Текст книги "История скромной провинциалки (СИ)"
Автор книги: Яна Павлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Глава 57
Весь день мы с сестрой провели вместе, я рисовала свой странный сон, а Дарья вела переговоры с австрийской галереей. Они хотели приобрести несколько картин и одну скульптуру. Фидель уехал, пообещав держать нас в курсе.
– Ксюш, может Фидель прав? – подошла ко мне сестра, – И писатели – это особый тип мужчины? Ему вдохновение нужно и все такое.
– И художники, и скульпторы, и актеры, – ответила я, – И вообще мужчины – это отдельный вид, не знала? – засмеялась я.
– Да как не знать, иногда сядет за прадедов стол, и может часами не двигаться, а меня в это время прямо раздирает что-нибудь спросить, или ужинать позвать. Иногда хочется его треснуть по башке, но потом, – сестра мечтательно подкатила глаза, – Потом посмотрит своими неимоверными глазами, обнимет и уведет в такие миры, что возвращаться не хочется. С ним непросто, но безумно интересно.
– Ох, Даша, а ты вспомни жен писателей, – вздохнула я, – За каждым великим писателем, как и за любым великим мужчиной, стоит любящая женщина. Жена Льва Толстого, например, примерная, можно сказать, эталонная жена русского писателя: постоянно рожала детей и переписывала рукописи. Трудно сказать, что далось ей труднее: родить 13 детей, или несколько раз полностью переписать все сочинения Толстого в ходе работы супруга над ними.
– Слава Богу, сейчас есть компьютер, – с улыбкой вставила Даша.
– Ага, значит, перспектива родить 13 детей тебя не пугает? Несмотря на то, что Толстой и его жена любили друг друга искренне и, насколько можно судить, верно, и прожили в браке 48 лет, писатель мог бы написать еще одну книгу «Как быстро превратить жизнь жены в ад».
Так мы болтали, пытаясь отвлечь друг друга от других мыслей. Ожидание, что может быть тягостней? Когда раздался звонок Дашиного телефона мы посмотрели друг на друга, неужели сейчас мы, наконец, узнаем истину? Руки стали мокрыми и почему-то холодными.
– Да, – сказала Даша и включила громкую связь.
– Даша, мне только что позвонил Борис, – голос писателя был взволнованным, и от этого стало еще страшней.
– Не тяни! Дима, пожалуйста! – на глаза сестры навернулись слезы.
– Анатолий Васильевич узнал Аллу Леонидовну и согласился сдать материал для анализа ДНК. Я тебе сейчас видео сброшу, и Даша, приезжай сегодня ко мне, я скучаю, милая моя…, – сестра выключила громкую связь и отвернулась, а у меня, казалось, весь воздух из груди выбило, а вдохнуть было нечего.
Наконец Даша повернулась и включила видео. Изображение было плохим, да и звук не отличался качеством. На кровати лежал седой мужчина, вся его грудь была в бинтах, вид у него был растерянный, и говорить ему было, видимо, тяжело.
– Да, я узнаю эту девушку, – мы предусмотрительно отсканировали фото мамы именно того года, – Я познакомился с ней на море, в Ялте. А в чем собственно дело?
– А почему вы сказали, что из Киева? – не отвечая на вопрос, продолжал мужчина, которого мы не видели.
– Она сказала, что из Москвы, ну, я и сказал, что тоже из столицы, из Киева. Это преступление?
– Анатолий, эта девушка забеременела и родила двух девочек, вы их отец.
Деликатнее нельзя было преподнести новость раненому человеку, что там за солдафон такой, бесчувственный. Я всматривалась в экран и ждала реакции Анатолия Васильевича, как приговора.
– Но как? – он закрыл глаза, – Как же так? Я ничего не понимаю.
– А что вам непонятно? У вас была связь с Аллой? – прозвучало это как-то презрительно, мужчина кивнул, – Так от этого дети и появляются, – мне хотелось увидеть этого человека, и сказать ему, что он…он грубый, невоспитанный, и…
– Вот козел, – выразила одним словом мои мысли Даша, – Скажи?
– Ты про кого? – на всякий случай уточнила я.
– Да про этого, который допрос раненому человеку устраивает, кто его просил, спрашивается? Показал фотку, уточнил и хватит. Ну, выскажу я сегодня свое мнение Дмитрию о его друге. Фантаст, тоже мне. Чурбан неотесанный!
– Вы согласны пройти тест на отцовство? – услышали мы дальше.
