Текст книги "Системный Кузнец VI (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Массивная дверь Ротонды захлопнулась за последним Грифоном, и с глухим ударом что-то оборвалось – натянутая струна, которая держала в напряжении последние дни. Теперь струна провисла и в образовавшейся пустоте повисла тишина.

Сидел на тяжёлом дубовом стуле возле главного стола, на котором ещё недавно лежал «Кирин». Поверхность столешницы была покрыта царапинами от инструментов, пятнами масла и металлической пылью, въевшейся в дерево за годы работы. Провёл пальцем по одной из борозд, оставленной чьим-то резцом задолго до моего появления здесь.

За окнами ниш бушевала метель.

Ветер бился в каменные стены с яростью, и вой проникал сквозь толщу скалы, превращаясь в гул. Снежные вихри закручивались в непроглядную мглу, сквозь которую невозможно разглядеть ничего. Мир за пределами Ротонды перестал существовать, остался только этот каменный мешок, освещённый неровным пламенем маслянных ламп. Огонь потрескивал, тени плясали на полированном граните, создавая иллюзию движения там, где его не было. Запах углей, раскалённого металла и остатков алхимических реагентов висел в воздухе, смешиваясь с холодом, что тянуло от каменного пола.

Мастера молчали.

Гюнтер стоял у своей ниши, скрестив массивные руки на груди. Изуродованная сторона лица обращена к огню. Мужчина смотрел в пустоту перед собой.

Хью сидел на низкой скамье у входа в свою мастерскую, сгорбившись над чем-то невидимым, старческие руки медленно протирали стёкла пенсне куском замши снова и снова, хоть линзы наверняка давно были чисты.

Ориан отошёл к стеллажам с реактивами – худая фигура алхимика терялась в полумраке между полками, изредка до меня доносился звон склянок.

Серафина стояла у оконного проёма своей ниши, глядя на бушующую метель. Спина её прямая, плечи расправлены – осанка аристократки, но что-то в том, как девушка прижала ладонь к камню подоконника, выдавало напряжение.

Ульф примостился на полу в углу, прислонившись спиной к стене. Огромное тело было неподвижным, а на простодушном лице застыло выражение детской растерянности. Паренек, видимо, не понимал, почему мы больше не работаем, почему молоты молчат, мехи не дышат, а горн остывает.

А я просто сидел, руки лежали на коленях. Те самые руки, что буквально недавно направляли Магму в сердце металла, сваривали несовместимое, вдыхали жизнь в мёртвый сплав – теперь пусты и бесполезны. Мозоли на ладонях ещё горели от работы, кожа была красной от близости к огню, под ногтями въелась пыль, но это уже ничего не значило.

«Кирин» ушёл.

Барон унёс его, как уносят своего новорожденного ребёнка – бережно, но с уверенностью родителя. Клинок признал его, вспыхнул в руках правителя Каменного Предела светом, что предназначался только носителю, и теперь где-то там, за стеной метели, это оружие мчалось навстречу чему-то, что не укладывалось в рамки человеческого понимания.

Мать Глубин.

Попытался представить и не смог. В голове всплывали обрывки из рассказов Грифонов Вернера и Эриха: аморфная масса, стены пещеры, которые оказываются плотью твари, тысячи щупалец разной толщины, глаза-провалы по всей поверхности… Но всё это оставалось словами, абстракцией. Как можно представить нечто, что противоречит природе?

«Скверна», – вспомнил из бесед с Орианом. – «Анти-жизнь». Не зло в человеческом понимании, а что-то более фундаментальное – пустота, которая стремится заполнить себя за счёт живого, вирус, растущий до размеров горы.

И туда ушёл Барон с двумя десятками лучших воинов, с клинком, который мы создали. Который я создал.

Мысль должна была наполнять гордостью, но вместо этого ощущал только пустоту, что остаётся после любого большого дела, когда адреналин схлынул, руки перестали дрожать от напряжения, и накатывает понимание: ты сделал всё, что мог.

«Всё, что мог». Слова казались фальшивыми даже в собственной голове.

