Текст книги "История скромной провинциалки (СИ)"
Автор книги: Яна Павлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 44
Тетя Вера была так рада, обнимала и разглядывала Дашу, как будто родного человека после долгой разлуки.
– Как же я за вас рада, девочки, – приговаривала она, накрывая на стол, – Это так замечательно иметь родную сестру. Вот я одна выросла, и Антон один рос, у меня резус-отрицательный, а у мужа положительный был, не решилась на второго ребенка.
Даша вначале растерялась от такого приема, но потом быстро освоилась и с удовольствием помогала тете Вере.
За столом у нас было весело, мы вспоминали наши алтайские приключения, а тетя Вера то и дело всплескивала руками и ахала.
Катюша отправилась спать с Мурзиком, а мы чаевничали.
– Тетя Вера, я вкуснее "наполеона" никогда не ела, – беря еще кусочек торта, сказала Даша, – Лопну, а еще немного съем.
– Да на здоровье, деточка, – довольно улыбалась женщина.
Потом и она отправилась спать, предварительно сказав, что Даше постелила на раздвижном кресле.
– Ксюш, а тебе не кажется, что Алла Леонидовна не все рассказала про нашего отца? – спросила Даша.
– Вот-вот, – поддержал ее Антон, – Ну, неужели они ни о чем не разговаривали? Кто где учится, работает, чем увлекается…Хотя, – он нахмурил лоб, – Документы она не спрашивала, а сказать можно все что угодно. Уверен, Алла Леонидовна представилась студенткой ГИТИСа.
– Да, – хмыкнула Даша, – Алла Леонидовна могла стать неплохой артисткой.
– Давайте мы не будем обсуждать маму. Неизвестно, как в подобных обстоятельствах поведет себя любой из нас…
– Известно, сестра, известно. Ты, например, и котенка не смогла бы выбросить, а уж про родного ребенка и говорить не стоит. Но, ты права, обсуждать и осуждать Аллу Леонидовну не будем. А вот про отца хотелось бы узнать побольше.
Я не разделяла интереса сестры, не знаю почему, но мне казалось, что это не принесет нам ничего хорошего.
– Ксюш, а что там с нашим дедом? И другие родственники у нас есть вообще?
– Все что я знаю – дед был военным, – пожала я плечами, – И погиб на службе, когда маме было три года. Бабушка никогда ничего про него не рассказывала. Хотя, иногда я видела, как она доставала старый альбом, гладила фотографии и плакала. Но, как только я заговаривала о дедушке, быстро сворачивала на другую тему. А другие родственники… – я опять пожала плечами, – Были дальние родственники, но отношений с ними бабушка не поддерживала, и я их не знала.
– Ну и семья у нас, прям тайна на тайне, – вздохнула Даша, – Я бы хотела хоть фотографии посмотреть.
– Вот это можно устроить, поедем в Звенигород, и я тебе покажу старый альбом.
– Извини, сестра, но встречаться с Аллой Леонидовной я больше не буду.
– А давайте я завтра смотаюсь и привезу всё сюда, – быстро нашел решение Антон.
Вечером Антон приехал за мной на работу сразу из Звенигорода. Даша целый день провела в галерее, и мы, проводив всех сотрудников, и закрыв дверь, принялись рассматривать фотографии.
– Вот наша бабушка молодая совсем, – показывала я, – А вот они с дедушкой…
– Какой красивый мужчина, он был летчиком? – я кивнула, а Даша покачала головой, – Ксюш, а ты заметила, что мы совсем не похожи ни на кого из родственников – ни на бабушку, ни на дедушку, ни на Аллу Леонидовну.
– Наверное, мы пошли в папину родню, – согласилась я, – Ты знаешь, мне в детстве казалось, что я неродная, я даже у бабушки спрашивала, почему мама меня не любит, меня что из детдома взяли? Бабушка тогда прижимала меня к себе, гладила по голове и говорила, что родная, роднее не бывает, и что она меня любит больше всех на свете. И мама любит, но просто она занята очень…, – на глаза навернулись слезы, Антон обнял меня и сказал.
– Девочки, если отца вашего найти нереально, то судьбу деда, думаю, узнать будет намного легче. Можно сделать запрос в архив Министерства Обороны.
Я благодарно посмотрела на мужа, но опять какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось внутри: "Не стоит ворошить прошлое, – как будто услышала я тихий голос бабушки, – Если я ничего не говорила тебе о дедушке, значит, на то были причины".
