Текст книги "Трофей врага. Моя по праву (СИ)"

Автор книги: Яра Сакурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Яра Сакурская
Трофей врага. Моя по праву

1

Боль.

Дикая. Ослепляющая. Первобытная.

Она пронзает каждую клеточку тела. Хочется кричать, но из горла доносится булькающий звук. Тело скручивает судорогами, так сильно, что я едва могу дышать.

Хочется пить. Прямо до помутнения рассудка. Мне кажется, если я сейчас же не сделаю глоток воды, то умру. Пытаюсь облизать пересохшие губы, но это не приносит совершенно никакого облегчения.

Темнота давит, отдаётся острой болью в висках. Вынуждает чуть привстать, опереться ладонями на пол. Боль тут же возвращается новой вспышкой, давит на мышцы и неистово ломит кости.

Издаю тихий стон. Проклятье, я не могу умереть сейчас. Не тогда, когда мне, наконец, удалось вырваться из плена.

Нет... Свобода так близко. За стенами этого...

Грузовика?..

Да, точно. Из последних сил напрягаю слух.

Колёса стучат по каменной кладке. Дорога ровная, без каких-либо неровностей. Могу лишь порадоваться, что моё бедное измученное тело не качается из стороны в сторону.

И всё же, глаза закрываются. Ощущаю давление в веках. Тупая боль достигает лба, а после, снова перемещается к вискам. Плохо, очень плохо. Не знаю, что мне такое вкололи, но отходняк будет жёсткий.

Тяжело вздыхаю. Последнее, что помню, это лес. Я убегала от охранника Одичалого. Мы должны были встретиться с Евой. Хотели сбежать вместе. Она побежала направо, а я – налево.

Прицельный выстрел в область шеи почему-то сбил меня с ног. Тонкая длинная игла проткнула кожу, впрыскивая лекарство.

Какое, не знаю. Очевидно, что-то сильнодействующее. Возможно, снотворное. Не морфий точно. Иначе, я бы не чувствовала боли.

Остаётся лишь догадываться, кто стоит за моим похищением. Кто-то из охраны Одичалого оказался двойным агентом. А может, их было несколько.

Врагов у моего бывшего хозяина много. Даже слишком много. Можно сбиться со счёта, пока буду пересчитывать всех его недоброжелателей.

Если меня везут в качестве заложницы, чтобы выйти на след Одичалого, могу только посочувствовать.

Он или придёт, и разнесёт в пух и прах всех причастных к похищению. Или же забудет о моём существовании. Что кстати, маловероятно.

Ведь он одержим своей болезненной привязанностью. Любовью это назвать сложно. Этот мужчина не способен на подобное чувство. Но своими игрушками он дорожит и ревностно относится к их сохранности.

Точнее, игрушке. Я у него была одна. Прочие шлюхи – не в счёт. Одичалый мог развлекаться сразу с несколькими проститутками, но в конечном итоге, возвращался ко мне.

Я не ждала его появления. В тайне надеялась, что он поймает смертельную пулю и не придёт. Но нет, этот урод явно наслаждался своей властью надо мной. И к моему сожалению, оказался чересчур живучий.

Приходил слишком часто. Бывало, каждый день. На протяжении года я стоически терпела все его извращённые выходки. Как не сломалась, не знаю. Тяга к жизни вынуждала меня с каждым днём становиться всё более безэмоциональной.

Несмотря на частые переезды, мне не выдалось ни одного шанса на побег. Даже маломальского. Меня усыпляли, словно животное. Связывали, вставляли в рот кляп. И перевозили в клетке.

Буквально.

Нет, правда. Я сама лично видела её. Ржавую, небольшую, и такую ненавистную. Иногда Одичалый запирал меня в ней на несколько суток без еды и воды. В такие моменты я могла по-настоящему отдохнуть.

