Текст книги "Хранительница (СИ)"

Автор книги: Яна Тать

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 8.

Мария.

Ночь никогда мне не мешала, а сейчас беспокоила только возможная усталость.  Пару часов на адреналине я прошагаю, а потом придётся устраиваться на ночлег. Злость на себя не давала успокоиться. В какой момент всё пошло не так? Поняв, что ходьба не помогает, сорвалась на бег. Я всегда старалась отрицательные эмоции сливать через действия: бег, гимнастика, прыжки на скакалке, даже уборка квартиры помогала. И сейчас, чувствую, нужно бежать.

Сколько прошло времени, не знаю. Но остановилась я, только почувствовав пустоту. Злость ушла. Осталось разочарование. Вздохнула. Отрицательный результат, тоже результат. Правда, только дураки учатся на своих ошибках. Углубилась в лес, нашла местечко для ночлега. Дерево сегодня восстанавливать не буду, сил нет. Всё завтра. Укуталась плащом и заснула. Проснулась от рывка, подскочила, чуть не свалилась с дерева. Сон приснился невнятный. Бродила где-то и не могла найти выход. Совершив утренние процедуры и перекусив, глянула на карту. Нехороший человек еще лежал, а я преодолела вчера четверть пути. Вот дела! Я бегаю наравне с лошадью!

Как бы меня не страшила неизвестность, а в свете последних событий мандраж усилился, но надо идти. В скорлупе долго не просидишь. Добиралась я до границы, не спеша, подлечивая деревья.

Мышцы болели, ноги тряслись, но поставленную перед собой задачу выполнила. Стою, смотрю на чистое поле. Чёрное, ни травинки, ни кустика. Одна дорога стремится вдаль. Прям полоса отчуждения какая-то. Х-м-м. А Лес, что? Припять? Ухмыльнулась. Не-е-е. Здесь таких шуток не поймут. Желания дальше идти нет, значит, задержусь ненадолго. Тем более табличку из-за Эльнора забыла обновить, придётся новую на въезде поставить.

Задержалась на Границе на три дня. Отходила от общения с аборигеном, общалась напоследок с Хранителем (когда ещё деревья встретятся), восстанавливала растительность. Ели у меня теперь двухцветные: синие иглы со снотворным, зеленые – с парализатором. Тополь тоже поставила, пусть улавливает эмоции или читает мысли. Фруктовые – на границах не стала делать (от греха подальше), вдруг простой люд будет шастать. Радужные деревья по бокам от дороги – как исполины. (По телевизору видела эту красоту, где-то в Африке растут). Великолепно получилось. И вглубь удалялась, но не намного. Полянку себе организовала. Правда травку и цветы не могу создавать. Хранитель обмолвился, что как только немного Лес восстановится, трава сможет сама вырасти. Табличку продублировала, теперь неоновыми буквами. Далеко будет видно ночью. Как я не откладывала отбытие, надо идти. Хочу нормальные условия жизни. Дом, сад, бассейн и другие блага цивилизации. После утренних процедур и перекуса навесила на себя отвод глаз и в путь. Идти, быстро надоело, побежала. Пейзаж не располагает к любованию, а скорее навевает тоску. Никогда не любила осень. Это закат всего. Всё умирает, засыпает. Весну люблю – возрождение жизни. Бежала и думала. Я уже со счета сбилась, сколько нахожусь на Эноре, хотя стоило запомнить, день рождения ведь в этом теле, а не знаю.

С каждым шагом что-то непонятное и необъяснимое происходило со мной. Какая-то тяжесть в районе солнечного сплетения и тоска. Бесконечная и беспросветная. Что такое? В одно мгновенье всё изменилось в худшую сторону. Меня захлестнуло лавиной боли и безысходности, потери и понимания, что уже ничего не изменишь. Опустошенная я валялась на обочине дороги, а передо мной мелькали картинки-воспоминания. Вот я лежу в своей кроватке дома, сплю. Следующая – меня находит мама, когда я не отвечаю на множество пропущенных вызовов. Её боль потери пронзает меня. Хочется крикнуть: «Я жива! Только в другом мире». Но не получается. Последняя – мои похороны. Надеюсь, муж одумается и заберет детей к себе. Старший то, уже совсем вырос, а малой будет тяжко. Слезы бежали по щекам, а я лежала и вновь и вновь переживала боль потери. Была в большой, любящей семье и осталась одна, одинёшенька. Пустоту в сердце уже ничем не заполнишь, она разливается по венам и не хочется уже ничего. Поскорее бы всё закончилось.

