Текст книги "Системный Кузнец VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Мастера собрались в Ротонде по моей просьбе.

Когда вошёл, первым делом почувствовал напряжение, что висело в воздухе. Гюнтер стоял у стола, скрестив массивные руки на груди, и буравил взглядом входную дверь. Серафина застыла у проема в нишу спиной к залу, но по тому, как натянулись плечи под тёмной тканью платья, было ясно: слышит каждый шаг. Старый Хью сидел в кресле, полировал что-то куском мягкой замши механическим движением.

Три пары глаз одновременно повернулись ко мне, и я физически ощутил их вопросы.

Свет масляных ламп отражался от полированного чёрного камня стен, создавая иллюзию глубины, будто стоишь не в комнате, а в полости огромного кристалла. Мозаика на полу из серого, красного и чёрного гранита блестела.

– Ну? – первым не выдержал Гюнтер. – Что сказал Барон?

Голос гулко прокатился под сводом.

Я подошёл к центральному столу, заваленному чертежами и измерительными инструментами. Положил ладони на тёмное дерево, чувствуя прохладу поверхности.

– Барон принял решение.

– Какое⁈ – лысый подался вперёд, жилы на шее вздулись.

– Ковать клинок.

Тишина.

А потом все заговорили одновременно.

– Ковать? – Гюнтер хлопнул себя по бедру. – Из мёртвого металла?

– Барон согласился? – голос Серафины прозвучал ровно, но в нём сквозило удивление. Девушка повернулась, и я увидел на лице недоумение. – Ты рассказал ему… всё?

– Всё.

Стёкла старика Хью блеснули, отразив свет ламп.

– И что же именно ты поведал правителю, юноша?

– Правду, – выдержал взгляд ювелира. – Что сплав скорее всего лишён магических свойств. Что мы не знаем, сработает ли клинок против Скверны. Что это риск.

– И он… согласился? – Гюнтер переступил с ноги на ногу, будто не мог поверить. – Вот так просто?

– Не просто.

Воспоминание о лице Барона, как надежда в глазах старого воина сменилась растерянностью, а потом решимостью, ударило в грудь. Ульрих фон Штейн не был человеком, который легко принимал неопределённость, но был правителем, который понимал: иногда выбора нет.

– Барон сказал, что Грифоны пойдут первыми, – продолжил я. – С этим клинком.

Гюнтер тяжело опустился на ближайший стул – дубовые ножки скрипнули под весом. Потёр обожжённую щёку.

– Значит, всё-таки делаем…

– Делаем.

Серафина скрестила руки на груди.

– Мастер Кай, – голос был холоден, но в нём слышалась нота любопытства. – Позволь уточнить. Барон осознаёт, что мы отправляем его воинов в логово твари с оружием, которое может оказаться бесполезным?

– Осознаёт.

– И всё равно приказал ковать?

– Да.

Девушка помолчала, глядя оценивающим взглядом.

– Любопытно, – произнесла наконец. – Весьма любопытно.

Хью кашлянул – негромко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.

– Позволь старику сказать, – голос был задумчивым. – Сие решение… оно верное.

Гюнтер вскинул голову.

– Верное⁈ Мы же сами не знаем…

– Именно поэтому и верное, – старик поднял сухую руку, останавливая возражения. – Подумай, мастер Гюнтер. Какой другой исход?

Лысый открыл рот, закрыл.

– Ждать? – предложил неуверенно.

– Ждать чего? – старик покачал головой. – Чуда? Откровения свыше? Нет, друг мой. Время – единственный ресурс, которого у нас нет. Барон понимает это лучше нас.

Я кивнул.

– Именно. Смотрите…

Обвёл взглядом мастеров, собираясь с мыслями.

– По сути, мы стоим перед простым выбором – либо делаем клинок и пробуем, либо пытаемся искать другой вариант, который может занять очень много времени. К этому моменту Мать Глубин сама придёт к стенам замка.

Гюнтер поморщился.

– Звучит паршиво.

– Потому что так и есть. Но вот что важно…

Я постучал пальцем по столу, привлекая внимание.

– Мы не знаем, что «мёртвый» сплав не сработает – только предполагаем.

Серафина нахмурилась.

– Я ощутила его пустоту. Энергии нет. – сказала девушка.

– Верно – энергии нет, но разве в летописях сказано, что у Звёздной Крови должна быть магическая эманация? – спросил я.