И хотя, внутри холодело от мысли, что это наша последняя с ним встреча. А это значило бы, что меня оставили гнить заживо. Пока я не сдохну от обезвоживания. Никто бы не пришёл меня спасать, никто не вспомнил о моём жалком существовании.

Обычно, на третий день меня жгучими путами сковывала удушающая паника. Я была готова терпеть насилие с его стороны, лишь бы не сдохнуть.

И Одичалый приходил. С едой и водой. Какими-то побрякушками, огромными букетами цветов. Всего лишь пыль в глаза, попытка потешить своё жалкое самолюбие.

Что-что, а это мужчина делал часто. При любой возможности демонстрировал свою эгоистичную и больную натуру. Нарциссический синдром у него явно присутствует. Как и садизм.

Вздрагиваю, когда в спину стреляет обжигающей болью. Чуть поворачиваюсь, пытаюсь найти удобную позу. Хотя, в моём положении это достаточно проблематично.

Пальцами осторожно растираю кожу на висках. Через какое-то время чувствую, что лёгкий массаж приносит мне некоторое облегчение.

Но всё равно проваливаюсь в болезненную дремоту. Уже не различаю где реальность, а где сон. Чувствую, как по венам растекается жар. Пульсирует где-то в области затылка. Похоже на лихорадку.

Мне чудится, что мы идём с мамой по лесной тропинке. Она держит меня за руку. Её ладошка такая тёплая, крепкая и надёжная.

Но я знаю, что всё это лишь плод моего больного воображения. Ведь она оставила меня. Сбежала в поисках лучшей жизни. Моим воспитанием занимался отчим.

Почему не сдал меня в детский дом, не имею ни малейшего представления. Но и он пропал, едва мне стукнуло восемнадцать. Причём, это случилось резко, в один момент.

Отчим просто не вернулся домой. Исчез без следа. Полиция ничем не помогла. Дело об его исчезновении замяли быстро и легко. Так, словно он оказался ненужным мусором.

Не сразу осознаю, что с тяжёлым визгливым скрипом открывается дверь. Солнечный свет болезненно режет глаза.

Проклятье!..

2

– Твою мать, – смутно знакомый мужской голос звенит в ушах. – Рой, что за хрень? Сколько ты девчонке вколол, а? Она же едва живая.

– Десять миллилитров.

Растерянность явно проскальзывает в озадаченном голосе Роя. Я лишь заметно морщусь. Ну да, кто бы сомневался. Два брата, совсем недавно пришедшие в охрану Одичалого.

Лой и Рой. Арабы по национальности, если я не ошибаюсь.

Именно Рой за мной побежал в том злосчастном лесу. Он же и выстрелил. Хотя, с дозой точно не рассчитал. Идиот, что с него взять?

– Если девчонка подохнет на руках у Магуша? – с каким-то болезненным отчаянием в голосе агрессивно уточняет Лой. – Что тогда будем делать? Не заплатит же, ещё и головы к херам снесёт.

– Не мороси, а? – Рой лишь остервенело шипит в ответ. – Нормально всё будет. Сейчас её на виллу затащим, пусть сам с ней разбирается. Думаю, он обрадуется. Такой ценный экспонат на дороге не валяется.

– Вот именно, – Лой продолжает злиться. – Трупом она Магушу будет не нужна. Если угробишь девчонку, я на себя вину брать не буду, понял?

Братья продолжают друг на друга зубоскалить. Переходят на личности, кроют отборной руганью. У меня из-за их словесной перепалки в буквальном смысле плавятся мозги.

Издаю громкий стон. Твою мать, как же не хочется показывать слабость при этих ублюдках. Но не могу сдержаться, уже перестаю ощущать холодные конечности.

В глазах рябит, да так сильно, что кажется, словно мир вокруг стремительно уплывает. И голова кружится, будто я попала на самую бешеную карусель.

М-да, где только обучают таких полумных?.. Как можно не рассчитать дозу препарата? Не подумать об индивидуальных особенностях организма? Так и "товар" угробить недолго.

