Текст книги "Ликей"
Автор книги: Яна Завацкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Двое корчились в сторонке, покалеченные ее ударами, один зажал поврежденную, может, и сломанную руку… но остальные были еще как огурчики. Только оружие в руках Джейн удерживало их от новой атаки.
Шутки кончились, поняла Джейн. Придется стрелять… и она будет стрелять. С ужасом поняла – будет. Чтобы спасти свою жизнь… ибо "Русские Витязи" убивают.
Она уже слышала об этой националистической организации.
– Одно движение – и я стреляю, – предупредила американка, – Послушайте! Что вам нужно от меня? Что вы хотите?
– Убить тебя, сука, – ответил один из нападавших.
– Что я вам сделала?
– Ты убиваешь наших детей… Вы пришли, чтобы сделать нас такими же, как вы… Но это не удастся вам – до конца.
– Ты не прав, – спокойно сказала Джейн, не опуская оружия, – Мы не хотим делать вас такими же, как мы. Это и невозможно. Мы хотим помочь вам стать самими собой.
– Ты умрешь! – крикнул витязь, разозлившись.
– Вы ответите за это убийство!
– А это наше дело!
"Витязь" внезапно выхватил пистолет… старинный огнестрельный – "Макаров", кажется. Джейн почувствовала, как сердце медленно проваливается в пятки… Незаконное ношение оружия… не-ликеидам огнестрельное и лучевое запрещено. Но чем это сейчас ей поможет?
Дуэль. Кто выстрелит первым… Не она. Она никогда не убивала людей. Она не сможет…
Черная дырочка дула смотрела на нее, заполняя собой весь мир, людей в масках, заходящее, пылающее в окнах солнце.
Даже если он попадет в меня, я успею выстрелить, поняла Джейн. Из лучевика ничего не стоит попасть… Я возьму с собой этих мразей.
– Стойте!
Чей-то силуэт возник перед ней. Повелительно вскинул руку.
– Не стреляйте!
Алексей, прошептала Джейн с облегчением. И тут же поняла, что все проблемы решены… что Алексей не может не спасти ее… Что ей не придется стрелять.
– Ты козел, жополиз! – презрительно сказал "витязь". Раздался сухой щелчок выстрела. Алексей слегка пошатнулся. Но не упал, продолжал стоять, закрывая собой Джейн.
– Иди е… свою Америку! – продолжал "витязь", как ни в чем не бывало. Алексей, слегка прерывающимся голосом, но в общем достаточно твердо, ответил:
– Не позорьтесь, вы, русские! Вы же не бандиты. Девчонка не виновата…
– А ты кто такой, урод? – закричал тоненьким голосом один из "витязей",
– Ты сам ликеид, предатель!
– Я не ликеид! – ответил Алексей, – но я за нее отвечаю. Если хотите, убивайте меня. Но прошу вас, не троньте ее.
Последнюю фразу он произнес тихо, но слышно во внезапно наступившей тишине.
Джейн заметила вдруг дымящееся отверстие высоко на плече Алекса, и струйка крови уже стекала, впитываясь в униформу. Наверное, это видели и "витязи". Джейн шагнула было вперед, но одной рукой Алексей толкнул ее обратно.
– Дайте лучевик, – прошептал он, протянул руку. Джейн с некоторой задержкой вложила в его ладонь оружие.
Алексей, прицелившись, бросил лучевик в ближайшую урну.
– Она не будет стрелять, ребята, – сказал он, – Оставьте ее. Пожалуйста.
– Какого черта, – начал "витязь" с пистолетом, оружие, однако, убрал.
Что-то произошло в воздухе. Непонятное что-то… Джейн не понимала, что это значит. Просто стало вдруг ясно, что стрелять уже никто не будет.
– Уходи, парень! – все еще угрожающе произнес "витязь", – Мы с ней разберемся.
– Я не уйду, – сказал Алексей, – Сначала со мной…
– Да на хрен она сдалась-то тебе?
– Я отвечаю за нее, – повторил Алексей, – Ребята… прошу вас.
– Такие, как она, уничтожают нашу культуру, – изрек глубокомысленно один из "витязей".
– Вы ничего не добьетесь, если убьете эту девчонку, – ответил Алексей.