Пауза.

Хью подался вперёд, взгляд заострился за стёклами пенсне.

– Продолжай, юноша.

– Вспомните, что мы знаем о сплаве. – Начал загибать пальцы. – Метеорит и Лунное Серебро – металлы-антагонисты – без «Живого Моста» уничтожают друг друга. Мы использовали ядро Кирина как флюс, и оно сработало. Металлы соединились.

– Но душа зверя ушла, – возразила Серафина.

– Да. Но может, она и должна была уйти?

Тишина.

Гюнтер почесал затылок.

– Это как?

– Подумайте. – Я оперся на стол. – Кирин был «мостом». Его задача – соединить несовместимое, и он это сделал. Может быть, после выполнения задачи его энергия… растворилась в металле? Стала частью структуры, а не отдельной силой?

Хью медленно кивал.

– Мысль… не лишена логики.

– Мы судим по внешним признакам, – продолжил я. – Леди Серафина не чувствует эманации, но это не значит, что металл бесполезен. Возможно, свойства проявятся только при контакте со Скверной. Возможно, нужен особый резонанс – мы этого не знаем.

– И не узнаем, пока не попробуем, – подхватил старик.

– Именно.

Гюнтер шумно выдохнул, будто из мужика выпустили воздух.

– Значит… всё сводится к «попробуем и увидим»? – уточнил лысый.

– К этому всё и сводится – Барон это понял и принял решение. – сказал я.

Мужик помолчал, потом криво усмехнулся – половина лица с ожогом скривилась в гримасе.

– Знаешь… когда так объясняешь – становится легче.

В Ротонде повисла тишина – но уже не тяжёлая, а скорее задумчивая. Мастера переваривали информацию, каждый по-своему. Гюнтер – ёрзая на стуле и потирая шрамы, Серафина – неподвижная, как статуя, с ледяным взглядом, устремлённым в пустоту, Хью – постукивая сухими пальцами по подлокотнику кресла.

И тут я вспомнил.

Кодекс.

Мысль ударила так резко, что едва не хлопнул себя по лбу. Как мог забыть? В суматохе разговора с Бароном и в волнении о решении совершенно выпустил из головы самое важное.

– Подождите, – сказал. – Есть ещё кое-что.

Три пары глаз снова сфокусировались на мне.

– Кое-что, о чём ещё не рассказывал.

Не дожидаясь вопросов, развернулся и быстро пошёл в свою комнату. Слышал за спиной удивлённое ворчание Гюнтера, но не обернулся.

Комната встретила привычной прохладой.

Кодекс Каменной Души лежал там, где оставил – на столе, завёрнутый в промасленную ткань.

Вернулся в Ротонду.

Мастера не сдвинулись с мест – только смотрели, как кладу книгу на стол. Массивный том глухо стукнул о дерево.

– Что это? – Гюнтер вытянул шею, пытаясь разглядеть название на корешке.

– Кодекс Каменной Души, – ответил я. – Нашёл в библиотеке Горнила. Древний трактат о природе камней и… кое-о-чём ещё.

Хью подался вперёд – глаза за стёклами пенсне вспыхнули интересом.

– Кодекс?.. – прошептал старик. – Видел его, но так и не добрался.

Открыл книгу – страницы зашелестели, как сухие листья. Провёл пальцем по строкам, написанным чернилами, которые когда-то были чёрными, а теперь выцвели до тёмно-коричневого.

Нашёл нужный абзац.

– Вот, – ткнул пальцем. – Слушайте.

И начал читать вслух:

– «Как пчёлы собирают нектар с тысяч цветов, дабы создать единый мёд, так и Мастер способен собрать Искры Воли с живых людей, не убивая их, но беря малую дань. И коли поместить сии искры в Сосуд Пустоты, и сжать волей Творца, родится Искусственное Сердце. Оно будет биться не кровью, а силой заимствованной… Но помни: таковое Сердце нестабильно – оно есть хор тысячи голосов, и дабы удержать его от распада, потребна Воля, что крепче стали…»

Поднял голову.

Три лица смотрели с разной степенью непонимания.

– И что это означает? – первым спросил Гюнтер. – Искры? Хор голосов? Звучит как бред горячечный.

Серафина подошла ближе, склонилась над книгой. Тонкие пальцы скользнули по странице, почти касаясь букв.

