Текст книги "Хроники Менталиста 3 (СИ)"
Автор книги: Ярослав Чичерин
Соавторы: Сергей Орлов
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10
Цена свободы
Мы прошли по длинному коридору и оказались в просторном зале, который поразил меня своими масштабами. По сравнению с тем, что я видел в прошлый раз, это был настоящий колизей. В центре возвышался профессиональный ринг, окружённый концентрическими рядами сидений, постепенно поднимающимися к стенам.
Меня сразу оглушил гул сотен голосов и ослепил блеск роскоши. Повсюду были богачи Ржавого Порта – мужчины в безупречных костюмах, стоимость которых могла равняться цене целого дома в трущобах, женщины в вечерних платьях, сверкающие драгоценностями, на которые можно было бы кормить семью годами. Они смеялись слишком громко, разговаривали слишком беззаботно и делали крупные ставки с показным безразличием.
Воздух был густым от смеси запахов: тяжёлые дорогие духи, терпкий дым изысканных сигар, сладковатый аромат коллекционного алкоголя. Но под всем этим лоском и блеском я чувствовал то же самое, что знал по уличным боям в трущобах – животную жажду крови, предвкушение чужой боли, первобытную страсть, лишь слегка прикрытую дорогими тканями и отрепетированными светскими улыбками.
Среди зрителей я сразу заметил Корсакова в первом ряду рядом с каким-то военным без знаков различия. Синяк на скуле богатея был замазан, но всё равно заметен, если знать, куда смотреть. Когда наши взгляды пересеклись, губы Корсакова изогнулись в ухмылке, но глаза остались холодными. Этот чудила явно не забыл вчерашнюю стычку.
Никонов повёл меня вперёд, сквозь расступающуюся толпу, прямо к рингу, и жестом указал на угол с синими канатами.
– Это твой угол, – сказал Никонов, указывая на ринг с синими канатами. – Твой противник появится через минуту. – Он наклонился ближе и заговорил тише, почти заговорщически. – И не забывай о нашем уговоре, Сокол. Я хочу увидеть настоящее шоу. Используй все свои таланты, не сдерживайся. Мои гости пришли увидеть нечто особенное.
С этими словами он отошёл, направившись к вип-ложе, где его ожидали важные гости. Среди них я заметил Алису в элегантном чёрном платье. Когда она увидела меня на ринге, её поза заметно изменилась – она подалась вперёд, словно действительно заинтересовалась предстоящим боем.
Кристи, почему-то, нигде не было.
Я поднялся на ринг и занял свой угол. Публика притихла, словно затаив дыхание. Сотни людей разглядывали меня, оценивая как лошадь на скачках – стоит ли ставить на неизвестного бойца или безопаснее поддержать фаворита? Богачи в первых рядах беззастенчиво изучали каждое моё движение, шёпотом обмениваясь мнениями и доставая пачки купюр.
И тут из противоположного угла появился мой противник.
Высокий, худощавый парень лет двадцати пяти, с тонкими чертами лица и длинными, почти женственными пальцами. Он двигался плавно и уверенно, словно танцор, а не боец. Каждый его шаг был выверен, каждый жест отточен годами тренировок. Но сильнее всего меня поразили его глаза – ярко-зелёные, с каким-то внутренним свечением, которое я сразу узнал. Такой взгляд бывает только у Одаренных, которые прекрасно осознают уровень собственных возможностей.
Публика взорвалась аплодисментами, когда он поднялся на ринг. Многие зрители повскакивали с мест, приветствуя своего чемпиона восторженными криками и свистом. Имя «Вихрь» прокатилось по залу волной, подхваченное десятками восторженных голосов, смешиваясь с шелестом купюр и звоном монет – ставки увеличивались на глазах. Судя по реакции толпы, у моего противника здесь была настоящая армия поклонников, готовых поставить на него последние деньги.
– Дамы и господа! – раздался голос конферансье из динамиков. – Добро пожаловать на особый бой клуба «Морской Дьявол»! Сегодня на ринге сойдутся два исключительных бойца!