Похоже, дискуссия становилась конструктивной, – Это система. Пришлют другого, еще хуже. Нас всех будут считать за диких зверей, вы этого хотите?
– Уходим, – вдруг махнул рукой главарь, и "витязи" исчезли, рассыпавшись по кустам скверика, бесследно, так же внезапно, как и появились.
– Алекс, вы ранены! – воскликнула Джейн, – Идемте скорей!
Алексей поискал взглядом скамейку, ничего не нашел, сел прямо на ступеньку у постамента, болезненно согнувшись, зажав рукой раненое плечо.
– Ерунда, – сказал он, – в мякоть попало, да похоже, навылет. Найдите машину, поедем в гостиницу.
– Вам к врачу нужно вообще-то…
– Не надо, – отрезал Алексей, – Если навылет прошло, я вас отвезу в Питер.
Надо посмотреть сначала, что там. А врач здесь задержит, я не хочу здесь сидеть…
– Погодите… сию минуту, – Джейн побежала искать машину. Ей повезло – через несколько минут она остановила такси.
В гостиничном "люксе" Алексей снял рубашку, сел на стул верхом, обняв его спинку. Джейн осмотрела рану.
Действительно, пуля прошла навылет, можно сказать, по касательной чиркнула, пробив только хорошо развитую дельтовидную мышцу, мякоть плеча. Царапина, в сущности. Джейн подошла к терминалу, вызвала дежурную аптеку и заказала все необходимое. Тем временем горничная принесла горячий сладкий чай, Алексей взял стакан здоровой правой рукой, стал осторожно, но жадно пить. Джейн стерла кровь вокруг раны. Кровило, в общем, не сильно…
– Больно? Давайте я сниму боль.
Она сосредоточилась, поднесла ладони к плечевому центру. Алексей замычал, словно от отвращения.
– Вы что?
– Не надо, – попросил раненый.
– Но это действительно поможет. Вы что, никогда не слышали об экстрасенсорике?
– Я не хочу. Пожалуйста. Не надо.
В дверь постучали – пришел посыльный из аптеки. Джейн приняла пакет, расплатилась карточкой. Распаковала – дезинфицирующий аэрозоль, обрызгала входное и выходное отверстия, наложила бактерицидные подушечки, потом – клеевую повязку. Алексей закрыл глаза и молча пережидал все ее действия. Потом сказал.
– Спасибо. Теперь гораздо лучше.
От наркотических средств он отказался, принял сильный антиальгин.
– Вы ложитесь здесь, у меня… даже если они что-то заметят, не думаю, что будут возражать.
– Да… спасибо.
Алексей осторожно поднялся, перешел на диван. Джейн принесла из спальни чистое белье, одеяло, подушку, помогла пилоту раздеться.
– Вы не беспокойтесь, – сказал Алексей, – я смогу завтра вести самолет.
Он говорил тихо, казалось – бредит. Глаза его были закрыты.
– Я смогу. Это просто "Чайка"… и лету полчаса. Иначе они меня тут на неделю засадят. А я не могу, мне домой надо.
На следующее утро Алексей выглядел хуже, чем вчера, однако не так уж ужасно. Он побрился в ванной – Джейн пришлось сбегать в его номер за пастой. От новой таблетки антиальгина он отказался.
– Не надо… вдруг анализ крови возьмут. Да и правда, он реакцию ухудшает.
– А как же вы пройдете медосмотр? – сообразила Джейн, – Ведь обязательно же перед полетом.
Алексей пренебрежительно махнул рукой.
– Вы знаете, как его проводят в таких случаях? Измерение давления, дыхнуть в трубку… но могут и кровь взять, это да. А ведь незаметно под одеждой, верно? – он посмотрел в зеркало. Действительно, под униформой аккуратно наложенная повязка практически не выделялась.
– Вам не больно? – спросила Джейн.
– Немного… это ерунда.
– Если хотите, я сниму боль, – снова предложила девушка, – нас обучали.
Алексей покачал головой.
– Не надо. Я пройду в номер, заберу вещи…
– Подождите, – Джейн быстро собрала чемоданчик. Оглядела комнаты – не забыла ли чего. Из номера они вышли вместе. Джейн поймала взгляд горничной, полный нездорового любопытства…
– До свидания, – она помахала рукой. Женщина что-то буркнула в ответ.