Закрыл глаза, в темноте увидел «Кирина» и момент резонанса, когда клинок и Барон стали единым целым, увидел лицо правителя – усталое, но полное решимости. Это правильно – так должно быть, лучшее оружие для лучшего воина, единственного человека в провинции, способного противостоять угрозе.

Так почему же так паршиво на душе?

Открыл глаза, уставился на свои ладони.

«Потому что ты отпустил бумажный кораблик в бушующий шторм», – пришла мысль. – «И теперь можешь только смотреть, как волны несут его к скалам». Да, конечно, «Кирин» – не бумажный кораблик – это артефакт, оружие с душой древнего зверя внутри, но против того, что движется к замку… Кто может знать наверняка?

Метель за окнами взвыла с новой силой, и почудилось, что в этом вое слышится смех.

Вспомнил первые дни после пробуждения в этом теле: Вересковый Оплот, мастера Гуннара с его пьянством и скрытой болью, шахту с Падальщиками, первый настоящий страх этого мира. Тогда всё было понятнее – враги были видимыми, опасность измеримой. Можно было выковать гвизарму, встать в строй, сражаться. Теперь же…

«Чёрт возьми», – с горечью подумал я. – «Я же просто чертов попаданец». Слово, которое старательно избегал даже мысленно, вырвалось само. Человек из мира, где люди ездят на работу в метро, стоят в пробках, ругаются на начальство и мечтают об отпуске. Где страшная угроза – это просроченная ипотека или увольнение, где «монстры» существуют только в кино и компьютерных играх.

А здесь монстры реальны – здесь существа вроде Матери Глубин выползают из недр земли, чтобы пожрать всё живое, и какой-то пожарный из Москвы должен ковать оружие, способное остановить этот ужас. Полный абсурд.

Заставил себя оборвать эту мысль.

«Хватит», – приказал себе. – «Хватит». Это моя данность теперь, этот мир – мой мир, эти люди – мои люди. Гуннар в темнице, Ульф с детской преданностью, Свен с рыжей бородой и верой в меня, Йорн со шрамами и разочарованием… Все они – часть моей новой жизни, и я не имею права раскисать.

Но знать это – одно, а чувствовать – совсем другое. Сжал кулаки покрепче, а затем услышал тихие и лёгкие шаги рядом – не сразу осознал, что они приближаются именно ко мне.

– Кай.

Голос Серафины. Поднял голову.

Девушка стояла чуть ближе, чем обычно позволяла себе. Тёмные волосы собраны в строгий узел на затылке, но несколько прядей выбились и обрамляли бледное лицо. Глаза, обычно похожие на зимнее небо, сейчас казались мягче – усталость делала с людьми странные вещи.

– Как ты? – спросила она негромко.

Такой простой вопрос, что можно было бы отмахнуться дежурным «нормально» или «в порядке». Именно так поступал последние дни – прятался за маской деловитости, за необходимостью работать, решать, командовать, но сейчас, когда работы больше не было…

– Не знаю, – ответил честно. – Паршиво.

Слово вырвалось само. Грубое, не подходящее для разговора с аристократкой, но устал притворяться.

Серафина кивнула и опустилась на соседний стул плавным движением.

– Понимаю, – произнесла так тихо, что было слышно только нам двоим. – Это чувство мне знакомо.

Посмотрел на неё не как на «Леди Серафину, мастера зачарований», а как на человека. Увидел тёмные круги под глазами, мелкие морщинки в уголках губ, напряжённую линию плеч.

– Вы… – начал было, но девушка качнула головой.

– Позволь мне сказать.

Замолчал. Серафина смотрела в огонь ближайшей лампы, языки пламени отражались в глазах, придавая тем непривычную теплоту.

– Я родилась в Элизиуме, – заговорила она. – Столица ремёсел Центрального Региона, если ты не знаешь. Город мастеров – город моей семьи.

Голос был ровным, почти бесстрастным, но что-то в нём дрогнуло.

– Моя семья, род Серебряных Ткачей – была… не из последних. Древняя линия, безупречная репутация, обязательства на поколения вперёд. – Она чуть повела плечом. – И бесконечные ожидания.