– Да, Антон, давай узнаем судьбу деда, – воодушевленно отозвалась Даша, – Ксюш, а ты чего молчишь? Неужели неинтересно?
– Не знаю, – вздохнула я, – Я всегда считала, что раз бабушка не рассказала мне, что случилось и как погиб дедушка, значит там что-то такое, что лучше не трогать. Может это секретная информация?
– Да ладно тебе, Ксюш. Даже если ваш дед был разведчиком или выполнял интернациональный долг где-нибудь…, – Антон задумался, – Во Вьетнаме, например, то сколько лет прошло? Когда он погиб?
– Весной 1973 году.
– Ну, почти 45 лет прошло, уже все секреты рассекретили. А если это все еще не подлежит разглашению мы ничего не потерям.
В итоге они вдвоем меня убедили, и мы составили запрос в архив от моего имени.
Даша провела в Москве еще неделю и засобиралась в Артыбаш.
– Даш, скажи честно, – спросила я в последний вечер перед отъездом, – Ты бы хотела перебраться в Москву?
Сестра надолго задумалась, потом посмотрела на меня, мотнула головой.
– Да, Ксюш, откровенно говоря, столичная жизнь мне нравится, всегда нравилось жить в Москве. Вот встретилась с бывшими одноклассниками, они такие все продвинутые, почувствовала себя пещерным человеком. Но как отец отнесется, да и жить где? Не могу же я все время жить у Фиделя.
– А ты поговори с Сергеем Владимировичем, может он будет не против. С отелем ему, думаю, Алиса поможет, а мы бы вместе в галерее работали, – размечталась я.
– Могли бы устроить экспозицию по Горному Алтаю, – поддержала меня сестра, – Я могла бы воссоздать быт и традиции алтайцев. Ох, что-то нас с тобой понесло в дальние дали. Но, ты права, поговорю с отцом. Может, сниму квартиру на первое время.
– Так тебе Фидель и позволит на съемной квартире жить, – засмеялась я, – Кстати, как он там, в Австралии?
– Звонил вчера, и знаешь, – покачала головой Даша, – Голос такой…излишне веселый, из чего я сделала вывод – не все так хорошо, как он говорит.
***
Незаметно прошла зима и вот весело чирикают птички, и первые робкие росточки травы пробиваются наружу, и маленькие изумрудные листики появляются на деревьях. Ритм жизни в Москве не меняется ни зимой, ни летом, и я привыкла к нему – к тому, что все бегут, к метро, в котором можно читать, к воздуху, который нельзя вдыхать полной грудью. Не могу сказать, что мне так уж комфортно жить в столице, я скучаю по Звенигороду, по тихим улочкам и неспешным жителям. Но, в то же время в Москве очень интересно жить, мы не так уж часто, но все-таки ходим в театры и на концерты, выбираемся с Катюшей в парки и на различные аттракционы. И самое главное – работа! От которой я получаю удовольствие, за которое еще и деньги платят.
Даша решила перебраться в Москву и я жду ее со дня на день. А вот Фидель назад не торопится, прошло уже четыре месяца, как он уехал, а он все не возвращается. Но мы регулярно созваниваемся, и выглядит он вполне себе веселым и довольным.
И еще, нам пришел ответ из архива Министерства обороны.
"На ваш запрос отвечаем, что Чернышов Леонид Иванович, 1940 года рождения, капитан Военно-воздушных сил СССР, без вести пропал при выполнении интернационального долга в республике Вьетнам, во время учебно-тренировочного полета, в районе провинции Тхайнгуен, в горах Тамдао…".
Глава 45
– Антон, что значит «без вести пропал»? Я ничего не понимаю, – мы вместе читали ответ из архива, а Катюша играла с Мурзиком, – Бабушка говорила – погиб. Про Вьетнам и слова не было.
– Ксюш, – Антон хмурился, – Ты знаешь, отношение к пропавшим без вести всегда было неоднозначным, сколько случаев, когда оказывалось, что человек попал в плен, или перешел на другую сторону. Вот бабушка и сказала так, а может ей так сообщили. Я тут покопался в интернете и вот что вычитал: все специалисты, в том числе и военные, обязаны были носить во Вьетнаме исключительно гражданскую одежду, их документы хранились в посольстве, а о конечном месте назначения своей командировки они узнавали в последний момент. Требования секретности сохранялись вплоть до вывода советского контингента из страны, а точные цифры и имена участников не известны до сегодняшнего дня. Международно-принятый 30-летний срок засекречивания военных документов истек только в 2003 году.