Джейн мысленно фыркнула… интересно, что подумала горничная? Наверное, никто бы и не поверил, что им ничего такого даже в голову не пришло.
Они уселись за столик. Джейн на этот раз не позволила пилоту принести завтрак, сделала это сама.
– Я должна вас поблагодарить, – сказала она, глядя в тарелку, – Все-таки вы мне жизнь спасли.
– Скорее, этим оболтусам, – отозвался Алексей, – Попасть из "Макарова", это, знаете, нужно уметь, в наше время это редко… это маловероятно, что вас бы убили – ну может, ранили бы. Они, наверное, и сами это понимали и держали пистолет только на крайний случай… если ножом не удастся.
А вот вы бы лучевиком могли уничтожить всех.
– Я бы не стала стрелять первой, – возразила Джейн, – но скажите, как вы умудрились оказаться рядом так вовремя?
– К концу дня я подошел и решил посидеть в кафе "Волна", пока вы выйдете…
– У вас есть экстрасенсорные способности? Чувство предвидения ситуации?
– Нет, что вы, – сухо ответил Алексей, – У меня нет никаких способностей.
Просто я делал то же самое во всех городах, где мы были. У нас в провинции силен национализм.
– Можно еще один вопрос? – Джейн отодвинула тарелку, взяла стакан сока с тостом, – Почему вы не вызвали полицию? У вас же есть спайс, хотя они глушили, но вы могли бы вызвать, не приближаясь ко мне.
– Мне не хотелось вмешивать в это дело полицию, – неохотно ответил Алексей.
– Вам жаль националистов? – спросила Джейн прямо. Летчик опустил глаза.
– А вам не кажется, что они в чем-то правы?
– В чем же? – сердце Джейн забилось, – Они говорят, что мы хотим сделать их такими же, как мы сами. Но это чушь! Это даже и невозможно. Мы лишь помогаем им открыть путь к самим себе. В особенности, в наших психологических консультациях.
– Вы действительно хотите дискутировать сейчас? – спросил пилот тихо. Джейн покачала головой.
– Нет, но мне хотелось бы понять вас… Вы не похожи на примитивного националиста.
– Я… нет. К сожалению, или… не знаю. Но поймите, это не просто бандиты.
– Ну да, конечно, у них есть идейная основа. Алекс, вы же умный человек.
Поймите, это люмпены! Их жизнь сложилась неудачно, и вину за это они готовы переложить на кого угодно, только не взять на себя. У них есть все шансы, все возможности полностью перестроить, улучшить свою жизнь. Но вместо этого они предаются примитивной зависти. Всегда легче злиться на соседа, чем самому что-то сделать для улучшения своей жизни и своего народа…
Джейн оборвала гневную филиппику. Ей показалось, что Алексу причиняют боль ее слова. Собственно, потому только, что он опустил голову еще ниже, перестал есть и смотрел в тарелку, словно ожидая, когда Джейн замолчит.
– Извините, – пробормотала она, – Я не имела в виду обидеть вас. Поймите, я ни в коей мере не смешиваю вас с этими людьми.
– А я точно такой же, как они, – летчик поднял голову, – У меня другие убеждения, но в целом разница между нами не так уж велика.
– Алексей… пусть вы не ликеид, но вы умный, образованный, культурный человек. Неужели вы придаете такое большое значение национальному единству? Вы ближе к нам, чем к ним, хотя с ними вас объединяет национальность.
– Да нет, Джейн, – устало ответил пилот, – Вы и сами гораздо ближе к ним, чем вам кажется.
– В каком смысле?
– Вы тоже человек… и тоже ошибаетесь. Это нам, людям, свойственно.
– И вы ошибаетесь, – ошеломленно сказала Джейн.
– И я ошибаюсь, – согласился Алексей, – не без этого.
Джейн вдруг ощутила раскаяние… человек рисковал из-за нее жизнью, получил рану. А она теперь дискуссии с ним разводит. Откуда ей знать, может, его брат или отец – член вот такой же националистической группировки. Может, поэтому для него это так болезненно.
