Текст книги "Университет собирающих магию (СИ)"

Автор книги: Янина Дубровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

– В связи с ужасной ситуацией, которая произошла с нашей студенткой, сообщаю вам, что на время расследования, во главе Университета Совет старейшин поставил меня, – с наигранным сочувствием сказал Распутин.

Новый учебный семестр начался плохо. Во всяком случае именно такое определение могла дать ему Виктория, ее друзья и еще куча народа. Хатиже уже несколько дней находилась в магической больнице вместе с Ольгой Викторовной. Но последняя явилась сегодня с утра только из-за начала нового семестра. Врачи не дают никаких прогнозов. Профессор только сказала о том, что кому вызвала защитная реакция и сколько Хатиже в ней пробудет – не известно, выводить магически нельзя. Это может понести за собой серьезные последствия, вплоть до состояния овоща. Девушке придется справляться самостоятельно.

– К сожалению, виновного не нашли, но общество старейшин прилагает все усилия, – после этих слов Распутин грозно осмотрел студентов и преподавателей. – С сегодняшнего дня, первым моим распоряжением таким: студенты, любого курса, обязаны носить форму, чтобы вас легко было отличать. Насколько я понимаю, у всех курсов форма разного цвета.

В зале зароптали. Если малышня не придала этому значение, то старшекурсники начали возмущаться. Форма была, но ее носили не все, многим она просто не шла. Более того, для каждого из курсов предполагалась форма своего цвета. Только студенты с первого по четвертые начальные курсы обязательно носили форму, которая имела темно-синий цвет. Студенты первого и второго основных курсов должны были носить темно бардовую форму в черную клетку. Третий курс – серый цвет, четвертый – темно-фиолетовый, пятый курс – темно-зеленый, а шестикурсники носили черную форму.

Многие студенты честно пытались носить форму, однако позже плюнули на это. Преподаватели пытались возмутиться, когда студенты приходили не по форме, однако затем махнули рукой. Главное, что одевались они не вызывающе.

– Тишина! – крикнул Распутин. – Далее, отходить от университета на расстояние более пятисот метров с сегодняшнего дня запрещено. На уроки зоологии или зельеделия вас обязан сопровождать преподаватель. Выходить без разрешения директора в лес или к океану – запрещается. И теперь самое главное. Прыжки могут совершать только студенты шестого курса! Те, чьи прыжки планировались на ближайшее время – отстраняются. Однако, есть и хорошие новости. Через два дня прыжок совершит моя студентка – Лада. На этом всё, приятного аппетита.

Виктория удивленно посмотрела на своих друзей. Особенно ошарашено выглядела Риоко, которая должна была совершить первый прыжок через неделю, а еще через неделю должен был прыгать Хидеки. Виктора и Агату Грей выслали из замка, что бы, по словам все того же Распутина: «Не было соблазна взбунтоваться у преподавателей на нового директора». Без директоров в замке все почувствовали себя на прицеле. Из-за напряженной обстановки и боязни за детей, взрослые, хоть и со скрипом в зубах, но подчинились.

Сам Распутин, в последний день каникул, расположился в кабинете директора. Свою племянницу он поселил в небольшой комнате, недалеко от своей. Девушка выглядела странно. Она постоянно смотрела на своего дядю то со злостью, то с благоговением, то с ненавистью. Однако нельзя не сказать о том, что она стала заместителем своего дяди.

После запрета на прыжки пятикурсникам, магия стала вести себя еще более странно, будто ощутила скорую угрозу исчезновения. Коридоры университета приняли довольно холодный вид. Казалось, что жизнь уходит из замка. После завтрака Виктория с друзьями, бредя по коридорам на урок, с грустью смотрела на картины, которые замирали. Не так давно самый старый призрак замка исчез. Это случилось на обеде, посреди зала. Как обычно Клим, а именно так его звали, летел к Хазани, на еженедельную беседу. Клим был зельеделом еще при Зарнице. Именно он рассмотрел в Хазани потенциал и вызвался быть его учителем. Конечно, учитель призрак очень странное явление, ведь в случае ошибки, он не мог даже руку нерадивого студента придержать. Однако, как и думал Клим, египтянин чувствовал зелья и без лишних замечаний.

