Текст книги "В глазах бесконечности (СИ)"

Автор книги: Яна Янина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

– Обещай, что вернёшься ко мне.

Беловолосый не отпускал её руку. Он смотрел в синие глаза Амай, которые пылали огнём. Красноволосая усмехнулась, вспоминая, как сама молила о том же. Но Сатору нарушил обещание, он не вернулся, проиграл Двуликому. За это мечница злилась на него какое-то время, но после того, как он вернулся － забыла о гневе.

– А если не вернусь? Ты воскресишь меня? – Амай вздрогнула от собственной неудачной шутки. Она поняла, что сказала глупость и хотела быстрее покинуть помещение. – Мне нужно идти.

Сатору лишь сильнее сжал её руку, разум беловолосого всё ещё был затуманен. Но он понимал, что должен отпустить любимую, чтобы она помогла разобраться с Сукуной. Они будто поменялись местами и теперь шаман чувствовал тоже самое, что раньше ощущала Амай. Он притянул её к себе и поцеловал в губы.

– Я буду ждать тебя. В этой жизни или в следующей.

ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 26. ОДИНОЧЕСТВО ИЛИ ЛЮБОВЬ?

Амай успела застать Тодо, который собирался телепортироваться в самый очаг сражения. Шаман уже спас несколько студентов от специальной атаки Двуликого. Внутри очага оставались Чосо, Итадори и предок Такацудзи.

После разрушающей вспышки огня от земли исходил белый дым, везде поднялась пыль. Сложившаяся картина затрудняла обзор на всём поле боя. Но шаманы сумели найти друг друга, обнаружив братьев, которые чудом уцелели. А вот Хейдзё нигде не было. Обернувшись, Амай увидела только древнюю катану на земле.

– Такацудзи-сенсей! Тодо! – Итадори обрадовался новым лицам на поле боя. – Хейдзё-сан, он…

– Он пожертвовал собой, чтобы спасти нас, – закончил за брата Чосо.

Он поднял меч и передал Амай, та лишь кивнула. Она решила, что будет сражаться катаной Хейдзё в память о нём. Но свою тоже придётся вытащить, когда понадобиться использовать нужные техники.

Брат Итадори был тяжело ранен, он держался за окровавленный живот, откуда не переставала капать кровь. Чосо израсходовал последние силы и не мог залечить раны. Амай не решилась помочь, так как ей нужна проклятая энергия для боя с превосходящим по силам противником.

– Уведи отсюда Чосо, – она посмотрела на Тодо. Тот сразу же её понял.

– Нет! Я ещё могу сражаться, – запротестовал мужчина.

– Не можешь. Мы с Итадори отвлечём Сукуну, а вы выбирайтесь.

– Я ещё вернусь, брат мой! – Тодо широко улыбнулся.

Положив руку Чосо на плечо, шаман применил технику перемещения, чтобы тут же оказаться в госпитале Сёко.

– Такацудзи-сенсей, вы же… беременны, вы не можете сражаться! – волновался Итадори. Но присмотревшись, он обнаружил, что некогда выросший живот девушки сейчас снова стал плоским. Юноша смутился.

– Объяснять буду потом. А сейчас нам пора сразиться за жизнь Мегуми. И отомстить за павших товарищей.

Красноволосая сдвинула брови к переносице, она решительно сжала рукоятку катаны и приготовилась идти в бой. Шаманы плохо видели из-за пыли, накрывшей площадь вокруг. Однако Амай знала, что стоит ей сосредоточиться на зловещей проклятой энергии, как она тут же найдёт противника.

Так девушка и поступила. Итадори атаковал Сукуну в лоб, тот лишь усмехался попыткам юноши победить. Амай скрыла собственную проклятую энергию, благодаря чему смогла пробраться Сукуне за спину. Она занесла меч для удара, но краем глаза противник заметил движение у него за спиной. Вновь отросшей третьей рукой демон схватил катану за лезвие и переломил напополам. Если меч Амай Сукуна сломал с трудом, в этот раз получилось всё намного легче. Красноволосая чертыхнулась.

