Текст книги "Тропа смерти"

Автор книги: Ярослав Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Над огнём живо водрузили котёл с водой, один из солдат, накинув свой плащ на край повозки и так соорудив навес, разложил на ящике мешочек с крупой, сушёное мясо, специи, коробку с солью. Покосился в налившееся темнотой, сеющее мелкий дождик небо – вечер здесь в мгновение ока захлопывал врата для небесного света, и ночь обрушивалась, словно волна песка. Я всё никак не мог к этому привыкнуть – белые ночи ещё вспоминались мне с нежностью, иногда снились, и это было мучительно.

– Подбрось побольше дров, – велел боец. – Когда с неба брызгает, слабый огонь живёт недолго. Зато сильному ничто не страшно.

– Ночью может припустить сильнее.

– Да плевать. Главное, чтоб еда успела сготовиться. Эй, не жалей сала! На таком холоде надо подкрепляться основательно.

«Холод?» – с недоумением подумал я и покосился наверх. Морось раздражала, выводила из себя, пропитывала одежду, холодила кожу, однако до настоящего холода было ещё очень далеко. Да к тому же у костра… Помимо всего меня грела мысль о смене одежды, уложенной в кожаную непромокаемую сумку. Возможно, в шатёр меня не пустят, но вполне реально будет переночевать под одной из повозок, поставленной на пригорке.

– Давай, гладиатор, наворачивай, – мне сунули в руку миску, полную каши. – Без соуса, конечно, но что уж поделаешь. Можешь винца плеснуть.

– И так сойдёт.

– Люблю неприхотливых… Слушай, правду о тебе говорят, что ты мастер драться со всякими демонами?

– Не сказал бы, что мастер. Но кое-какой опыт есть. По мелочи. Приходилось подвизаться охотником.

– Ого! – Народа у костра прибавилось. – Расскажи-ка!

Я кое-что рассказал, и под это повествование, где-то сглаженное, где-то чуть приукрашенное, каша была съедена до зёрнышка. Меня переспрашивали, уточняли, и стало ясно, что в среде профессиональных солдат о профессии охотников гуляет столько же легенд, сколько в родном для меня обществе – о профессии гладиатора. В любом случае мои откровения слушали с доверием, приговаривая: «Так вот оно как… Ну надо же… Чё – правда?!»

Затем настала и моя очередь.

Мне рассказали, что военные действия в «гармошке» ведутся периодически, и среди присутствующих есть опытные бойцы, сражавшиеся в коридорах и пещерах переходного горизонта в прежние годы. Там было тесно, темно, и демоны способны выкидывать такие финты, что ни одному нормальному человеку и в голову-то не придёт, но драться с ними можно. Хуже всего, что драки эти непредсказуемы, и выгоды с них никакой, кроме жалованья.

– Но тебе-то едва ли придётся драться в общих рядах, – ободрили меня. – Раз ты боец, выбранный госпожой Солор – она ж не занимается подбором рядовых – то она для тебя какое-то эдакое поручение придумает. Может, штаб охранять.

– Нет, вряд ли, – проворчал другой боец, растянувшийся прямо на лапнике, брошенном на землю, и лениво жмурился под мелкой утомляющей моросью, словно бы от удовольствия. – Для охраны штаба есть гвардия.

– А вообще не стоит тут болтать о планах госпожи Солор, – вмешался ещё один боец. – Такая болтовня иной раз заканчивается нехорошо. Давайте-ка лучше выпьем ещё. Каждый из нас рано или поздно узнает, что от нас ждут. А пока умнее было бы прикупить хороший амулет. У армейских торговцев всегда огромный выбор амулетов.

– Гладиатору амулет ни к чему, – кивнули в мою сторону. – Он искру носил.

– Намного ли хватает той искры. Сколько уже времени-то прошло, и он, видишь, сколько раз без малого не погиб, но выжил. Израсходовал он уже свою удачу.

– Много ты понимаешь, – пожилой боец значительно поднял палец. – Искра не иссякает. И то, что она дала охотнику в первые минуты своего контакта с человеческой душой – остаётся с человеком навсегда. Ещё и потомкам передаётся.