Он сделал драматическую паузу.
– В синем углу – восходящая звезда подпольных боёв, одолевший самого Молота, юноша, о котором говорит весь город – Сокол!
Аплодисменты, свист, выкрики из толпы. Я сохранял невозмутимое выражение лица, хотя внутри всё кипело от напряжения.
– В красном углу – гордость нашего клуба, непобеждённый чемпион, мастер телекинеза – Вихрь!
Новая волна аплодисментов, ещё более громкая. Вихрь поднял руки, приветствуя публику. На его лице красовалась настолько самодовольная улыбка, будто он уже выиграл бой и сейчас отмечал свою победу.
– Бой пройдёт по особым правилам, – продолжил конферансье. – Без ограничений по времени, до нокаута или признания поражения! Разрешены любые приёмы и… способности! – Он подмигнул, и толпа отозвалась одобрительным гулом. – Делайте ваши ставки, господа! Бой начнётся через минуту!
Рефери, крепкий мужчина в чёрной рубашке, подозвал нас к центру ринга. Мы встали друг напротив друга, глаза в глаза.
– Правила просты, – сказал рефери тихо, только для нас. – Бьётесь, пока один не упадёт или не сдастся. Никаких ударов ниже пояса, никаких ударов в затылок. Всё остальное разрешено. – Он посмотрел на каждого из нас. – Ясно?
Мы кивнули, не сводя глаз друг с друга. Воздух между нами словно наэлектризовался. В зале стало так тихо, что можно было услышать скрип кожаных перчаток, когда я сжал кулаки.
– Удачи, уличный боец, – произнёс Вихрь с лёгкой усмешкой. В его голосе звучала спокойная уверенность человека, который никогда не знал поражений. – Она тебе понадобится.
– Увидим, – ответил я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Внутри всё сжалось от напряжения, но я знал – показать слабость сейчас означало проиграть ещё до начала боя.
Рефери медленно оглядел нас обоих, внимательно проверяя готовность к поединку. Его взгляд задержался сначала на мне, потом на Вихре, затем он удовлетворенно кивнул кому-то за пределами ринга и плавно отступил на несколько шагов, освобождая пространство для начала боя.
Время словно замедлилось. Секунды растягивались, превращаясь в маленькие вечности. Я ощущал, как одинокая капля пота медленно стекает по виску, щекоча кожу. Вокруг ринга с механическим гудением начали подниматься толстые защитные стекла, создавая барьер между бойцами и зрителями. Я краем глаза заметил, как некоторые богачи нервно отодвинулись от арены – они явно знали, на что способен телекинетик в полную силу.
Гонг!
И Вихрь атаковал.
Он даже не сдвинулся с места – просто слегка взмахнул рукой, как дирижёр оркестра. Невидимая сила ударила меня в грудь, отбрасывая к канатам. Я врезался в них спиной, но амулет на груди мгновенно раскалился, помогая быстро восстановить равновесие. Я оттолкнулся от упругих тросов и мгновенно вернулся в боевую стойку.
По лицу Вихря пробежала тень удивления – его коронный приём, который должен был вывести меня из строя одним ударом, лишь слегка дезориентировал. Зрители одобрительно загудели, явно не ожидая такого сопротивления от новичка.
Я начал двигаться, описывая круги вокруг противника. Вихрь не спешил атаковать снова, оценивая меня с новым интересом. Его тактика была понятна – использовать телекинез на дистанции, но экономить силы, чередуя дар с обычными ударами.
Он внезапно сократил дистанцию, комбинируя обычный хук левой с телекинетическим толчком правой. Обычный удар я легко блокировал, но невидимая сила тут же ударила в открывшийся бок. Я сжал зубы от боли, но устоял на ногах.
– Думал, я опасен только на расстоянии? – усмехнулся Вихрь и тут же снова атаковал.
Его движения были отточены годами тренировок – телекинетический толчок, чтобы нарушить равновесие, затем физический удар в открывшуюся зону. Это была смертельная комбинация, с которой, судя по всему, не справился ни один из предыдущих противников.