Серафина замолчала, а я не перебивал.

– Знаешь, что значит быть дочерью такого рода? Каждый день расписан, каждый час на счету. Утренние медитации, дневные практики Закалки, вечерние церемонии. – Её губы искривились в горькой усмешке. – Я дошла до пятой ступени не потому что хотела, а потому что требовалось. Культивация… – Серафина сложила руки на коленях, пальцы переплелись, – … никогда не была моей. Понимаешь? Это было как носить чужую одежду. Я задыхалась в ней.

– А потом? – спросил тихо.

– А потом я нашла зачарование металла. – И впервые за весь разговор что-то живое мелькнуло в её голосе. – Узоры, плетения – искусство, которое требует не грубой силы тела, а понимания, терпения и точности.

Она улыбнулась по настоящему.

– Семья не одобряла. «Ремесло для слабых», говорили они. «Оправдание для тех, кто не способен на большее». – Улыбка погасла. – Я терпела годами, а потом…

– Сбежала, – сказал я.

– Сбежала, – подтвердила Серафина. – В Каменный Предел к старому мастеру, который согласился меня принять. Он… – пауза, – … он умер четыре зимы назад, но к тому моменту я уже была здесь и нашла своё место.

Огонь потрескивал в лампе, за окном метель выла бесконечную песню.

– Помню момент, – продолжила Серафина, голос стал тише, – когда покидала Элизиум. Ночью, тайно – с одной сумкой и письмом, которое оставила на столе в своей комнате.

Она повернула голову и посмотрела на меня.

– Я стояла у городских ворот и понимала: назад дороги нет – семья не простит, род отречётся. Всё, что знала – кончилось, впереди – только неизвестность.

«Как у меня», – промелькнуло в голове. – «Только я даже выбора не имел, просто проснулся в чужом теле с чужими проблемами».

– Разница в том, – закончила Серафина, – что я выбрала эту неизвестность сама. А теперь эта неизвестность пришла к нам всем без спросу.

Слова повисли в воздухе – понял, что она пыталась сказать, показать, что чувство, когда прежняя жизнь рушится и остаётся только шаг в пустоту, знакомо не только мне. И почему-то от этого стало чуть легче.

– Спасибо, – произнёс негромко. – За то, что рассказала.

Серафина кивнула. Маска аристократки начала возвращаться на лицо, как вода замерзает в морозный день.

– Не стоит благодарности. – Выпрямилась, снова становясь «Леди Серафиной». – Мы все здесь… в одной лодке, как говорят моряки, хотя эта «лодка» больше похожа на тонущий корабль.

Я встал. Ноги затекли от долгого сидения, и пришлось опереться о край стола.

– Вы правы, – сказал. – Мы все в одной… лодке.

Но внутри все равно шевельнулось недовольство:

«Мог бы сделать больше», – прозвучало в голове. – «Должен сделать больше».

Не озвучил эту мысль, просто стоял, глядя на стол, где ещё недавно лежал «Кирин», и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на злость.

На себя, на обстоятельства и на весь этот безумный мир.

– У нас ведь ещё остался материал.

Голос прозвучал резко в тишине Ротонды – не заметил, как произнёс это вслух.

Мастера повернулись.

Гюнтер оторвался от созерцания пустоты, лицо исказилось вопросом, Хью прекратил протирать пенсне, даже Ориан выглянул из-за стеллажей, выцветшие глаза блеснули в полумраке.

– Материал? – переспросил Гюнтер.

– Обрезки от слитков, – пояснил я, выпрямляясь. – Немного, но есть – можно выковать ещё стрел. Если Мать Глубин всё-таки дойдёт до стен…

Не договорил – по Ротонде прошла волна напряжения. Мастера переглянулись, и в глазах увидел то, от чего похолодело внутри.

Взгляд людей, которые смотрят на врача, пытающегося реанимировать труп – смесь сочувствия, неловкости и скрываемой безнадёжности.

– Кай, – произнёс Ориан.