– Если бы…

Разгоревшаяся следом дискуссия была столь же жаркой, сколь и бессмысленной – никто из присутствующих не обладал должным уровнем знаний, чтоб авторитетно вынести окончательный вердикт. Однако спор всё длился, потому что единственное благо, которое он давал – тепло. Все спорящие и болеющие за спорящих наконец согрелись, и, завершив дискуссию, разошлись по своим подводам приободрённые и уже не такие умученные дождём.

Ночью хлынуло с новой силой, залило даже под повозку. Я, предвидя такой исход, спал на целом ворохе веток, вместе с погонщиком, и лишь ёжился от мелкой водяной пыли, которую туда заносило ветерком. Ливень отнюдь не служил причиной для того, чтоб отложить выступление, в этом я нисколько не сомневался. Впрочем, если мои предположения верны, скоро мы все окажемся под сводом пещер, где один уровень, населённый всевозможными демоническими тварями, плавно перетекает в другой. Там дождя не будет. Там нас ждут другие проблемы.

Переодевшись обратно в мокрое, спрятал сухую одежду поглубже (избалованный комфортом, я прекрасно знал, что в мокром не смогу заснуть, а отдыхать было нужно, иначе на что я сгожусь после пары-тройки ночей без сна?) и присоединился к сменной охране госпожи Солор – больше мне, собственно, нигде не было места. Под встающим стеной белым ливнем шатёр госпожи Главнокомандующей казался обвисшим и жалким, хотя размерами мог посостязаться с армейской палаткой средних размеров. Рядом было натянуто с десяток тентов, под которыми кашеварили, перебирали снаряжение и оружие, раскладывали подмокший корм для лошадей и ящеров, всяческое ветеринарное оборудование и магические приспособления.

Офицер личной охраны госпожи Солор углядел меня, уже основательно промокшего, и подъехал, красиво управляя лёгким ездовым ящером – размером с коня, но потощее, поподвижнее, повыносливее и подороже раз эдак в -дцать.

– А ты чего под дождём торчишь? – миролюбиво спросил он. – Иди пока, понадобишься, так тебя позовут.

И я, не дожидаясь повторных уговоров, нырнул под ближайший навес – до облюбованной мною на ночь телеги было слишком далеко, по ливню туда скакать не хотелось.

Навес, как оказалось, скрывал под своими просторными крыльями походную кузню – весь инструмент уже разложен, наковальня накрепко прибита к поставленному стоймя обрубку толстого бревна, шлифовальный круг разложен и снаряжён. Приподняв бровь, кузнец – щуплый мужик с такими тощими руками, что казалось странным, как он заготовку-то удержит – посмотрел на меня вопросительно.

– Уже что-то нужно?

– Нет, я от дождя. Не возражаешь?

– Не возражаю, если поможешь немножко. А то вон там, – и он кивнул в сторону кухонного навеса, – в помощниках недостатка нет. А ко мне что-то не особенно лезут.

– Давай помогу, – я стащил с плеч мокрую куртку. – Что делать-то?

Как выяснилось, надо было таскать уголь с подводы под навес. Мешки были скроены из какого-то местного непромокаемого материала, так что уголь не должен был подмокнуть. Сваливать их полагалось на небольшую одноконную повозку, поставленную недалеко от горна.

– Надеюсь, меха мне не придётся раздувать? – пошутил я, и кузнец отозвался добродушным хохотом.

– Да уж не босяки из глубинки, само собой, – ответил он до крайности туманно, после чего высыпал в горн целый мешок угля. Ногой придвинул к себе какой-то мощного вида сундук – со стороны глянуть, так скажешь, что каменный. Но не может же каменная хрень такого размера сдвигаться с места столь легко! – Разжигаем, что ли… Эй, отойди!

После чего снял с опоры большие клещи и ими же с усилием откинул крышку с сундука.

Оттуда полыхнуло живым, упругим пламенем, едва не лизнувшим навес. Мастер сунул в самую его сердцевину клещи, поворочал ими там и вытащил на свет божий длинную полосу жидкого огня, размахнулся и швырнул её точно в горн. Пламя тут же вгрызлось в горку углей и наполнило горн жаром.