Двуликий отбросил Итадори в сторону с такой силой, что тот скрылся за оседавшей пылью. Теперь всё внимание демона переключилось на мечницу. Она увидела его искажённое гримасой злости лицо и ужаснулась. Он напоминал сумасшедшее исчадие ада, которому был неведом страх смерти.

– Кажется, ты та девка, что встречалась с Годжо? – усмехался демон, отбрасывая переломанное лезвие. – Посмотрим, что он в тебе нашёл.

Амай не разговаривала, она перестала скрывать проклятую энергию внутри и увидела, как Сукуна раскрыл глаза от удивления. С их последней встречи прошло чуть больше месяца, но за это время силы девушки возросли. Это не пугало Двуликого, но удивляло.

Он решил, что не стоит тратить время впустую и атаковал Амай рукопашными атаками, вкладывая в них усиленные удары. Девушка активировала свой щит, который часто применяла при рукопашных атаках. Благодаря ему удары, которые красноволосая могла пропускать, не беспокоили. Но она понимала, что рано или поздно щит лопнет и защиты не останется. Нужно было что-то придумать.

Отскочив от Сукуны на приличное расстояние, Амай достала катану.

– Что ты мне сделаешь этим обрубком? – усмехнулся противник.

– Новый теневой стиль: туманная луна, – произнесла мечница и провела от сломанного лезвия двумя пальцами, как бы продолжая его.

Проклятая энергия вспыхнула с новой силой, обрубок катаны внезапно озарился синим светом и приобрёл очертания целого лезвия. Амай научил этому трюку Кусакабэ. Благодаря очередному пакту, заключённому между шаманами, обещание держать технику в секрете осталось тайной. Красноволосая унесёт это знание с собой в могилу, а если кому-то расскажет – её ждёт смерть.

– Такой трюк я уже видел, – противник закатил глаза, он сложил верхние руки на груди.

Амай было всё равно, она выступила вперёд, чтобы атаковать Сукуну. К тому времени к ней подключился Итадори, он пришёл вместе с Тодо. Названные братья ловко менялись местами с помощью техники старшего, от чего заставали Сукуну врасплох. Шаманы без перерыва атаковали того, от чего Двуликому пришлось защищаться. Его разрезы летали по полю боя, раня каждого из атакующих, но никто не обращал внимания на жалкие попытки запугать.

Получив очередной разрез, щит Амай лопнул и она осталась без дополнительной защиты. Но девушке плевать. В слепой ярости мечница продолжала атаковать противника. Она активировала технику почившей подруги － её тело покрылось татуировками и несколько десятков шикигами полетели на Сукуну. Это был отвлекающий манёвр, так как Итадори и Тодо атаковали противника с другой стороны. У них получилось нанести по нему удар, но недостаточно сильный, чтобы проклятый мог ощутить боль.

– Вы жалкие! – он без труда изрешетил всех шикигами Амай.

Когти Итадори впились в живот Двуликого, он кромсал его, словно сумасшедший. В глазах юноши не было ничего, кроме ярости и злости. Он хотел одного － вернуть Мегуми и, наконец, закончить эту битву. А Сукуна, будто ничего не ощущал, он лишь насмехался над парнем. Схватив его за шею огромной ладонью, в очередной раз отбросил Итадори в сторону и успел заблокировать новые удары Тодо и Амай.

Сукуна оказался за спинами шаманов, он стоял на разрушенном здании и возвышался, словно король. Противник сложил пальцы в новой печати, от чего у всех трёх в жилах застыла кровь. Это была печать Годжо.

– Я уничтожу вас, – Сукуна кровожадно улыбался. Но что-то внезапно заставило его повернуть голову в сторону. – Нет… Не может этого быть!

Пыль медленно оседала и вдалеке показался чей-то знакомый силуэт. Амай замерла, она узнала любимого. Сатору широко улыбался, он сжимал кулаки и смотрел только на Сукуну. В глазах Итадори появилась новая надежда, а вот красноволосая была не рада видеть здесь мужчину.

– Какого чёрта!? – выругалась девушка.

Сатору был слишком слаб, чтобы сражаться. К тому же отдал половину своей энергии Амай. Она не понимала зачем он снова рискует жизнью. Упрямства и самоуверенности ему не занимать. Красноволосая сама захотела прибить его на этом месте.