– И что же мы будем делать? – спросила я скорее у себя, чем у мужа.
– Попробуем послать запросы во все возможные организации, которые занимаются поисками пропавших без вести, – уверенно ответил Антон.
Я решила съездить к маме и рассказать ей о дедушке. Антон отнесся к этому скептически, но возражать не стал. Мама, мама…
После того злополучного обеда наши отношения мало изменились, но в те редкие встречи, когда мы собирались вместе мама разыгрывала целый спектакль, интересуясь как же дела у Дашеньки, и скоро ли она переберется из тайги в "цивилизованный" мир. Не знаю, что она понарассказывала Александру Петровичу, но он искренне жалел маму и сочувствовал ей от всей души.
– Ксения, опять ты лезешь не в свои дела, – раздраженно бросила мама, когда я выложила информацию про дедушку, – Ну, кто тебя просит! Сколько лет прошло, объясни мне, пожалуйста, к чему тебе это?
– Мама, это наш дед и мы хотим знать его судьбу, – твердо сказала я.
– А если откроется что-то неприглядное, страшное, позорное, – мама заломила руки, – Что тогда?
– Тогда мы будем знать правду, – ответила я, – Кстати, Даша прилетает в конце недели.
– Славно, – равнодушно сказала мама, – Я очень тебя прошу, прекратите свои дурацкие поиски, что вам не живется спокойно? Мало я настрадалась в жизни…
И тут я не выдержала, мне было горько и смешно одновременно.
– В чем же выражались твои страдания, мама? – спросила я, – Ты пожертвовала ради меня сценой? Так ты всем говоришь? – усмехнулась я, – Но мне-то можешь не врать. Ты жила, как хотела, мама.
– Да какое право ты имеешь так со мной разговаривать, – мама резко встала и отвернулась, – Разве ты можешь представить, как тяжело мне было выносить вас, какая я была, – ее передернуло, – Бегемот, еле ходила. А потом, эти взгляды бабушки, вечно осуждающие. Она приняла решение о переезде сюда из Москвы. Продала квартиру и купила две в Звенигороде. Чтобы меня поменьше видеть. А я, между прочим, тоже без отца росла, и сама знаешь, твоя дорогая бабушка ничего о нем не рассказывала! Я росла сама по себе, – тяжело вздохнув, она повернулась ко мне, – Мама вечно на работе, на две ставки и еще какие-то подработки, она приходила домой и падала. А мне хотелось ей рассказать о том, что в школе не верят, что мой папа был летчиком и погиб, говорят – бросил вас небось, а ты Алка, как всегда, выдумываешь…
Мне стало не по себе. Я дернулась, хотела ее обнять, но мама быстро взяла себя в руки, и добавила.
– Ксения, если вы надумаете приехать с Дарьей в гости сообщи заранее, а сейчас мне пора, я опаздываю на маникюр.
Я попрощалась и медленно пошла в свою квартиру. Вдруг рядом со мной остановилась шикарная машина, и я услышала.
– Привет, подруга!
Наклонилась и увидела за рулем Милу, она стала еще красивее.
– Садись, подвезу, – я села в машину и вдохнула запах кожи и дорогого парфюма, – Вот, купила вчера, – хлопнув по рулю рукой сказала женщина.
– Ты вступила в наследство? – спросила я.
– А то, – хмыкнула Мила, – Чуракова от любви ко мне прямо перекосило, но вел себя, как примерный брат. Так что у меня все в порядке. А вы как? Как Катя? Антон?
– Хорошо, – односложно ответила я, – Катюша ходит в садик и уже начинает читать, она очень сообразительная девочка, и еще она очень хорошо рисует и лепит, ее работы в садике всегда самые лучшие.
– Ну и слава Богу. А пойдем кофейку выпьем, – предложила Мила, – Когда еще встретимся-то.
Она припарковала машину, и мы зашли в кофейню.
– Ты уезжаешь?
– Да, уезжаю, – кивнула Мила, – В Италию, – я удивленно подняла брови, – Чего удивляешься? Познакомилась по интернету с таким мужчиной, сказка, – она подкатила глаза, – Супер, вот поеду к нему.
– Мила, но откуда ты знаешь, что это за человек, это рискованно, сколько случаев всяких. Ты теперь богатая женщина…
– Да ну тебя, зануда, – отмахнулась она, – Я что дура, по-твоему? Так я ему и рассказала все, как же, – Мила хмыкнула, – Я ему сказочку сочинила о несчастной жизни и мечте увидеть Италию, ну и все такое. Он мне приглашение прислал и деньги, вот так-то, Ксюша, – гордо закончила она.