Ощущаю, как меня вытаскивают из грузовика. Солнце ослепляет, так сильно, что я изо всех сил сжимаю веки. В ушах звенит от напряжения, а по вискам словно стучат маленькими железными молоточками.

Кажется, я по-настоящему слышу звон. Хотя, он только в моей голове.

Если сердце остановится, то всё. Полный каюк. Вряд-ли меня кто-то спасёт. От этих бестолковых толку не будет.

А пока они сообразят, что нужен врач, я уже отправлюсь к прародителям. Не хочется, от слова, совсем. Я не для того отчаянно боролась, чтобы сдохнуть хер знает где.

Чувствую, как чьи-то руки приподнимают голову. К потрескавшимся губам приставляют бутылку. Живительная влага стекает по пересохшему горлу и тут же срабатывает инстинкт самосохранения.

Я глотаю прохладную воду бездумно и до безумия жадно. Почти захлёбываюсь, но не могу остановиться. Не сейчас. Мне нужно ещё...

В голове набатом стучит одна единственная мысль.

«Пока есть вода, существует шанс на выживание».

– Всё, – горячая рука насильно отстраняется моё лицо назад, вынуждает откинуть голову. – Хватит. Так много пить нельзя. Смотри, почти литр воды всосала...

Я тяжело хватаю губами сухой воздух. Становится чуточку легче, но теперь дыхание вырывается из грудной клетки с какими-то нехорошими хрипами. Ну вот, этого мне не хватало.

Глаза отчаянно слипаются. Кожей ощущаю нагретый солнцем обжигающий камень под своей многострадальной спиной.

Пока эти двое, наконец, приходят в себя и начинают возиться возле меня, я прислушиваюсь к внешним ощущениям.

Воздух сухой и жаркий. Температура явно переваливает за тридцать градусов по Цельсию. В нашей стране такого климата нет. Разве что, на юге. Но сейчас осень, на побережье обрушиваются проливные дожди.

Я знаю. По радио, любезно подаренным мне Одичалым, ежедневно передают погоду.

Я от скуки иногда записывала температурные показатели в разных городах, а после сравнивала. Вела дневник наблюдений, лишь бы хоть чем-то себя занять.

Кто-то из братьев резко подхватывает меня на руки. Ощущаю, как к горлу подкатывает неприятный ком. Из-за быстрой смены позиции тела ощущаю тошнотворные порывы.

Сжимаю губы и старательно стискиваю зубы. Голова безвольно болтается в воздухе, отчего мои неприятные ощущения усиливаются в разы.

Сукины дети!..

Никакого намёка на понимание ситуации у них явно нет. Отсутствует даже самая элементарная логика. Нельзя так обращаться с теми, у кого передозировка!..

Нахожу в себе силы приподнять шею, и с размаху впечатываю голову в мужскую грудь. Вот, другое дело, хотя бы есть опора. Наверное, в таком положении смогу продержаться чуть дольше.

Над ухом неожиданно звучит незнакомый суровый голос. На иностранном языке, чтоб его. Ещё бы понимать, на каком, и о чём говорят. Точно не английский, его я чуть-чуть знаю.

Когда отзывается Рой, стоявший рядом, меня осеняет запоздалая догадка.

Арабский!..

Следом настигает новая волна боли, из-за чего противно ломит зубы. Я и без того едва живая, даже глаза открыть не могу.

Все мысли из головы тут же пропадают. Пытаюсь не шевелиться, чтобы не спровоцировать новый приступ. А Лой, грёбаный мудак, на эмоциях быстро дёргается вперёд.

Я – вслед за ним.

От этого смазанного и резкого движения с болезненным стоном теряю сознание.

Мужские голоса, говорящие отрывисто и агрессивно, исчезают одним махом. Словно лопаются барабанные перепонки. Хотя, может так оно и есть.

Последнее, что я чувствую – приятная прохлада. Тень, что-ли?..