Сколько времени я так пролежала, не знаю, но меня спас дождь. Стало банально сыро, холодно и ветрено. Плащ скомкался (наверное, когда я билась в истерике). Сначала я не обращала внимание на непогоду, которая неистово бушевала. Я была на Земле в кругу родных и близких. И хотела только одного, закончить это ненужное трепыхание. Уйти добровольно, ведь зачем продлевать агонию, карабкаться, если всех ожидает одно и то же. Засыпала, просыпалась, срывалась в видения и снова уплывала домой на Землю.

«Как долго длится гроза. Господи, помереть спокойно не дадут» – промелькнула первая осознанная мысль. А за ней пришел холод. Пока я предавалась самоуничтожению и блужданию во вселенной, ничего не чувствовала. Как только стала более-менее связно мыслить и поняла, что Энор меня не отпускает, навалились все последствия лежания в луже на холодной земле.

Что это было? Неужели раньше Лес оберегал меня и не давал пробиться отчаянию по потере близких? Как дальше жить? – вопросы роились в голове, а дождь хлестал по лицу. Помню, читала, что истеричек в чувство холодной водой приводят, вот меня природа и вернула. Только надо ли мне это? Пролежав ещё некоторое время, поняла, что пора вставать, а то захлебнусь грязной водой. Да и крупная дрожь порядком стала надоедать, зубы стучат, живот прилип к позвоночнику. Подняла руку, моя, эльфячья. Всё те же на манеже. Кряхтя, как столетняя «женщина» приподнялась сначала на колени, затем подключились ноги. Где-то супчик у меня горяченький припрятан. Самое то, после голода. Проверила отвод глаз, слетел. Накинула обратно. Толку дальше идти, если кругом поле. Хорошо ещё, что этот тракт не пользуется спросом. Вот бы мне сюрприз был, очнись я в рабском ошейнике и в кандалах. Запила соком. Просканировав себя, обнаружила мизер манны. Всё-таки организм сам себя лечил. Умный гад. Простого желания сдохнуть уже не хватит, а руки на себя наложить я не смогу. Чистится не буду, ибо осталось только на отвод глаз. Придется топать грязной и активно работать челюстями. Иду уже третий день после вынужденной остановки, а дождь всё льёт и никаких признаков жилья не наблюдается. Чувствую себя Робинзоном на необитаемом острове. Только горячие шашлыки греют мою душу, ещё бы ванну согреть тело.

Ближе к  вечеру вдалеке замелькали строения, но я свой темп не ускорила. Безразличие взяло верх надо мной и шла я на одних уговорах. Зная, что если остановлюсь, могу опять просидеть долго. К первым домам подходила уже ночью. И что поперлась? Спрашивается? В ночь? Оглядела спящую деревню, да, мрачновато. Одна улица по бокам дороги. А что за огонёк мелькает невдалеке? Окошко светится в доме, расположенном в отдалении. Интересно, кто это ночью не спит. Травница какая, или ведьма? Повернувшись в сторону, пошла на свет. Забор добротный, видно хозяин есть. Дом бревенчатый, маленький. Во дворе какие-то постройки, труба торчит, железо в кучу свалено. Опять мужик что ль? Вот везуха. Нет, чтобы травница-бабушка, которая приютит, накормит, научит, внучкой признает. А у меня всё не как у людей (читай – попаданок). Мне и прошлого мужика хватило, чтоб от каждого шарахаться – размышляла я, обозревая взглядом двор. Собаки не видно, полезу, гляну, кто всё-таки здесь живет.

Стою, минут двадцать наблюдаю, как мать убивается над своим ребёнком. Второго не разглядеть на кровати, но эта картина напомнила мне, как всё-таки несправедлива жизнь. У любящих родителей умирают дети, а других просто выбрасывают на улицу и они вынуждены выгрызать своё существование. Миры разные, а проблемы одинаковые. Приняв для себя решение, постучалась в дверь. Всхлипывания прекратились.