– Вита-частицы… – прошептала девушка. – Это… теория Древних. Полагали, что намерение и сильное устремление оставляют след в эфире.

– Именно, – кивнул. – Смотрите…

Выпрямился, обводя взглядом мастеров.

– Мы думали, что для создания Звёздной Крови нужен «Живой Мост» – часть души практика. Верно?

Хью медленно кивнул.

– Так гласят записи. И потому требовалось ядро высокой стадии. – ответил старик.

– Но здесь написано иначе! – Постучал по странице. – Можно использовать не одну душу, а тысячи! Не жертва, а… сбор. Маленькая дань с каждого.

Пауза.

– Поясни, – голос Серафины был напряжённым. – Что именно ты имеешь в виду?

Сделал глубокий вдох.

– Представьте камень. Особый камень – в Кодексе такой называется «Губкой Эфира» или «Впитывающим». Его свойство – поглощать не Ци, а… намерения, эмоции и устремления.

Провёл рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова.

– Когда человек чего-то сильно хочет по-настоящему сильно, то производит эту энергию. Вита-частицы. Искры Воли. Не магию в привычном смысле – скорее… ментальный отпечаток.

Гюнтер почесал затылок.

– То есть… мысли?

– Не мысли, а намерения, желания, страхи и надежды. Когда солдат клянётся защитить семью – это намерение. Когда кузнец всей душой хочет создать идеальный клинок – это намерение. Когда сотни людей одновременно желают одного и того же…

Замолчал, давая мастерам додумать.

Хью первым понял.

– Коллективная воля, – прошептал старик. – Ты говоришь о коллективной воле.

– Да!

Шагнул к нему.

– Если «Губка Эфира» способна впитывать эти искры, и если собрать их достаточно много, то можно создать что-то вроде искусственной души не одного человека, а многих – хор голосов, как сказано в Кодексе.

– И этот «хор», – медленно продолжила Серафина, – мог бы заменить ядро практика? Стать «Живым Мостом» для сплава?

– Теоретически – да.

Тишина была оглушительной.

А потом все заговорили одновременно.

– Это… это возможно? – Гюнтер подскочил со стула. – Не нужно убивать мастера? Просто… собрать… эти… искры?

– Невероятно, – Хью снял пенсне, протёр глаза. – Просто невероятно. Если теория верна…

– Погодите, – Серафина подняла руку. – Погодите все.

Девушка склонилась над книгой, быстро читая текст. Губы шевелились, беззвучно повторяя слова.

– Здесь сказано… «нестабильно». «Хор тысячи голосов». Это же… это же чудовищно сложно контролировать!

– Сложно, – согласился я. – Но возможно. Смотри дальше – «дабы удержать его от распада, потребна Воля, что крепче стали». Думаю это роль мастера-кузнеца, практика с сильной волей.

Девушка выпрямилась.

– Ты… – запнулась. – Ты нашёл это сам? В этой книге?

– Прочитал, подумал – сопоставил с тем, что уже знаем.

Хью медленно поднялся из кресла – суставы хрустнули, но старик, казалось, не заметил.

– Мальчик, – голос был торжественным. – Это открытие может изменить всё. Древние считали, что создание высших сплавов требует жертвы разделения. А ты…

Старик не договорил.

Гюнтер смотрел на меня так, будто увидел впервые.

– Проклятье, – пробормотал мужчина. – Парень, ты вообще понимаешь, что откопал?

Холод браслета на запястье напомнил о реальности. Эмоции – хорошо, но сейчас нужна чёткость.

– Однако, – я поднял руку, останавливая восторги, – это лишь теория – запасной план. На случай, если клинок из Кирина не сработает.

Гюнтер поморщился, будто ему плеснули холодной воды в лицо.

– То есть… не сейчас?

– Не сейчас. Сначала – первый клинок из того, что есть. Барон ждёт результата, а не теорий.

Серафина кивнула – к ней вернулась сдержанность.

– Разумно, но эта зацепка… – снова взглянула на Кодекс. – Её стоит держать в уме.

– Для этого и рассказал, чтобы вы знали: даже если первая попытка провалится – есть путь.

Хью опустился обратно в кресло, но глаза за стёклами пенсне горели.

– «Губка Эфира»… – пробормотал старик.

Закрыл Кодекс – страницы сомкнулись с глухим хлопком.