Я зашла в квартиру и вдохнула родной запах, как же так получается – мы живем рядом с родными людьми и совсем не знаем их? Бабушка, моя добрая, заботливая, все понимающая бабушка, почему ты не слушала когда-то свою дочку, почему не нашла для нее времени? Может ты чувствовала свою вину и поэтому дарила столько любви и внимания мне?
Звонок телефона вывел меня из задумчивости, звонил муж.
– Ксюша, у тебя все хорошо? – встревоженно спросил Антон, – Ты обещала позвонить, а что-то не звонишь.
– Все в порядке. С мамой поговорила, понимания не нашла, – отчиталась я, – Вот домой зашла, сейчас посижу немного и поеду к вам.
– Мы тебя ждем, – я улыбнулась, какое это счастье, когда тебя ждут любимые люди.
Походила по квартире, посидела и только собралась выходить, как опять звонок. Розита. Как же я скучаю по ней.
– Здравствуй, подруга моя дорогая. Как ты?
– Да как тебе сказать, – ответила Роза, – Больше я на такое не пойду! Вот почему другие порхают себе, как нив чем не бывало? А меня уже шесть месяцев выворачивает наизнанку? Мне кажется, что тошнить меня теперь всю жизнь будет.
– Ну, вечно беременной не останешься, – засмеялась я, – А как Елисей?
– Стойко переносит мои капризы. Ксюша, как же я соскучилась, вы теперь там вместе будете, а я тут, как затерянная в Сибири.
– Да ладно тебе, затерянная, Омск огромный город, и рядом муж, его родители, – попыталась я приободрить подругу.
– Все верно, но я домой хочу, в тепло, вот у вас уже весна в полном разгаре, а тут только снег начал таять, и ветра жуткие. Говорят апрель самый ветреный месяц.
– Розочка, я тоже по тебе скучаю, мне тебя так не хватает, – вздохнула я, – А может можно как-то уговорить Елисея перебраться в Москву?
– Да что ты! – воскликнула подруга, – Он же сибиряк, не поедет ни за какие коврижки, да и работа опять же. Ладно, пожаловалась тебе и полегчало вроде, – закончила Розита разговор, – Пока, целую тебя, дорогая моя.
А через два дня прилетела сестра. Даша временно обосновалась в квартире Фиделя. Он порадовал нас скорым приездом и заинтриговал загадочным.
– О, ребята, у меня появилась новая, грандиозная идея! Приеду, расскажу.
Глава 46
– Девчонки, я решил снимать кино! – заявил нам Фидель после того, как мы наобнимались, нацеловались и немного успокоились после встречи.
Фидель похудел, загорел, а больше никаких изменений мы не заметили – такой же шумный и сумасбродный. Черт с удовольствием улегся на свою лежанку, вытянул лапы и всем видом показывал, что больше он никуда не полетит, не поедет, и не поплывет.
– Намучился бедняга, – погладила я пса.
– Ты права, Ксюша, а как мы в Австралию пробирались с Чертом – это отдельный детектив. У них нам, понимаешь ли, бешенства нет у животных, и они катастрофически боятся его к себе завезти. Законов по перевозке животных больше чем в нашем, всеми любимом, кодексе. Есть категории стран с разной степенью проверки и карантина. Из развитых стран, помимо самой Австралии, в безопасную категорию входят три страны – Новая Зеландия, Япония и Сингапур. Так что Черт стал гражданином Сингапура. Ну, да ладно, потом расскажу.
Фидель поднял Катюшу на руки и подбросил вверх несколько раз. Ребенок залился смехом.
– Да ты прибавила пару килограмм, Катя, – загрохотал он, – Я тебе привез подарки, – он подвинул девочке объемистый пакет, и Катюша с восторгом вытащила оттуда куклу и несколько цветных чемоданчиков.
– Какое кино? – спросила Даша смеясь.
Мы с Антоном приехали в ней, вернее к Фиделю. Квартира поражала воображение, и не размерами, интерьером, или роскошью, а обилием экзотики – страшные маски, деревянные огромные статуэтки, столовая в средневековом стиле.
– Кино про вас, девчонки, – ответил Фидель, – Вот такая идея пришла мне в голову! Снять художественный фильм, ваша встреча – готовый сценарий. А что? Кино я еще не снимал, – увлеченно говорил мужчина, – И в конце вас снимем, напишем: "Фильм основан на реальных событиях", и вы дадите небольшое интервью, здорово? Режиссера позову известного, вы мне поможете, девчонки?