– Кто там? – наконец раздалось из-за двери.

– Путник я, пустите переночевать, заплачу за постой.

По ту сторону замолчали. Раздумывая, что мне делать дальше, не заметила, как дверь открылась. На пороге стояла убитая горем женщина, со следами былой красоты. Светлые волосы, заплетенные в косу, потускнели, под голубыми глазами пролегли тени. Отошла, пропуская меня в дом. Сделав пару шагов, я застыла, очутившись в горнице без каких-либо коридоров. С меня течет неимоверно, сапоги в грязи, куда дальше идти и что делать не представляю. Женщина, в это время, закрыв входную дверь, обошла меня и остановилась, ожидая моих дальнейших действий. Вздохнув, я сняла плащ и, держа его в руках, огляделась. Напротив меня стояла печь, по обеим сторонам от нее располагались двери. Слева от меня, добротный стол с лавками и окном, справа тоже окно, под ним сундук. Пол покрывают коврики, тканные замысловатыми узорами, на столе скатерть. Вышивка везде, на занавесках, и даже на одежде. Оглянулась, резьба на всех проёмах, куда же плащ повесить, чтобы большего ущерба не нанести. По правую сторону от проёма заметила гвоздик на стене, пристроила на него свой плащик. Теперь обувь. Хозяйка одета в домашнее платье и мягкие туфли. Себе, по понятным причинам, такие, я не могла достать. Наконец женщина отмерла и подала мне тапочки (самые обыкновенные). Переобувшись, присела к столу. Опять молчаливая попалась, везет как утопленнице.

– Почему вы открыли мне дверь? – задала мучивший вопрос.

– Вы попросили – выдавила из себя женщина.

– А если бы я был разбойник или убийца? Что тогда? – не унималась я. Что за беспечность, впускать в дом первого встречного.

А эта «леди» разрыдалась. Да что ж это такое? Никогда не могла успокаивать, и что говорить в данной ситуации, не знаю. Пришлось взять за руки, усадить на лавку, достать баул, а затем и флягу.

– Вот, возьмите, выпейте и расскажите всё по порядку – протянула воду.

Доверчиво взяв из чужих рук неизвестно что, она отхлебнула и начала говорить. Из её сбивчивого повествования я выяснила, что болеет дочь, которую зовут Дарина, домашнее имя – Даша (прямо как моя дочь – Дарья). Ничего не помогает, угасает на глазах, а два дня назад и муж пропал. Пошел просить помощи у старосты и не вернулся. И она не знает, что делать, ребенка не бросишь (хотя и помочь не может), куда бежать, где Ротмира искать. И поесть она мне ничего не может предложить. Да, дела. Ну что, будем решать проблемы по очереди. Благо магия есть, целительству обучена (спасибо хранителю). Вот и первый пациент.

– Веди к дочери, посмотрю её, но ничего не обещаю – подстелила я себе соломку, вдруг не смогу вылечить. А эта (не знаю даже как назвать), бухнулась на колени и цепляется за руки, лопочет: «Спасибо господин, спасибо господин».

– Встань, прошу, я ничего не сделал – пытаюсь поднять женщину. – Покажи хоть куда идти – говорю, продвигаясь к нужной двери. Но с плачущим грузом, это сделать очень сложно. Наконец я в спальне, картина предстала не радостная. Скелет, обтянутый кожей, лежит, еле дышит. Перешла на магическое зрение и начала сканирование, как учил меллорн, чтобы выявить очаг поражения. Провозившись с диагностикой немалое время, наконец, заметила на ауре, в районе груди черную пиявку. Опаньки.

– Враги, недоброжелатели у вашей семьи есть? – спросила уже успокаивающуюся женщину, которая не оставляя меня одну, сидела в сторонке и наблюдала.

– Не знаю, да, наверное – расплывчато ответила она.