– Сейчас нужно сосредоточиться на главном – у нас есть сплав, нужно создать клинок.

Мастера расселись вокруг стола – атмосфера изменилась. После новости о Кодексе напряжение спало, уступив место азарту.

– Итак, – оперся на край столешницы, – прежде чем браться за ковку, нужно понять: какой именно клинок требуется?

Гюнтер пожал массивными плечами.

– Меч. Какой ещё?

– Какой меч? Длинный? Короткий? Прямой? С изгибом? Одноручный или двуручный? А может и не меч вовсе, может быть копьё.

Мужик открыл рот, закрыл. Почесал затылок.

– Ну… хороший меч. Который убивает.

Я вздохнул.

– Мастер Гюнтер, мы создаём оружие против конкретного врага – Матери Глубин. Если бы нужно было убить человека – да, хватило бы любого клинка. Но мы говорим о… – запнулся, подбирая слова, – о чём-то ином.

Серафина скрестила руки на груди.

– Резонно. Форма оружия влияет на распределение энергии при ударе. Если бы речь шла о зачарованном клинке, я бы рекомендовала широкое лезвие – больше площадь контакта с рунами.

– Но у нас нет зачарования, – напомнил Хью.

– Пока нет.

Девушка бросила на меня быстрый взгляд – отметил его, но не стал развивать тему.

– Вопрос в другом, – продолжил я. – Знает ли кто-нибудь, как выглядит Мать Глубин?

Тишина.

Мастера переглянулись – в глазах читалось смущение.

– Я… – начал Гюнтер и осёкся. – Ну, слышал истории. Тварь из-под земли, огромная… зубы там, когти…

– Это не описание, – холодно заметила Серафина. – Это детская страшилка.

– А ты сама-то видала⁈ – огрызнулся мужик.

– Разумеется, нет. Но я и не делаю вид, будто знаю.

Хью поднялся.

– Постойте, – голос был тихим, но уверенным. – Есть одна летопись…

Старик направился к стеллажам, тянущимся вдоль стен Ротонды. Пальцы скользили по корешкам свитков, останавливаясь, отступая, снова двигаясь – будто слепой, читающий письмена на ощупь.

– Вот, – произнёс мастер, вытаскивая пожелтевший свиток. – «Хроники Первого Прорыва». Записи времён, когда Скверна впервые вышла на поверхность.

Развернул пергамент на столе – края потрескались, чернила местами расплылись. Хью поправил пенсне и начал читать:

– *«…И явилась Она из разлома, подобная горе, что обрела плоть. Не имела Она формы единой, ибо была формой всех и ничьей. Узрев Её, воины ослепли – не от света, но от тьмы, что поглощала разум. Говорят, что видели они тысячу глаз, и ни одного. Говорят, что слышали они тысячу голосов, и все молчали. Плоть Её текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд. Щупальца тянулись из недр, и каждое несло смерть. Но сердце Её – если было у неё сердце – билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы…»*

Хью замолчал.

В Ротонде повисла тишина.

– Что за бред? – первым нарушил молчание Гюнтер. Голос звучал неуверенно, будто мужик сам не верил своим словам. – «Гора, что обрела плоть»? «Тысяча глаз»? Это ж не описание – это… это…

– Поэзия, – сухо закончила Серафина. – Или бред умалишённого.

– Сие писано человеком, пережившим встречу с тварью, – возразил Хью, бережно сворачивая свиток. – Возможно, его разум не выдержал увиденного. Возможно, язык смертных просто не способен описать подобное.

Я молча смотрел на пергамент.

Слова вертелись в голове, складываясь в образ – расплывчатый, как отражение в мутной воде.

«Тысяча глаз… и ни одного».

Это противоречие – либо глаза есть, либо их нет. Но если автор не лжёт и не безумен – значит, видел нечто, что его мозг не мог обработать. Нечто, что постоянно менялось?

«Плоть текла, как расплавленный камень, и застывала, как лёд».

Аморфность, отсутствие фиксированной структуры – это плохо для нас. Если у твари нет постоянной формы, как найти уязвимое место?

«Сердце… билось где-то в глубине, сокрытое за стеной живой тьмы». Вот это важно.

– Сердце, – произнёс я вслух.

Все повернулись ко мне.

– Что? – Гюнтер нахмурился.