Алхимик вышел из тени стеллажей, бледное лицо казалось призрачным в неровном свете ламп. Мужчина двигался медленно, как человек, готовящийся сказать неприятное.

– От этих нескольких стрел уже ничего не изменится.

Слова упали, как камни в колодец.

– Сейчас есть два варианта, – продолжил алхимик, голос был ровным. – Либо «Кирин» сработает и Барон сможет одолеть тварь… Либо нет.

– Либо нет, – эхом повторил Хью.

Старый ювелир медленно надел пенсне, и толстые линзы увеличили глаза, сделав похожими на глаза совы.

– Если клинок не справится… – Хью развёл руками, – … несколько дополнительных стрел ничего не решат – это будет как бросать камешки в океан.

Мужчины говорили мягко, почти бережно, как говорят с человеком, который отказывается принять очевидное.

– Но… – начал я.

– Парень, – перебил Гюнтер.

Лысый мастер шагнул вперёд, массивные руки повисли вдоль тела – голос был грубым, но в нём слышалось сочувствие.

– Мы все понимаем, каково тебе сейчас – ты вложил в клинок душу в прямом смысле. Но дикарь прав – мы сделали всё, что могли. Остаётся только ждать.

Ждать – слово царапнуло, как ржавый гвоздь.

Я подошёл к столу, оперся о край обеими руками, склонив голову. Дерево под ладонями было шершавым.

«Ждать», – повторил мысленно. – «Они хотят, чтобы я ждал». Но внутри поднималось что-то упрямое и горячее. В памяти вспыхнуло яркое воспоминание.

Землетрясение. Международная миссия в соседней стране – четвёртый день после катастрофы, жилой район, обрушившийся комплекс из трёх зданий. Под завалами – люди. Датчики засекли движение, слабые голоса пробивались сквозь тонны бетона и арматуры.

«Есть два варианта», – сказал тогда командир. – «Либо разбираем слева, где сигнал сильнее, либо справа, где доступ проще, на оба не хватит времени – конструкция нестабильна, через шесть часов рухнет окончательно».

Два варианта. Либо одно, либо другое. Всё как сейчас, но я тогда не принял этого, а нашёл третий вариант. Подвал соседнего дома, который не обрушился – туннель через фундамент, рискованно и узко, на грани обвала, но возможно. Четыре часа работы вместо шести, и они успели – спасли всех.

Поднял голову.

– Всегда есть ещё варианты, – произнёс тихо, но твёрдо. – Всегда.

Свен, до этого молча стоявший, шагнул ближе. Рыжая борода качнулась, когда плотник наклонил голову.

– Что ты имеешь в виду, парень?

– Не знаю, – честно ответил я. – Пока не знаю, но чувствую, что не стоит сдаваться. Не сейчас.

Выпрямился, отпуская край стола.

– Мастер Хью, – обратился к старому ювелиру. – Губка Эфира – вам удалось найти что-нибудь?

Хью тихо взрогнул.

– Увы, нет, – произнёс старик, в голосе звучало сожаление. – Ничего подобного нет в текстах – ни в древних трактатах, ни в архивах Горнила. – Он покачал головой. – Глава Торгрим тоже ничего об этом не знает. Камень слишком редок и далёк от наших земель.

Ещё один тупик. Очередной.

– А Рита? – повернулся к Гюнтеру. – Слепая Рита, почему она до сих пор не здесь?

Лысый мастер нахмурился, изуродованная сторона лица стянулась в гримасу.

– Когда за ней пришли, старухи уже не было на месте, – буркнул тот. – Нора её пустовала. Соседи сказали, что она ушла накануне ночью, никому не сказав куда. – Гюнтер пожал плечами. – Мы не стали её искать – времени не было, да и другие дела навалились.

Разочарование накатило волной.

– Когда ты последний раз спал?

Услышал грубый голос Гюнтера.

Я замер – вопрос застал врасплох. Попытался вспомнить и понял, что не могу. Ночь ковки? Нет, после неё был короткий отдых, но это нельзя назвать сном, а до этого?

– Кажется позавчера, – признался честно.