В тот день небо на улице застелили тучи, солнце не пробивалось совсем, было мрачно и холодно. Призрак как всегда выплыл из стены и направился к своему ученику. Хазани, заметив учителя широко улыбнулся. Но Клим не долетел. На половине пути он просто растаял. Все студенты, видевшие это, испугались, некоторые младшекурсники заплакали. В тот день был объявлен негласный траур. Тяжелее всех расставание с призраком переживал зельедел.

Обстановка в Университете Собирающих магию была удручающей.

– Черт возьми, сегодня я должна была совершить свой прыжок! – Риоко от злости бросила в стену книжку, которую читала.

Виктория вздрогнула. Разумеется, японка жутко переживала из-за отмены прыжка. Первый учебный день вообще прошел напряженно. Преподаватели сдерживали свои высказывания о новом директоре. А когда Распутин решил пройтись по урокам, чтобы посмотреть, каким образом происходил учебный процесс, некоторые не могли сдерживать едкие замечания в его сторону. В частности, когда Ольга Викторовна читала лекцию про очередное восстание консерваторов, Распутин попытался заверить студентов, что именно оно надумано демократами, чтобы притянуть к себе внимание. Профессор Рагунштейн мило улыбнулась и пристально смотрела на директора, его лицо стало распухать.

Ольгу Викторовну лишили половины зарплаты, но после такого директор решил больше не посещать занятия и придержать свои замечания в сторону преподавателей.

– Надо что-то делать, – продолжила Риоко, зачем-то вскакивая со своей софы-кровати, – Надо явиться в сообщество старейшин, объяснить, что Хазани не мог так поступить с Хатиже, что это из-за нашего дурацкого зелья. Пусть вернут твоих родителей! Кстати, а куда они отправились?

– Они сейчас в Китеже, – тихо проговорила Тори. – У нас там домик есть. Пока все не решится они будут жить там. Только я не знаю, как тут можно что-то решить?

Виктория была на грани. Разумеется, из ее родного дома, а в Университете она с самого детства, собираются сделать казарму, со строжайшими правилами, обязательным ношением формы, запретом на какие-либо перемещения по территории. Хотя, в условиях проблем с магией, такие запреты были не удивительны.

– Я никогда не думала, что скажу это, но как же мне не хватает Хатиже, – сказала Риоко, подойдя к своей части стола и открыв верхний ящик. – Надо что-то делать…

Виктория тихо усмехнулась. Что уж тут сделают две девочки. Рыжая посмотрела в окно. На улице, в темноте, бушевала метель. Начало нового семестра пришлось на конец февраля, с учетом экзаменов, последующих выходных и продления каникул из-за ситуации с Хатиже.

– А что у нас завтра? – спросила Риоко, которая уже рылась в своем ящике, ища нужные тетради.

– Зоология, защита у Токугавы и… – Тори задумалась, пытаясь вспомнить третью пару.

В дверь постучали.

– Заходите, – крикнула Риоко, продолжая разбирать свои тетради и выкидывать исписанные листы.

В комнату девочек зашел Хидеки. Сердце Тори быстро забилось, а следом зашли Оливер и Джон с Рогнедой. Последняя вошла в комнату с явным опасением, однако крепкая рука Джона держала ее за руку.

– Тори, как ты? – спросил Оливер.

– Так, следующий кто спросит меня как я получит в нос, – негодуя ответила девушка. – Ну как ты думаешь?

Оливер кивнул и сел к Риоко. В комнате возникло неловкое молчание, которое нарушалось только тиканьем новых часов.

– Тори, а вы не против, что я с вами общаюсь? – вдруг спросила Рогнеда.

Было видно, что этот вопрос волновал ее.

– Ну сколько раз говорить… – начал было Джон.

– Не против, – четко сказала Виктория. – Серьезно. Ты не похожа на своих однокурсников. Почему?

– Я не знаю, – озадаченно ответила девушка.