– Конечно, – кивнул Анатолий Васильевич, – Господи, неужели так бывает? У меня две взрослые дочери? – на этих словах он опять закрыл глаза и запись закончилась.
– А я бы хотела спросить, почему он не попрощался с Аллой Леонидовной перед отъездом, – задумчиво проговорила сестра, – Мне кажется, он обрадовался, а?
– Мне тоже так показалось, – согласилась я.
– Знаешь что, поеду к Прозоровскому. Пусть едет куда хочет, не буду больше сцен устраивать, буду просто любить его и помогать. Давай Фиделю звонить.
Но Дмитрий нас опередил, Фидель был в курсе и уже организовывал перевозку нашего отца в Москву, а сомнений, что это наш отец больше не было.
– Тетя Вера, я не знаю, звонить маме или нет, – я ходила по кухне туда-сюда, – Даша сказала: "Это твое право, я с Аллой Леонидовной общаться не намерена, хочешь – говори, можешь даже встречу организовать, только без моего участия. Я театр люблю, но предпочитаю профессиональный, самодеятельность с детства не перевариваю".
– Не знаю, что и сказать, детка, – развела руками моя свекровь, – Давай Антона дождемся, послушаем, что он скажет. А что ж за ранение у отца?
– В грудь и в плечо, осколок застрял к кости и надо делать операцию. Завтра его привезут в Москву. Ой, тетя Вера, я так переживаю.
– Да о чем тут говорить, если я переживаю, то уж вы как волнуетесь и представить невозможно. А как об отце вашем подумаю, так вообще мурашки по спине бегут. Потерять сразу отца, жену и ребенка, – она покачала головой, – И такое чудо – взрослые дочери-красавицы.
Антон заявил, что теще сообщить надо обязательно, но не более того. Дальше пусть сама решает встречаться с бывшим возлюбленным или нет.
– Ксюша, давай я сам с ней поговорю, – предложил муж, – В последнее время на тебя и так свалилось слишком много переживаний.
Я с благодарностью приняла предложение Антона, но потом подумав, все-таки решила поговорить сама.
– Ксения, в который раз повторяю, я не хочу ничего слышать про этого человека, – раздраженно ответила мама после того как я рассказала ей про Анатолия Сидоренко и предложила переслать видео, – Зачем это вам нужно я понять не могу. Чего вам спокойно не живется? Дарью вообще не понимаю, как отнесется Сергей Владимирович, который воспитал ее и которого она называет отцом к появлению в ее жизни новоявленного папаши?
– С пониманием, мама. Сергей Владимирович отнесся с пониманием и в скором времени они с женой должны прилететь в Москву, он выразил желание познакомиться с Анатолием Васильевичем.
– А со мной? – в голосе мамы прозвучала тревога.
– Если на то будет твое желание, – ответила я, – И не волнуйся, неприятных тем касаться он не будет, Сергей Владимирович в высшей степени интеллигентный человек.
– Я подумаю, – отрезала мама, – И спросите у своего отца, почему он так внезапно пропал.
Я выключила телефон, посмотрела на мужа и заплакала. Слезы лились и лились, Антон просто обнял меня и нежно гладил по голове, прибежала Катюша, уткнулась мне в живот и тоже заплакала, тетя Вера всхлипывала на диване.
– Женщины, – серьезно сказал Антон, – Вы затопите всю квартиру, и никто с нами меняться не будет. Прекратите плакать, немедленно!
Глава 58
С экрана телевизора на нас смотрела пожилая женщина, на ее лице залегли глубокие скорбные морщины, седые волосы были собраны на затылке, и она все никак не могла куда-нибудь пристроить маленькие сухие руки, то теребила край кофты, то поправляла плед на диване, то приглаживала и без того идеально забранные волосы.
– Здравствуйте, Светлана Владимировна, – Фидель стоял рядом с диваном, а мы с Дашей сидели и не могли оторвать глаз от женщины, нашей бабушки, – С вашим сыном все хорошо, операция прошла успешно и он идет на поправку, думаю, сегодня вы сможете с ним поговорить. А теперь разрешите вам представить Ксению и Дарью, это ваши внучки. Тест ДНК подтвердил на 99,9 %, что Анатолий Васильевич Сидоренко является отцом девочек.