– Я это спросил не просто так, на вашем ребенке проклятие на смерть. Оно выпивает жизнь Даши, из-за чего идет угасание. Ещё пару циклов и всё – объяснила растерянной хозяйке итоги сканирования. – Так что вспоминайте, кто может вам желать зла, а я пока попробую что-нибудь сделать.

Операция по удалению пиявки отняла у меня последние силы. Но девочка очень слаба и без помощи не справится. Тем более человек. В ней уже осталось килограмм двадцать пять, хоть и ростом с меня, а на вид – дитё дитём. Что могла я сделала, теперь нужно и о себе подумать. Пойти перекусить и восполнить затраченную энергию. Позвав с собой женщину (нечего сидеть у постели и слезы лить, неделю жизни я выбила), подошла к столу и начала выкладывать из рюкзака еду. Глаза хозяйки округлились от удивления.

– После применения манны я много ем, поэтому сразу прошу прощения и, пожалуйста, составьте мне компанию – пояснив некоторые моменты, приступила к еде. Не забыв тарелки, кружки и столовые приборы с полотенцами, а так же сок с шашлыком. Пришлось подвести и усадить хозяйку за стол, поставить перед ней тарелку, и положить всего понемногу. А то она как– то странно на меня реагирует. Всё, справилась с болезной, теперь можно и мне приступить к поглощению пищи.

Пожелав приятного аппетита, накинулась на еду. И только утолив голод, заметила, что хозяйка ничего не ест. Пришлось оставить сок в покое и опять проводить успокоительные беседы.

– Проклятие я убрал, но уже слишком поздно. Этим я выиграл лишь неделю жизни. Ваша дочь сама не восстановится. Если вы не против, я немного поживу здесь и подумаю, что можно ещё сделать – пыталась успокоить я женщину. – Хотелось бы узнать Ваше имя, чтобы обращаться беспрепятственно.

– Элеонора – заторможено произнесла она. – Дарина будет жить? – слёзы текли по уставшему лицу.

– Я сделаю всё что смогу, чтобы ваша дочь осталась жива. А теперь успокойтесь и ешьте. Вам необходимы силы, для ухода за ней.

Только выплакавшись, Элеонора смогла немного поесть. Я же моргала всё медленнее и могла заснуть сидя за столом. После очередного зевка, чуть не сломавшего мне челюсть, пришлось потревожить хозяйку и спросить, в каком углу мне можно сделать лежанку (так как стеснять я никого не хочу, в хозяйской спальни не лягу, а мебели в доме по минимуму, как и комнат). Своим вопросом, озадачила я Элеонору знатно. Учитывая, что свободное место было только справа от двери, я могла и сама там устроиться, но надо же было как-то её растормошить. Не дождавшись ответа, взяла всё в свои руки и, пройдя в свободный угол, кинув предварительно на пол один плащ и закутавшись во второй, уснула мгновенно.

Глава 9.

Проснулась я поздно, всё же ночь не спала, плюс магическое истощение и физическая усталость. Поблизости никого не было видно. Поэтому, встав, почистив одежду, села переплетать косу. Как же мне надоела эта бродячая жизнь. Хочу домой, в ванну, на сутки. Расчесавшись и повязав уже привычную бандану, заметила наблюдающую за мной хозяйку. Вчера она тоже смотрела во все глаза. Не могу никак понять, в чем прикол.

– Господин, кушать изволите? – перебила она ход моих мыслей.

– Нет, спасибо – рассеянно ответила я, задумавшись о своём. – Как там Даша?

– Спит.

– Хорошо.

– Так что насчёт вашего мужа? Куда ушел, как выглядит? Где его можно найти? – вспомнила я вторую проблему. Повествование хозяйки длилось долго, но главное я поняла, искать нужно у старосты деревни. Самый большой особняк в конце улицы. Там же и постоялый двор. Ратмир большой, крепкий мужчина со смоляными волосами и карими глазами. По профессии – кузнец. Одет был в коричневые штаны, бежевую рубаху и плащ. И опять я заметила взгляды, недомолвки, ужимки и многозначительное молчание. Ощущение, что от меня ждут каких-то определенных действий: негодующе закричать, резко подорваться и убежать. Это всё мне вскоре надоело, и я решила прояснить ситуацию.

