Текст книги "Трофей врага. Моя по праву (СИ)"
Автор книги: Яра Сакурская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
37
– Ты?..
Одичалый явно обескуражен моим внезапным появлением. Ещё бы. Даже мужчины на входе, мягко говоря, охренели. Я их чуть не снесла, едва успела вовремя затормозить.
Потребовала меня пустить. Да, так и сказала. Ещё и ногой топнула для убедительности. Не знаю, повлияло ли это на ситуацию, но меня всё-таки пропустили.
Глупо было надеяться на понимание с их стороны. Но самый старший из них, мужчина в возрасте, пристально оглядел меня с ног до головы. Отчего-то сурово поджал губы и благосклонно кивнул.
А ведь меня могли отправить пинком под зад обратно. И я это прекрасно понимала. Уже подготовилась было отстаивать свои права. Их, правда, с гулькин нос, но это совсем неважно.
Всегда холодный разум застелила колючая ненависть. И глаза покрылись мутной пеленой. Впервые за долгое время я поддалась негативным эмоциям, совершенно не думая о том, какие последствия будут после.
Наверное, это была последняя капля моего терпения. А терпела я долго. Была покладистой и послушной в своей дикой потребности выжить.
Но сейчас эта необходимость отпала. Я в безопасности, в окружении мужчин, в адекватности которых не сомневаюсь.
А он, мой насильник, сидит в кандалах прямо в центре небольшого подвала.
С обожжёнными участками кожи от взрыва, который сам же устроил. В железных узких наручниках, сжимающих запястья до онемения и тянущихся толстыми цепями к потолку.
Побитый и до отвращения жалкий в этой своей больной самоуверенности. Якобы он пуп земли, а остальные люди всего лишь расходный материал.
Тварь, каких ещё поискать надо. И это даёт мне право поступить так, как я посчитаю нужным. Он всегда говорил мне, когда я сопротивлялась, что сильный берёт верх над слабым.
Сейчас же мы кардинально поменялись местами. И увиденное зрелище определенно пришлось мне по вкусу. Жаль, у меня не оказалось с собой ничего режущего.
Досадное недоразумение.
– Я, – спокойно киваю. Останавливаюсь перед удивлённым мужчиной и складываю руки за спиной. – Кажется, у тебя неприятности. Сейчас ты скажешь мне, где Магуш. Иначе я оторву тебе яйца.
Он не верит. В обезумевших глазах появляется хитрый блеск. А я ведь не шучу. Подаюсь вперёд и резко сжимаю в руке его достоинство. Со всей силы, до его хриплого и громкого стона боли.
– Сука! – продолжает голосить и беспомощно дёргает связанными ногами. – Какая же ты сука!..
Одичалый кроет меня ругательствами и изливается проклятиями. Я отстраняюсь только тогда, когда в помещение врывается Буйный и Азар. И то, делаю это нехотя. Будь моя воля, я бы кастрировала этого подонка.
Пока Рустам соображает, что меня надо оттащить в сторону, я успеваю нанести Одичалому точечный удар в переносицу. Слышится едва заметный хруст и кость ломается аккурат в двух местах.
Я трясу отбитой напрочь конечностью и удовлетворённо улыбаюсь. Услада для глаз. Услада для ушей. В конце концов, услада для моей расшатанной психики.
– Дочь, – отчим забирает меня из рук Буйного. – Не надо пачкать руки об это дерьмо. У тебя есть я. Ещё Рустам, у которого свои счёты с Одичалым. Не переживай, мы добавим ему ещё от лица Гора и Магуша.
– Живым не выйдет, – мрачно замечает брат и начинает разминать кулаки.
– Ничего не скажу, – Одичалый лишь гогочет в ответ и жадно стирает языком набежавшую со сломанного носа струйку крови. – Не заставите.
– Ты говорил, – прижимаюсь щекой к отцовской груди и не могу сдержать злорадной усмешки. – Что если бить попеременно, человек почувствует весь спектр боли. Ведь каждый последующий удар заглушает боль от другого. А если дать передышку, боль не успевает притупиться.
Одичалый лишь вскидывает голову. Смеряет меня заинтересованным взглядом.
– За мной большие люди, – довольно цокает языком. – Моё убийство принесёт вам большие проблемы.