3

Прихожу в себя резко. Словно одним неуловимым движением всплываю на поверхность со дна. Широко распахиваю глаза. Делаю глубокий судорожный вздох.

Главное – могу дышать. Даже без хрипов. Остальное решаемо. Наверное. Всё зависит от ситуации.

– Сорок тысяч дирхамов за девушку, – мужской властный голос явно сквозит недовольством. – И можете быть свободны. Дал бы больше, но она в плохом состоянии.

Чуть поворачиваю голову. Перед глазами всё ещё пляшут разноцветные мушки. Но по коже пробегает холодный озноб. Я чуть слышно сглатываю вязкую слюну и поджимаю под себя ноги.

Как всё серьёзно.

От этого человека буквально исходит аура властности и уверенности. И ещё опасности. Его открытая поза демонстрирует твёрдость и решительность.

Вдумчивый и внимательный взгляд отчего-то сосредоточен на мне.

Чувствую, как кровь приливает к щекам. Становится крайне некомфортно. Будто я какая-то жалкая букашка под микроскопом. Хотя, со стороны наверное так и есть.

Братья начинают заискивающе рассыпаться в благодарностях. Но их сбивчивую тираду быстро прерывает короткий взмах руки.

– Свободны, – с нажимом повторяет мужчина. – Нужную сумму вам выдаст Махмуд. Не думаю, что вы захотите со мной поторговаться. Так что будьте любезны, покиньте кабинет без лишних слов.

Мои похитители исполняют просьбу незамедлительно. Аккуратно прикрывают за собой дверь. Их удаляющиеся спешные шаги глухо стучат по лестнице.

Всё так просто?.. Без каких-то либо чеков, расписок, договоров? Я вот к Одичалому попала под расписку. Он выкупил меня в элитном клубе, в котором я оказалась из-за долгов бывшего.

А здесь какая-то странная ситуация разворачивается. Хотя, о чём я вообще? Пока была в отлючке, они успели всё обсудить и составить необходимую бумагу.

Иначе, как по-другому? Сумма, наверное, серьёзная. По крайней мере, Одичалый крупные сделки совершал посредством важнейших бумаг. Чем этот мужчина отличается?

Наверное, тоже криминальный авторитет. Иначе бы не раскидывался такими деньгами. Я не разбираюсь в валютах, но подобная сумма звучит довольно внушительно.

– Как себя чувствуешь? – он непринуждённо прерывает поток моих хаотичных мыслей. – Выглядишь скверно. Мой врач скоро освободится и осмотрит тебя.

– Сносно, – отзываюсь тихо срывающимся от напряжения голосом. – Как могу к вам обращаться?..

– Магуш.

Мужчина разворачивается всем корпусом в мою сторону. Откидывается на спинку высокого кожаного кресла. Задумчиво потирает ухоженную бороду пальцами и широко расставляет ноги.

– А какое у тебя имя? – медленно окидывает меня серьёзным взглядом.

– Лиза.

Осторожно приподнимаюсь на локтях. Настороженно прислушиваюсь к своим ощущениям. Наверное, тот обморок был спасительным. Потому что моё состояние всё же немного приходит в норму.

Ощущаю себя не такой болезненной и умирающей, как это было в грузовике. Что же, только это и радует. Потому как положение для меня близко к критическому.

Я слышала это имя. Не могу вспомнить, в какой именно ситуации и с каким подтекстом.

Но явно Одичалый с ним чаи не распивал. Наверное, очередной неприятель, коих у него десятки, если не сотни.

Вопрос, насколько всё окажется серьёзным для меня? Чем чревато нахождение здесь? И в каком состоянии я буду в ближайшее время?

Шальные предположения лихорадочно мельтешат в голове. Я хладнокровно и кратко прикидываю, что меня может ожидать. Одна мысль, правда, хуже другой.

Хотя, чем меня можно удивить?