Но у меня было преимущество – амулет реагировал на телекинетические атаки за долю секунды до их нанесения. Я начал замечать закономерность: перед использованием дара зрачки Вихря едва заметно расширялись, а воздух вокруг его правой руки словно подёргивался рябью.
Поэтому когда он снова попытался провести свою коронную комбинацию, я был готов. Уловив расширение зрачков, я резко ушёл влево, пропуская телекинетический удар, и вложил весь вес тела в правый кросс. Кулак врезался в незащищённую челюсть с хрустом, который, казалось, услышал весь зал.
Голова Вихря дёрнулась назад, и брызги крови с пота разлетелись в стороны, когда мой кулак встретился с его челюстью. Он отшатнулся, а его ноги на мгновение подкосились, выдавая серьезность удара. На разбитой губе тут же выступила ярко-алая кровь, которая медленно стекала по подбородку, оставляя яркие пятна на его белоснежной форме.
Публика взорвалась. Богачи повскакивали с мест, крича и размахивая руками. Кто-то истерично засмеялся, кто-то выругался так громко, что было слышно даже сквозь защитные стёкла. В одном из углов зала вспыхнула короткая драка между зрителями – видимо, кто-то проигрывал очень крупную ставку.
– Тысячу на Сокола! – проревел какой-то толстяк в первом ряду, потрясая пачкой купюр.
Никонов в своей ложе подался вперёд, на его лице появилась едва заметная улыбка. Рядом с ним Алиса смотрела на ринг так, будто видела что-то невероятное.
Вихрь сплюнул кровь на пол ринга, его глаза потемнели от ярости.
– Ты труп, – прошипел он, впервые теряя самообладание.
После той успешной атаки Вихрь перестал выпендриваться и начал работать жестко и эффективно. Каждый его телекинетический толчок теперь сочетался с физическим ударом – мощным и точным. Он явно берег силы, распределяя энергию между обычными атаками и использованием дара.
Бой становился всё жестче. Один из его ударов всё-таки пробил мой блок и рассек бровь. Кровь залила левый глаз, наполовину ослепив меня. Зрители взревели от восторга, почуяв кровь. Вихрь заметил мою проблему и усмехнулся – теперь он будет атаковать именно с этой стороны.
– Как тебе такое, трущобная шваль? – выплюнул он, не прекращая движения по кругу. – И это я только начал!
Надо было срочно менять тактику. Понимая, что в честном бою он начинает брать верх, я решил пойти на хитрость. Медленно опустив руки и слегка пошатнувшись, я изобразил сильное истощение, будто кровопотеря и многочисленные удары окончательно вымотали меня. Сквозь кровь, заливавшую левый глаз, я заметил, как Вихрь буквально воспрял духом, почуяв слабину и готовясь нанести финальный удар, который должен был увенчать его очередную победу.
И именно этого я и добивался. Когда противник думает, что уже выиграл, он теряет осторожность и допускает ошибки. Вихрь не стал исключением – его зрачки расширились от предвкушения, он глубоко вдохнул, набирая полную грудь воздуха, и на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь для сокрушительного телекинетического удара, который должен был отправить меня в нокаут. Эта секундная пауза, этот момент самоуверенной расслабленности стал для меня идеальным сигналом к действию.
Я рванул вперед со всей скоростью, на какую был способен. Амулет на груди раскалился добела, передавая мышцам дополнительную силу. Вихрь распахнул глаза – и увидел меня уже в прыжке. Слишком поздно. Он в панике выбросил руки вперед, пытаясь отбросить меня телекинезом, но сила его дара лишь слегка замедлила движение.
Мой кулак врезался ему под ребра с такой силой, что я почувствовал, как что-то хрустнуло внутри. Вихрь согнулся пополам, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Телекинетики не привыкли к настоящей боли – они всегда держали противников на расстоянии.
Зал взорвался неистовым ревом. Богачи в первых рядах колотили кулаками по защитному стеклу, забыв о своих манерах. Кто-то визжал, кто-то орал благим матом, проигрывая целые состояния. Знать Ржавого Порта впервые видела, как их непобедимый чемпион хватает воздух ртом, сложившись пополам.