– В описании сказано о сердце. «Если было у Неё сердце». Автор сомневается, но допускает. И говорит, что оно «сокрыто» – защищено.

Хью медленно кивнул.

– Ты полагаешь…

– Я полагаю, что у любого живого существа есть ядро – центр, источник. Даже если оно… такое.

Поднялся, прошёлся по комнате.

– Подумайте. Скверна – это не просто хаос, у неё должна быть структура, пусть и чуждая нам. Падальщики действуют слаженно, будто управляемые единым разумом,а этот разум должен где-то находиться.

Серафина прищурилась.

– Ты говоришь о ядре как о физическом органе?

– Возможно. Или как о точке концентрации энергии. Месте, где сходятся все… «нити».

– И если поразить эту точку… – начал Гюнтер.

– Тварь погибнет, – закончил я. – Или, по крайней мере, ослабнет настолько, что её можно будет добить.

Хью постукивал пальцами по столу.

– Логика есть, – признал старик. – Но из летописи следует, что это «сердце» глубоко внутри, за «стеной живой тьмы». Как до него добраться?

– Вот это и есть вопрос.

Замолчал, глядя на свиток.

– Описание слишком размытое, – вырвалось у меня. – Будто тот, кто писал, не видел саму тварь, а пересказывал чужой кошмар тридцатилетней давности.

Гюнтер раздражённо хлопнул ладонью по столу.

– Вот и я о том же! Какой прок от таких записей? «Гора с плотью», «тысяча глаз»… Как по такому оружие делать?

– Нужны свидетели, – тихо произнесла Серафина.

Все замерли.

– Что? – Лысый повернулся к ней.

– Свидетели, – повторила девушка. – Живые люди, которые видели тварь своими глазами, если таковые остались.

Хью наклонил голову.

– Говорят, был отряд Грифонов…. Попытка уничтожить Мать Глубин.

– И?

– Вернулись единицы. Остальные… – старик замолчал, и молчание сказало больше слов.

Серафина кивнула.

– Именно. Но те, кто выжил, могли видеть. Если вызвать их, поговорить…

– Можно понять, куда бить, – подхватил я.

Идея была здравой.

– Это разумно, – старик поправил пенсне. – От понимания того, что именно представляет собой существо, мы могли бы создать более эффективное оружие. Может быть, не меч, а копьё. Или гарпун. Или нечто совсем иное.

Гюнтер хмыкнул.

– Ну, я б не отказался знать, во что тыкать.

Все посмотрели на меня – ждали решения.

Обвёл их взглядом.

– Мастер Гюнтер.

Мужик вздрогнул.

– А?

– Тебе поручаю это дело.

– Какое дело?

– Найти выживших Грифонов – тех, кто был в том отряде. Иди к Барону, к Салиму, к Капитану Грифонов – к кому угодно, но добейся встречи с этими людьми, пусть они придут к нам в Горнило.

Лицо Гюнтера скривилось – обожжённая половина казалась ещё более изуродованной в выражении неудовольствия.

– Кай… – мужик запнулся. – Мастер Кай. Я… я не люблю такие поручения. Ходить, просить, кланяться…

– А что делать? – спросил я иронично.

– Я кузнец, а не придворный!

– Да это понятно. И тем не менее, поручаю это дело тебе.

Мужик смотрел на меня несколько секунд, потом хмыкнул.

– Ладно, – буркнул Гюнтер. – Для дела – готов.

– Спасибо. И ещё, – добавил, прежде чем лысй успел уйти. – По дороге загляни в Плавильню. Проверь печь, подготовь к плавке – нам понадобится ещё сплав.

Гюнтер закатил глаза.

– Теперь я, стало быть, мальчик на побегушках?

Но в голосе не было злости – скорее, добродушное ворчание.

– Скажем так – человек широких обязанностей.

Мужик фыркнул, тяжело поднялся и направился к двери. У порога обернулся.

– Ежели что – предупредил. Если эти Грифоны начнут нос воротить…

– Я в тебя верю.

Гюнтер пробормотал что-то неразборчивое и вышел. Тяжёлые шаги удалились по коридору.

В Ротонде остались трое – я, Хью и Серафина.

Повернулся к старику.

– Мастер Хью, пока есть время… хочу спросить.

Старик поднял голову – взгляд за стёклами пенсне был внимательным и спокойным.