Вновь повисло молчание. Ветер за окном шумно стучал по стеклу мелкими мерзлыми снежинками. Каждый думал о своем. Оливер и Риоко не могли теперь выбраться к океану, который навевал воспоминания о начале их отношений. Джон и Рогнеда могли видеться только поздно вечером из-за того, что Лада не отпускала сокурсницу никуда от себя. Последняя и вела себя странно. Она перестала приходить к Хазани, а на его парах пыталась спрятаться. Видимо угроза правдоруба и суда давала о себе знать. Девушка пыталась максимально редко появляться одна.

Хидеки же, который сидел рядом с Викторией, смотрел на девушку и пытался понять, что творится у нее в голове. Парень аккуратно дотронулся до ее руки. Тори повернула голову и улыбнуласьему.

– Слушание назначили на четвертое марта, – нарушив молчание, сказала Рогнеда. – Ладу заберут в зал суда. Распутин пытался сделать так, чтобы суд проходил здесь, как тогда, с Тори, но Изабелла напрочь отказалась. Это так мне Лада сказала. Мне, если честно, ее немного жаль.

– Жаль? – Риоко будто резко очнулась ото сна и посмотрела на Рогнеду. – Жаль?! Она шантажировала преподавателя! Она заставила его переспать с собой! Она почти убила нашу однокурсницу! А тебе ее жаль? Да нет, Тори не права, ты всё-таки такая же, как и Лютомир, и Лада, и Ратмир!

Виктория вздрогнула и грозно посмотрела на подругу.

– Слушай, я не виновата ни в чем, – грубо ответила Рогнеда. – Я ее знала с самого детства, как и Ратмира. Мы втроем росли с самого малого возраста вместе. Когда умер Ратмир, мы потеряли брата! А сейчас я могу потерять еще и сестру. Уж прости, что мне жаль мою родню.

Риоко и Рогнеда уже стояли друг напротив друга. Обстановка была напряженной. Срочно нужно было что-то делать. Оливер поднялся и попытался обнять японку.

– Подожди, – девушка отмахнулась от парня. – Твой брат чуть было не убил мою близкую подругу, которая мне как сестра! А твоя сестра почти убила нашу общую подругу! Это не нормально! Это нельзя прощать.

– Что? Тогда какого черта простили Викторию? – Рогнеда повернулась в сторону рыжей. – Уж прости.

– Так! Стоп! – Виктория поднялась на ноги и встала между девушками. – прекратите спорить. Это делу точно не поможет. Сейчас мы ничего не сможем исправить. Нам не вернуть Ратмира и не вывести из комы Хатиже, а также мы не можем оправдать или обвинить Ладу.

Риоко хотела было что-то сказать, но сдержала себя и снова села на свою кровать. Оливер облегченно вздохнул и сел рядом, взяв ее руку в свою.

– Я прекрасно понимаю, что всем сложно, что каждый в этой ситуации пострадавший, – уже спокойно продолжила Рогнеда. – Только я уверена, что Лада не виновата. Точнее, может и виновата, но не она.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Виктория, вспоминая Ратмира, который говорил почти тоже самое.

– Я хочу сказать, что она на себя не похожа. В нашей школе она была тихой и спокойной, она была пугливой. Но с приездом сюда, ее будто подменили. Не сразу же, а через неделю или две. Она вдруг стала говорить про Хазани. Хотя мы чаще всего общались именно тем составом, которым приехали. С нами была и Станислава и сам Распутин.

Виктория пыталась понять связь между происшествием с Ратмиром и ситуацией с Ладой.

– Ребята, – тихо проговорила она. – На новый год я вызывала Ратмира.

Взгляд всех в комнате был направлен на Викторию. В глазах Хидеки читалась боль. Вновь он рядом с ней, а она думает о других.

– Он сказал, что его прокляли. Я пыталась узнать с кем он проводил довольно часто время.

– Зачем? – немного озадачилась Рогнеда.

– Он сказал, что проклятие такого типа мог наложить человек, с которым часто общаешься, видишься, разговариваешь. И он так же сказал, что время проводил только с вами.