Но радоваться было рано. Вихрь быстро восстанавливался и, выпрямившись, метнул в меня такой мощный телекинетический удар, что я отлетел к канатам. Он явно разозлился и решил больше не экономить силы.
Следующие две минуты превратились в настоящий ад. Телекинетические удары обрушивались на меня со всех сторон – в грудь, в спину, в ноги. Я блокировал, уклонялся, пытался сближаться, но он держал дистанцию мастерски. Невидимые руки хватали, толкали, били. С каждой секундой становилось все труднее сопротивляться.
После особенно мощной серии ударов я рухнул на колени. Кровь из рассеченной брови заливала глаз, в груди что-то хрустнуло – возможно, сломанное ребро. Публика неистовствовала, чувствуя близкую развязку. Богачи вскакивали с мест, размахивая пачками денег и выкрикивая ставки.
Сквозь пелену боли я поднял глаза на вип-ложу. Никонов наблюдал за боем с холодным интересом ученого, изучающего лабораторный эксперимент. Рядом с ним сидела Алиса – она подалась вперед, напряженно вглядываясь в ринг.
«Вставай», – раздался в голове голос. Не мой. Александра, моего брата, чье сознание частично сохранилось в амулете. Четкий, властный, совсем не похожий на мой собственный внутренний голос. «Ты сильнее, чем думаешь. Ты Белозерский. А мы не сдаемся».
С огромным усилием я поднялся на ноги, вызвав новую волну возгласов в зале. Многие не верили своим глазам – никто раньше не вставал после такой атаки Вихря.
Телекинетик нахмурился, явно удивленный моей стойкостью. Он сделал шаг назад и поднял руки, концентрируясь для финального удара. Вокруг его пальцев заклубилась странная дымка – видимая глазу телекинетическая энергия, которая должна была окончательно размазать меня по рингу.
И тут я заметил его. Тонкий серебряный амулет на шее Вихря, выскользнувший из-под ворота формы. В металле виднелась трещина – глубокая, зигзагообразная. Блокиратор, призванный защищать его от ментальных атак. Но с таким повреждением его защита была далека от совершенства.
Нужно было рискнуть. Если мне не удастся достать его физически, может, получится пробиться через ослабленную ментальную защиту.
Я дождался момента, когда Вихрь сделал глубокий вдох перед атакой – его привычный ритуал концентрации. Его глаза на долю секунды закрылись. Именно этой микропаузы я и ждал.
Рванулся вперед со всей оставшейся скоростью, чувствуя, как амулет на груди раскаляется добела, наполняя измученные мышцы новой силой. Глаза Вихря распахнулись – он не ожидал, что я двинусь на него после таких повреждений. В его взгляде мелькнуло изумление, когда он понял, что я преодолел половину дистанции до того, как он успел среагировать.
Телекинетик в панике выбросил руки вперед, высвобождая накопленную энергию, но я был готов – поймал момент между замахом и ударом, нырнул под силовую волну и оказался в его личном пространстве, где телекинез не так эффективен.
Мой кулак врезался в его солнечное сплетение, Вихрь согнулся пополам, и в этот момент треснувший блокиратор на его шее качнулся, полностью обнажившись. Я мысленно сконцентрировался на трещине, направляя через нее всю силу своего дара:
«ЗАМРИ».
Ментальный приказ пробился сквозь поврежденную защиту. Глаза Вихря расширились от шока и ужаса, когда он почувствовал чужую волю в своем сознании. Его тело застыло всего на долю секунды – но этого было достаточно.
Я нанес серию ударов – быстрых, точных, выверенных, вложив в них весь опыт уличных драк и всю силу амулета. Левый хук в печень, правый апперкот в челюсть, еще один удар в уже поврежденные ребра. Каждый удар находил цель с безжалостной точностью.