Кузнец перехватил мой ошеломлённый взгляд. Понимающе прищурился.

– А-а, так ты не знаешь, что это? – Он ногой захлопнул сундук. – Из глубинки, что ли?

– Вроде того.

– Ну, понятно. Обычная огненная железа дракона. Лучше саламандры, к тому же саламандры ещё более редкий товар. – Мастер подкрутил что-то у мехов, и те стали ритмично накачивать воздух в горн. Сами. – Саламандры – это для ювелиров. Оружейникам не годятся, разве что три-четыре сразу. Ну-с, что у нас будет первым?

Я с удовольствием замер неподалёку от горна – оттуда волнами наплывало сухое приятное тепло. Кузнец совался намного ближе к огню, щурился и жмурился, и управлялся с удивительной быстротой – чувствовалась привычка. Под его руками железяка постепенно обрела правильную изогнутую форму, и вырисовалась подкова для грузового ящера – мощная железная дура, не прибиваемая, а прикручиваемая к лапе.

– Вот та-ак, – протянул он удовлетворённо и швырнул готовое изделие в бадью с водой.

– Эй, кузнец! – окликнул мастера возчик, выглянувший из-за палатки со съестными припасами. – Вот это подделай тут, сломалось.

– Подделаю, кидай… Почистил хоть?

– А не видишь? Через часок зайду.

– Торопыга какой…

– Торопыга не торопыга, а мне подводу отгонять к переднему краю. К лучникам. Не тяни, а то обоим головы снимут.

– Тебе снимут, а не мне. Вчера мог всё проверить. Чего вчера ушами хлопал? – Не тратя время, он уже развинчивал сложную конструкцию, назначение которой я по своей неопытности с ходу не мог определить, и надломившуюся деталь швырнул в горн. – Будь другом, боец, принеси воды. А потом от пекарей масла – для закалки. Они знают, какого. Сделаешь?

– Сделаю, – проворчал я, ныряя под ливень. Вода хлестала по лицу, словно специально целясь в глаза. Было противно, но радовало хотя бы, что, исполнив поручение, я вернусь снова к жаркому огню, который живо высушит мою рубашку и, наверное, уже высушил куртку.

Торча под кузнечным навесом, я время от времени поглядывал на выход из штабной палатки, откуда то и дело кто-то выныривал и куда вскоре заныривал обратно. Увидел и Аштию, правда, не сразу узнал её в доспехе, мокрую с головы до ног, обстоятельно обсуждавшую что-то с одним из офицеров. Оглянувшись, она тоже заметила меня, покосилась на оруженосца, и тот вприпрыжку – похоже, совсем мальчонка, хоть и в настоящих доспехах – кинулся в мою сторону.

– Тебя зовут, – заявил он, поправляя мокрый насквозь валяный подшлемник. И умчался обратно.

Пожав плечами, я нырнул под дождь. Впрочем, кажется, он уже иссякал.

– Ты здесь? – осведомилась у меня госпожа Главнокомандующая. – Очень хорошо. Скажи-ка, тебе случалось бывать в здешней «гармошке»?

– Нет, ни разу.

– Ладно. Впрочем, это неважно. Горизонт схождения – совсем другое дело, чем обычная «гармошка». Хотя, может, я и ошибаюсь.

– Что – пора готовиться?

– Разве что морально. Я всё тебе сообщу, когда придёт время. Иди, – и меня отослали царственным жестом.

«И чего звала тогда, дура?» – с раздражением подумал я, возвращаясь к горну.