– Которые мы в состоянии пережить, – Буйный наблюдает, как охранник приносит в подвал небольшой деревянный ящичек. – Я уверен, что твоя смерть принесёт многим людям облегчение.
– Там что, ножи? – Одичалый разглядывает ящик с нескрываемым интересом. Довольно улыбается. – Буйный, ну ты такой предсказуемый.
– Я знаю, у тебя генетическая мутация, просто нереальный высокий болевой порог, – Рустам вытаскивает из кармана телефон. – Испытаю на тебе кое-что интересное. Один старый хрен заключил со мной сделку.
– Какую? – Одичалый заинтересованно подаётся вперёд без какого-либо страха.
– Он задолжал Магушу, – Рустам на удивление спокоен. Ничто не выдаёт его раздражённость. В голосе и действиях заметна лишь глубокая уверенность. – А Магуш попросил меня разобраться с ним. За сохранность собственной жизни этот бизнесмен слил на тебя интересную информацию. Я сразу же подсуетился. Это оказалось слишком просто.
– Сука!.. – Одичалый недовольно рычит. – Рахат! Блядский выблядок. Так и знал, что ему нет доверия.
– Да ты сам выблядок, – Буйный не сдерживает ироничный смешок.
Открывает раздвижную деревянную крышку. Я же наблюдаю с нескрываемым интересом. Что там такое? Что-то, что может принести Одичалому боль? А то ведь эта тварь в огне не горит, в воде не тонет. И любые ранения на нём заживают как на собаке.
В прозрачном пакетике оказывается... Крупная морская соль?.. Я удивлённо хлопаю ресницами. Так, это и правда соль. И что с того?
Но в глазах Одичалого появляется паника. Дикий животный страх. Никогда прежде не видела у него такого состояния. Этот отбитый не боится ничего. От слова, совсем.
А при виде обычной соли испуганно трясутся колени?..
– Рустам, ты серьёзно? – недоверчиво выгибаю брови.
– Да, – охотно кивает. – Он же ебанутый. У него псевдо аллергия на соль. Появляются схожие симптомы с аллергической реакцией, но на самом деле таковой не являются. Но Рахат говорил, что результат превзойдёт все ожидания.
38
– Не посмеешь!.. – рычит Одичалый, едва скрывая в голосе панику и отчаяние.
– Почему нет? – Буйный встряхивает пакетик и насыпает на ладонь немного соли. – Интересно, если насыпать соль тебе прямо в глаз, не взирая на твою аллергию, как быстро ты ослепнешь?
Одичалый дёргается, но молчит. Тёмные глаза на короткий миг вспыхивают ненавистью. Тяжёлое дыхание учащается, он глубоко дышит через рот.
Даже не смотря на ситуацию, практически не теряет остатки самообладания. Спина остаётся прямой, а плечи широко расправленными. Его больная гордость никуда не исчезает.
Интересно, пересилит ли её здравый смысл? Я бы была не против, если Одичалый лишится сразу двух глаз. Но ему вряд-ли придётся по душе подобное, ведь пострадает он сам. Причём, в буквальном смысле.
Рустам не уговаривает и не пытается надавить на больное. Делает шаг и втирает соль в обнаженный участок кожи запястья. Одичалый дёргается и натужно рычит.
Кожа моментально покрывается красными волдырями и начинает стремительно набухать. Странно, но это в самом деле не похоже на аллергию. Немного другая реакция. Похожая, да. Но всё-таки другая.
Одичалый оказывается не слишком сговорчивым. Продолжает тарабанить ногами по полу и агрессивно ругаться. Дёргается, изо всех сил старается освободиться хотя бы от верёвок на ногах.
Цепи, удерживающие его, жалобно позвякивают. Увиденное мне определённо нравится. Вызывает какую-то болезненную удовлетворённость. Наверное, так ощущается вкус мести. Горьковатый, но до мурашек приятный.
Одичалый теряет терпение, когда Буйный собирается нанести соль на грудину и шею. Наверное, боится задохнуться. Кожа начинает слазить на двух запястьях, на лбу и подбородке.
Зрелище то ещё. Как из фильмов ужасов. Плюсом раздражение вызывает то, что соль нанесена на обожжённые участки. Нормальный человек испытал бы боль только от этого.