Вихрь пытался контратаковать, но его концентрация была нарушена болью и ментальным вторжением. Он отчаянно попытался отбросить меня телекинезом, но вместо мощной волны силы выдал лишь слабый толчок – я пошатнулся и тут же вернулся в атаку, не давая ему ни секунды передышки.
Публика взорвалась таким ревом, что защитные стекла задрожали. Богачи в первых рядах вскочили с мест, сжимая в руках ставочные билеты, орали во всю глотку, забыв о манерах и статусе. Ставки менялись с головокружительной скоростью – теперь я был фаворитом.
Вихрь отступал, пытаясь восстановить спасительную дистанцию, но я преследовал его, не оставляя ни единого шанса. Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться для телекинетического удара, я сбивал его концентрацию физической атакой или коротким ментальным импульсом через трещину в блокираторе.
В его глазах плескался настоящий страх – чистый, первобытный ужас человека, который впервые в жизни столкнулся с неизбежностью поражения. Телекинетик, привыкший держать всех на расстоянии, оказался загнан в угол, и это придало мне сил для финального аккорда.
Когда он оказался прижат к канатам, я увидел идеальный момент для завершающего удара. Правый хук, в который я вложил всю оставшуюся энергию, всю ярость уличного бойца и всю мощь древнего амулета, пришелся точно в челюсть. Раздался отчетливый хруст, и голова Вихря мотнулась, как у тряпичной куклы.
На мгновение он застыл, покачиваясь, с остекленевшим взглядом и расфокусированными зрачками. Затем его глаза закатились, ноги подкосились, и непобежденный чемпион рухнул на настил ринга безвольной массой, разбрызгивая капли крови и пота.
Абсолютная тишина на долю секунды, а затем – взрыв. Зал содрогнулся от единого вопля сотен глоток. Элита Ржавого Порта неистовствовала – кто-то в экстазе от выигрыша, кто-то в агонии от проигранных состояний. Рефери подбежал к Вихрю, проверил его состояние, затем схватил мою руку и поднял вверх в жесте победы.
– Победитель! – крикнул он, хотя его голос утонул в реве толпы.
Я стоял посреди ринга, тяжело дыша, с кровью, стекающей по лицу. Тело болело так, словно по нему проехался грузовик, но в голове была поразительная ясность. Я сделал это. Я победил. И теперь у нас с Кристи был билет из этого проклятого города.
Глава 11
Между рингом и кабинетом
Я стоял в центре ринга, вдыхая удушливую смесь крови, пота и эйфории. Вокруг бесновалась толпа, но звуки доходили до меня словно сквозь толщу воды – то есть глухо и как-то размыто. Сознание балансировало на грани между ясностью и помутнением от полученных ударов.
Вихрь лежал у моих ног. Поверженный чемпион, непобедимый телекинетик, который теперь казался обычным побитым пацаном. Его грудь едва заметно вздымалась, показывая, что он всё ещё жив, но боевой дух был окончательно сломлен.
Судья склонился над ним, проверяя пульс, и махнул в сторону выхода. Через несколько секунд в ринг забежали два мужика с носилками.
Когда они проходили мимо меня с Вихрем, я заметил его взгляд, мутный от сотрясения, но полный такой чистой, незамутнённой ненависти, что стало как-то не по себе. Походу, сегодня я нажил врага на всю жизнь. Впрочем, что такое ещё один враг, когда за тобой охотится вся Империя?
Хромой прорвался ко мне сквозь охрану, его лицо светилось восторгом человека, сорвавшего банк в казино. Он буквально запрыгнул на ринг, обнял меня и принялся колотить по спине с такой силой, что я поморщился от боли в ушибленных рёбрах.
– Ты сделал это, чёртов гений! Ты его уничтожил! – кричал он, брызгая слюной. – Я разбогател! Мы разбогатели! Пацан, да ты даже не представляешь, сколько денег я выиграл!
Лицо Хромого раскраснелось, глаза лихорадочно блестели. Он выглядел так, словно принял тройную дозу чего-то запрещённого.