Из самолета Анатолия Васильевича сразу доставили в больницу, а нас Фидель не пустил. Сказал, будет готов анализ ДНК, сделают операцию, тогда и увидитесь. Спорить было бесполезно. Он нашел адрес сестры Светланы Владимировны в Болгарии, вот только нас ждала печальная новость, наши прадедушка и прабабушка покинули этот мир несколько месяцев назад. Они ушли в один день, и было им по 95 лет.
– Здравствуйте, – женщина поклонилась, надела очки, потом сняла и заплакала, – И без теста всякого видно, на Василя похожи в молодости, – вытирая слезы, сказала она, – Спасибо вам, за сына, за внучек, поверить не могу, наша-то Сонечка…, – она опять заплакала, – И Василь мой, и невестка…
К ней подошла сестра, она была намного моложе, а может просто так хорошо выглядела, но больше пятидесяти ей было не дать. Блондинка с тонкими чертами лица, стройная, в стильной одежде, она поздоровалась и, обняв Светлану Владимировну за плечи села рядом.
– Бабушка, – как-то само собой вырвалось у меня, – А у вас скоро правнук, или правнучка будет.
Светлана Владимировна всплеснула руками, и ревели теперь все по обе стороны экрана, может мне показалось, но и Фидель, по-моему, смахнул слезу.
– Света, а внучки-то у тебя какие красавицы, – покачала головой Валентина Владимировна, – Это ж у меня теперь две племянницы внучатые появились. Сразу так и не поверишь. Вы приезжайте к нам на отдых, мы же у самого моря живем, красота и благодать. А мои дети по разным странам теперь живут, – вздохнула она, – Дочка с мужем и внуком в Москве, уже и гражданство получили, а сын с женой в Харькове. К нам в гости приезжают в разное время, чтобы не сталкиваться. Атанас мой второй муж, а дети от первого, – пояснила она, – А вот и он.
Мы увидели импозантного мужчину, чем-то похожего на актера Хью Джекмана. Валентина Владимировна быстро заговорила по-болгарски. Еще говорят, что наши языки похожи, ага, мы не поняла ни одного слова.
– Здравейте, – сказал мужчина и приложил руку к груди, мы дружно поздоровались.
– Ксюшенька, Дашенька, Господь вас послал мне в утешение, – успокоившись, заговорила бабушка, – Теперь буду мечтать обнять вас побыстрее. Да только…, – слезы опять подступили, но она справилась, – Может и правда вы сюда приедете? Меня тут Наско устроил уборщицей в общину, но это совсем немного и я вряд ли…
– Бабушка, – Даша взяла меня за руку, я почувствовала, как дрожит ее рука, – У меня не было бабушки в жизни, ты первая. Так сложилось. Ксюше не стоит сейчас летать, а вот я прилечу к тебе, а потом мы вместе поедем в Москву. Хорошо?
Женщина кивнула, потом заговорила.
– Когда бомба в дом попала, Толик совсем как неживой стал, поседел в один момент, и глаза, знаете, такие страшные стали, темные. Он в тот день в техникум пошел, он же преподавал там, в техникуме-то, а я к родителям в село поехала, а как вернулись… – она тяжело вздохнула, – Три года с лишним прошло, а все перед глазами стоит яма эта вместо дома. У нас дом красивый был, двухэтажный и сад небольшой, две вишни, яблоня и груша. Мы с Васей душа в душу жили, 50 лет вместе, он меня Светик называл и ревновал страшно, – легкая улыбка коснулась ее губ, – Помню, приболела я, вызвали врача, пришел парень молодой, а Василь нахмурился и говорит ему: "Не засматривайся на мою жену", а мне в ту пору уже 60 было. Шутил много, всегда смех у нас в доме был. Меня ведь его родители не приняли, даже на свадьбу не приехали. Ох, и переживала я тогда, а Вася отрезал: "Дороже тебя у меня никого нет, родителей я люблю и почитаю, поэтому спорить и доказывать им ничего не буду, если захотят приехать – примем с радостью, а нет, так и суда нет".
Я слушала ее и в душе поднималась такая волна любви и жалости к этой маленькой, сухонькой женщине, на долю которой выпало столько горя. И сейчас, хоть сестра и ее муж, видимо, хорошие люди, но жить в чужой стране, по сути на их содержании, ничего хорошего в этом нет. А бабушка продолжала рассказ.