– Элеонора, возможно, я кажусь вам странным, но я пришел издалека и не знаю ваших обычаев и традиций. Судя по вашему виду, я излишне холодно реагирую на ваш рассказ или на отдельные слова. Но сам понять, где мои ошибки, не в состоянии. Поэтому буду признателен, если во время нашего общения Вы разъясняли бы мне проблемные моменты.

– Конечно, я Вам помогу господин – выдохнула с облегчением женщина. – Но зачем Вы тратите своё время и силы на нас. Вы же МАГ! – эмоционально закончила она.

– Хочу – ошеломил я её. И тут же попытался разъяснить. – Поймите, я верю в судьбу, предначертание. Добираясь к вам множество циклов, я появился в деревне именно ночью, когда светилось только ваше окно. Сложись в дороге всё по другому, я мог зайти в деревню днём и остановиться на постоялом дворе. Ваша дочь умерла бы, а дальше сами можете продолжить. Но случилось так, как случилось. Значит, я должен Вам помочь – выдохлась я.

Разводить дальнейшие беседы не хотелось, и так слишком много я разговаривала сегодня. Уже отвыкла от этого. Мысленное общение мне больше нравится. Поднявшись, я не стала отвлекаться и направилась к двери. Какая-то насыщенная жизнь получается у меня. Недоумевала я, выходя под дождь, который и не думал прекращаться. Накинув «полог невидимости» и на всякий случай, закрепив «рассеиванием внимания», пошла навстречу приключениям. Вот хоть убей, не пойму, как «невидимка» работает в дождь. Ведь одноимённый фильм видела и знаю, что должен быть виден мокрый силуэт. Поэтому и подстраховываюсь.

Дорога к харчевне не заняла много времени, улица пустынна (даже собаки по будкам сидят). И есть уже хочу. А, была не была. Наложила иллюзию Эльнора и нагло вхожу в помещение. Села рядом с окном в углу и жду официанта, рассматривая попутно обстановку. Средненько и грязненько. Столешницы вроде протёрты, солома чистая на полу, но общее впечатление грязи никуда не исчезло. И я была единственным посетителем. Пока никого нет поблизости, достала из пространственного кармана шаурму и сижу жую, смотря в окно. Кстати, оно выходило во двор, и спустя некоторое время я увидела, как из каких-то хозяйственных построек вышел пухловатый мужчина, довольно прилично одетый, со злостью хлопнув дверью, направился ко мне. Отвернувшись от окна, закинув ногу за ногу и сделав недовольное выражение лица, стала барабанить пальцами о стол, показывая нетерпение. Хлопнула дверь.

– Наконец, я уже заждался и голоден – раздраженно выдавила я сквозь зубы.

– Господин? – недоуменно пролепетал мужчина. – Я не видел, как вы прибыли.

– Не важно, я останусь на ночь, и принесите мне поесть – резко ответила я. – И почему никого нет из персонала, где все?

– Я отпустил сегодня слуг пораньше, господин, у меня осталось только рагу.

– Надеюсь, вы в состоянии его подогреть и доставить в комнату? – протягивая руку. – Ключ – подтолкнула я хозяина к действию.

– Да, да – засуетился он. – Пройдёмте за мной. Повёл на второй этаж и открыл первую попавшуюся дверь. – Самая лучшая комната – полебезил хозяин, протягивая ключ.

Кивнув, взяла его и закрыла дверь изнутри. Обстановка бедновата. Тумбочка, стул, кровать. Ладно, надолго здесь не задержусь. Так что пока перекушу своими харчами, а то непонятное рагу есть, вообще, не хочется. Поев, достала куртку Ротмира (стащила её из дома) и принялась читать заклятье «поиск по вещи». Еле успела до прихода хозяина и, забрав тарелку, попросила до утра не беспокоить. Сама же, накинув «невидимку» и «отвод глаз», направилась к постройкам, из которых недавно выходил мужчина. Тем более заклятье указало на них. Надеюсь, он ещё жив и я не опоздала.