– Я же говорил, что ты особенный! – продолжал он, тряся меня за плечи. – Чёрт, прости, твои рёбра… но это того стоило! Они все думали, ты просто уличный боец, но я знал, ты…
Его прервал подошедший Никонов. Хромой мгновенно замолчал, отступил на шаг и вытянулся, как солдат перед генералом. Всё его пьяное от радости веселье испарилось, сменившись подобострастным выражением.
– Господин Никонов, – пролепетал он, – ваш турнир превзошёл все ожидания! Я…
– Ты получишь свои деньги, – коротко бросил Никонов, даже не глядя на него. – А сейчас оставь нас.
Хромой понимающе кивнул и буквально испарился, растворившись в толпе окружающих ринг людей. Интересно, как он это делает? Секунду назад здесь стоял человек, а потом – пшик, и нет его. Уникальный дар мгновенного исчезновения при появлении более крупного хищника.
Никонов оглядел меня с головы до ног – не как зрители, упивающиеся кровавым зрелищем, а как ювелир, оценивающий качество бриллианта. В его взгляде не было ни восхищения, ни злорадства – только холодный, деловой интерес. Словно он выбирал не человека, а инструмент для какой-то работы.
– В моём кабинете через десять минут, – сказал он негромко. – Нам нужно поговорить. Наедине.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и удалился, а я остался стоять посреди ринга, ощущая, как эйфория победы медленно уступает место тревоге.
Я быстро огляделся, пытаясь найти Кристи в толпе. Она обещала прийти, но её нигде не было видно. Куда она подевалась? Не то чтобы я волновался, но определенное беспокойство внутри все равно кололо.
Тем временем вокруг ринга творилось настоящее безумие. Богачи в первых рядах вскакивали с мест, тыкали в меня пальцами, словно в диковинную зверушку. Кто-то выкрикивал моё имя, точнее, мой псевдоним. Какая-то разодетая дамочка даже швырнула на ринг цветок, который приземлился у моих ног. Я не стал его поднимать.
– Сокол! Сокол! – скандировала толпа.
Было что-то одновременно опьяняющее и тревожное в этом внезапном признании. Ещё вчера я был никем, просто беглецом, выживающим на улицах чужого города. А сегодня моё имя, пусть и ненастоящее, на устах у местной элиты. Прямо как в сказке: из канализационной трубы в высший свет. Такой стремительный подъём обычно заканчивается хреново, но пока я просто наслаждался моментом.
Из-за ринга появился Лёва – тот самый бармен с армейскими татуировками, который встречал меня в прошлый раз. Он подошёл к канатам и окинул меня оценивающим взглядом.
– Неплохо отделал чемпиона, – хмыкнул он, потом кивнул в сторону служебного коридора. – Там душ и медик. Приведи себя в порядок, салага. Хозяин ждать не любит.
Я спрыгнул с ринга, морщась от боли в рёбрах, и последовал за ним по тёмному коридору. В голове крутились вопросы – куда пропала Кристи, что хочет от меня Никонов, стоит ли нам бежать из города прямо сейчас? Но сперва нужно было смыть с себя кровь и привести мысли в порядок.
Следующие полчаса прошли как в тумане. Медик, невысокий лысеющий мужчина с въевшимся запахом антисептика, работал молча и эффективно. Его руки двигались как механизм – быстро, точно, без лишних движений. Холодные пальцы ощупывали мои рёбра, вызывая вспышки боли.
– Трещина, – констатировал он, нажимая на особенно болезненную точку. – Две. Серьёзного смещения нет, но месяц придётся поберечься.
Обычно процедура наложения повязки на рёбра – это особый сорт боли, но медик работал так профессионально, что я почти не чувствовал дискомфорта, только лёгкое давление и тугую фиксацию. Он явно привык латать бойцов после жестоких поединков.
– Бровь придётся зашивать, – продолжил он, осматривая рассечение. – Терпеть умеешь?
Я кивнул, и он достал тонкую изогнутую иглу и шёлковую нить. Первый укол заставил меня стиснуть зубы, но я не издал ни звука. Годы выживания в трущобах научили молча переносить боль.