– Итадори, Тодо! Прикрывайте Годжо, – скомандовала девушка.

Но прикрытия не потребовалось. Влетев в битву, Сатору, не обращая внимания на остальных, начал сражаться с Сукуной. Он видел только его. Будто одержимый. Его глаза казались ещё ярче, чем прежде. А безумная улыбка выражала только боевой азарт.

– Как насчёт второго раунда? – со смехом спросил он у Сукуны.

– Какой живучий ты засранец, – усмехнулся Сукуна.

Казалось, что эти двое просто созданы друг для друга. Обменявшись короткими ударами, они оказались на расстоянии двух вытянутых рук.

– Кого на этот раз позовёшь? Я ведь уничтожил всех твоих помощников.

«О чём он только думает? Здесь же не только они вдвоём, но ещё и мы. Если они вновь начнут битву, пострадать могут и союзники». Амай обеспокоенно посмотрела на студентов. Она не успела больше ничего сделать, ведь Сатору и Сукуна раскрыли свои территории одновременно.

– Я его убью, – процедила сквозь зубы красноволосая.

Воронов Мэй Мэй теперь не было и шаманы понятия не имели, что происходит внутри территорий. Амай увидела парящую наверху Ханну, которая должна была ударить Сукуну техникой и ослабить его. По растерянному взгляду мечница поняла, что Хана не уверена в плане, ведь Сатору в нём не было.

Территории разрушились через пять минут. Оба противника выглядели потрёпано － Сатору с новыми разрезами, а Сукуна без двух рук. Ханна тут же ударила по Двуликому. С неба резко спустился луч света, поразивший врага. Но тот не собирался останавливаться. Он продолжал атаковать Сатору и видел только его одного.

Амай беспокоило состояние последнего, так как порезы на своём теле он не лечил и выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. Сердце уходило в пятки каждый раз, когда беловолосый пропускал удары. Мечница не могла смотреть на это. Она кинулась в бой. Настигнув Сукуну со спины, девушка резанула по его пояснице. Не поверив, что демон пропустил от неё такой подлый удар, она остановилась. А тот, отвлёкшись на красноволосую, был поражён новой вспышкой света. Амай еле успела отскочить, ведь тоже могла быть задета.

Шаманы продолжали атаковать противника, не давая тому передышки. Теперь он отвлёкся на студентов. Мечнице удалось ближе подобраться к Сатору, который, казалось, пытался отдышаться.

– Какого чёрта, Сатору!? – она прикоснулась к его изорванной футболке и мгновенно залечила раны. – Ты сказал, что не будешь вмешиваться.

– Я не мог просто смотреть на то, как вы проигрываете, – от ослепительной улыбки на его лице появились ямочки. Но это не сработало, девушка всё ещё злилась.

– Отправляйся обратно, – она сдвинула брови на переносице.

– Ты же знаешь, что я тебя не брошу, малышка.

Мужчина хотел обнять её, но пошатнулся. Он опёрся на плечо спутницы, пытаясь не показывать свою слабость, вновь улыбнулся. Амай видела, как тяжело ему стоять. Он почти терял сознание. Потратив последние капли свои сил, Сатору раскрыл территорию и сразился с Сукуной ещё больше ослабив того.

– Только сейчас… Переведу немного дух.

Его дыхание стало тяжелее и Сатору обмяк в руках девушки. Ей пришлось призвать все физические силы, чтобы не уронить мужчину, ведь он был здоровее её раза в два. Амай аккуратно уложила его на землю, прикрыв собственным плащом. Ей пришлось оставить Сатору возле полуразрушенной стены. Ведь бой с Сукуной всё ещё продолжался.

Тодо и Ханны нигде не было видно, а вот Итадори сражался с Сукуной с удвоенной силой. Но юноша не мог пробить защиту дяди и тот всё ещё был силён. Амай вновь пришлось скрыть присутствие, чтобы пробраться за спину противнику. Ей не нравились данные методы, но с такими сильными врагами иначе биться нельзя.