Всё шло своим чередом. Здесь, в ближнем тылу, бой отзывался то и дело вскипавшей паникой, запахом съестного из огромного котла, мгновенно исчезавшего вместе с котлом, воплями раненых, доставленных в госпиталь при штабе. Судя по всему, сражение шло полным ходом. Интересно было бы взглянуть. Только чтоб издали. И так, чтоб не загребли воевать. И чтоб без неприятных последствий…

Ну его на фиг. К тому же отлучаться будет проблематично. Обрадованный помощью, кузнец то и дело обращался ко мне с теми или иными просьбами. Само собой, я только и мог помочь что подсобной работой, да в ковке мастеру подмога и не требовалась. Зато я мог отвинтить то, что нужно было срочно починить или переделать, мог развязать мешок с углём, притащить ещё пару вёдер воды, подержать молоток, в конце концов. Потом мы вместе с ним от души наворачивали мясной суп – судя по всему, с кухни, готовящей для господ штабных офицеров, – закусывали его сырными рулетами, подбирали остатки соуса кусками свежей лепёшки, запивали отличным вином. Хоть это хорошо.

А по соседству в иссякающей бледной мороси тренировались гвардейцы. Их никто и не собирался бросать в бой, а безделья бойцов здесь, похоже, боялись с той же яростью, что и у меня на родине в военных городках. У нас в ход идёт покраска заборов и выравнивание кроватей, здесь – фехтовальные тренировки. Что, без сомнений, значительно полезнее.

Вот туда бы мне попасть, вот где бы поубивать время.

И, дождавшись момента, когда кузнецу от меня не требовалось никакой особой помощи, я попытался напроситься на общую тренировку.

Офицер оглядел меня сомневающимся взглядом.

– Ты у нас кто? Телохранитель? А в прошлом кто? Что? Гладиатор? Ну, и что тебе тут делать? У меня мастеров фехтования под рукой нет. Что? Мечом плохо владеешь? Это как это?! Разве так бывает?.. Хм, ну что ж, становись в строй. Ничего против не имею, – но напоследок охладил меня взором сомневающегося божества, и им же предостерёг от баловства.

Напарник сперва косился в мою сторону, но через несколько минут тренировки вполне успокоился. После обычной разминки, заключавшейся в отработке шести стандартных способов атаки и нападения, взялись осваивать основные приёмы боя в плотном строю, перегруппировки – обо всём этом раньше я не имел ни малейшего представления. Но, убедившись, видимо, что я готов безмолвно стараться и выполнять указания, окружающие решили отнестись ко мне терпимее и чуть менее настороженно.

– Эй, не разучись рубиться в одиночку! – окликнули меня в минуту отдыха. Посмеялись, но сдержанно, не желая обидеть.

Я промолчал, только поднял руку в знак того, что слышал. Неопытный, я сам себе казался смешным, и был доволен, что меня не прогоняют. После рабочей манеры Хунайда, любившего вворачивать обидные словечки через фразу, здешние окрики: «Щит выше, меч ниже! Шаг назад, шлем вперёд, чего прогнулся?» казались мне вегетарианскими.

Так я стал по два-три часа в день отрабатывать строевую подготовку в местном понимании этого понятия, сперва на укреплённом холме под дождиком, который то начинался, то прекращался, потом – в подземельях. Туда мы перебрались как-то разом: просто вдруг по лагерю забегали рабочие, возчики развели отдохнувших ящеров по местам, впрягли, ударили стрекалами – а за повозками шумно устремились отряды сопровождения, скромные табунчики запасных животных, те из работников, кому не хватило мест на телегах. И шатры как-то словно сами собой сложились в компактные груды жердей и влажные штуки ткани.

Кузнец, которому я помогал укладываться, разбирал своё оборудование с той же быстротой, что и все окружающие.

– Надеюсь, поможешь разложиться на новом месте? – подмигивая, намекнул он.

– Если вообще тебя там отыщу.

Я его нашёл, и без особого труда. Работа при кузне съедала остаток лишнего времени, которое я всё равно не мог проводить с гвардейцами – у них ведь помимо тренировок была своя служба, к которой я не имел отношения – и обеспечивала рационом намного более обильным и качественным, чем солдатская пища. Заодно и кое-какой кузнечной мелочёвкой. Мастер не отказался сделать мне новые подковки на сапоги, подарил изогнутый крохотный нож, который удобно было носить за рукавом и выдёргивать одним махом.