Но этот ублюдок трясётся из-за своей псевдо аллергии. Интересно, почему я раньше не замечала подобного? Мы не часто ели вместе, но в такие моменты даже моя пища была не солёной.
– Сука, – хрипит, когда чужие пальцы почти касаются горла. – Магуш в трущобах. Его грохнут сразу же, если я не выйду на связь через двое суток. У вас осталось примерно три часа и вы нихуя не успеете сделать!..
– Трущобы? – Буйный разворачивается к Азару, давая тем самым Одичалому небольшую передышку.
– Старая пятиэтажка, – поясняет отчим. – Недалеко от неё есть подземные туннели, формирующие целую сеть. В этой пятиэтаже притон, курируемый местными авторитетами. В трущобы свозят самых не сговорчивых и опасных. Чем тебе помешал Магуш, ублюдок?
– После его устранения многие бы потеряли поддержку, – Одичалый, наконец, сдаётся. Голос звучит ровно и непоколебимо. – В том числе и вы. Я бы убрал главного врага Шерхана и лишил поддержки многих, тем самым начиная переворот.
Делает глубокий вдох и продолжает.
– Я бы смог прибрать к рукам его прибыльный бизнес. Люди не должны остаться без возможности перевозки своих ценных грузов и товаров.
– Хуйня, – папа недовольно цокает языком. – Даже случись так, бизнес Магуша никогда бы к тебе не перешёл. Абдулла просто не допустит твоего появления в высших кругах. Все мы знаем, чем это чревато.
– Шерхан завалит его!.. – Одичалый теряет контроль и начинает натужно рычать. – Он обещал!..
– Верю, – Азар невозмутимо кивает. – Особенно после той брошенной невзначай угрозы в сторону Абдуллы. Шерхан не дурак, чтобы ты понимал. И не станет так открыто подставляться, чтобы спасти твою шкуру.
– А где кстати сам Шерхан? – Буйный задумчиво потирает висок.
– Залёг на дно. Его местоположение нам известно, приставлена охрана. И вряд-ли он собирается выкинуть что-то из рук вон выходящее.
Буйный отвлекается на телефонный звонок и выходит из подвала. Отчим же выпускает меня из своих объятий и направляется в сторону притихшего Одичалого.
На избиение своего насильника я смотрю спокойно. Опираюсь спиной на стену и складываю руки на груди. Даже прикрываю от усталости глаза, совершенно не обращая внимания на глухие удары и болезненное шипение.
Нет, Одичалый совсем не неуязвим. Он испытывает боль в малых количествах от тех действий, от которых у нормальных людей может наступить болевой шок.
Но при правильном избиении, рассказанным им самим же, Одичалый ощущает боль во всех её проявлениях. Да, этот процесс затратный, требует терпения и времени.
Но отчим всем этим располагает. И его кулаки обрушиваются на Одичалого со всей силы. Под таким натиском едва ли можно остаться живым, но Одичалый ещё держится.
Хотя, болезненные стоны с его разбитых губ срываются всё чаще. Сложно противостоять собственным словам о притуплении боли, каким бы бесчувственным он не был.
Метод работает, только и всего.
Наверное, от таких ударов у него сломаны некоторые кости и повреждены органы. Но какое мне может быть дело до страданий Одичалого? Ему всегда было плевать на меня.
На отчаянные попытки вырваться. На ослепительную порой боль. На жалкие мольбы прекратить. Абсолютно на всё.
Мне тоже всё равно. Наверное, я испытаю невероятное облегчение, когда эта мразь сделает свой последний вздох. Перестану просыпаться по ночам в панике от кошмаров, упорно преследующих меня по сей день.
Буйный появляется на пороге, наверное, спустя минут двадцать. К тому времени Одичалый уже теряет сознание. На нём не остаётся ни одного живого места, тело превращается в сплошную ноющую гематому.
Но стоит отдать ему должное, терпел достаточно долго.
– Магуш в реанимации, – мрачно сообщает Рустам. – Грузовик, в котором его перевозили, попал в аварию. Теперь он с ушибами и сильным отравлением находится в коме.
Сердце испуганно подпрыгивает и делает кульбит от таких новостей.