Пока юноша отвлекал Сукуну мощными чёрными вспышками, Амай успела в промежутке заскочить на спину Двуликому. Она обхватила его за пояс ногами и прикоснулась ладонями к голове. Тот, почувствовал неладное, попытался сбросить девушку с себя, но цепкие ноги держались за противника, будто за последнюю нить жизни. Она успела применить технику, которая позволяла смотреть в души существ － проклятий, шаманов и людей. Сукуна был не исключением. С помощью данной техники Амай связалась с душой Нобары, вытащила Сатору с того света (ну и, конечно же, не забываем про пакт) и теперь её задачей было ослабить дух Двуликого. Она понятия не имела, что ждёт её в чертогах разума такого опасного врага и выживет ли она после этого. Но красноволосая хотела спасти Мегуми любой ценой.

* * *

Она увидела черноту в его душе. Зловещая тьма не хотела расступаться перед незваной гостьей. Амай бродила в чёрной душе, пытаясь найти хоть какие-то лазейки к его прошлому или мыслям. Какое-то время девушка оставалась одна, но вскоре увидела свет. Он будто звал её к себе. И чем ближе красноволосая приближалась к источнику света, тем сильнее чувствовала неладное. Её собственная душа зудела от дискомфорта. Ей хотелось убежать отсюда, ведь находиться в таком зловещем и пустом месте оказалось невыносимо. Единственная мысль, ведущая её вперёд － спасти Мегуми любой ценой.

Свет привёл в пустующее место. Он возникал из ниоткуда и уходил в никуда. Но именно на этом свету, свернувшись калачиком лежал темноволосый мальчик. Амай сразу же узнала своего ученика. Его душа была запрятана так глубоко. Когда красноволосая подошла ближе, ноги начали утопать в чёрной вязкой жидкости. Она с трудом смогла пробраться дальше. И, когда оказалась рядом, опустилась на колени возле Фушигуро.

– Мегуми, – мечница боялась прикоснуться к нему. Она лишь попыталась, но одёрнула руку. – Ты меня слышишь?

– Такацудзи-сенсей? – он поднял взгляд и посмотрел на неё затуманенным взором. – Что ты тут делаешь?

– Мы всё хотим вернуть тебя.

– Я знаю. Итадори уже говорил мне это, – его безэмоциональный голос пугал.

– Прошу тебя, вернись к нам. Продолжай бороться.

– Я… Я больше не могу. У меня не осталось сил.

– Я пришла, чтобы помочь тебе, Мегуми.

Всё-таки она прикоснулась к его плечу. Печаль юноши будто передалась самой девушке. Он ощущал жгучую боль, ведь видел сражение с Годжо, его смерть и внезапное возвращение, он видел смерти других шаманов, а также своей сестры. Последние минуты жизни Цумики впечатались в его память горьким вкусом.

– Нет, всё не так, – покачала головой Амай и улыбнулась. – Цумики жива.

Мечница передала ему свои мысли и воспоминания, как это сделал он только что. Что-то внутри юноши зашевелилось, он раскрыл глаза и пустота из них пропала. Многие, кого он считал мёртвыми по своей вине, оказались живы.

– Ты ни в чём не виноват, – мягко сказала Амай.

– Спасибо.

По щекам Мегуми потекли косые слёзы. Его мысли путались, образуя круговорот разочарования, боли, злости, грусти и радости. Только что юноша узнал, что его родные выжили и продолжают бороться. Это придало шаману новых сил.

– Как мне выбраться отсюда?

– Просто покажи мне дорогу к его чёрной душе.

Мегуми кивнул. Он знал, что Сукуна скрывает собственную душу от красноволосой. Двуликий не боялся смерти, но не хотел быть ослабленным какими-то современными шаманами.

Как только Амай получила нужную информацию от юноши, оказалась уже в другом месте. Она не успела больше ничего ему сказать, что опечалило мечницу.

Продолжая двигаться дальше, красноволосая ощущала, что идёт верной дорогой. Вокруг скопилась ярость, злость и темнота. То, что питало душу Сукуны более тысячи лет. Эмоции порождали в ней схожие чувства, но Амай старалась не поддаваться порывам. Она вновь увидела свет, на этот раз он ярко сиял красным цветом. Везде и нигде внезапно эхом раздался смех Двуликого.

– Ты отбросила человечность, чтобы воскресить его?

– Как ты… – она обернулась по сторонам. Но в кромешной темноте оставалась одна.