– Вот-вот, – Гюнтер скрестил руки на груди. – Парень, ты на ногах который день? Третий? Четвёртый? – Мужик покачал головой. – Знаю такое, сам пару раз так работал, в осаду Крествальда – потом едва не упал в горн лицом.

«Не чувствую усталости», – хотел сказать я, и это было правдой. Тело гудело от напряжения, но не от желания спать. Стресс? Пятая ступень Закалки с её «Стальной Кровью»? Или просто привычка – в прошлой жизни тоже случались смены, растягивавшиеся на двое суток, когда приходилось разбирать завалы после катастроф…

– Сейчас не время для таких вопросов, – произнёс с лёгким раздражением, которое постарался сдержать. – Прошу… давайте сосредоточимся на том, что можно сделать.

Мастера переглянулись снова, во взглядах читалось: «Парень не слышит нас, отказывается понимать».

И может быть, они были правы – действительно цеплялся за соломинку, но отпустить её… признать, что остаётся только ждать – не мог.

– Губка Эфира?

Голос Ориана прозвучал резко, не так, как раньше – в нём была неподдельная заинтересованность.

Все обернулись к алхимику.

– Вы говорили про некую Губку Эфира? Камень? – переспросил ещё раз Ориан. Он стоял между стеллажами, и глаза смотрели на меня с новым выражением узнавания.

Глава 15

– Да, – ответил, не понимая реакции. – Камень, который впитывает вита-частицы: сильные намерения, эмоции, желания. Как та клятва, что произнёс Барон перед уходом. – Я пожал плечами. – Проблема в том, что это редкий минерал с юга – здесь, в Пределе, о нём никто не знает. Только в старых текстах упоминается.

– Мы пытались его найти, – добавил Хью, поправляя пенсне. – Безуспешно.

Ориан не отвечал. Алхимик стоял неподвижно, и на изможденном лице происходила какая-то внутренняя борьба. Тонкие губы сжались, пальцы побарабанили по склянке, которую держал в руках.

– Как выглядит этот камень? – спросил мужчина наконец.

Хью откликнулся первым:

– Согласно текстам… – старик прикрыл глаза, вспоминая, – … пористая структура, подобная губке или пемзе. Цвет – бледно-жёлтый, почти как старая кость. Очень лёгкий, почти невесомый. При касании создаёт ощущение… – Хью замялся, подбирая слова, – … втягивания. Словно камень тянет что-то из пальцев – не энергию в привычном смысле, а нечто более тонкое.

Ориан хмыкнул – звук был странным и неопределённым.

– Значит, так он называется, – пробормотал алхимик.

– Что? – Я шагнул к нему. – О чём вы говорите?

Алхимик поставил склянку на полку и повернулся к нам полностью. Бледное лицо было непроницаемым, но в провалах глаз что-то блеснуло.

– В годы моих странствий, – начал тот, голос стал тише, – я прошёл через многие земли, после того как… покинул Академию. Срединные земли, юг, восток… – Ориан сделал неопределённый жест рукой. – Жил как придётся, лечил тех, кто платил. Иногда даже тех, кто не мог.

Мужчина замолчал. Огонь в лампах потрескивал, заполняя паузу.

– Однажды ко мне пришёл человек, – продолжил алхимик. – Бывший расхититель гробниц, судя по шрамам и повадкам. У него была рана – глубокая, гноящаяся. Ловушка в какой-то древней усыпальнице, и лезвие было отравлено чем-то, чего прежде не встречал.

Гюнтер хмыкнул.

– Расхитители гробниц, – буркнул с презрением. – Падаль.

– Падаль, – согласился Ориан. – Но умирающая падаль, и я… – пауза, – … помог ему, не знаю почему. Может, хотел проверить, смогу ли справиться с незнакомым ядом. Может, просто устал от одиночества и хотел с кем-то поговорить. – Мужчина пожал плечами. – Как бы то ни было, я потратил месяц на его лечение – месяц работы, редких реагентов и бессонных ночей.

– И он выжил? – спросила Серафина.