Болью? Пытками? Насилием?

Вот уж увольте. Подобное я уже проходила не единожды, будучи послушной игрушкой в руках садиста.

Вряд-ли Магуш сумеет меня шокировать. Сделать это достаточно сложно. К тому же, первое впечатление не внушает какого-то сильного недоверия.

Он не выглядит неуравновешенным дикарём. Впрочем, я не знаю, что его связывает с моим бывшим хозяином. И какие планы этот человек имеет на меня.

Не стоит обманываться. Нужно держать ухо востро, если хочу выжить. Моя наблюдательность и умение слушать не раз спасали мне жизнь. Нужно лишь постараться поскорее прийти в себя.

– Вы хорошо знаете русский, – на свой страх и риск пытаюсь осторожно прощупать почву.

Хочу понять, дозволено ли мне говорить? А то ведь вопросов много накопилось. Уж очень хочется услышать ответы на самые важные из них. В конце концов, вдруг я имею на это право.

– Я метис, – мужчина чуть щурится. – Поэтому, русским владею хорошо. Это мой второй язык. Но первый арабский. Думаю, тебе придётся быстро привыкнуть к нему.

– Не убьёте меня?.. – чуть подаюсь вперёд.

Впиваюсь дрожащими пальцами в обшивку кожаного дивана.

Да, вот такая я наглая. Лезу на рожон и почти что смело задаю самый важный и волнительный вопрос.

Правда, от страха липкий холодок противно скребётся по позвоночнику. Будь что будет. А как иначе я смогу понять свои скудные права? Если, конечно, они вообще у меня есть.

– Нет, – в недоумении приподнимает бровь. – Я не для того заплатил деньги, чтобы бездумно избавиться от тебя. Выдашь мне нужную информацию и останешься в моём гареме.

Признаюсь, удивил. Некоторое замешательство наверняка отражается на моём вечно спокойном лице. А как иначе? Не каждый день такие новости слышишь.

– В качестве, – задумчиво протягивает руку к портсигару. – Трофея.

4

Трофей?..

Ну и ну. Надеюсь, это слово не несёт какой-нибудь мрачный посыл. Хотя, звучит довольно неоднозначно.

Ладно, что это я жути нагоняю? Пока всё идёт довольно неплохо. Могло бы быть и хуже. Стоит порадоваться тому, что я ещё жива.

Мужчина в возрасте появляется на пороге неожиданно. Без стука входит в кабинет, изучающим взглядом окидывает моё потрёпанное тело. Морщится в неудовольствии.

Я лишь гордо поднимаю голову и замечаю в его руках большую аптечку. Да, выгляжу ужасно помятой и измученной. Как будто меня трактором переехало.

Но это не даёт повода смотреть так, словно я мусор. Уж извините, знаю себе цену. Гордость, не пустой звук, не смотря на моё шокирующее прошлое. На счёт настоящего пока ничего не могу сказать, слишком уж оно туманное.

Врач поправляет усы, переводит уставший взгляд на Магуша. Чуть щурится и начинает ему что-то объяснять на арабском. На меня же не обращает абсолютно никакого внимания, словно меня здесь вообще нет.

И этот человек будет заниматься обследованием и лечением? Почему по его неприязненному взгляду кажется, что он уже относится ко мне предвзято? Я ведь не давала никакого повода.

Магуш лишь закатывает глаза. Пока мужчина яростно размахивает руками и с какой-то нездоровой агрессией скалит зубы, он остаётся совершенно спокойным.

Слушает эту непонятную для меня тираду без каких-либо лишних эмоций. Только меняет положение тела и теперь опирается локтями на стол. В чёрных глазах безмятежность и хладнокровие.

Оно и понятно. Сразу ощущается, кто здесь хозяин. Серьёзно, без шуток. Стоит один раз взглянуть на Магуша, чтобы понять, что в здравом уме опасно с ним связываться.