– Забыла, что ты раскрываешь мне своё прошлое так же, как я тебе своё?

– Я не такая, как ты!

В ответ раздался ещё более громкий смех.

Вскоре она достигла цели. Добравшись до красной пульсирующей точки, девушка бесстрашно потянулась к ней. Окровавленная и тёмная душа Двуликого соприкоснулась с её собственной. Это были самые гадкие ощущения, которые только испытывала мечница. Но она понимал, ради кого всё это делает.

* * *

В мгновение ока Амай оказалась в совершенно другом месте, она была здесь, как сторонний наблюдатель. Не сразу поняла, что это было прошлое Сукуны, так как первое, что увидела － грязная женщина в оборванных одеждах. Она лежала в переулке. Опёршись спиной о забор, женщина тяжело дышала и, кажется, умирала. Спутанные чёрные волосы, намокшие от мелкого дождя, липли к лицу. Серый балахон на её теле натянулся в области живота и Амай поняла, что незнакомка беременна и сейчас собирается рожать. Несколько часов она в муках выталкивала на свет драгоценного ребёнка и, в конечном итоге, на свет появился маленький кровавый комок. Взяв того на руки, женщина ужаснулась. Красноволосая, заглянув через плечо незнакомки, увидела уродливое создание, больше напоминающее монстра, чем младенца. Его правая сторона лица была искажена до неузнаваемости, кожа, натянутая на скелет, выглядела жутко. Амай поёжилась.

– Так вот, какой ты был на самом деле, – тихо сделала она вывод. – Ты такой же человек, как и мы.

Не успела женщина покормить ребёнка грудью, как к ней подбежали двое высоких мужчин, разодетых в военные доспехи. Они напоминали Амай самураев － с катанами наперевес, массивными шлемами и луками за спинами. Один из мужчин отнял у женщины ребёнка, от чего тот заплакал пуще прежнего. Второй пытался поднять её на ноги, но обессиленная мать повисла на его руках, как тряпичная кукла. Она тихо рыдала.

– Оставь её! – скомандовал тот, у которого находился ребёнок. – Нам сказали взять только это.

– Но… Она жена нашего генерала!

– Она не достойна носить этот титул. Пошли!

Амай последовала за самураями. Те явно были необычными людьми. Они шли по грязным узким улочкам неизвестного городка и не обращали внимание на изредка попадающихся людей. Местные удивлённо смотрели на ребёнка в руках воина. Того прикрыли белой простынёй.

– Зачем генералу нужен этот упырь? – воин брезгливо посмотрел на дитя в руках. – Падшая женщина изменила ему с каким-то варваром. Это отродье следует выкинуть в канаву, как и его мать.

– Генерал человек слова. Он обещал этой женщине обеспечить безопасность ребёнка, пока тот не достигнет совершеннолетия.

– Тогда на, сам неси этого урода, – мужчина брезгливо передал свёрток напарнику и тот с осторожностью взял ребёнка.

Наблюдая за тем, как появился на свет Сукуна, Амай даже стало его жаль. Она помнила, что прочитала в записях Тэнген. Двуликий ещё в утробе поглотил своего брата-близнеца, чтобы не умереть с голоду. Видимо его мать выгнали из семьи за измену и она скиталась по деревне в поисках еды. Но зачем генерал давал ей обещание? Для чего ему нужен этот ребёнок?

– Вся деревня знает, что жена генерала изменяла ему. И чей это ребёнок они тоже знают.

– Их проклинали за порочное зачатие, – кивнул второй самурай. – Ты помнишь, как жители деревни кляли мать и то, что было в её утробе?

– Я самолично это делал, – усмехнулся собеседник. – А когда распяли мужика, с которым она спала… Помнишь? Это было то ещё зрелище.

– Жутковато, – поёжился воин.

Вскоре двое самураев пришли к огромному особняку, напоминающему дворец. Его конусообразная крыша, пики которой тянулись к небу, выглядела словно монолит. В деревне данное здание оказалось самым высоким и внушительным.