– Выжил. – Ориан кивнул. – Но расплатиться ему было нечем – ни монет, ни добычи – всё потерял в той усыпальнице, кроме… – он сделал паузу, – … одной вещи.

Сердце забилось чаще – я уже догадывался, к чему тот ведёт.

– Камень, – произнёс Алхимик. – Странный камень, который тот нашёл в саркофаге какого-то древнего жреца. Маленький и пористый, цвета старой кости, почти невесомый.

Хью издал сдавленный звук.

– Расхититель не знал, для чего тот нужен, – продолжил алхимик. – Думал, что это просто безделушка, но я… почувствовал от него эманацию. Пустоту, голод – словно камень тянулся к чему-то во мне.

Он посмотрел прямо на меня.

– Мне это показалось интересным. Я согласился принять камень как плату.

Тишина.

Гюнтер откашлялся, Серафина прижала ладонь к губам.

– Погоди-ка, – произнёс Гюнтер медленно. – Ты хочешь сказать…

– Что камень у меня, – закончил Ориан. – Да.

Я не мог поверить, не хотел верить – слишком часто за последние дни надежда оборачивалась разочарованием.

– Вы уверены? – спросил, стараясь контролировать голос. – Уверены, что это именно тот камень? Что он выглядит так, как описал Хью?

– Пористый, цвета кости, лёгкий, при касании ощущение втягивания, – перечислил Ориан. – Да, именно так.

– Но… – я запнулся, – … вы использовали его? Для чего?

Алхимик скривился.

– Использовал как стабилизатор в некоторых составах, не по прямому назначению, очевидно. Не знал, для чего тот предназначен на самом деле. – Мужчина развёл руками. – Камень хорошо впитывал избыточную энергию при варке эликсиров – удобно, но не более.

– Как это возможно? – пробормотал Хью.

Голос старого ювелира звучал потрясённо – смотрел на Ориана так, будто тот только что объявил, что может ходить по воде.

– Редчайший минерал, о котором знают только древние тексты… и он просто лежит в сумке деревенского алхимика?

– Мир полон случайностей, – отозвался Ориан. – Иногда вещи находят нас сами.

Я не слушал их спор.

«Губка Эфира», – стучало в голове. – «Она существует, и она здесь».

Всё, что казалось невозможным – теория об «Искусственном Сердце», о коллективной воле как замене ядра практика – вдруг обрело реальные очертания.

– Принесите его, – произнёс я.

Голос звучал хрипло.

– Сейчас. Нам нужно на него взглянуть.

Ориан смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, а затем кивнул.

– Хорошо, – сказал алхимик. – Но не жди чудес, даже если это тот самый камень… – мужчина не договорил, только покачал головой.

И вышел из Ротонды.

Дверь закрылась за ним, и мы остались ждать.

Минуты тянулись медленно. Никто не говорил. Метель за окнами выла, огонь потрескивал в маслянных лампах.

Я стоял у стола, сжимая край столешницы. Надежда, готовая разбиться в любой момент, теплилась в груди.

«Не думай», – приказал себе. – «Не надейся. Просто жди».

Но это было невозможно. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем дверь снова открылась.

Ориан положил камень на стол. Мастера сгрудились вокруг, и на мгновение в Ротонде воцарилась полная тишина.

Камень был небольшим – умещался на ладони. Пористая структура, как у пемзы, но более тонкая, почти кружевная. Цвет бледно-жёлтый, действительно похожий на старую и потемневшую кость. При падении света от лампы в порах проступали едва заметные переливы.

Я активировал Зрение Творца.

[Обнаружен объект: Неизвестный минерал]

[Инициирован глубокий анализ…]

[…]

[Идентификация: Пористый Эфирит / «Губка Эфира»]

[Ранг: Легендарный]

[Свойства:]

[– Энергетическая плотность: Отрицательная (Эффект «Голода»).]

[– Впитывающая способность: Ментальные проекции, эмоциональные отпечатки, волевые импульсы.]

[– Текущий заряд: 3% (Остаточные следы использования в алхимии).]

[– Структурная целостность: 94%]

[Примечание: Требует проводника с сильной волей для направленного накопления «Вита-частиц».]