В подземелье оказалось довольно-таки просторно. Здесь оказалось не так, как в знакомых мне «гармошках», где путника ждал узкий проход меж двух стремящихся друг к другу скал и место лишь только-только развернуться коню, причём всё это под небом, стремительно меняющим свой оттенок. Маги открыли императорской армии проход в огромный пещерный комплекс, который занимал столь обширное пространство, что какой-нибудь монастырь или форт тут разместились бы легко, как в длину-ширину, так и в высоту. Титаническая пещера имела сильно неправильную форму, и в её закоулки можно было в свою очередь распихать целый город.

Не каждый участок пещеры был прикрыт сводом где-то там, на недосягаемой высоте, в огромные провалы смотрело небо, но теперь, по крайней мере, оттуда не сеял противный дождик. И по ночам было довольно-таки прохладно, так что близость к кузнице получалась не лишней, потому что мастер не возражал предоставить мне место для ночлега поблизости от горна.

Через несколько дней меня всё-таки позвали к Аштии.

– Что с собой брать-то? – спросил я хмуро.

Посыльный отозвался грубовато, с насмешкой.

– Голову бери. Слушалку и соображалку.

Я, прищурясь, оценил молодого офицерика взглядом. Адъютант вульгарис. Этим всё сказано. Препираться и ставить юношу на место – пустой труд, к тому же потребует слишком много сил. Много чести.

В палатке – крохотной по сравнению с соседней, штабной – Аштия и ещё несколько офицеров корпели над целой грудой карт. Что они там делали, я не понял, хотя поневоле вытянул шею, заинтересовавшись. Но разводы, яркие вкрапления и значки на листах были мне непонятны.

– Ага! – встретила она меня. – Проходи. Значит, Серт, задача у тебя будет следующая. Поскольку современная война – более чем наполовину война магическая, нам предстоит иметь дело со сложной системой магической поддержки противника. Ему тоже. Но, в отличие от нас, ему приходится транслировать большие объёмы энергии на приличное расстояние. По данным разведки и по расчётам наших магов точки ретрансляции являются уязвимыми местами системы. Тебе предстоит быть кем-то вроде диверсанта-одиночки. Ты будешь пытаться снять и принести мне искру из узлового ретранслятора… Ты сейчас смотришь на меня, как дама на лягушку – тебе что-то не понятно?

– Кхм… Мне всё не понятно. Например, у ретранслятора должна быть охрана – кто будет с нею разбираться? Кто-то помимо меня? Или это я должен буду всех накрошить собственноручно? Или предполагается, что узловой элемент магической системы я буду отковыривать на глазах у всех?

– Отковыривать, как ты выразился, искру на глазах у всех тебе не придётся. Вокруг систем трансляции энергии находится так называемое «чистое» пространство, куда никто не суётся. Ради собственной безопасности.

– А я, значит, сунусь.

– А ты сунешься. Человек, живший в немагическом мире, никогда магией не занимавшийся, не проходивший преобразований своей естественной энергетической системы, является «чистым». Ему влияние высококонцентрированной чистой энергии по барабану. И по бубну тоже. Если ты, конечно, и в самом деле «чистый».

– Я ходил в «гармошку» и потом долго отлёживался. Влияние фона на меня было значительным.

– Это другое. Совершенно, – она смотрела на меня, нетерпеливо притоптывая ногой. – Речь не о демоническом фоне, а об энергии высокой концентрации, которая, если не найдёт, за что в тебе зацепиться, просто пройдёт сквозь тебя. Если найдёт – размажет. В смысле, обратит в себя. Так что тут важно лишь, «чист» ты или нет. Потому что в первом случае ты потом сможешь спокойно отлежаться.

– Я вообще-то не горю желанием куда-то идти. Так что лучше считайте меня «грязным».

В палатке воцарилась полнейшая и чрезвычайно напряжённая тишина. Присутствующие в недоумении воззрились на меня, затем живо перевели взгляды на Аштию. Одно, зато кристально ясное свидетельство, кто тут на самом деле ходит в главных – никто не собирался осаживать меня, предоставляя госпоже Солор это право и эту обязанность.

Лицо женщины не дрогнуло, лишь слегка исказилось улыбкой. Улыбка получилась сдержанной, любезной, и лишь промелькивающая в глубине невозмутимая твёрдость давала понять – что-то тут нечисто.