Алексей пилотировал, как обычно. Левая рука его была слегка ограничена в движениях, но в "Чайке" она, собственно, не так уж нужна. Джейн предложила было, что машину поведет она сама, но Алексей отказался наотрез.
"А диспетчерская?" Он почти полностью справлялся с управлением одной правой рукой и педалями. Автопилот использовать им почти не пришлось – едва вышли в нужный коридор, как уже через несколько минут внизу на горизонте возникли купола и золотые шпили старого Петербурга. В полете, как обычно, разговаривали мало. Джейн ощущала страшное любопытство… так хотелось понять этого человека. Узнать – чем он дышит, во что верит его непостижимая душа. Но разговорить Алексея казалось совершенно невозможной задачей.
Летчик посадил "Чайку" безупречно, после короткого пробега вывел ее к площадке перед ангарами. Джейн спустилась по подвесному трапу.
– Ну вот и все, – вежливо сказал Алексей, пожимая ей руку.
– Спасибо большое, – ответила она, глядя в глаза пилота, – Я буду ходатайствовать о том, чтобы вам дали премию. Вы просто блестяще справились с задачей.
– Спасибо, но лучше не надо… я имею в виду премию. Можно только одну просьбу?
– Да, пожалуйста, все, что угодно.
– Не упоминайте пожалуйста о том, что произошло в Петрозаводске. Поймите, это честь моего народа… Мне это было бы очень неприятно. Всего лишь кучка недорослей, и… ведь шум поднимется.
– Да, Алекс, я понимаю. Не беспокойтесь, у меня нет никаких причин это рассказывать кому-то. Но как вы объясните вашу рану?
– Нападением уголовников… с целью ограбления. Вы при этом не присутствовали.
– Хорошо. Договорились, – Джейн замолчала.
Ей не хотелось расставаться с пилотом. Как-то внезапно она ощутила, что вот это – чужой, холодный, но практически единственный человек здесь, в России, на которого она может полностью положиться. И вообще – просто не хотелось уходить.
Ведь это – уже насовсем. Нельзя же столько времени пробыть вместе, пережить такие опасности – и вдруг вот так холодно расстаться, может быть, навсегда.
– До свидания, – Алексей улыбнулся, как ей показалось, с каким-то облегчением, и быстро зашагал прочь.
Глава 4. В Петербурге.
– Аркадий, но ведь это же невозможно, – повторила Джейн. Она сидела в глубоком кресле в кабинете директора, плечи и уголки ее губ были опущены. Она видела в окне пасмурное питерское небо, и рифленая сероватая поверхность стен кабинета сливалась с ним, образуя единый, разве что разделенный невесомыми прямыми отрезками рам, нейтральный грунт – чистое, наводящее тоску полотно без единого штриха на нем, без яркого мазка кисти. Джейн поймала себя на том, что почти не ждет ответа. Ах нет, Аркадий говорит что-то… а она как будто не слышит? Что с ней произошло?
– Вы должны учитывать местную специфику, Джейн. Я согласен, что это злоупотребления. Но мы действительно до поры до времени смотрели на это сквозь пальцы. Поймите, что здесь есть два пути – или применять жесткие меры, что вам так не нравится. Или же идти ликейским путем – добиваться того, чтобы уровень жизни у всех был высоким, а с уровнем жизни придут и ВН, и телевидение, и реклама – и соответственно, пропаганда правильного образа жизни. Здесь в столице пропаганда идет нормально, и у нас нет необходимости как-то искусственно ограничивать рождаемость. Но уже в 100 км отсюда… поймите, Джейн, это Россия. И второй путь для нас невозможен просто потому, что не хватает средств. Да, Ликей выделяет средства для консультаций, но он же не может выделить средства буквально на все… Здесь слишком много людей, живущих вне цивилизации.
– Что вы имеете в виду? Это какое-то принципиальное противостояние Ликею?
Национальная или религиозная агрессивность?
– Нет, ни в коем случае. У нас, как везде, есть агрессивные организации, и мы с ними боремся обычными методами: запрет на пропаганду, за нарушения – штрафы и короткие тюремные сроки… Но я говорю совершенно о другом. Видите ли, по климатическим и природным особенностям России в ней могут проживать не более 25 миллионов человек… извините, это если считать вместе с Сибирской республикой, а в самой России – не более 15 миллионов. Такая цифра была установлена эмпирически где-то в конце 20 века, эксперты Ликея позже признали ее верной. Конечно, при искусственном тоталитаризме, каковой имел место в истории России, можно вместить и большее количество людей, но я говорю о нормальном цивилизованном строе.