– Точно, – Рогнеда усмехнулась. – Проклятие подчинения. Оно очень сложное в исполнении. Как-то, на третьем курсе, я, Лада и Ратмир пробрались в кабинет, где хранились книги, запрещенные для нас. И нашли том «Проклятия всего мира. Том первый из девяноста шести». Пока Лада разглядывала другие книги, а Ратмир листал что-то про артефакты, я открыла совершенно случайную страницу и нашла листок с заметкой об этом проклятии. И в этот момент в кабинет зашли директор Распутин и его племянница. Нам тогда сделали выговор, и мы полгода чистили загон для пегасов.

Риоко и Виктория улыбнулись. Не только в их школе считали, что трудовое воспитание может помочь в исправлении.

– Но тогда это было просто незначительно событие, а с учетом нынешних событий, возможно, что-то готовилось уже тогда, – продолжила Рогнеда. – Тем более сейчас Лада стала такой, какой она была. Она боится каждого шороха. Именно поэтому я могу прийти к вам только тогда, когда она уснет, а засыпает она теперь рано.

– Прости, – вдруг проговорила Риоко. – Я не думала, что они для тебя так важны. Я думала, что вы просто однокурсники.

Рогнеда грустно улыбнулась в ответ. Часы громко пробили полночь. Ребята переглянулись. Они уже нарушили комендантский час. Теперь нужно идти по коридору в разы осторожнее. Первым ушел Оливер, поцеловав Риоко так, что остальным стало весьма неловко находится в комнате. Через три минуты ушли Рогнеда и Джон. Хидеки задержался и смотрел на Тори, пытаясь что-то сказать ей. Риоко завела глаза, и зашла в свой шкаф, ссылаясь на поиск формы, бормоча что-то про нерешительность, скучность и отсутствие храбрости. Виктория опустила глаза, не желая показать улыбку Хидеки, думая, что это его обидит.

– Слушай, Тори, я понимаю, что тебе не до этого, но я очень хотел бы поговорить насчет нас, – робко начал он. Девушка подняла на него свой взгляд.

Нет, он выглядел не робким, а наоборот, и, пожалуй, он был симпатичным. Впервые Тори подумала о Хидеки в таком ключе. Даже тогда, в той комнате, такого чувства не было. Впервые она почувствовала защищенность. Почему с Дженсеном такого не было, хотя их общение и отношения длились дольше. Так из-за чего у Виктории вдруг стали появляться эти чувства к Хидеки?

– Давай завтра, на нашем месте, – сказал парень, улыбнулся и направился к выходу.

Он аккуратно выглянул за дверь и тихонько вышел.

– Неужели! – воскликнула Риоко, как только поняла, что ее брат ушел. – Он пригласил тебя на свидание. Не прошло и трех лет. Ах, да, прошло.

Виктория улыбнулась и решила не переубеждать подругу ни в чем. Это только разговор, никакого свидания. Девочки переглянулись, вновь посмотрели на часы и легли по кроватям, в надежде на легкий утренний подъем.

* * *

Легко проснуться не получилось. Все часы в замке заговорены на шестичасовой подъем с понедельника по пятницу, в субботу они будили в девять часов, а вот в воскресный день молчали. Ровно в шесть утра они начинали петь. Во всех комнатах это разная музыка. Кому-то посчастливилось проснуться под что-то спокойное и классическое, но Виктория и Риоко сегодня проснулись под что-то из репертуара немецкой рок группы. Риоко настолько резко подскочила, что ударилась лбом о висящую над кроватью полку.

– Да будь вы неладны! – прошипела она, потирая место удара. – И кто этот умник, который заколдовал часы?!

– Один из прежних директоров, – пробормотала Виктория, медленно натягивая одеяло на лицо. – Ему надоело, что студенты опаздывали часто. При чем он сделал это так, что снять проклятие может только он сам, а он уже лет сто в могиле. Новые директора пытались избавиться от этих часов, снимали, ломали, выкидывали. Даже студенты их ломали. Да только каждое утро они появлялись в комнатах студентов и вновь их будили.