– Вот как. Но в твоих интересах, знаешь ли, оказаться «чистым». Ибо в противном случае тебе придётся искать способ вернуться к себе на родину.

– Если верить вашим же магам, это невозможно.

– Я имею те же сведения. Но ведь это тебе нужно, а не нашим магам, не так ли? Твоё присутствие здесь будет благополучным лишь в том случае, если я и мои советники правы. Впрочем, следуя логике, касательно тебя мы не ошиблись, так что попробуем. Тебе объяснят, куда идти, а уж как пробраться мимо войск и охраны, ты соображай сам, охотник. Если принесёшь мне искру, можешь считать своё положение в этом мире упроченным. Оно ведь у тебя пока – сам знаешь – до сих пор чрезвычайно условное.

Она смотрела на меня прямо и спокойно, явно не пытаясь давить взглядом или просто хотя бы выдержать мой. Не в духе женщины сходиться напрямую, испытывая силу в откровенном противостоянии. Всем своим видом она как бы давала мне понять: ну да, я могу первой опустить глаза, первой сморгнуть, уступить тебе в волевом поединке, но что это изменит? Ситуация останется прежней, такой, какая она есть, изменить тут уже ничего нельзя.

Намёк был прозрачен. Я уже достаточно долго жил здесь, чтоб знать, что такое люди вне касты, вне социальной группы. Оказаться в их числе у меня не было никакого желания, потому что подавляющее их большинство составляли рабы, а помимо того – всевозможные вариации на тему неприкасаемых, занимавшихся самой опасной и мерзкой работой. Вроде ухода за людьми, больными лепрой. Ни себя, ни свою жену я не желал обрекать на такую участь – это, конечно, если госпожа Солор не имела в виду чего-нибудь худшего.

Впрочем, отойдя от шока, я в глубине души был вынужден согласиться с ней. Если уж я решил укорениться в этой почве, причём не гордым одиночкой, живущим в лесу и ни от кого не зависящим, а человеком общественным, то поневоле вынужден принимать местные правила игры. В этих краях вышестоящие могут что угодно приказать нижестоящим, и последние имеют лишь одно святое право – выполнять приказ с восторгом и богатейшей инициативой.

И это понимание лишило меня воли к дальнейшему сопротивлению. О чём спорить, если и так всё понятно?

– Вы хотите от меня невозможного.

– История подсказывает нам, что невозможное очень часто оборачивается реальным. Было бы желание, – женщина мягко развела руками.

– Что ж, допустим, я желаю, чтоб невозможное обернулось возможным. Что я для этого должен сделать?

Она улыбнулась уже мягче, хотя взгляд не терял своей незыблемости.

– Это тебе лучше знать. Кто из нас имеет охотничье прошлое? – И, отвернувшись, кивнула одному из своих людей: – Разворачивайте следующие карты. Иди, Серт, тебе всё расскажут и объяснят.

И меня увели вежливо, но настойчиво, в соседнюю палатку, прилепившуюся к стенке штабной палатки чуть поодаль. Там, усадив на скамейку, вручили два каких-то просторных листа бумаги с двуцветным рисунком. Несколько минут я рассматривал разводы и линии, потом поднял глаза. Офицер, терпеливо ждавший, пока я насмотрюсь, был уже в летах и одет не в цвета воинов, а в цвета магов.

На листках можно было разобрать очертания коридоров и переходов – должно быть, внутренности пещеры. Благо опыт общения с картами на родине помогал мне и здесь выпукло представить себе всё то, что изображено плоско. Зато местные условные значки я пока знал очень плохо, разбирался лишь хорошо если в десятой их части. Поэтому, старательно рассмотрев искусную чью-то работу, в аккуратности с которой мне было не поспорить, вздохнул и развёл руками.

– Ничего не понимаю.