Дверь оказалась не заперта, внутри для меня было довольно светло. Щели в стенах присутствовали и на ночное зрение я не жаловалась. Помещение полностью забито инвентарём: тяпки, грабли, мётла, лопаты, цепи и другие предметы непонятных назначений. Поисковик уверенно направлял меня к дальнему углу. И я, немного замешкавшись, и стараясь не задеть ничего плащом, прошла в указанном направлении.

То, что лежало передо мной, даже телом назвать было нельзя. В неестественной позе, с перебитыми руками и ногами, в грязи и запёкшейся крови лежало нечто. И оно всё ещё дышало. Слабо, с хрипами, но всё же. Тяжёлый вздох вырвался у меня непроизвольно. Это ж сколько работы! Настроившись, подошла ближе и запустила диагностику организма. Так, что мы имеем, руки и ноги переломаны (это итак видно), плюс рёбра и челюсть. Пробита голова, множественные ушибы, отбиты внутренние органы. Ощущение, что маньяк приходит каждый день и пинает его. Ну, в принципе, я думала, что будет хуже. Начала с лечения внутренних органов, рёбер, лёгких и головы. Руки и ноги оставила на потом, сегодня мне силы не хватит на это. Очнулся мой пациент, когда я убирала последствия черепно-мозговой травмы, дернулся.

– Тише, тише – пришлось подать голос. – Не бойся, я друг. Немного подлечимся и покушаем. Челюсть только вправлю. С глаз отёки и гематомы пока убирать не буду, вдруг твой мучитель зайдёт, а ты такой красивый лежишь, глазками хлопаешь – усмехнулась я. Да и устал я очень, сегодня полностью тебя не восстановлю. После сращивания костей нужно беречь себя пару циклов и не ходить – объяснила будущее своему пациенту. – И жене твоей, такого как сейчас не покажешь, это ж слёз будет ещё на месяц. Мне хватает и того, как она по дочери своей убивается – говорила я, а руки направляли силу в нужные места, заставляя костям срастаться, а тканям восстанавливаться. – Всё, не могу больше – остановилась через некоторое время.

Уже давно я опустилась на колени, не замечая ни грязи, ни запаха. Сейчас, почувствовав слабость, пришлось остановиться, достать сок и попытаться напоить мужчину, понимая, что он трое суток не ел, а на восстановление нужна энергия. Просунув левую руку под голову, приподняла её, а правой поднесла пакет ко рту: «Пей, это сок». Мужчина начал глотать, а я продолжила: «Мне нужно восстановиться и перекусить. Здесь как понимаешь я этого сделать не смогу, не та обстановка. Не беспокойся, я вернусь позже. Он тебе случайно не говорил о своих планах?»

– Больше бить не будет, а если не сдохну, продаст – подал голос мужчина.

– Не поняла, зачем? Если на тебе живого места нет? Какой в этом толк?

– Вылечат, и придётся мне отрабатывать столько, сколько назначат.

– А-а-а, но всё равно, слишком долгосрочное вложение. Я никогда не пойму. Но это не важно, главное, издеваться не будет. Пойду, отдохну, позже продолжим – заканчивая разговор, вставая и очищая одежду и направляясь на выход.

Выйдя из постройки, решила отправиться в дом к Элеоноре. На постоялый двор больше не вернусь, нет желания. Быстрым шагом вернулась домой. Постучала и вошла. В горнице опять никого не было. Почистила себя, сняла все заклинания и присела за стол, ужинать. Пока доставала еду из пространственного кармана, вернулась хозяйка.

– Нашел я Ротмира, жив и почти здоров – не стала я дожидаться вопросов. – Одного я не пойму, зачем Вас истреблять? Может земля под домом особенная? Дорогу кому перешли? – предположила вслух. А женщина разрыдалась. Опять. Боже, когда у неё слёзы кончатся? – устало подумала я. Никак не прореагировав на это, я продолжила заниматься своим делом. Мне ещё дерево восстанавливать (во дворе видела одно) и совета у учителя спросить по Даше и Ротмиру, а то я в тупике.

– Всё из-за меня – срывающимся голосом произнесла Элеонора.

– А подробнее? – заинтересовалась я.