– Спрашивай, юноша.

– Губка Эфира, впитывающий камень – слышали о чём-то подобном?

Хью помолчал – пальцы медленно поглаживали подбородок, глаза смотрели в пустоту.

– Слышал, – произнёс наконец. – Давно, ещё когда сам был подмастерьем.

– И?

– Редчайший минерал.

Старик поднялся и направился к стеллажам, но не к свиткам, а к другой секции, где ряды книг в потёртых кожаных переплётах теснились на полках. Пальцы скользили по корешкам, губы беззвучно шевелились.

– Вот.

Вытащил толстый том – обложка потемнела от времени, но буквы на корешке ещё читались: «Камни Глубин и Небес».

Хью положил книгу на стол, раскрыл и начал листать. Страницы шелестели – иллюстрации мелькали перед глазами: кристаллы разных форм и цветов, схемы структур, таблицы с непонятными символами.

– Здесь, – палец остановился на странице.

Я подошёл ближе, заглянув через плечо старика.

На странице был рисунок – камень неправильной формы, похожий на застывшую губку. Пористая поверхность, множество мелких отверстий, будто кто-то проткнул камень сотней игл.

Рядом – пометки выцветшими чернилами:

«Пористый Эфирит. Иначе – Впитывающий, Губка Эфира, Сосуд Пустоты. Редкость – высочайшая. Свойства – поглощение эманаций. Опасность – при перенасыщении возможна самопроизвольная разрядка. Источники – южные склоны, прибрежные пещеры Солёного Моря…»*

Солёное Море. Южные склоны.

– Это наверное где-то далеко, – произнёс я.

Хью кивнул.

– Весьма далеко. Камни сии не встречаются в наших горах – там иная порода, иные условия формирования.

Серафина подошла ближе, тоже взглянула на изображение.

– Красивый, – заметила она. – Никогда не видела подобного.

– Мало кто видел, – старик вздохнул. – За всю жизнь эти камни ни разу не проходили через мои руки.

Я смотрел на рисунок, думая. Если здешние мастера описывали Губку Эфира в книгах – значит, камни могли быть в регионе когда-то. Привезённые откуда-то или найденные случайно.

– Но записи о них есть, – произнёс вслух. – Значит, кто-то их видел. Возможно, даже работал с ними.

Хью поправил пенсне.

– Разумное предположение.

– Торгрим. – сказал я тихо.

Старик повернулся ко мне.

– Глава Клана? – спросил Хью.

– Рудознатцы. Если в провинции когда-либо появлялись редкие камни – они могли пройти через их руки. Или через руки их предшественников.

– Логично, – согласился Хью. – Каменное Сердце ведёт торговлю минералами уже много поколений. Если кто и знает…

Он не договорил, но мысль была ясна.

– Мастер Хью, – я повернулся к нему. – Прошу вас – найдите этот камень.

Старик приподнял бровь.

– Меня?

– Вы – лучший знаток камней в Горниле. Ваш авторитет… – запнулся, подбирая слова, – ваше имя откроет двери, которые закрыты для других. Идите к Салиму, к Торгриму, к самому Барону, если потребуется. Узнайте, есть ли в провинции Губка Эфира. Где её искать.

Хью молчал, оценивающе глядя на меня.

– Поручение немалого веса, – произнёс наконец мастер. – Доверяешь мне столь важное дело?

– Доверяю конечно, мастер, естественно.

Старик склонил голову – коротко, почти незаметно.

– Тогда исполню, – голос был тихим, но твёрдым. – Хотя не могу обещать успеха.

– Попытка – уже успех.

Хью аккуратно закрыл книгу о камнях, положил на край стола.

– Тогда… пойду.

Направился к двери, но у порога обернулся.

– Кай.

– Да?

– То, что ты нашёл в Кодексе… – старик помолчал. – Может изменить всё, не только для нашего дела, а для всего ремесла.

Прежде чем успел ответить, Хью вышел.

Остались вдвоём.

Тишина в Ротонде стала ощутимой – плотной, как вода.

Серафина стояла у стола, пальцы рассеянно касались страниц Кодекса. Профиль девушки – строгий и аристократичный – был обращён к окну в нише, свет масляных ламп подсвечивал бледную кожу, делая ту почти прозрачной.

Смотрел на леди и вдруг заметил то, чего раньше не видел.