Воины передали свёрток с ребёнком прислуге и те принесли малыша в покои генерала. Их встретил коренастый мужчина с бородой, в которую впились седые нити. Высокий чёрный хвост, с такой же сединой, как на лице и уставшие карие глаза. Это всё, что запомнилось Амай в тот момент. Мужчина не показывал эмоций, он приказал всем покинуть комнату, а сам подошёл к шевелящемуся свёртку.

Открыв тот, генерал поморщился. Он увидел уродливое существо, смутно напоминающее ребёнка. Красноволосая закрыла рот рукой, она тяжело вздохнула. Почему Сукуна с младенчества выглядел таким образом? Неужели из-за того, что съел брата в утробе? Ответ вскоре удалось получить.

В комнату зашёл ещё один человек. Тот выглядел моложе генерала, но был похож на него. Мужчина посмотрел на ребёнка и опустил плечи.

– Я чувствую в нём проклятую энергию. Значит, что тот человек со швом на голове был прав. Это шаман.

– Он не простой шаман. Проклятый. Жители нашей деревне прокляли и мать, и его. Из-за этого сила, данная ему, может обернуться против нас.

– Что ты будешь делать с ним, брат?

– Как и обещал, я оставлю его при дворе. Он получит кров и образование, пока не станет самостоятельным. И тогда мы сможем понять, что он из себя представляет.

– Но посмотри на него, – молодой мужчина обернулся. – Он же уродец. Кто из прислуги захочет подходить к такому?

– Мы перебинтуем его лицо, чтобы оно не пугало.

– А что, насчёт Юрико? Если её не упокоить, она может превратиться в проклятие.

– Я позабочусь о ней.

Мать Сукуны происходила из клана Абэ, она была одной из трёх дочерей великого лидера и шамана. Девушку ещё в малом возрасте обещали выдать замуж за генерала, чего она совершенно не хотела. Но сильный союз с другим шаманским кланом обеспечивал род Абэ новым сильным союзником и потомством. Юрико была строптива, но мужа своего любила. Пока не встретила будущего отца Сукуны. Этот варвар прибыл с севера страны. Никто не знал его имени и клана, он был бродячим разбойником, но Юрико влюбилась и часто ходила к нему на свидания по ночам. Вскоре она узнала, что беременна. А служанки, понимая, что понесла хозяйка от чужого, быстро доложили всё генералу. Как он ни пытался скрыть факт измены, жители деревни обо всём прознали. С тех самых пор Юрико заклеймили шлюхой, а её ребёнка греховным плодом. Они проклинали девушку и близнецов в её животе. Разбойник попался им и был казнён прилюдно. А сама девушка, узнав об этом и убитая горем, сбежала в другую деревню. Там она стала никем. Почти девять месяцев Юрико бродила по заброшенным домам и питалась объедками, которые могла найти. Проклятые силы покинули её, она ослабла и не знала, что ей делать дальше. В бреду Юрико вернулась обратно в деревню, но из-за изменившегося внешнего вида её никто не узнал. А потом она родила сына. Последнее, что Юрико видела перед смертью – лицо её мужа, полное боли и горя.

Ремён – так назвали мальчика, рос в доме генерала. Его не выпускали на улицу, лишь изредка он мог играть в саду. «Отец» брал его с собой на прогулки, в изолированное место, где не было ни души. Розоволосый мальчонка, одна сторона лица которого замотана бинтами белого цвета, был рад и такому. Он выглядел счастливым и Амай с трудом узнавала в ребёнке смертоносного демона.

Ремёна учили грамоте, он изучал музыкальные инструменты и читал книги. Но никогда не фехтовал. Рассказы, которые мальчик любил слушать перед сном, содержали в себе повести о доблестных воинах и Ремён мечтал стать таким же. Однажды он спросил у «отца»:

– Папа, а ты научишь меня драться? Я хочу стать великим воином!

– Конечно, Ремён. Но сначала тебе нужно подрасти, – отвечал генерал.

Он почти не отличался от обычного ребёнка своего возраста. Была у мальчика одна особенность － он обожал препарировать мелких зверьков. Если во дворе ему попадалась жаба или ящерица, он обязательно ловил их и, терзая, рассматривал внутренности. Это пугало прислугу. Люди в особняке сторонились маленького дьявола. Он всегда видел их напуганные лица, но не понимал чего они боятся.