– Мы недавно приехали в эту деревню, часто переезжаем. И всегда я причина переезда. С самого первого момента староста положил на меня глаз. Уж как не скрывалась, старалась вообще не выходить из дома. Всё равно сам приходит, помощь предлагает. Причины разные придумывает, сначала просто молча, смотрел, но с каждым циклом всё хуже и хуже становится. Когда я заболела, быстро лекаря привёл. Вот и Ротмир додумался у него помощи для Дарины просить. Как не упрашивала я не связываться с ним, не послушал, ушёл. А староста двуличный, злой, я его подлую душонку вижу. Меня выворачивает рядом с ним постоянно.

– Вы извините меня, но чтобы так помешаться на женщине, в первый раз вижу – засомневалась я в рассказе.

Она тяжело вздохнула и произнесла: «Хорошо, я объясню подробнее с самого начала. Как известно, создатель сотворил людей по своему образу и подобию».

Я кивнула. Везде так считают. Эльфы наверное тоже о себе так думают.

– Из лучей дневного светила он соткал фигуру первого человека и вдохнул в него жизнь. Долго он так сидел на поляне, творил и заселял планету. Зеленоглазые и светловолосые, они были похожи друг на друга, как листочки с одного дерева. В какой-то момент светило заслонила туча и следующие люди получились черноволосые и темноглазые. Отсюда всё и пошло. Светловолосые в себе сосредоточили всё светлое, доброе и хорошее, что есть в мире, а остальные – второй сорт, ущербные – всё тише и тише произносила слова женщина. – А когда выяснилось, что магия есть только у светлых. Произошло ещё большее деление общества на высших и низших – продолжила она. – Вот Вы, пока путешествовали, много светловолосых видели?

«Не ну я так не играю, не скажу же, что она второй человек, которого я встретила? И, получается пятьдесят на пятьдесят. А если взять во внимание её мужа, хозяина таверны, дочь и меня, то всё равно трое на трое».

Всё-таки я качнула головой в отрицании, ведь именно такой реакции от меня и ждали.

– Вот, потому что в деревнях не встретишь светлых, одна я пошла против, и сбежала из дома с любимым. Аристократы подбирают пары в своей среде, смешение не допускается и всячески порицается. И сделав свой выбор, я стала отверженной среди высших, а некоторые тёмные считают, что раз я с одним живу, то вполне его можно поменять на другого. И всеми силами хотят привлечь меня.

– Зачем такие муки, можно же волосы прятать, или перекрасить в чёрный цвет – не понимала я.

– Светлый цвет ничем не спрячешь, а если бы и смогли, то остаются глаза. Светлые только у аристократов, а зеленые у особ королевской крови – грустно улыбнулась она.

«Ну я и влипла» – закашляла я, чуть не подавившись.

– Теперь немного понятнее, вашу семью хотят истребить, а вас прибрать к рукам – задумчиво пробормотала я. – Только Дашу зачем убивать, её же можно выгодно выдать замуж?

– Она наследница титула, я от своего не отказалась, просто сбежала, а он, как вы знаете, передаётся первенцу, вне зависимости от пола.

«Да, дела» – зависла я, пережёвывая мясо и переваривая полученную информацию.

– Элеонора, мне идти надо, совета у учителя спросить. Когда ваше мёртвое дерево оживёт, не пугайтесь, это мои проделки – решила объяснить свои будущие действия уставшей женщине. – Вы кушайте, не стесняйтесь, у меня еды много.

Кивнув, хозяйка принялась вечерять, а мне уже пора было уходить, чтобы всё успеть. Задумала я ель восстановить во дворе. Только теперь трёхцветную, к зелёным и синим иглам решила добавить коричневые (на всякий случай) амнезия на пару часов от одной такой гарантирована. Подошла к дереву, прикоснулась руками и привычно делюсь силой, держа перед собой образ гордой красавицы.

– Учитель, слышишь меня? – мысленно кричу и тянусь к меллорну.

– Машенька, наконец, отозвалась – пришла волна грусти и нежности.

– Да, долго я до дерева добиралась – соглашаясь и посылая волну любви.

Рассказав, всё, что со мной произошло, спросила совета по поводу Даши, можно ли её спасти?

– Можно, если ты этого очень хочешь.

– Конечно, хочу, ведь она ещё ребёнок.