А этот врач, кажется, потерял инстинкт самосохранения. Я бы не рискнула разговаривать с Магушем в таком тоне.

Даже статус не имеет никакого значения. Есть границы, которые переступать нельзя.

А ещё люди, в присутствии которых следует следить за словами и держать язык за зубами.

Перед Магушем точно. Я где-то на подсознательном уровне понимаю, что в случае неповиновения он может переломить хребет.

Мужчина переплетает пальцы. Взгляд становится каким-то тяжёлым и угрожающим. Из-за этого я вынужденно вжимаюсь в спинку дивана, стараясь оказаться как можно дальше.

Спокойно, Лиза.

Вряд-ли его недовольство коснётся меня. Я же не виновата, что оказалась в таком паршивом состоянии. Передозировка, мать его, хреновая вещь.

Магуш что-то отвечает. Грозный рык заставляет врача испуганно попятиться. Он смотрит несколько долгих секунд на мужчину и срывается с места.

Хлопает входная дверь и наступает звенящая тишина. Кажется, словно моё сердце стучит непростительно громко и нервирует Магуша своим шумом.

В воздухе всё ещё ощущается пассивная агрессия. Складывается впечатление, что именно я стала виновником этой небольшой склоки. Не чувствую какого-либо стыда, но тревога меня никак не покидает.

– Сможешь продержаться до приезда другого врача? – мужчина поворачивает голову. – Если нет, я отвезу тебя в больницу.

– Смогу, – чуть опускаю колени и осторожно возвращаюсь в прежнее положение. – Мне уже легче... Могу узнать, что сейчас произошло?..

– Ты – русская, – легко констатирует Магуш и без того известный факт. – Азат относится к вам недоброжелательно. Я бы сказал, его неприязнь граничит с тягой к насилию. Он отказался осмотреть тебя. Я вынес последнее предупреждение.

С некой досадой потираю лоб. Ну и ситуация. Значит, косвенным виновником всё же являюсь я. Собственно, меня это почти не тревожит. Врач есть врач. Личные эмоции не должны мешать его деятельности.

Главное, чтобы этот Азат не побил меня где-нибудь за виллой в отместку. Откуда я знаю, может он злопамятный?

Пока Магуш кому-то раздаёт по телефону указания, руки сами тянутся к бутылке с водой. Дикой жажды нет, но организм требует прохладной живительной жидкости. Наверное, у меня сушняк.

Ладошки позорно дрожат, из-за чего бутылка ходит ходуном. Мужчина молча наблюдает за моими жалкими попытками, продолжая слушать собеседника.

Тихо радуюсь маленькой победе. Меня не ограничивают в воде. Может, и едой попрекать не станут. Тогда станет намного проще адаптироваться, ведь базовые потребности будут удовлетворены.

Слишком поздно понимаю, что эти несколько больших глотков становятся фатальными. Тошнота неудержимо подкатывает к горлу, вынуждает меня быстро подскочить с дивана и тут же прикрыть рот ладонями.

Меня резко скручивает, желудок обжигает острой болью. Я лишь натужно всхлипываю и невольно опускаюсь на колени. Ноги предательски отказываются меня держать.

Слышу, как по паркету шелестят колесики от стула. Кажется, Магуш поднимается со своего места. Если испорчу его чистый пол, думаю, он меня добьёт.

Как назло, меня тут же выворачивает. Жгучие спазмы скручивают кишечник, отдаются тупой болью в пояснице. Прихватывает так сильно, что на глаза невольно наворачиваются слёзы.

Какой кошмар. Конечно, естественная реакция организма на передозировку, но всё равно ужасно и неподобающе. Лишь бы по голове не настучали за подобное.

Замечаю рядом со своим лицом начищенные лакированные ботинки. Мужчина садится на корточки и одним движением собирает мои растрёпанные волосы в пучок.

– Всё будет хорошо, девочка.

Мне кажется, словно в мужском голосе слышится некая тревога.