– Аркадий, все это мне известно.
– Да, разумеется. Так вот, официально население России – 15 с половиной миллионов человек. Но на самом деле есть еще неизвестно какое количество людей, которые не входят ни в какие переписи, живут где-то вне цивилизации. В городах, даже в маленьких, вы их не увидите. Видите ли, в период сильного сокращения населения России, а он был с конца 20 века по середину 21го, какая-то часть людей просто чтобы не умереть с голоду, переселилась на землю и стала жить чисто натуральным хозяйством. Их потомки практически одичали. Эти люди живут в деревнях в русской глуши, почти не посещая городов, у них нет не то, что телевизоров и ВН, у них нет автомашин, водопровода, металлических ложек… Они живут так же, как жили русские крестьяне 300 или 500 лет назад. Той же общиной, но уже без всякой связи с внешним миром. Разумеется, их жизнь ужасает – это хронический голод, ибо русская почва и климат непостоянны, это эпидемии, которые иногда опустошают целые деревни, пожары, с которыми они даже не умеют бороться, ну и разумеется, постоянное насилие над личностью… это дикари. По ориентировочным подсчетам, их в России от 3 до 8 миллионов. Они размножаются бесконтрольно, и у их детей нет шансов приобщиться к цивилизации – они нигде не зарегистрированы, у них нет школ. Но половина их детей не доживает до взросления, так что размножение не идет слишком быстро.
Джейн все ниже опускала голову.
– Маргиналы, – произнесла она еле слышно, – да… я знаю об общинах маргиналов. Но не думала, что это в таком масштабе.
– Это типично для ликеида. Мы все знаем об этих общинах, но предпочитаем делать вид, что их нет. И вовсе не из-за бессердечия… поймите, у нас просто нет средств, чтобы дать возможность жить всем людям, которые хотят жить, всем детям, которые хотят появиться на свет. В этом принцип Семейной консультации – дать родиться только тем, кого мы можем прокормить. С этой целью в России в 21 веке было резко сокращено население. Но сокращено не только за счет уменьшения рождаемости… также и за счет повышенной смертности, а также – и за счет тех людей, которые просто ушли от цивилизации. Приобщить сейчас к цивилизации эти 3-4 миллиона людей мы не можем.. у нас нет на это средств. Наше цивилизованное население еле-еле себя обеспечивает.
– Такие же общины маргиналов есть и в других странах… в Латинской Америке, Африке, Индии…
– И в них то же самое – не хватает средств.
– Ну хорошо, – Джейн резко подняла голову, – но какая тут связь с неэтичными действиями Петрозаводской консультации? Да, маргиналы – серьезная проблема, но это другая проблема!
Аркадий вздохнул, нажал кнопку селектора.
– Вы чаю не хотите? – спросил он Джейн, девушка отрицательно покачала головой, – Леночка! Пожалуйста, чайку мне с сухариками… нет, один стаканчик.
Только сухарики диетические, пожалуйста… Опять вес прибавляю, – пожаловался он Джейн, – Никакие тренировки не помогают, бесполезно. Так вот, дорогая моя… это другая проблема, но увы, связанная с первой. На самом деле в провинции нет такой уж резкой грани, маргиналы-цивилизация. Часть детей маргиналов уходит в города, стремясь к лучшей жизни… часть городских связана с общинами родственной или дружеской связью… националисты часто пытаются опереться на маргиналов… И вот так грани размываются. И мы имеем население как бы и городское, и зарегистрированное, но очень бедное, не имеющее возможности приобрести многие вещи, а главное – психологически еще маргинальное. И чем беднее это население живет, тем менее оно цивилизованно, и им просто не приходит в голову пойти в Семейную Консультацию, а если от них этого требуют – относятся к этому, как к формальности. И они плодятся, как кошки, а чем больше плодятся – тем меньше у нас шансов им помочь, дать им достойный уровень жизни, приобщить к цивилизации. В маленьких русских городах, как в том же Петрозаводске, таких может быть до половины населения… И там же вся грязь, вся отсталость, все гадости – бескультурье, пьянство, наркомания, бандитизм, национализм, религиозный фундаментализм… Джейн, дорогая, я не хочу оправдывать власти Петрозаводска. Я хочу только, чтобы вы представили, в каких условиях им приходится работать. И они сделали минимальное – ведь это практически даже не насилие – они лишь поставили грань для людей: да, вы можете не слушаться нас, но в этом случае знайте, что и мы вам не поможем – вас не примут в нашу больницу, ваш брак не зарегистрируют. Можете поступать как хотите, но и выкручиваться будете сами.