– Когда Толик родился мы, конечно, сообщили, но кроме:
"Поздравляем", ничего не услышали. Потом у отца Василя инфаркт случился, и муж сразу в Киев поехал, но успел только на похороны, а через год и мать его ушла. С Маргаритой, сестрой Васи мы не общались, так, – махнула бабушка рукой, – На праздник, либо на день рождения позвоним и все. Так вот в тот день страшный мы к моим родителям вернулись, Толик долго сидел с дедом за столом, а утром собрался и сказал: "Пойду в ополченцы, не смогу я жить теперь по-прежнему". И ушел. А нам так тяжело стало, Валя приехала и забрала нас сюда.
– Бабушка, – мне было тяжело говорить, – Я буду тебя ждать.
Когда наш видео разговор закончился, Фидель обратился к нам.
– Ну, что, поехали теперь знакомиться с отцом? Или вы как?
– Мы в растрепанных чувствах, да Ксюш? – я кивнула, – Мне так жалко бабушку, так хотелось ее обнять и утешить, – сестра вздохнула, – Да что ж за семья у нас такая, несчастливая. У одной бабушки муж без вести пропал, вот как она жила всю жизнь и не знала, где он? Другая бабушка потеряла мужа и внучку, и за сына столько переживаний. А у Валентины Владимировны, это ж подумать только – дети по разные стороны, как такое пережить?
– Не согласен с тобой, Дашка, – прогудел Фидель, – Почему несчастливая? Да такие встречи, как у вас – одна на десять миллионов, это ж подумать только, найти отца, зная только его имя, это ли не удача? И бабушка у вас такая хорошая, разве это не счастье и для нее, и для вас найти друг друга? Короче, к отцу поедете?
– Давайте завтра, – промямлила я, – Что-то эмоций на сегодня слишком много.
– Ладно, – согласился Фидель, – Тогда мы с Дашкой в павильон, посмотрим, как там дело продвигается, а ты домой, Ксюша, и давай успокаивайся, все же хорошо.
Наши троюродные сестры прилетели в Москву на следующий день после разговора с Маргаритой Богдановной. Девчонки оказались веселые, простые и общительные. Они были откровенно счастливы вырваться из-под контроля суровой бабушки. Насколько мы поняли вечно занятые родители не много уделяли внимания воспитанию дочерей, зато бабушка все держала под контролем. Работать Иванна и Марьяна готовы были по 24 часа в сутки, все требования режиссера выполняли беспрекословно. А режиссер, как говорила Даша, был еще тот сатрап и деспот, любимое его выражение было: "Я вам на пальцах объясняю, может нарисовать еще!".
– Когда он находится не в “режиме режиссера”, вполне себе симпатичный, немного неуклюжий, да что там – безнадежно неуклюжий человек. Он совершенно не умеет общаться. Он хрупкий и уязвимый в реальной жизни, а на площадке он – тиран, – вот так охарактеризовала сестра режиссера, снимавшего фильм. Название рабочее приняли "Назови меня дочерью".
– Тетя Вера прошу вас, пойдемте со мной. Что-то я совсем расклеилась, – попросила я свекровь.
– Конечно, детка, а что Антон? Он разве не поедет? – муж отвел Катюшу в детский сад и уехал на работу.
– Мы решили первое знакомство провести вдвоем с Дашей, без мужчин. Но, ваша поддержка мне очень нужна будет.
Через полчаса за нами заехала Даша.
– Поехали?
Госпиталь, куда поместили нашего отца, находился в Лефортово, и ехать нам было не очень далеко. Мое волнение нарастало, а вот сестра была, на удивление, спокойна. Но потом она сказала.
– Ксюш, я сегодня совсем не спала, а ты?
– Спала, но плохо.
– Вот понимаю, что надо успокоиться, а все внутри леденеет прямо, – вздохнула она.
Когда мы зашли в палату, отец спал. Изможденное лицо с запавшими щеками было серого цвета. Я села на стул, а Даша и тетя Вера остались стоять. Мужчина как будто почувствовал наше присутствие и открыл глаза.
– Наконец-то, – вздохнул он, – Здравствуйте девочки, – он протянул левую руку, правая рука и грудь были в бинтах, – Не могу поверить, разве такое бывает?
– Бывает, – тихо сказала Даша и взяла отца за руку, я тоже встала и тоже взяла его за руку, так мы и стояли с сестрой несколько минут глядя на своего родного отца. А он смотрел на нас и глаза его теплели, колючий блеск и темнота уходили из них и, оказывается, глаза у него были серые с зелеными крапинками, – Анатолий Васильевич, как вы себя чувствуете?