39
По светлому больничному коридору я почти бегу, придерживаю пальцами разлетающийся белый халат. Хотя, тут же останавливаю себя, напоминаю, что нечего бегать по больнице.
Сердце стучит мелко-мелко. Всю дорогу, которая длилась около пяти часов, я не могла найти себе места. Внешнее оставалась абсолютно спокойной и невозмутимой. Но внутри бушевал целый ураган всевозможных эмоций.
Тревога буквально съедала изнутри. Я сидела, словно на иголках, тщательно скрывая свои эмоции. Хватит уже демонстрировать их направо и налево, даже в кругу близких людей.
Я не какая-нибудь истеричка. Вполне себе спокойная и уравновешенная. Если не буду придерживаться этого образа, кажется, просто сойду с ума.
Хотя, обычно особых усилий мне прикладывать не нужно. Ведь в самом деле каких-либо ярких эмоций я не испытываю. Ну, до встречи с Магушем так точно.
По приезде, пока отчим разговаривал по телефону, а Буйный что-то выпрашивал у медсестры на посту, я уже пританцовывала на месте.
Но краем уха слушала, о чём идёт диалог. Едва услышав заветный номер палаты, тут же сорвалась с места, сообщив, что пойду в туалет.
Понимала, конечно, что это реанимация, и с бухты барахты меня никто не пустит. Даже если и так, у меня появится возможность подождать мужчин и наедине с собой попытаться успокоиться.
К удивлению, возле палаты дежурят два охранника. Не припомню, чтобы видела их на вилле. Хотя, пробыла на ней всего ничего и многих охранников даже в глаза не видела.
Нормально. Просто объясню им кто я и меня пропустят. Собственно, внятно сказать, кем я прихожусь Магушу, пока что никак не могу.
Упрямо встряхиваю головой. Наложница и всё. Никак иначе.
– Сюда нельзя, – один из мужчин грубо выставляет руку и перекрывает путь к приоткрытой двери. Голос у него совсем негромкий, но шипящий.
– Я к Магушу, – вскидываю голову. – Я из его гарема, наложница.
– Нельзя, сказал, – продолжает на меня шипеть. – Госпожа Алия запретила пускать посторонних.
– Кто? – недоуменно приподнимаю бровь.
– Невеста господина Магуша, – резко звучит в ответ.
Я отшатываюсь. Единственное, что явственно выражает мои неподдельные эмоции, так это широко распахнутые глаза.
Это шутка, да?..
Но в щель приоткрытой двери я частично могу видеть, что Магуш в сознании, утыкан всевозможными иголками и датчикам. Он шевелит рукой, именно поэтому я могу прийти к выводу, что мужчина вышел из комы.
Рядом сидит роскошная арабка. Кудрявая, черноволосая. Такая в теле, с хорошими формами и точечной фигурой. По крайней мере, со спины я всё равно могу примерно представить её параметры.
Она гладит Магуша по запястью, что-то тихо говорит на их языке. И от увиденного меня буквально простреливают насквозь колючие мурашки.
Я стою ещё каких-то несколько секунд, вбираю в память увиденное, а потом разворачиваюсь. Ещё замираю на одну паршивую секунду, ловлю на себе почему-то сочувствующий взгляд второго охранника.
И ухожу.
Быстро, стремительно. Но контролирую каждое движение. На большее меня не хватает. Внутри поднимается волна всепоглощающего разочарования, которая буквально топит меня и все мои рухнувшие в один момент надежды.
Да, я мечтала о будущем с Магушем. Постоянно отдёргивала себя, но неизменно возвращалась к этим мыслям.
А по факту получается, всё себе напридумывала. От начала и до конца. Я не знаю, может, Магуш вёл себя также участливо и непринуждённо с другими наложницами.
Скорее всего, так и было. Ведь он вежливый и обходительный. А кто я такая, чтобы ко мне было какое-то особенное отношение, ещё и со стороны такого знающего себе цену мужчины?
Правильно, никто.
Он не обязан был мне рассказывать о невесте. То, что делился какими-то собственными мечтами и предпочтениями, было только его инициативой.
Хотел познакомиться поближе. В конце концов, я его наложница. Наверное, разговаривать о чем-то существенном и знакомиться ближе, это нормально. Помогает занять досуг и понять, кого ты привёл в свой гарем.