Сердце забилось чаще. Вот оно! Не теория из древних текстов, не мечта, а реальный камень с реальными свойствами.

– Святые предки… – прошептал Хью.

Старый ювелир склонился над камнем, толстые линзы пенсне почти касались поверхности. Узловатые пальцы потянулись к минералу, но замерли в сантиметре.

– Чувствую, – пробормотал он. – Чувствую втягивание, будто камень хочет что-то взять.

Гюнтер нахмурился.

– И что нам теперь с ним делать-то? С этим камнем?

Вопрос повис в воздухе.

Я смотрел на «Губку Эфира» и думал. В голове проносились образы: охотничий нож Йорна – короткий, с широким лезвием и зазубренным обухом. Смертоносное оружие размером меньше локтя – маленькое, компактное, но способное убить.

«Нож», – подумал.

Для полноценного клинка вроде «Кирина» времени не было – это очевидно, но нож… нож можно выковать за несколько часов. Особенно если не усложнять конструкцию и работать вместе.

– Мы должны попробовать сделать ещё один сплав, – произнёс я вслух. – Используя эту «Губку» в качестве связующего звена.

Мастера переглянулись.

– Ещё один сплав? – переспросила Серафина. – Но… даже если это сработает… – она покачала головой, – … у нас нет времени на новый клинок. «Кирин» занял дни. Мы физически не успеем.

– Не клинок, – перебил я. – Нож. Короткий охотничий нож. Лезвие длиной в ладонь, простая форма, минимум деталей.

Гром, до этого молчавший, поскрёб подбородок.

– Такое… – произнёс кожевник задумчиво, – … можно сладить быстрее.

– Именно. – Я кивнул. – И даже если «Кирин» сработает… – не хотелось произносить «если не сработает», – … дополнительное оружие не помешает. Можно будет дать его кому-то ещё на всякий случай.

«На самый крайний случай», – добавил мысленно.

– Но как? – подал голос Хью.

Старый ювелир выпрямился, глядя на меня поверх пенсне.

– Как использовать этот камень? Как собирать эти… частицы воли? Я читал теорию в «Кодексе», но практического описания ритуала там не было. Нужен проводник, да. Но что именно должен делать этот проводник? Какие слова произносить? Какие действия совершать?

Правильный вопрос, и у меня не было на него ответа.

– Не знаю, – признался честно. – Но мы можем попробовать. – Я шагнул к столу, положил ладонь рядом с камнем, не касаясь. – Спуститься в нижнюю кузню. Собрать мастеров – всех, кто есть. И…

Замолчал, вспоминая.

Клятва Барона, слова, звучавшие в этой самой Ротонде полчаса назад. «Камень, что дал нам кров… Огонь, что выковал нашу сталь… Кровь, что течёт от предков к потомкам…»

Помнил ощущение – плотность воздуха, которая изменилась. Энергия, которая сгустилась вокруг «Кирина», как туман вокруг горной вершины.

– Попробовать произнести молитву, – закончил я. – Или просто сосредоточиться на желании – общем, разделённом всеми. Уничтожить эту тварь, защитить дома и выжить.

– И ты будешь держать камень? – уточнила Серафина.

– Да. – кивнул. – Теория говорит, что нужен проводник с сильной волей. Кто-то, кто удержит… хор голосов от распада.

Слова звучали неуверенно даже для меня самого, но что ещё я мог предложить?

– Точно не знаю, что именно делать, – добавил тише. – Нужно просто пробовать – это самое главное.

Ориан издал звук – нечто среднее между хмыканьем и смешком.

– Ритуал, в котором мастер сам не знает, что делать, – произнёс алхимик, скрещивая руки на груди. – Прелестно. Просто прелестно.

В голосе было достаточно сарказма, чтобы им можно было травить крыс.

– Последствия у таких экспериментов бывают… непредсказуемыми, – продолжил Ориан. – Можем всё испортить, навредить себе или другим. Выпустить что-то, что лучше бы оставить взаперти.

– Понимаю, – ответил я. – Но неужели вы считаете, что мы не должны попробовать? Если есть хоть один шанс?