– Хорошо, – улыбнулся мужчина, – Вчера с мамой разговаривал, она так счастлива, так мне про вас рассказывала, дождаться не мог, когда сам увижу дочерей. Подумать только, – покачал он головой, – Две взрослые дочери.
Глава 59
Если бы меня попросили пересказать разговор с отцом, я бы не смогла. Что-то говорила, что-то спрашивала, что-то отвечала, но все как в полусне. У меня было непреодолимое желание обнять этого человека и рассказать ему, как я хотела всю свою жизнь иметь отца, я чувствовала такую теплоту в душе и ощущала ответное тепло от Анатолия Васильевича. Наконец Даша задала ему вопрос, который мучил нас всех.
– А почему вы уехали, не попрощавшись с Аллой Леонидовной?
Мужчина задумался, его и без того худое лицо, казалось, осунулось еще больше.
– У нас был роман – безумный, яркий, сногсшибательный, мне казалось, была и любовь – взаимная. А потом что-то пошло не так. Алла настойчиво стала интересоваться – а какая у нас квартира, а есть ли у меня братья и сестры, а кто мои родители, а сколько зарабатывают, а где я буду работать после института. Иногда маленькая ложь порождает большие проблемы. Я же, с дуру ума сказал, что из Киева. Хотел соответствовать девушке из Москвы, – он грустно улыбнулся, – А потом мой друг, с которым мы вместе отдыхали случайно услышал разговор девушек. Они загорали, а он тихонько подкрался, напугать хотел, а потом услышал, что про меня говорят, и решил послушать. Послушал…Алла говорила, что я – это прекрасная возможность выбраться из-под опеки матери, из провинциальной дыры, что ей совсем не светит всю жизнь работать продавцом, что меня надо "захомутать". Я растерялся, получается она тоже врала, ни в каком театральном институте она не училась, и жила в провинции. Не могу точно сказать, что почувствовал в тот момент – сожаление, разочарование, но становиться "возможностью" и быть "захомутованным" у меня точно желания не было. Мне было все равно где она живет, разве она меньше бы понравилась мне от того, что жила не в Москве? Но я понял, что никакой любви с ее стороны нет. Мы собрались и уехали. Если бы я знал…, – он замолчал и прикрыл глаза, из уголка глаза скатилась слеза.
– Понятно, – сказала сестра, – История не знает слова "если". Конечно, надо было поговорить с Аллой Леонидовной, но думаю, ничего хорошего из этого разговора не вышло бы. Вы выздоравливайте, а мы будем вас навещать, – Даша повернулась ко мне.
– Я завтра приду с мужем и Катюшей, хочу вас познакомить.
– Катюша моя внучка?
– Да, – тетя Вера взяла меня за руку и слегка пожала, – И скоро вы опять будете дедушкой.
– А я завтра приготовлю вам котлетки паровые и бульончик, – сказала свекровь, – Знаю я, как в больницах кормят.
– Спасибо, как же я благодарен судьбе, Богу, вам всем за такое чудо. Девочки, я ничего не могу вам дать, ничего не осталось, но я выздоровлю, я буду работать…
Вошла медсестра и попросила нас выйти.
– Пора делать перевязку, а потом капельница, – строго сказала девушка и мы, попрощавшись, вышли.
– Ксюша, ты на работу? – спросила Даша, пытаясь скрыть слезы. А я уже не сдерживалась, заревела в полную силу, тетя Вера гладила меня по спине, пытаясь успокоить.
– Это что такое? – мужчина в белом халате остановился рядом с нами, – Что за слезоразлитие в моем отделении? Вы к кому, дамы?
– Мы навещали Сидоренко Анатолия Васильевича, – ответила Даша.
– А-а-а, – протянул доктор, – Он перенес сложную операцию и реабилитация будет долгой, да и с психикой проблемы, впрочем, как и у всех больных после военных действий. Вы ему кто?
– Дочери.
– Вот как, – сказал мужчина и обратился к моей свекрови, – А вы жена?
Тетя Вера смутилась.
– Да что вы, я свекровь, – врач удивленно поднял брови, – Ну, в смысле не его свекровь, конечно, а Ксюшина свекровь. Ксюша, вот она, – тетя Вера показала на меня, – Дочь Анатолия Васильевича.
– Понятно, – кивнул врач, – Вы вовремя доставили больного, при хорошем уходе он теперь быстро пойдет на поправку.