– Я постараюсь всё объяснить, – офицер присел на соседнюю скамейку, взял у меня один из листов, разгладил на колене. – Начнём с того, что ты едва ли представляешь себе, как выглядят системы по ретрансляции магической энергии. Ну, наши тебе представлять и не надо, что же касается демонических, то у них есть свои специфические особенности. Исходный ретранслятор ты и не увидишь, он глубоко в исходном мире нашего противника. Твоей целью является выходной, конечный ретранслятор. Как правило, он располагается глубоко в тылу войск противника. Ну да, добраться до него не так просто, но попробовать можно. Видишь ли, ни в нашем, ни в том демоническом мире, откуда пришёл наш враг, не найдётся человека вроде тебя. «Чистого».

– Хм… Значит, надо как-то обойти армию… И обоз – у них же есть обозы?

– Обозы есть практически у любой армии. Да. Мы сейчас с тобой покумекаем, как тут лучше всего составить маршрут, чтоб и не слишком долго, и по минимуму столкнуться с врагом. Ты ведь понимаешь, всю армию не перережешь. Тебе нужно целиться не на то, чтоб драки затевать. А чтоб уходить от чужого внимания, прятаться, просачиваться. Ты же охотником был, ты должен это уметь.

– Должен. Но не умею. Моего охотничьего опыта на полный год не наберётся.

– Как так? А мне сказали – ты опытный. – На меня посмотрели взглядом разочарованного и поставленного в тупик школьного учителя, по натуре добрейшей души человека, однако ставящего работу прежде всего. – Очень жаль. Тогда я даже и не знаю.

На миг у меня возникла надежда, что необходимость отправляться незнамо куда незнамо за чем меня обойдёт, но довольно скоро я понял – нет, не обойдёт. Просто количество моих проблем несколько увеличится.

– Хм… Ну ладно, – поколебавшись, продолжил офицер. – Думаю, какими-то охотничьими приёмами ты овладел, они тебе помогут. Значит, при прохождении побочных переходов главное – не запутаться, не спуститься на горизонт ниже, не попасть в проходную «гармошку», где болтаются вольные демоны, охотящиеся в свою очередь на элементы человеческой энергетики – я говорю о тех существах, с которыми тебе приходилось сталкиваться на профессиональном поприще. Короче – не заблудиться. В этом поможет карта и особый артефакт, который тебе придётся бросить – я скажу, где именно. Выбираться будешь уже по памяти, без поддержки артефакта.

– М-да…

– Ничего-ничего! Всё возможно на этом свете. Так-с… Сперва разберёмся в карте, потом продумаешь своё снаряжение. Вечерком тебя сопроводим в боковой проход, и отправишься. Ты должен вынуть стабилизатор не позже чем завтра к вечеру. Именно на это время запланировано генеральное сражение.

– Э-э… – я обеими руками полез чесать затылок. – Боюсь, что это… Мне спать-то как – надо?

– На войне спят не ночью, а тогда и как удастся. А если не удаётся, то обходятся без сна. Что – ни разу не воевал?

– Не воевал, согласен. Хотя и служил… Э-эм… Ладно, рассказывай, что тут на карте что. И как выглядит этот… стабилизатор. И зачем он нужен – только ли чтоб убрать его с места? Или он и сам по себе нужен?

– Разумеется, нужен. Этот элемент чрезвычайно важен, сведения с него будут иметь огромное значение. Словом, ты должен его притащить сюда и представить госпоже Солор.

– Ну, понял, да. Ладно, рассказывай, что тут где.

В принципе изображения и условных значках, которые для меня имели первостепенное значение, я разобрался довольно быстро, что показалось мне сложным для запоминания – записал. Выслушал указания мага, осмотрел схемы ретрансляционных приспособлений, которые он мне показал, на каждом отмечая галочкой местонахождение нужного узла. Выслушал инструкции, как следует выламывать искру, чтоб не повредить её, и как переносить, чтоб не причинить вред себе и по возможности не выдать своего местонахождения.

Всё это время меня не отпускало ощущение, что всё происходящее – шутка. Не может же оно быть всерьёз, ну в самом деле… Планируя свою вылазку из разряда «никто такого не делал, но чисто теоретически – может быть и возможно», я сам изумлялся своей наивности. Что я мог знать о местных условиях? Как в таких условиях вообще можно планировать боевую операцию?

Неужели и в самом деле они будут полагаться на меня, на мой успех? А если нет, то зачем отправляют? На всякий случай?