Она была всё-таки молода – под маской холодной надменности, под ледяными взглядами и острыми замечаниями пряталась девушка, которая не сильно старше меня. Двадцать лет? Двадцать два? Трудно сказать.

И сейчас, когда она думала, что никто не наблюдает, маска слегка соскользнула.

Серафина повернулась, и наши взгляды встретились.

Что-то изменилось в её лице, не могу сказать точно – то ли румянец, то ли просто игра света, но она отвернулась.

– Леди Серафина, – начал я. – Всё в порядке?

Девушка не ответила сразу. Пальцы сжали край стола.

– Мне… – голос дрогнул, и зачаровательница осеклась.

Это было так непохоже на обычную Серафину, что я невольно шагнул ближе.

– Что случилось?

Девушка выпрямилась, будто резко вспомнила о своей роли, но вместо холода в глазах мелькнуло что-то другое.

– Мне стыдно, – произнесла Серафина.

Я замер.

– Стыдно?

Девушка повернулась ко мне, и увидел: да, румянец – едва заметный, но на бледной коже – как пятно краски на белом полотне.

– Я… – она запнулась, подбирая слова. – Я сомневалась в тебе с самого начала.

Пауза.

– Считала тебя… – губы скривились, будто слова были горькими, – деревенщиной. Случайным мальчишкой, попавшим сюда по прихоти судьбы. Кого-то, кто не имеет права стоять рядом с настоящими мастерами.

Сделала паузу – видел, как трудно даются слова.

– А теперь…

Серафина оборвала себя – отвернулась снова, будто не могла смотреть мне в глаза.

В груди шевельнулось странное чувство – смесь неловкости и чего-то тёплого. Девушка признавала ошибку, что для человека её склада, наверное, почти подвиг.

– Это… – я откашлялся, – это нормально.

Леди резко обернулась.

– Что – нормально?

– То, что вы думали обо мне. Я и правда… – усмехнулся, – деревенщина. Ещё недавно был подмастерьем в захолустной кузне. Четырнадцать лет, без рода и имени. Кто бы поверил?

Серафина смотрела на меня – в глазах читалось недоумение.

– Ты… не обижаешься?

– На правду? – пожал плечами. – Я привык, и знаете что? Деревня – не худшее место. Там тихо, люди знают друг друга, говорят прямо, пусть и грубо. Там… проще.

Замолчал, думая о Вересковом Оплоте, о Свене, о Ларсе, о Брике, которого больше нет.

– Пусть я буду деревенщиной, – произнёс тише. – Не считаю это зазорным.

Серафина долго молчала, потом что-то в лице изменилось. Маска начала возвращаться, но медленнее, чем обычно.

– Я… – голос снова стал холоднее, но в нём слышалось что-то новое. – Я всё же предпочитаю считать тебя Мастером Чёрного Замка.

Поднял бровь.

– Вот как?

– Это вполне заслуженно.

Слова были сухими, почти официальным, но в глазах видел тепло – скрытое, но настоящее. Между нами повисло странное напряжение – не враждебное, а скорее неловкое. Как будто мы оба не знали, что делать с этим моментом.

Браслет на запястье похолодел – напомнил о себе. «Длань Горы» делала своё дело, приглушая эмоции, позволяя думать яснее.

«Удивительная вещь», – промелькнула мысль. – «Стоит уделить больше внимания таким инструментам. Камни. Руны. Алхимические смеси…»

Мысль зацепилась за другую.

– Леди Серафина, – произнёс я, стараясь вернуть разговор в деловое русло. – Хочу спросить вас кое о чём.

Девушка слегка встрепенулась – маска окончательно вернулась на место.

– Слушаю.

– Зачарование. Я немного знаком с этим ремеслом, но… поверхностно.

Серафина наклонила голову.

– Продолжай.

– В деревне, – сделал паузу, собираясь с мыслями, – местный алхимик – Ориан – помогал мне с оружием. Вытравливал узоры на лезвиях какой-то кислотой, а потом просил меня наносить масло. После этого… оружие менялось.

– Менялось как?

– Падальщики умирали быстрее. Раны от таких клинков горели изнутри.

Леди прищурилась – во взгляде вспыхнул профессиональный интерес.

– Опиши узор. Какой формы?

Я попытался вспомнить.

– Линии… переплетающиеся. Похожие на… мох, или на трещины в камне.