– Хороший уход мы обеспечим, – заверила тетя Вера, а я улыбнулась сквозь слезы.
И она на ближайший месяц поселилась в больнице. Тетя Вера готовила отцу диетическую еду, сидела с ним, рассказывая всю нашу сагу, которую она знала досконально по нашим рассказам. И слушала его, порой очень страшные, рассказы. Катюша была очень рада, что у нее появился дедушка, хотя никак не могла понять, откуда он взялся, и никто из нас внятно не мог объяснить этого ребенку.
Из Артыбаша прилетел Сергей Владимирович с Алисой. Алиса была в восторге от Москвы, в которой она была впервые, но спустя неделю заскучала.
– Еще в школе я усвоила, что каждый человек должен посетить Москву. Ты спрашиваешь меня о впечатлениях? – я кивнула, – Москва – сердце страны, город, который никогда не спит и гудит словно улей. Место, где бесконечные потоки людей и машин в вечном движении. Город высоких цен, красивых зданий и достопримечательностей, но в то же время суета и безразличие тоже наложили на Москву отпечаток. Я получила положительные эмоции от поездки в Москву, я успела прочувствовать ее атмосферу, но как говорят в гостях хорошо, а дома… уютней. Ваша галерея очень атмосферное место, а твои работы, Ксюш, словно окно в наши места. Приезжайте к нам за вдохновением.
Сергей Владимирович был согласен с Алисой.
– Я, девочки, прирос к Алтаю душой, мне там свободно и спокойно, а у вас тут суеты много. Я обещал Алисе эту поездку и сдержал слово, а теперь мы домой поедем.
Они познакомились с Анатолием Васильевичем, и я в очередной раз поразилась, как абсолютно чужие люди могут стать намного ближе родных.
***
Однажды Даша заглянула ко мне в галерею, и мы за чаем обсуждали недавние события.
– Сестра, я хотела найти отца прежде всего из-за тебя, – взяла она мою руку, – У меня была полноценная семья, мама и папа, и папа всегда выручал меня, – с улыбкой вспоминала она, – Он всегда ходил на родительские собрания и никогда не рассказывал маме о моих проказах.
– Спасибо, Даша.
– Да мне-то за что? – искренне удивилась она, – Ты же видишь, сама судьба нас всех свела, уж с отцом вообще чудесным образом, согласна?
– Согласна, но еще говорят, что мысли материальны, а ты хотела его найти, вот где-то там и услышали. Он мне с первых минут стал очень близок и дорог, это странно, да? Ведь, по сути, незнакомый человек, а я чувствую к нему такую теплоту.
– Не могу сказать то же самое, Анатолий Васильевич хороший человек, но отцом я его назвать не могу. А ты Алле Леонидовне рассказала, что он ранен и находится в больнице?
– Рассказала, – грустно вздохнула я, – И знаешь, что она спросила в первую очередь?
– Почему он ее бросил?
– Нет. Что он рассказал про нее. Я ей выложила все, что отец был вовсе не из Киева и не хотел быть чьей-то "возможностью, на что мама ответила: "Ну, и слава Богу, а то жили бы сейчас в этом ужасе". Встречаться с ним она не желает, впрочем, ты заметила, что и Анатолий Васильевич не выразил такого желания.
– Ну, и хорошо. Зато я заметила его интерес к тете Вере, ты видела,
как он улыбался ей, когда мы навещали его вчера.
– Ты знаешь, Даш, а ведь тетя Вера, похоже, тоже им заинтересовалась. Она волосы покрасила, помаду купила. И вообще оживилась, Антон тоже заметил. Мы, конечно, деликатно про это не говорим, но с мужем обсуждали. А что? Тете Вере всего пятьдесят, они с отцом, получается, ровесники, так что плохого?
– Абсолютно ничего, – согласилась со мной сестра.
Как только Сергей Владимирович и Алиса уехали, Даша оформила визу и улетела в Болгарию, занималась там оформлением документов и визы для бабушки. Дмитрий полетел с ней, сказав, что не отпустит ее одну. Кажется, он оставил мысль поехать в Луганск. А я наслаждалась своим состоянием. Какое это счастье чувствовать, что внутри тебя растет человечек. Мы уже знали, что у нас будет мальчик, вот только не знали, как сказать об этом Катюше. Она же Деду Морозу сестренку заказывала.
Фидель, убедившись, что у нас все в порядке и съемки фильма продвигаются своим чередом, улетел во Вьетнам.