Пока медик работал, я наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Его руки были покрыты старыми шрамами – профессиональными, как у бойца или военного. Интересно, кем он был раньше? И как оказался здесь, в подпольном клубе Никонова?
– Готово, – наконец сказал он, отступая на шаг. – Швы снимешь через неделю. Если, конечно, доживёшь.
Это прозвучало не как угроза, а скорее как констатация факта – равнодушное наблюдение человека, повидавшего слишком много.
– Что это значит? – спросил я, нахмурившись.
Медик пожал плечами, убирая инструменты.
– Никонов заинтересовался тобой. Для многих это билет в счастливое будущее, но есть и те, кто… просто бесследно пропадает. – Он помолчал, затем добавил: – Хозяин любит необычные экспонаты для своей коллекции.
Я хотел расспросить его подробнее, но он уже отвернулся, демонстративно занявшись уборкой. Разговор был окончен.
После душа я чувствовал себя немного лучше. Вода смыла кровь и пот, но не мог смыть неприятного ощущения, что я упускаю что-то важное. И где, мать ее, Кристи⁈
Когда я наконец поднялся в кабинет Никонова, мысли о Кристи отошли на второй план. Пришло время решать более насущные проблемы, а остальное пока что подождет.
Никонов стоял у панорамного окна спиной ко мне, рассматривая огни ночного порта. На столе перед ним лежал пухлый конверт, а рядом – бутылка коллекционного виски и два хрустальных стакана.
– Присаживайся, – сказал он, не оборачиваясь. – Выпьешь?
– Нет, спасибо, – ответил я, опускаясь в мягкое кресло.
Каждое движение отзывалось болью – ребро точно треснуло, бровь рассечена, костяшки пальцев разбиты. Медик в раздевалке залатал меня как мог, но полноценное лечение требовало времени. Либо сеанс у высококлассного целителя. Но откуда ему взяться в такой дыре, как Ржавый Порт⁈
Наконец Никонов повернулся, окинул меня внимательным взглядом и кивнул, словно подтверждая какие-то свои мысли. Затем налил себе виски, сделал небольшой глоток и сел напротив.
– Впечатляющий бой, – начал он, неторопливо поворачиваясь ко мне. – Особенно финал. Знаешь, Вихрь ещё никогда не проигрывал, ни разу за всю свою карьеру. А ты его не просто победил, ты его буквально уничтожил. Полностью сломал, как физически, так и морально. Это… заслуживает уважения.
В его голосе не было осуждения, скорее профессиональное одобрение человека, который ценит хорошо выполненную работу, какой бы жестокой она ни была.
– Ты хотел хорошее шоу, и я его обеспечил, – ответил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё еще бурлило от адреналина. – Как насчёт моего гонорара?
Никонов удовлетворённо усмехнулся и плавным движением подвинул ко мне лежавший на столе конверт. Было в этом жесте что-то покровительственное, словно кормишь с руки дикого зверя.
– Десять тысяч золотом, как мы и договаривались. Плюс небольшая премия за особенно эффектную победу, – произнес он, отпивая ещё виски и наблюдая за моей реакцией. – Впрочем, мы оба понимаем, что деньги в нашем деле далеко не главное, верно?
Я не ответил, просто положил руку на конверт. Тяжёлый. С такой суммой мы с Кристи могли бы добраться до любого края Империи и даже за её пределы. Теперь мы точно сможем начать новую жизнь с новыми документами.
– Знаешь, что меня больше всего поразило в твоей победе? – продолжил Никонов, изучая меня поверх стакана. – Не сила удара. Не выносливость. Даже не ментальное воздействие, которым ты так эффектно закончил бой. – Он сделал паузу. – Меня поразила техника. Твоя боевая стойка, позиция рук, движение корпуса.
Он говорил медленно, смакуя каждое слово, словно давая мне время осознать, к чему он клонит. Игра кошки с мышью, где мышь должна понять, что её загоняют в угол, ещё до того, как увидит тупик.
Его глаза неотрывно следили за моей реакцией.
– Знаешь, техника высокородных очень узнаваема для тех, кто знает, на что смотреть, – произнёс он негромко.