Он – господин, который спас меня. Я – трофей врага. Магуш сам как-то обронил эту фразу. То, что я напридумывала себе, исключительно мои проблемы.
Мужчина ничего мне не должен и ничего не обещал. Никогда не говорил со мной о возможном будущем. Да и с чего бы? Разговаривать с наложницей о подобном, было бы странно.
Как-то я слишком резко взлетела. Придумала себе какое-то особенное отношение со стороны Магуша, растворилась в нём. А падать оказалось безумно больно.
Так сильно, что я готова сорвать глотку в безумном отчаянном крике. Но не стану. Не совсем я ещё сумасшедшая.
Должна быть благодарна за свой выкуп и адекватное обращение. Если бы не он, хрен знает, где бы я оказалась. В вонючей дыре, с очередным похотливым уродом.
Решение приходит быстро. На эмоциях, но другого варианта я не вижу. Решительно возвращаюсь в холл больницы и замираю напротив Азара. Упрямо поджимаю губы.
– Пап, – зову тихо, но твёрдо.
– Да, дочь? – сказав что-то собеседнику на арабском, он убирает телефон.
– Помнишь, мы договорились о том, что я должна буду подумать и сама принять решение по поводу возвращения в Россию?
– Конечно.
– Так вот, – продолжаю осторожно и вкрадчиво. – Я думала об этом уже несколько дней. И пришла к выводу, что хотела бы вернуться. – задерживаю дыхание и резко выпаливаю. – Могу ли уехать вместе с Рустамом и Гором?
Буйный вскидывает голову, пристально смотрит на меня, но молчит. Отчим же озадаченно потирает лоб и переводит взгляд на моего двоюродного брата.
Тот кивает без лишних слов и вновь возвращает своё внимание к бумагам.
– Само собой, дочь, – Азар внимательно оглядывает меня. – У них вылет через пару дней. Все нужные дела Рустам с Евой решили.
– Хорошо, – разворачиваюсь. – Я в машине вместе с Гором подожду. Скажи мне потом о самочувствии Магуша.
Ухожу, едва сдерживая слезы и одаривая папу фальшивой улыбкой. Его пристальный взгляд провожает меня до самого выхода.
40
После моего возвращения прошло две недели. Точнее, пролетели практически незаметно. Всё это время я была словно в тумане. Пребывала в каком-то ступоре, вяло перебирала многочисленные мысли в своей голове.
Перед вылетом я проспала практически двое суток. Сказались недосып, волнение и нервное истощение. Меня никто не трогал, близкие дали мне возможность побыть наедине с собой и отдохнуть.
Рустам с Евой, её матерью Лилией и Азаром, успели прогуляться около Персидского залива и пройтись по магазинам.
Меня, как и Гора, подобные увеселения не интересовали. Мы с братом завалились спать по разным комнатам и изредка выходили, чтобы перекусить.
Вообще, с Лилией приключилась та ещё история. Шерхан обманом вынудил её приехать в эмираты, чтобы иметь очередной рычаг давления на барона Гача, отца Евы.
Но малость просчитался и Лилия попала в гарем Азара, пока тот ещё существовал. Даже после его расформирования женщина осталась.
Возвращаться на родину, как она думала, было не к кому. А Азар не смог отказать ей, обеспечил полное содержание. Ведь Лилия была женой Леонида, лучшего друга и совладельца Градова.
С Градовым у отчима до сих пор существуют вполне себе тёплые отношения. Так что в этой ситуации оказались в выигрыше все.
Ну, почти.
Шерхан малость ошибся со своими расчётами. Он и Еву обманом заставил приехать, написав короткое смс об её матери. Но его махинации тоже практически сразу прогорели.
Ева была под защитой Рустама, а потом её спрятал Азар в своём секретном месте. Там она и встретила свою мать. Поэтому, поиски закончились, едва начавшись.
Вообще, я искренне обрадовалась за неё. Хоть у кого-то оказалась нормальная любящая семья. И мать, и отец, и старший брат.
С ними мы познакомились сразу по возвращении в Россию. Собрались в доме у Рустама, куда приехали праздновать удачное завершение охоты на Одичалого главные люди из самого ближнего окружения.
