю.

Девушка кивнула по-деловому и ушла к своей нише. Шорох платья, стук каблуков и тишина.

Я остался один. Почти.

Медленно прошёл через Ротонду к своей мастерской – свет ламп играл на мозаичном полу, отражался от чёрных каменных стен. В нише Ульф сидел на стуле, глядя в окно, огромная спина была повёрнута ко мне – широкие плечи, массивная голова.

Солнце садилось за горы. Небо пылало – красное, оранжевое, золотое. Свет заливал комнату, превращая всё в бронзу и медь.

Я подошёл и встал рядом, положил руку детине на плечо – по-братски, как раньше.

– Ульф.

Детина повернул голову – в больших детских глазах отражался закат.

– Кай? – голос был мягким, почти сонным.

– Мы будем ковать, – сказал я. – Ты и я, как раньше.

Ульф улыбнулся широко и открыто, как умел только он.

– Ковать… – повторил парень задумчиво. – Ковать – это хорошо. Ульф любит ковать.

Помолчал мгновение, а потом его лицо буквально вспыхнуло радостью, как у ребёнка, которому пообещали сладости.

– Формочки для пирожков! – выпалил он. – Формочки для пирожков!

Я невольно рассмеялся впервые за долгое время.

Формочки для пирожков – старая шутка из Верескового Оплота – когда только начинали работать вместе, и Ульф никак не мог понять, зачем нужны штампы для ковки. «Как формочки для пирожков», – объяснил ему тогда. – «Только для железа».

С тех пор это стало нашим знаком, что всё хорошо, что мы – команда.

– Да, Ульф, – сказал, глядя на закат. – Формочки для пирожков, только очень большие.

Детина счастливо засмеялся, а я стоял рядом, чувствуя тепло плеча под ладонью, и думал о том, что впереди длинная ночь.

Ночь, в которую я выкую оружие против Матери Глубин.