Я похолодел, но постарался сохранить безразличное выражение лица. Гаррет учил меня: лицо бойца – это его щит. Не важно, что творится внутри, наружу должно проступать только то, что ты сам решишь показать.
– Не понимаю, о чём вы говорите, – ответил я. – Я научился драться на улицах.
Никонов улыбнулся – так улыбается взрослый, поймавший ребёнка на очевидной лжи.
– Конечно, на улицах. – Он кивнул с показной серьёзностью, затем его тон изменился: – А ещё на улицах учат распознавать моменты концентрации телекинетика и уходить от его атак? Или, может, в подворотнях объясняют, как использовать родовой амулет императорской династии?
Он встал, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Его движения были плавными и уверенными, как у хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Его взгляд стал еще пронзительнее.
– Я видел, как он светился во время боя. Синее сияние проступало через ткань твоей формы при каждой атаке. Такого не бывает у обычных талисманов, даже у редких артефактов Одарённых. Только у родовых амулетов, передающихся по наследству через кровь и имя.
Я молчал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Никонов знал. Он знал слишком много. Настолько, что даже не задавал вопросов – он утверждал.
Он снова сел, откинувшись в кресле. Выдержав паузу, он взял в руки стакан, покрутил его, рассматривая, как свет играет в янтарной жидкости.
– Тебя зовут не Макс и не Сокол, – произнёс он спокойно. – Ты из аристократического рода, потерявшего всё при перевороте. Возможно, даже из высшей знати, судя по силе амулета. – Его голос стал тише. – И ты бежишь от кого-то. От кого-то очень могущественного.
Внутренне я выдохнул с облегчением – Никонов видел во мне лишь отпрыска какой-то опальной аристократической семьи, а не последнего Белозерского. Это давало пространство для манёвра. И всё же я продолжал просчитывать пути к отступлению. Окно – высоко, не выжить при падении. Дверь – наверняка снаружи охрана. Оставался только мой дар, но после боя я был истощён, а Никонов наверняка готов к ментальной атаке.
– Расслабься, – сказал Никонов, заметив, как напряглись мои плечи. – Если бы я хотел выдать тебя властям, то сделал бы это ещё вчера. – Он отставил стакан. – У меня к тебе другое предложение.
Он достал из ящика стола папку и положил её передо мной. Внутри оказались документы – безупречно выполненные, с официальными печатями и подписями. Не дешёвые подделки с рынка, а настоящие имперские бумаги, которые могли выдержать любую проверку.
– Новая личность, – пояснил Никонов. – Матвей Северов, восемнадцать лет, уроженец северных провинций. Сирота, воспитанник закрытой школы для одарённых детей, ныне мой протеже. А для твоей подруги – Кристина Лавренева, сирота из того же учреждения. Все необходимые записи в имперских реестрах уже появились.
Я молча листал документы, чувствуя, как колотится сердце. Каждая страница была проработана до мельчайших деталей – история болезни, школьные оценки и даже характеристика от преподавателей. С новыми бумагами мы могли бы свободно перемещаться по Империи, не опасаясь проверок. Даже пересечь границу.
Но один вопрос не давал мне покоя: почему Никонов уже позаботился о документах для Кристи? Он ведь даже не видел её, откуда он вообще знает о её существовании? Очевидно, за нами следили гораздо дольше и тщательнее, чем я предполагал.
– Зачем вам это? – спросил я наконец. – Что вы хотите взамен?
Никонов улыбнулся – на этот раз искренне.
– Ты мне нравишься, мальчик, поэтому не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу. – Он сложил руки на груди. – Спрашиваешь, чего я хочу получить? Ответ прост: твои услуги, твой талант и твою… исключительность.
Он поднялся и подошёл к глобусу в углу, медленно провёл пальцем по его поверхности. Его силуэт на фоне ночного города выглядел внушительно – высокая фигура, гордая осанка, уверенные движения. Человек, привыкший повелевать.




