– Ну, есть и хорошие новости. Нам впервые попалась такая музыка. Обычно это что-то классическое, – японка попыталась найти ложку меда в бочке дёгтя.

– О да, это замечательные новости, – пролепетала Виктория и резко отбросила одеяло, чтобы не было соблазна плюнуть на пары и лечь обратно спать.

Девушки переглянулись и, взяв принадлежности, направились чистить зубы. На жилых этажах Университета находилось несколько душевых комнат для девочек и для мальчиков. И сейчас Тори и Риоко направлялись в самую ближайшую. Но слово «комната» к душевой было применительно только в условиях названия. На деле это помещение с тремя отдельными: в одном – душ, затем – туалет и умывальники.

И, пока Виктория чистила зубы и пыталась привести в порядок свои рыжие волосы, японка направилась в душ. Минут через двадцать в сторону душевых отправилась и Тори.

Заспанные студенты выходили из своих комнат и направлялись в душ, чтобы хоть немного оживить себя. Многие сидели допоздна не потому, что к ним заглянули друзья, а из-за уроков или слишком увлекательной книжки. Некоторые могли где-то по замку гулять или бегал на свидание в заброшенные кабинеты. Кто-то уже направлялся на завтрак или сидел в коридоре с книжкой в руках. Вокруг и возле студентов в воздухе парили призраки. Виктория улыбнулась, на миг забыв обо всём, что происходит вокруг.

Примерно к половине восьмого девочки надели форменные платья, привели себя в порядок, взяли сумки и направились на завтрак. В коридоре их догнали Оливер, Джон и Хидеки. Ребята что-то весело обсуждали и смеялись, рука Оливера покоилась на талии у японки, отчего девушка выглядела еще счастливее. Хидеки громко смеялся, а Джон выискивал глазами Рогнеду. Увидев ее в компании Лады, Лютомира и Вышеслава, он расплылся в улыбке, а девушка послала ему воздушный поцелуй, чем заслужила порицание со стороны своих однокурсников. Настроение было именно таким, как в первые день этого учебного года.

В зале витали запахи еды. Почему-то только сейчас Тори почувствовала, что очень голодна. Друзья продолжали смеяться и что-то обсуждать, девушка особо не вслушивалась, она просто наслаждалась мнгновением. Прозвенел первый звонок, предупреждающий о том, что через десять минут начнется первый урок. Студенты поспешили в кабинеты.

Виктория с однокурсниками зашли в зал на занятие по самообороне. По центру уже стоял Токугава в одеянии самурая и ожидал студентов. Ребята постепенно стали рассаживаться по местам.

– Доброе утро класс! – произнес преподаватель. – В ближайшие две недели мы с вами будем учиться сражаться на катанах.

Ребята одобрительно загалдели.

– Итак, катана – это длинный изогнутый меч, – преподаватель легким движением вытащил катану из ножен. – По форме катана напоминает шашку, однако рукоять у неё прямая и длинная, что позволяет использовать двуручный хват. Навершие отсутствует. Небольшой изгиб клинка и острый конец позволяют наносить также и колющие удары.

Токугава несколько раз покрутил катану в руке. Ребята наблюдали за этим с нескрываемым интересом.

– Если вы помните, бой на мечах – это обычно один два, ну редко три удара, после чего один из противников выведен из строя. Разумеется, речь идет о бездоспешном противнике. И разрубание противника напополам – это одна из сказок о бое на мечах. Во все времена бойцу с клинковым оружием – будь то меч или нож, нужно, во-первых, либо обезоружить противника, либо серьезно ослабить и замедлить его удар. Сегодня, я вам расскажу теорию, и займемся практикой, вы можете подойти к стенду с учебным оружием и взять катаны в руки.

Студенты пятого курса ломанулись к оружию, впереди всех была Риоко, которая обожала уроки самообороны. И пока студенты пытались привыкнуть к метровому мечу в руках, преподаватель продолжил.