Джейн вспомнила толпу бандитов у памятника, черную дырочку дула, дымящееся окровавленное отверстие на плече Алексея… да ведь тому же директору Петрозаводской Консультации такие опасности угрожают каждый день! Его каждый день могут убить экстремисты, могут похитить его ребенка… Джейн закусила губу. А ведь он даже не ликеид. Этому человеку самому нужно ставить памятник. А она, молодая дура, смела его в чем-то обвинять!
Даже если он неправ, даже если есть другой путь – какое право она имела разговаривать с ним в таком тоне?
Она вдруг опомнилась, сообразив, что Аркадий выжидательно смотрит на нее. В дверь вошла секретарша, поставила на стол подносик с чаем.
Джейн решительно поднялась.
– Спасибо, Аркадий.. вы заставили меня по-новому взглянуть на проблему. Я буду думать над этим. Все равно это нужно как-то решать. Но, конечно же, я не собираюсь наказывать кого-то… об этом и речи быть не может. Возможно, посоветуюсь с коллегами в других городах.
Аркадий тоже встал.
– Я рад, что вы отнеслись к этому конструктивно…
Как всегда, Джейн показалось, что Аркадий немного заискивает перед ней. Она пожала директору руку и вышла.
Рабочий день в консультации уже заканчивался. Джейн заглянула в лабораторию, где генетик Миша уже наводил порядок. Он бурно приветствовал Джейн. Вообще простые работники консультации относились к Джейн очень хорошо.
– Миша, я хотела посмотреть сегодняшние карты, можно?
– Об чем речь? – картинно воскликнул молодой генетик, – Всегда пожалуйста!
Только я тут, простите, не задержусь! Сегодня я на матч…
– Футбол? – Джейн сняла чехол с тубуса электронного микроскопа.
– Вы что, не знаете? – поразился Миша, – Сегодня же первенство Европы транслируют… Берлин – Петербург! Полуфинал.
Джейн рассеянно улыбнулась, кивнула, достала препараты.
– Ну все, если немцы выиграют, завтра на работу меня не ждите, – сказал Миша, – Ухожу в запой.
– А если Питер?
– Тогда… тогда я вам бутылку шампанского поставлю. Разопьете со мной?
– Что-то у вас все алкогольное, и горе, и радость, – заметила Джейн, настраивая с пульта микроскоп.
– Ну ладно, мисс Уилсон… я почесал. До свидания!
– Желаю удачно посмотреть матч! – крикнула Джейн ему вслед. В перископе проплывали удивительные, волнующие картины. С тех пор, как появилась возможность рассматривать живые объекты под микроскопом, занятие это – пожалуй, одно из самых увлекательных. Раскрученные лохматые изломанные кривые хромосом… Джейн увеличила изображение. Теперь стали видны отдельные молекулы… Вот скрученный комочком белок – гистон, а вот тоненькая нуклеотидная цепочка. Джейн хотелось проверить новый, на той неделе пришедший из Бостонского Колледжа ферментный реактив, считывающий нуклеотиды… Она нажала кнопку – микронная капелька реактива из тончайшего введенного в клетку капилляра проникла внутрь ядра… Джейн с бесконечным удивлением наблюдала за бурно начавшимся синтезом цепочки. Ферментные белки словно дышали, скручиваясь и раскручиваясь, подобно пружинам, новая цепочка надстраивалась прямо на глазах. Джейн оторвалась от перископа, взглянула на экран анализатора… названия новообразующихся нуклеотидов проплывали, образуя таблицу. Компьютер сразу выдавал соответствующие названия аминокислот.