– А масло?

– Чёрное и густое. Пахло… – поморщился, – гнильём, и чем-то сладким одновременно.

Серафина отошла к проёму, скрестила руки на груди. Видел, как девушка думает – брови сошлись, губы беззвучно шевелились.

– «Голодный Мох»… – пробормотала девушка. – Это простейшая руническая связка. Открывает поры в металле, создаёт каналы для впитывания субстанции.

– Субстанции?

– Масла. Скорее всего, твой алхимик использовал «Желчь Скорби» – экстракт из желёз Падальщиков, смешанный с… – задумалась, – возможно, с «Жидким Огнём» или чем-то подобным.

Я присвистнул.

– Вы определили состав по описанию?

– Это лишь догадка, – Серафина пожала плечами, но в голосе слышалась гордость. – Хотя… подход твоего алхимика был… практичным. Грубым, но эффективным.

Девушка повернулась ко мне – глаза блестели.

– Зачарование – обширная область. Есть руны для усиления прочности, для остроты, для сохранения тепла или холода. Для… – она махнула рукой, – многого.

– Но главное – против Скверны. – уточнил я.

– Верно.

Серафина подошла ближе – теперь нас разделяло лишь несколько шагов.

– То, что ты описал – воздействие на Падальщиков – это важно. Значит, существует… подход. Элемент в зачаровании, который работает против тварей.

Леди замолчала, уставившись в пустоту.

– Если применить это к клинку из Звёздной Крови… – голос стал тише и задумчивее. – Вероятно, можно усилить эффект – компенсировать отсутствие магии в самом металле.

– Вы думаете, это реально?

Серафина подняла глаза – в них горел огонь, которого раньше не видел.

– Нужно подумать – изучить, провести опыты.

– Тогда это ваше задание.

Девушка замерла.

– Моё задание?

– Да. – Шагнул ближе, сокращая дистанцию. – Гюнтер ищет свидетелей, Хью ищет камень, а вы… – посмотрел в глаза, – ищете способ зачаровать клинок.

Пауза.

Серафина смотрела на меня секунду, две – в глазах плескались эмоции, которые не мог прочитать.

А потом – едва заметная улыбка, первая за время нашего знакомства.

– Принимаю, – произнесла Леди. Голос снова стал сухим и официальным, но улыбка ещё не исчезла. – Это… достойная задача.

– И ещё, – добавил. – Может быть… в будущем… могли бы научить меня.

– Научить?

– Зачарованию. Хотя бы основам.

Серафина моргнула – кажется, не ожидала.

– Ты… хочешь учиться?

– Хочу понимать. Каждый инструмент, каждый навык – это преимущество. А я… – усмехнулся, – всего лишь кузнец – мне многого не хватает.

Девушка молчала долго и оценивающе.

– Что ж, – произнесла наконец. Голос был сухим, почти равнодушным, но в глазах что-то блеснуло. – Возможно – если найдётся время.

– Благодарю.

Между нами снова повисло странное напряжение – невидимое, но ощутимое. Я – в теле четырнадцатилетнего подростка, но с разумом взрослого мужчины, она – молодая аристократка, привыкшая держать дистанцию.

И всё же что-то было.

Что-то, чего ни один из нас не мог или не хотел назвать.

– Тогда… – я откашлялся, разрывая момент. – Вы свободны – можете начинать работу.

Серафина кивнула – коротко, по-деловому.

Повернулась и пошла к своей нише – шаги были быстрыми, почти торопливыми. У входа замерла на мгновение и обернулась – наши взгляды встретились, а потом Леди исчезла за поворотом.

Остался один.

Ротонда опустела.

Подошёл к окну своей ниши – прислонился плечом к каменному косяку, глядя наружу.

Солнце висело над горами – яркое, клонящееся к западу. Дело шло к вечеру, но до заката было ещё далеко. Свет заливал долину, блестел на крышах Нижнего Города, превращая грязные улицы в реки расплавленного золота.

Красиво.

Странно думать о красоте, когда где-то в недрах земли ворочается древняя тварь.

Но солнце светило, и это хорошо.

Отошёл от окна, сел на стул у верстака. Поверхность была чистой – инструменты аккуратно разложены, каждый на своём месте. Вздохнул.

– Что ж, – произнёс вслух, хотя некому было слышать. – Начало положено.