Алхимик не ответил. Только смотрел на меня долгим, немигающим взглядом.

– Конечно, нужно всё изучить, – наконец произнёс мужчина. – Провести исследования, разобраться…

– Но у нас нет времени, – перебила Серафина.

Голос девушки звучал твёрдо. Ориан повернулся к ней с удивлением.

– Вот уж не ожидал такого от леди Белоручки, – процедил алхимик.

Серафина не вздрогнула и не отвела взгляд.

– Ты ещё многого обо мне не знаешь, – произнесла она холодно. – И о том, на что я способна.

В воздухе повисло напряжение.

– Так что же нам делать? – прервал молчание Гюнтер.

Лысый мастер переводил взгляд с одного на другого, изуродованное лицо было мрачным.

– Сидеть и спорить? Или…

Хью поднял руку.

– Нужен проводник для камня, – произнёс старый ювелир задумчиво. – Не только человек, но и… носитель. Оправа. Что-то, что снизит разрушительное влияние минерала и направит его свойства.

Он замолчал, барабаня пальцами по столу.

– Кажется… – пробормотал Хью, – … кажется, у меня есть нечто подходящее.

Старик развернулся и медленно направился к своей нише. Мы ждали, глядя ему вслед.

Через минуту Хью вернулся, неся в руках странный предмет.

Это была оправа – кольцо из серебряных нитей, переплетённых в сложный узор. В центре находилось гнездо, похожее на венчик цветка с загнутыми внутрь лепестками. Металл был старым, тусклым, но в нём ощущалось нечто древнее.

– «Венец Сосредоточения», – объявил Хью, кладя предмет на стол рядом с «Губкой». – Древняя работа. Предназначена для удержания духовных камней во время ритуалов.

[Обнаружен объект: «Венец Сосредоточения»]

[Ранг: Редкий (Антиквариат)]

[Материал: Серебро высокой очистки, обработанное методом лунной закалки.]

[Свойства:]

[– Стабилизация камня: +40%]

[– Усиление свойств: +35%]

[– Защита носителя от обратного удара: +25%]

[Состояние: Рабочее (незначительный износ)]

– Камень должен встать туда, – Хью указал на гнездо. – Но…

Старик взял «Губку Эфира» и попробовал вставить её в оправу. Минерал не лез – края были слишком широкими и неровными.

– Нужно немного обточить, – констатировал Хью. – Подогнать под размер гнезда. Работа на четверть часа, не более.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Но стоит ли? Если мы не знаем, сработает ли…

– Стоит, – ответил я.

Окинул взглядом мастеров – Гюнтера с мрачным скепсисом, Серафину с неожиданной решимостью, Ориана с цинизмом, Хью с сомнениями. Свена с Громом, которые молча стояли у стены, готовые работать, если скажут.

– Нам нечего терять, – произнёс я. – Мы здесь, мы мастера, и мы бездельничаем, пока воины идут сражаться с тьмой. Если есть хоть один шанс сделать хоть что-то… – глубокий вдох, – … нужно делать.

Тишина.

Затем Гюнтер хмыкнул.

– Парень прав, – буркнул мужик. – Сидеть сложа руки – не для кузнецов.

Серафина кивнула.

– Согласна.

Ориан вздохнул – страдальческий вздох человека, вынужденного согласиться с безумием.

– Если мы все погибнем из-за неудачного ритуала… – произнёс он, – … я буду очень зол.

Но в его голосе не было настоящего возражения, только усталое принятие.

Хью подхватил «Губку Эфира» и «Венец Сосредоточения».

– Четверть часа, – повторил старик. – Может, чуть меньше – огранка простая.

– Делайте, – сказал я.

И старый ювелир скрылся в своей нише.

Гюнтер что-то бормотал о «молодых безумцах». Серафина тихо разговаривала с Орианом. Свен и Гром переглянулись.

Я остался стоять у стола, глядя на место, где только что лежал камень.

Впереди была работа: неизвестность и риск, но чувствовал – пустота отступила. Мы снова могли действовать.