Глутамин-лизин-фенилаланин… Под цепочкой скручивались спирали белков. Ген 22-6с по Бостонской классификации, машинально определила Джейн, 22-7а, 22-8к. В памяти мгновенно всплывали ассоциации – эти гены определяли продукцию инсулина… Все это было автоматизировано, Миша, например, наверняка не помнит функцию каждого гена, да это и очень трудно, разве что ликеиду возможно. Миша – простой техник, его задача запустить микроскоп, компьютер и распечатать результат – возможна периодическая гиперинсулинэмия, как следствие – тяга к углеводному перенасыщению и ожирение. Джейн могла сказать это, только взглянув, какие аллели в данном случае представлены. И это снова, как в первый раз, было потрясающе удивительно… самая основа жизни. Всего-то какие-то молекулярные цепочки… такое невообразимое ничтожество, такая хрупкость. И вот они, эти цепочки определяют, каким будет человек – худым или толстым, здоровым или больным, умным или глупым… не до конца, не полностью определяют, но во всяком случае дают потенцию. Именно они, эти презренные крохотулечки создадут чудесный облик младенца, появившегося на свет, неповторимое, уникальное личико, на которое мать будет смотреть с таким обожанием.
А реактив работает быстрее, чем прежний, подумала Джейн. Неплохо… Со следующей недели начнем внедрять. Девушка бросила взгляд на часы… ничего себе, она уже больше часа тут возится. Но хотелось еще просмотреть сегодняшние карты. Она включила базу данных… Сегодня было проверено 4 новопоступивших пары и проведено 14 анализов плода. В одном случае рекомендация отрицательная… да, тут нет никаких сомнений – тетрада Фалло. Еще в трех случаях третья группа здоровья, то есть родителям рекомендовано задуматься… легкий иммунодефицит, затрагивающий только Т-киллеры, близорукость, и самая распространенная патология, склонность к аллергии (судя по карте, здесь это означало почти наверняка астму). И только в 10 случаях из 14 родятся абсолютно здоровые генетически дети… и это только генный анализ, а что еще покажет медицинское обследование плода, а экономический анализ, кармический…
Джейн занесла результаты в статистику. Она писала статью по статистике генных нарушений, и собственно, ради этого ежедневно проверяла результаты лаборатории. В некоторой задумчивости стала убирать за собой препараты, выключать микроскоп и компьютер…
Иногда начинаешь жалеть, что вмешательство в геном человека запрещено.
Всего только удалить лишнюю хромосому на ранней стадии – и вместо дауна родится нормальный ребенок. Еще проще устранить точечные нарушения… а вместо этого приходится рекомендовать аборт. Конечно, техника абортов сейчас прекрасная, женщина может забеременеть снова хоть через неделю, осложнений практически не бывает… Но что-то в этом все же чудится неправильное. Где грань между яйцом и цыпленком? Между клеточным шариком и маленьким человечком? Как ни убеждай себя, что плод – не ребенок, что никаких моральных страданий тут быть не может, все равно где-то в душе свербит, когда выкидываешь плод, как "неудачную попытку"… А почему не вылечить еще не рожденное существо?
Но конечно, так можно очень далеко зайти… Вмешательство в геном, евгеника, тут недалеко до создания монстров. Так тоже нельзя…
Господи, какая счастливица Беатрис! Занимается своими коровами… там уже давно созданы монстры, горы вечно жующего мяса, или – с двойным, с тройным выменем, постоянно сочащимся молоком, текущим по сосудам-заборникам к общему хранилищу. Живет в блаженном мире чистой науки, созерцая целыми днями чудные картины под микроскопом, размышляя о тайнах жизни… Разве такую миссию можно назвать тяжелой? Естественно, она не любит дежурство в социале – а кто его любит? Но хоть все остальное время Беатрис проводит по-человечески.
Джейн глубоко вздохнула, вышла из лаборатории… Но ведь она Воин Света. Ей ли жаловаться? Ликеид, работающий на Благо Человечества… несущий людям счастье, свободу и свет. Чем труднее ее задача, тем почетнее выполнение.