Немолодой генерал вскоре заболел и умер. Власть перешла к его младшему брату, который имел совершенно другой нрав. Ему никому не нравился этот ребёнок при дворе. Проклятая энергия внутри Ремёна хоть и бурлила, но её было очень мало. Поэтому мужчина принял решение － выгнать мальчика из особняка. Ночью спящего Ремёна выкинули. Прислуга отвезла мальчика в другой город, чтобы он не смог найти дорогу обратно.

Амай не понимала, как можно было таким образом поступить с ребёнком. Они вряд ли знали, каким вырастет Сукуна. И красноволосой начинало казаться, что память Двуликого обманывает его, он показывает ложные воспоминания. Но техника не могла так работать.

Кое-как поняв, что его выгнали из родного гнезда, Ремёну ничего не оставалось, кроме как жить на улице, в чужом городе. Он просил милостыню и пытался подружиться с другими сиротами в городе, но те не хотели связываться с незнакомцем.

Когда бинты на лице почернели и ослабили хватку, Ремёну пришлось снять их с себя. И теперь даже добрые прохожие не подавали милостыню уроду. Только осуждающе или со страхом в глазах смотрели на мальчика. Что с особняке, что на улице – такие взгляды были привычны ему.

Вечером, не собрав ни гроша, мальчик возвращался по пустым переулкам в свою конуру. Та находилась на окраине города, куда сбрасывали местные жители разный мусор. Ремён чувствовал себя в безопасности, потому что мало кто бродил среди мусора и ненужных вещей.

– Эй!

Обернувшись, мальчик увидел трёх парней старше его примерно лет на пять. Это были беспризорники, которые часто попадались Ремёну на пути в город и обратно. Они злобно улыбались и мяли кулаки. Мальчик уже привык к постоянным побоям. Они просто развлекались, ведь знали, что уродцу не подавали милостыню.

– Заработал что-нибудь, уродец? – обратился к нему один из них мерзко смеясь.

– Отдавай свои гроши, пока мы не переломали твои ноги, – добавил второй.

Ремён молчал. Он страха он замер. Ноги не двигались, хотя мальчик понимал, что нужно бежать. Хулиганы быстро настигли его и вот он уже лежит на земле, пытаясь защититься руками от пинков. Возможно, его там же и забили бы до смерти. Но судьба решила распорядиться иначе.

– Вы что творите!? А ну, отстаньте от него! – раздалось со стороны.

Вспышка света озарила ночные улицы и хулиганы, чего-то или кого-то испугавшись, убежали прочь. А к мальчику подошли чьи-то ноги в ослепительно белых носках и бамбуковых сандалиях. Подняв голову, Ремён увидел девочку тринадцати лет, одетую в белоснежную юкату с повязанным широким чёрным поясом. Её пшеничные локоны опускались на плечи, а ослепительно голубые глаза выражали доброту и радость. Она улыбалась ему такой улыбкой, которую он ещё никогда в своей жизни не видел. Девочка протянула руку и помогла встать.

– Ты как? Цел? Эти хулиганы всегда тут шляются. Но я никогда не видела, чтобы они на кого-то нападали.

Ремён молчал. Он закрывал рукой правую сторону лица. Мальчик не хотел пугать её, не хотел, чтобы ослепительная улыбка пропала с её лица. А девочка, почти не смотря на него, продолжала о чём-то болтать. Он слышал её журчащий голосок, который напоминал мелодию из какой-то известной песни.

– Ты как? – спросила блондинка, всматриваясь в лицо мальчика. – Тебя не ранили?

Он помотал головой. Но девочка, видя его грязную одежду и ссадины на теле, решила помочь. Она прислонила руку к плечу Ремёна, от чего тот сначала пошатнулся, но решил не дёргаться. Блондинка вылечила его, применив обратную технику.

– Ты шаман!? – наконец он заговорил.

– А ты умеешь говорить? – с таким же удивлением ответила она.

– Я… Я…

В древние времена шаманы не скрывались от людей, они занимали высокие должности и правили большинством префектур в Японии. Ремён знал, что его «отец» и почившая мама были магами, но сам никогда не пытался колдовать. Никто мальца этому не учил.