– Проще всего замедлить противника можно ударом по кисти. Такой удар, если не отрубает кисть, все рано делает невозможным продолжение боя клинком. Ведь с таким повреждением сложно держать оружие и уж тем более сражаться. Другим по значимости ударом является удар по ноге. Лишить противника возможности двигаться в бою, значит победить его. Подрубив или подрезав ему ногу, вы получаете возможность вести бой на нужной дистанции и в нужном темпе, при неблагоприятном исходе, в конце концов, можете просто уйти.

Кроме бедра есть еще уязвимые части ноги, такие как подколенные сухожилия, коленная чашечка, глень, голеностоп, повреждение которых фатально для возможности ходить. Не менее действенной целью является и голова противника. Однако, вам нужно понимать, что просто так в голову вы никогда не попадете. Вам придется сначала убрать с дороги клинок врага, прежде чем выпадет шанс ударить в голову

Саюри взмахнул своим клинком и стал делать плавные выпады вперед, а затем отступал назад, замахиваясь своим оружием. Это было похоже на смертоносный танец. Катана блестела в лучах солнца, которое проглядывало в окно. Студенты завороженно следило за действиями преподавателя, некоторые немного дергались – сказывалось желание повторить движения.

– В бою на мечах выявляется три основных этапа – завязка, ход боя и окончание. Окончание всегда связано с победой над противником, либо с выходом из боя без потерь или с минимальными потерями. Но об этом мы говорили с вами и ранее, однако повторение наше всё. Итак, все взяли учебные катаны и встали в ряд.

Студенты подчинились требованию, тем более многие уже были с оружием.

– Итак! Для начала вам необходимо правильно взять катану. Держат ее двумя руками, правая находится рядом с цубой – это…

– Это эфес оружия, – ответила Риоко.

– Верно, левая рука находится на касире – головка рукояти, – Токугава услышал, как многие студенты взяли катаны. – Виктория, правую руку поднимите выше к цубе. Оливер, одной рукой вы с катаной не справитесь.

Оливер, который все это время пытался делать выпады одной рукой потупил взгляд и взял катану второй рукой.

– Итак, далее. Держим катану только нижними пальцами, верхние слегка разогнуты, при этом большой и указательный всегда напротив друг друга, – Токугава продемонстрировал свои слова. – Между кистями должно быть расстояние минимум три пальца! Если длина рукоятки позволяет, то расстояние может быть с кулак. Держим катану сильно, но не жестко! она должна ходить у вас в руках.

Послышался звонок. Студенты недовольно вздохнули. Уроки Токугавы были одними из тех, которые не прогуливал никто не из-за того, что преподаватель суровый или ставит двойки, а из-за того, что они интересны и, что более ценно, могли помочь в будущем.

– Я определенно хочу заниматься с ним и дальше, может я когда-нибудь стану таким же мастером и буду преподавать, – мечтательно сказала Риоко, когда она и друзья выходили с урока.

– Ой ли? – с сомнением проговорил Хидеки. – Да ты уже на первом уроке зарубишь половину студентов, с твоим-то характером.

Ребята засмеялись, а японка сделала вид, что не услышала брата и продолжила рассказывать о плюсах самообороны.

Занятия закончились слишком быстро. Виктория шла по коридору и думала, что всё слишком спокойно. Родители прислали письмо с вестью о том, что у них все в порядке и сейчас они разбираются с проблемами в совете старейшин. Однако фраза «всё порядке» была написана больше для успокоения дочери.

В магическом мире, разумеется, были распространены газеты, из которых стало известно, что консерваторы постепенно захватывали власть, многие нейтралы и магическая полиция становится на их сторону. Уж слишком красноречивы были последователи Распутина. Слово Изабеллы еще имело ценность, однако сам Распутин всё больше приукрашал свои рассказы в необходимости сокрытия мира и выкачки магических способностей у людей прошлого. Подкрепляла он это все примерами из «своей практики», как он назвал директорство в Университете и своей школе. Ряд неудачных дипломатических попыток демократов разобраться со сложившейся ситуацией, вызвал недовольный ропот.