И потом, размышляла она, уже шагая по аллее к жилому комплексу, глядя на снующих в ветвях суетливых белочек, на все это можно посмотреть и по-иному.
Плод – еще не ребенок, не человек, это лишь потенция… ведь точно так же из миллионов сперматозоидов лишь один оплодотворяет яйцеклетку. Самый-самый… так же и мы позволяем лишь немногим – но уже действительно великолепным, здоровым, развитым экземплярам – родиться и стать людьми.
Что-то ты совсем расклеилась, Дженни, сказала она себе. Ведь проходили же в Колледже медицинскую этику… как будто первый раз все это слышишь. Или это нервы так расстроены?
Нервы и в самом деле жутко расстроены после этой инспекторской поездки.
Словно давящий, тяжелый груз лег на душу. И даже разобраться в нем – не то, что сбросить – нет никакой возможности. Ну давай вот попробуем разобраться…
Во-первых, нищета, бескультурье, грязь – как тяжело, неприятно это видеть.
Даже здешняя столичная консультация по сравнению с этим – просто рай.
Во-вторых, неизвестно, как помочь… особенно с этой Петрозаводской проблемой, с этим ужасным фашистским законом… ставящим вне закона людей, не выполняющих рекомендации (а ведь они потому так и называются – рекомендации, не разрешения и запрещения, не приказы – что их выполнять по определению не обязательно).
В-третьих, пережитое нападение. Джейн на тренировках, на Испытании переживала гораздо худшее в физическом смысле… но вот эти горящие ненавистью глаза, устремленное на нее дуло. И в-четвертых, Алексей… вот это, наверное, самое непонятное и, наверное… да, наверное, то, что больше всего тревожит меня, с некоторым удивлением созналась себе Джейн.
Да, он непонятная, странная личность. Но мало ли странных людей? Вообще каждый человек по-своему уникален. Ну, получил хорошее образование… может, кто-то из родителей – ликеид, мало ли. Отличный пилот, бывший военный – поэтому и не труслив, и можно положиться на него. Вообще странно немного то, что летчик-истребитель, да еще воевавший, мог быть не-ликеидом. Но всякое в жизни бывает, тем более – в России. Нет, все это не то… все не то.
Джейн вошла в прохладный подъезд, поднялась по лестнице, дверь мягко раскрылась, ощутив походку хозяйки. Собаку, что ли, завести… так тоскливо – приходишь, и некому тебя даже встретить.
Или друга… Только кандидатур подходящих что-то нет. Да и с Сэмом такие странные отношения завязываются.
Джейн сбросила рабочий костюм, надела мягкие домашние шорты и блузку.
Нет, дело не в каких-то особых качествах Алексея. Дело в том сне. На следующий день после возвращения из поездки Джейн приснился сон.
Будто она – невеста Алексея. И все, как положено – белое платье, фата, и на фате еще сверкают россыпью мельчайшие бриллианты (как она представляла себя невестой в детских мечтах). На руках ее – тонкие шелковые перчатки до самых локтей. И Алексей, в черном изящном костюме, немного смущенный, стоит рядом. И там, во сне, он бесконечно дорог Джейн. Она любит Алексея – ведь это ее жених, ее почти муж, она сама его выбрала… Она все время смотрит в лицо жениха, и не может оторваться, и знает, что вокруг люди, толпа людей, мама, отец, Джеф, и много-много каких-то незнакомых, оживленных, радостных и счастливых… Но она не замечает этих людей, она видит только его, Алексея… Алекса… Алешу (ведь по-русски это имя сокращается как Алеша, вспомнила она во сне). Она счастлива так, как не была счастлива никогда в жизни. И вот жених осторожно, бережно берет ее под руку… И она идет рядом с ним, и вдруг чувствует, что руку он держит неестественно, что плечо его по-прежнему забинтовано… да и костюм не черный, а синий – это летная форма, а не костюм. И тут они входят в Храм. Но это не храм Афродиты, а какой-то совершенно незнакомый, никогда не виденный, маленький, круглый, сияющий свечами, позолотами и какими-то древними русскими ликами храм. Но ведь мы хотели получить от Афродиты таинство брака, хочет она сказать… зачем же мы пришли сюда? Разве здесь женятся? На этом месте Джейн проснулась.