Я запомнила всех по именам и лицам без каких-либо усилий. Даже сразу разобралась, кто кому приходится и чем занимается. Несмотря на своё разбитое состояние, уловила некоторые привычки собравшихся.
Саша, близкий друг Рустама и Гора, имеет долю в бизнесе Буйного. Его жена Кэтрин, старается не вмешиваться в работу мужа, работает удалённо в сфере туризма.
Отношения между ними тёплые. Несмотря на некоторую отстранённость Саши, Кэтрин с лихвой компенсирует его необщительность своей бойкостью и открытостью.
Семён, телохранитель и помощник Рустама, как я заметила, из всех остальных охранников, заметно вхож в семью. Услужливый и улыбчивый, явно со своими тараканами в голове.
А Ника, тихая и спокойная девушка, подруга Евы, кажется, возлюбленная Семёна. Но я так и не поняла, какие между ними отношения.
Вроде, есть искра, взаимная заинтересованность. Но как будто существует какая-то невидимая преграда между ними или определенные обстоятельства.
Илья, брат Евы, тот ещё шутник и балагур. Они вместе с Гором дали жару, напились в сопли и на утро вдвоём страдали от сильного похмелья.
У него тоже свой бизнес, но более менее адекватный. Не наркотики, не женщины. Всего лишь подпольный клуб.
И хотя, в этом городе он начал раскручивать его с нуля чуть больше двух месяцев назад, дела у него определенно идут в гору.
А как обрадовался Леонид возвращению супруги!.. Даже я пустила скупую слезу, глядя на воссоединение семьи Матвеевых. На их тёплые взгляды друг на друга и крепкие объятия.
И хотя Илья, страдающий амнезией, своих родителей так и не вспомнил, невооружённым глазом было заметно, что он тоже по-своему рад этому важному и долгожданному событию.
Я, если честно, вопреки своим страданиям, искренне порадовалась вместе с ними.
Несмотря на то, что Леонид находится в розыске, было принято решение, что семья будет поддерживать связь и находится друг от друга не особо далеко. По крайней мере, в одном городе и за его пределами в ближайшем посёлке так точно.
Здорово, наверное, осознавать, что не взирая на все трудности, ты понимаешь, что твоя семья рядом и готова протянуть руку помощи.
Конечно, я тоже не одна. Рядом со мной братья, готовые поддержать меня в трудную минуту. И хотя, мы знакомы совсем ничего и ещё только приглядываемся друг к другу, я знаю, что они меня не оставят.
Рустам так вообще оплатил мне съёмную квартиру, где раньше какое-то время жила Ева. Обеспечил деньгами и всем необходимым. Я едва нашла в себе смелость отблагодарить его за столь важное участие в моей жизни.
Остаётся только одна проблема. Я ужасно скучаю по Магушу и Азару. И если первого всячески стараюсь выбросить из головы, то с папой мы общаемся практически ежедневно.
Мне кажется, он быстро узнал настоящую причину моего побега, но ни о чём не расспрашивает. И за его тактичность я очень благодарна.
Кстати, я познакомилась и со своим родным отцом. Буйный с порога объявил ему о нашем родстве. Градов, конечно, знатно обалдел от этой новости.
Но каких-то доверительных отношений между нами не сложилось. Мы отнеслись друг к другу достаточно прохладно и неловко.
Он знает, что любящий отец у меня уже есть. И, кажется, отнёсся к моим словам с едва заметным облегчением.
Ещё бы. Жил себе спокойно, а тут взрослая дочь нарисовалась. Вряд-ли Денис сильно обрадовался моему появлению.
Из размышлений меня вырывает телефонный звонок. Я механически щёлкаю мышкой, пока пытаюсь написать статью на заказ. Хлопаю осоловевшими глазами и не сразу беру трубку.
– Всё в порядке? – уверенный голос Рустама выводит меня из ступора. – Ты дома?
– Да.
– Я заеду за тобой. Есть важный разговор. Он касается Магуша. Так что собирайся, Лиза.
Я испуганно подпрыгиваю на месте. Разговор!.. Магуш!.. Я не могу, у меня сроки горят. Нужно вовремя сдать статью, иначе не заплатят.
А сама уже мечусь по квартире в поиске нужных вещей.