Положение в мире магов становилось хуже и хуже. Защита островов страдала. В обычное время, они всегда были скрыты от глаз, однако, если Гильдия наемников находилась в океане и ее сложно было заметить, то Китеж видело все больше и больше простых людей. Газеты простых людей пестрили заголовками о неизвестном городе посреди реки. Положение демократов становилось с каждым днем все более шатким.

* * *

Виктория шла по коридору. «В нашем месте» означало только одно – комнату, в которой начались странные отношения Хидеки и Тори. Правда отношениями это было сложно назвать.

– Тори, – знакомый голос полоснул девушку по сердцу.

– Дженсен, – Виктория смело посмотрела в глаза своему бывшему другу.

– Я хотел сказать, что сочувствую тебе из-за всей ситуации, – произнес Джен.

Девушка старалась делать вид, что ей, в принципе всё равно.

– Спасибо. Больше ничего не нужно? – участливо спросила она. – Я на свидание опаздываю.

– О, ты быстро отошла от нашего расставания, – нагло ответил ей Дженсен. – Передавай привет Хидеки.

– Что? – Виктория вспылила. – Ты и правда считаешь, что я должна страдать по тебе? Да, мы с тобой долго были вместе, да только это не изменит того факта, что, когда ты мне был нужен, тебя не было рядом. Когда меня вытащили из пещеры, когда был суд. Где ты был? Где?

Дженсен смотрел на Викторию без тени каких-либо чувств.

– Что с тобой случилось, Джен? Я спрашиваю у тебя это, наверное, раз в сотый, и никак не могу добиться ответа, – Тори посмотрела ему в глаза. – Я тебя не узнаю. Ты прекратил общаться с ребятами. Оливер и Джон точно по тебе скучают, хоть и не показывают этого. И Хидеки скучает. Чтобы ты не говорил про него, но вы были друзьями.

Парень, выслушав это всё, развернулся и просто ушел, будто именно такие слова он и хотел услышать. А вот Виктория вдруг поняла, что с этой ситуацией последняя капля чувств просто испарилась.

Рыжая грустно улыбнулась уголком губ и направилась в сторону комнаты, где ее ждал Хидеки. Дорога заняла еще минут десять. И вот девушка стоит возле знакомой двери. Сейчас она ее откроет. Вот прямо сейчас. Тори замялась. А нужно ли ей открывать эту дверь? Девушка глубоко вздохнула и продолжала смотреть на дверь. Что сейчас говорить? А что потом будет?

– Так, Виктория, собирай всю волю в кулак и заходи, – проговорила она сама себе. Для придания уверенности, девушка распустила хвост, рыжие волосы легкой волной упали на плечи.

Тори взялась за ручку и толкнула дверь. Мягкий, пушистый ковер и камин, все было таким же. На кресле, спиной сидел Хидеки. Было заметно, что он волнуется. Девушка покашляла, желая привлечь внимание парня. Последний вздрогнул, поднялся и повернулся к Виктории. «Он выше меня на целую голову, почему я этого не замечала», – вдруг подумалось ей.

– Я боялся, что ты не придешь, – сказал парень.

– Ну я не собиралась, я ведь не обещала, – весело начала Виктория, а увидев огорченный взгляд Хидеки, продолжила. – Я шучу, я хотела прийти. Тем более, я чувствую, что привязалась к тебе.

– Мне казалось ты не хочешь ко мне привязываться.

– Я и не хотела, – прямо сказала Тори. – Я страдала и переболевала по другому человеку. Ты его прекрасно знаешь. А сейчас все по-другому.

– Почему? Это из-за того, что мы…

– Нет, не из-за этого, – перебила Виктория Хидеки. – Не только из-за этого. Просто ты всегда рядом со мной был. Всегда. И сейчас я решила открыть тебе свое сердце, дать волю чувствам. И я понимаю, что не зря. Мне это нравится, – Тори посмотрела на Хидеки. – Почему ты молчишь?

Парень пожал плечами.