– Не бойся, я не кусаюсь. Меня зовут Хоши. А тебя как? – В знак приветствия, девочка наклонилась.

– Ре… Ремён из кла… Меня зовут Ремён, – неуверенно ответил он.

Забыв о своём уродстве, он вытянул руки вдоль тела и наклонился. Хоши увидела изуродованное лицо мальчика. Он встрепенулся и попытался вновь скрыться за ладонями. Но блондинка схватила руку и всмотрелась в правую часть лица. Он не увидел страха в её глазах. Только неподдельный интерес.

– Как ты здесь оказалась? – попытался перевести тему юноша.

– Я сбежала из дома, – хихикнула она. – Родители не выпускают меня, так как…

Она откашлялась и начала пародировать взрослых:

– Скоро ты станешь сосудом для своего прадеда и послужишь благой цели! Мир шаманов рухнет без твоей жертвы!

Ремён ничего не понял, но посмеялся с её кривляний. Он выглядел скромным ребёнком, который если и видел зло, то от взрослых. А препарирование лягушек и ящериц казалось обычным любопытством. Но Амай понимала, что всё не так просто. Сукуна был проклят и родился с тьмой в душе. Но наверняка мог бы одолеть её, изгнать из себя, ведь у всех людей и шаманов есть две стороны.

– Давай я провожу тебя до дома. Где ты живёшь? – девочка была старше на два, три года и считала, что должна защитить мальчишку.

– У меня нет дома, – розоволосый потупил взгляд.

– Ты сирота? – он кивнул. – Тогда…

Ей хватило несколько минут, чтобы подумать и принять решение. Схватив мальчика за руку, она потащила его дальше по улице. Хоши часто сбегала от родителей и изучала город, поэтому знала много интересных мест.

Они пришли к небольшому покосившемуся дому, который выглядел заброшено. С конусовидной крыши свисали зелёные лианы, а окна были покрыты вековой пылью. Закрытая дверь намекала, что незваным гостям не рады. Но блондинке было всё равно, она открыла её, сделав усилие, пока растерянный Ремён смотрел на девочку.

– Это заброшенный дом, но внутри можно жить, – объявила она с улыбкой. – Я живу недалеко отсюда и смогу навещать тебя.

Немногословный знакомый кивнул и слабо улыбнулся. Он был не против жить там, где есть хоть какая-то мебель, а не подстилка из тонкого бамбука. Сам он вряд ли осмелился бы залезть даже в пустующий дом.

Хоши часто приходила к нему, чуть ли не каждый день навещала Ремёна в новом жилище. Она приносила ему еду, новую одежду － чаще девчачью, потому что другой не было. Вместе дети тренировались контролировать проклятую энергию и обучались способностям, которые у них были.

В клане девочку каждый день обучали лучшие учителя. Она изучала не только то, что связано с магией, но также обычные человеческие учения. Часто Хоши приносила Ремёну книги, чтобы он тоже читал что-то новое, пока скучает в одиночестве. Мальчик не часто выходил на улицу без подруги, но с тех пор, как встретил её, стал смелее и болтливее. Он видел в Хоши не просто шамана, а спасительницу.

Походы Хоши к Ремёну продолжались несколько лет. Дети выросли и превратились в подростков. Однажды блондинка вырезала для него деревянную маску, с помощью которой юноша мог прикрывать своё обезображенное лицо. Он до сих пор стеснялся своей тёмной стороны и показывал её только одному человеку.

Чувства Сукуны к Хоши крепли, с каждым днём он понимал, что испытывает к ней не только дружескую симпатию. Но признаться в этом не мог, ведь сама девушка не проявляла такого интереса к нему. Она вела себя, как и прежде － помогала, приносила изредка еду и проводила много времени вместе с другом, беседуя о самом разном. Силы его выросли, он чувствовал, как с каждым днём становится мощнее и это ощущение ему нравилось.

Прогуливаясь с ней по одинокой роще, где журчала тихая река, Сукуна наблюдал, как развиваются её светлые волосы. Хоши любила идти вперёд, рассказывая какие-то небылицы. Она обернулась и на лице девушки Сукуна увидел ослепительную улыбку. Его сердце от чего-то начало биться чаще. Она продолжала говорить, но юноша не слышал её слова.