– Ей поможет только «ритуал кровного родства». Сам процесс я загружу тебе как обычно. После него вы станете кровными сёстрами, и ей может передаться некоторые твои способности и проснуться спящая магия, за счёт смешения вашей крови. Возможно, и для тебя это будет лучшим выходом, так как ты ещё очень плохо привязана к нашей планете, а сестра даст дополнительный якорь твоей душе – задумчиво закончил хранитель.

– Сестра? У меня её никогда не было, но очень хотелось.

Полностью погрузившись в разговор с меллорном, не заметила вышедшую на крыльцо женщину, которая с непередаваемым выражением лица наблюдала за оживающим деревом и худым пареньком рядом с ним. Уже стемнело, и творящуюся магию можно было увидеть только истинным зрением. Через некоторое время мальчик пошатнулся, и устало присел на землю, прислонившись спиной к стволу. Женщина, стоящая у двери, устало вздохнула, покачала головой и ушла в дом.

Очнулась я поздней ночью. Всё-таки задремала. Сказалась усталость прошлых дней. Сижу в луже, благо с верха не льётся, и то радость. Ощущение, что я бомж, никуда не уходит. Хоть разговор с хранителем прошел успешно. Ранее он мне загружал заклинание по поднятию тяжестей, им же можно и человека перемещать. Пока сидела, вспомнила, что завтра староста, возможно, будет искать Ротмира и может прийти сюда. Иглы есть, но как дерево поймёт в кого стрелять. Покумекав немного, решила создать на ели цветы, уловители эмоций. Вот на злость и ярость и будет деревце стрелять. Осталось только осуществить идею. Встала, почистилась, сбегала до домика неизвестного архитектора и, вернувшись, приступила к работе. Получилось феерично, на трёхцветной огромной ели, то тут, то там мелькали белоснежные цветы, напоминающие наши кувшинки. Интересно,  а раскрываться и закрываться они так тоже будут? Надеюсь, ещё увижу. Почувствовав удовлетворение от хорошо проделанной работы, направилась на постоялый двор, не забывая жевать по дороге пирожки. Выходя из калитки, накинула уже привычные заклинания и неторопливо, наслаждаясь тишиной ночи, продолжила путь. На первый взгляд деревня не отличалась от нашей, в какой-нибудь глуши. Разве что отсутствовали машины, линии электропередач, антенны, магазины. Та же трава и деревья, покосившиеся заборы и обветшалые дома. С каждым шагом и съеденным пирожком настроение моё улучшалось, и в постройку, где лежал Ротмир, я входила в прекрасном расположении духа.

Осмотрев помещение на наличие каких-либо других людей, подошла к спящему мужчине и приступила к дальнейшему лечению. Сняла последствия избиения с лица и начала сращивать раздробленные ноги и руки.

Да, я переоценила свои силы. У Ротмира были раздроблены такие кости, о существовании которых я и не подозревала. Урод, который его мучил, казалось, задался целью сломать всё, что можно. Ноги выглядели лучше, и я начала с них. Складывая каждую косточку, сращивая её, восстанавливая вокруг повреждённую ткань, сосуды. На второй ноге мне уже было не до смеха, сил не осталось. Хотелось только одного, лечь рядом и проспать сутки. Но позволить себе я этого не могла. Решившись, перестала лечить мужчину и, накинув на него «невидимку», подняв левитацией, пошагала домой. Не забывая глядеть по сторонам.

Во двор заходила на последнем издыхании. Кто говорит, что эльфы не потеют, бросьте в него камень. С меня пот ручьями тёк, будто я на себе волоку здоровенного мужика. Как заходила в дом не знаю, туман опустился на меня раньше. Благодатная тьма приняла меня в свои объятья.

Выныривала медленно, с трудом. Какие-то всхлипывания не давали мне уйти обратно в зыбкий туман. Через какое-то время моих мучений к истерике добавился мужской голос, бубнивший шепотом слова утешения. Очень хотелось дальше поспать, но что они делают в моей спальне?

– Мам, пап, может вы в свою спальню уйдёте, и дадите мне ещё немного поспать? – переворачиваясь на бок, пробурчала я не открывая глаза.