– Ну отреагируй как-то на мои слова. Я всегда с тобой честна. И буду требовать от тебя того же, иначе ничего не выйдет. Что ты чувствуешь?

– Что я чувствую? – Хидеки счастливо улыбнулся. – Я чувствую родного человека в тебе, без которого не понимаю, как раньше жил. И то, что люблю тебя.

Виктория счастливо улыбнулась. О неприятной стычке с Дженом она уже не думала. В камине трещали поленья, а Тори и Хидеки сидели в обнимку на белом пушистом ковре и обсуждали все: начиная с лекций и заканчивая спорами о черных дырах и теориях заговора. И не заметили, как уснули.

* * *

В комнате Виктории и Риоко сидела обеспокоенная Рогнеда. Сегодня было слушание Лады. Распутин с самого утра пришел за девушкой и увел ее. Руки Рогнеды тряслись.

– Ее же могут признать виновной и отправить на корм мантикоре, – дрожащим голосом проговорила она.

– Если это проклятие, то не признают, – уверенно сказала Виктория. Еще вчера, по просьбе Джона, она отправила письмо родителям с просьбой сразу же сообщить результаты слушания.

Выходной день не задался с самого утра. В пять утра по всему острову разнесся жуткий звук грома, затем сверкнуло с такой силой, что стало больно глазам. Виктория и Риоко испуганно забрались в одну кровать и тряслись от страха. Такого еще никогда не было. Затем пришла Рогнеда, на которой лица не было. А через полчаса зашла Ольга Викторовна и сообщила, что Хатиже не стало лучше. Наоборот, показатели ухудшились.

– Есть вероятность того, что она умрет. Врачи дали ей три месяца. Если по их истечению она не очнется, то не очнется никогда.

После профессора Рагунштейн, в комнату пришли Джон, Оливер и Хидеки. Стрелка на часах предательски медленно двигалась. Слушание началось в десять, а маленькая стрелка показывала два часа дня. Никто из ребят ни разу не вышел из комнаты. Все сидели в полном молчании, ожидая послание от родителей Виктории. Прошел еще один час.

На столе с негромким хлопком появилась записка. Ребята переглянулись. Рогнеда затряслась, Виктория протянула руку и раскрыла листок. Перед ребятами появилась Агата.

– Как вас много, – немного озадаченно произнесла она, но в ответ последовала тишина. – У меня для вас и хорошие, и плохие новости. Первое, Ладу оправдали.

Рогнеда громко выдохнула и села на кровать, уткнув лицо в руки. Ее спина стала содрогаться.

– Вторая новость состоит в том, что в замке кто-то накладывает проклятие, которое блокирует силу воли пострадавшего, блокирует его мысли, его воспоминания. Лада ничего не понимал про Хатиже, и только с использованием, – Агата запнулась. – Неважно чего, она смогла вспомнить, что случилось с вашей однокурсницей. Мы смогли уловить небольшой отпечаток ауры того, кто накладывал проклятие, но на установление личности уйдет может быть месяц. А если еще и взять во внимание нынешнее состояние магии, то и два, и три месяца.

– Что нам теперь делать? – спросила Виктория.

– К сожалению, Изабелла не позволила нам восстановиться в должность директоров, она закреплена за Распутиным. Твой отец рвал и метал, однако ее поддержали нейтралы, консерваторы и некоторые из демократов. Я прошу вас всех быть очень осторожными. По возможности, защищать малышей. Но, я надеюсь, до такого не дойдет. мы с отцом приедем, как только сможем.

Агата исчезла, оставив детей переваривать всё сказанное.

– Я же говорила, что это не она, – прошептала Рогнеда.

В конце марта весна смело вступила в свои права. Солнце грело, снег таял. Деревья не спешили просыпаться, а вот живность, почувствовав тепло, стала выползать из норок. Белки носились по веткам, редкие ежики фырчали. А из леса в парк, иногда, выходили красавцы олени. Апрель принес настоящее тепло. На клумбах расцвели гиацинты и примулы. Деревья покрылись легкой зеленцой только-только появляющихся молодых листьев. Появились насекомые. Природа проснулась ото сна.