Как бы там ни было, мне не оставляли выбора. Я вздремнул несколько часов под кузнечной повозкой, где на меня гарантированно не могли наступить, укутав голову в плащ. Но даже во сне осознавал суету, разбушевавшуюся в лагере, и голоса, обсуждающие какие-то срочные ремонтные работы в паре шагов от меня, и мысли об извилистых чёрных и зелёных линиях на карте. В них я до одури всматривался под аккомпанемент объяснений мага и теперь не мог выкинуть из головы. Эти линии были знаком чего-то тёмного, опасного, душащего.

Из глубин сна я вырвался почти с облегчением.

Группа бойцов, сопровождавшая меня до бокового пещерного ответвления, относились к одному из подразделений элитной гвардии, в разностях которых между собой я ещё не разбирался совершенно. Мне казалось, будто вокруг царит полнейший покой и безмятежность – кто тут против кого воюет, поди угадай, – но свои наблюдения я не спешил высказывать. Наоборот, насторожился. У входа в пещерный коридор они меня оставили с какой-то даже поспешностью (а может, просто привыкли так, местные группы быстрого реагирования), и в полутьму, под низко нависающий скальный свод я шагнул уже в одиночестве.

Забыл спросить у них, от чего же они так усердно, но кратковременно меня охраняли, но когда собрался оглянуться, спрашивать было уже не у кого. Ну и чёрт с вами. Что там у нас впереди? Карту я помнил без подглядываний, не зря же она даже снилась мне.

Подгорные «внутренности» не внушали мне опасений сами по себе, но уж слишком насыщенной казалась мне атмосфера этого места. Оно и неудивительно, ведь здесь находились точки соприкосновения нескольких миров, более того, пространства разных горизонтов смыкались здесь в единое целое. Кстати говоря, меня из родного мира выдернули как раз через пещеру, через горный массив. Интересно, является ли Кавказ естественной точкой межмирового перехода, или это было временное явление?

Интересно, какова вероятность, что из моего родного мира сюда кто-нибудь может попасть сам по себе, без помощи местных магов? Вот же я, без всяких магических умений, болтаюсь с уровня на уровень и могу запросто вывалиться не в тот, так в другой демонический мир. Может, и с человеческими такое возможно?

Что-то не о том думается. Хоть узду на мысли надевай.

Спускаясь по неровной, затейливой, естественного происхождения лестнице, я всё равно размышлял не о своей нынешней цели, а о том, как странно всё получилось. Правда, недолго – уже через несколько минут спокойное путешествие начало меня беспокоить. В самом деле – вероятность встретить всяких там демонов довольно велика, особенно здесь. Где они все? Спят? Боевые планы обсуждают?

Интересно, если его величество вполне человекоподобен, то каковы его соотечественники? Должны быть похожи на людей хоть отчасти, иначе как с ними прикажете совместных детей заводить, полукровок и квартеронов? Маг лишь вскользь упомянул о моих возможных противниках, как о явлении и так всем известном, а я почему-то протормозил спросить. А теперь приходилось готовиться к возможным неожиданностям. До сей поры я видел только нечеловекоподобных тварей.

Поневоле вспомнилась мне та, что едва не угробила меня в моём первом и последнем походе в качестве охотника-одиночки, но в то же время и свела вместе с Моресной. Тварь обладала зачатками разума, определённо. Я, конечно, не специалист, но что-то такое в ней почувствовал. Если все они такие же, то ого-го. Это не я от них буду прятаться, а они меня учуют за версту. В книге про демонов, которую я покупал когда-то на охотничий гонорар, о разумных существах этого типа говорилось очень мало. В основном – о дичи.

Интересно, если я не вернусь, что будет делать Моресна? Видимо, вернётся к родителям со всеми моими деньгами, страховкой и тем, что сочтёт нужным ей выплатить Аштия Солор. Если сочтёт. Бедная моя девочка, нелегко тебе придётся… Нельзя об этом думать. Вот ещё одна веская причина вернуться живым и с искрой – неохота оставлять жену вдовой. Вполне себе благородная цель.