А девчонки сидели в полном обалдении, такого мы точно не ожидали.
– Алла Леонидовна может сыграть саму себя, – пробормотала Даша.
– Ты чего там бормочешь, а Дашка? Ну, согласитесь, это же будет интересно – на Алтай снимать поедем, в Звенигород ваш, – повернулся ко мне Фидель, – Ребенок, ох прости, Катерина, кино снимать будем?
Фидель был так увлечен новой идеей, что сколько мы не пытались расспросить его про Австралии, он отмахивался.
– Ну, что Австралия? Тишайшая страна, все у них там хорошо. С Володькиной проблемой разобрались. Поверьте, это дела бизнеса, неинтересно. А потом я у аборигенов немного пожил и вот там увидел, как кино снимают. Англичане снимали исторический фильм, о заселении Австралии. И деревня, где я жил участвовала в съемках почти полным составом.
– Фидель, вы жили с аборигенами? – поинтересовался Антон, – А как они живут сейчас?
– А как жили сорок тысяч лет, так и живут в основном. Австралийские аборигены – очень загадочный народ. Считается, что это самая отсталая из всех народностей мира. Живут в высокоцивилизованной стране с развитой инфраструктурой, – Фидель хмыкнул, – Умудряются, существуя бок о бок с современными гражданами, оставаться самобытными и сохранять свою древнюю, почти первобытную культуру. В центральной части континента есть пустынная территория, на которой аборигены живут, как в древние времена – без телевидения, сотовых телефонов и других благ. Вот туда я и забрался.
– И не устроил там ванную с туалетом? – с иронией спросила Даша.
– Не стал, – захохотал Фидель, – А то выгнали бы еще. Они очень добрые, начисто лишены агрессии, совершают свои древние обряды, охотятся, корешки собирают. Но в основном на госпособия и благотворительность существуют.
Мы с сестрой накрыли стол и после обеда продолжили разговор, рассказали Фиделю о нашем дедушке и показали письмо из архива.
– Вот, значит, какой коленкор вырисовывается, – покачал головой мужчина, – Я побеседую с некоторыми людьми, надеюсь, добуду побольше информации. Девчонки, так что, будем кино снимать?
Мы переглянулись и кивнули.
– Будем!
Жизнь наша, казалось только устаканилась, успокоилась, но вот опять завертелась с какой-то неимоверной скоростью. Фидель быстро выяснил все подробности о службе нашего деда и твердо заявил.
– Надо лететь во Вьетнам. Никто особо не искал пропавший самолет. Не до того, видать, было. Война заканчивалась, лишние конфликты никому не нужны были. С Леонидом Ивановичем Чернышовым находился вьетнамский пилот, лейтенант Ван Тиен Зунг, о его судьбе тоже ничего не известно. Их учебно-тренировочный истребитель-спарка МиГ-21У пропал с экрана радара. В горном районе, где они совершали полет, были непролазные джунгли. Поисковая операция, которая длилась всего десять дней, результатов не дала. Не были найдены ни самолет, ни тела летчиков. Я поднял свои старые дипломатические связи, разрешение на поисковую экспедицию от вьетнамских властей нам организуют. Вот только родственников вьетнамского лейтенанта в живых уже нет. Некому потребовать провести поиск. Скорее всего самолет разбился, но пока не найдем, не узнаем.
– Антон разыскал бывших сослуживцев деда, – сказала я, – Сегодня он должен встретиться с одним из них, на нашу удачу Николай Васильевич живет в Москве, а потом он привезет его сюда, в галерею.
– Отлично, лишней информации не бывает, – потер руки Фидель, – Даша, организуй что-нибудь перекусить, пожалуйста. А вы тут я смотрю преобразили все, – заметил он наконец наши с сестрой старания, – Новая выставка?
– Да, мы связались с галереей "Легенда Алтын-Кёль", вот Татьяна прислала картины, – гордо обвела рукой зал Даша, – И еще предметы алтайского быта и некоторые артефакты в другом зале.
– А мы пройдем в зал с камином и закроем его, – сказала я, за эти месяцы галерея стала мне настолько родной, я чувствовала себя здесь как дома, – Я туда дополнительные кресла поставила и столики.
– Молодцы же вы, девочки, хорошо тут у вас стало, и я молодец, – упер Фидель руки в бока, – Что купил и не продал!
Когда доставили еду, и мы с Дашей сварили кофе и заварили ароматный алтайский чай, приехал Антон.
– Разрешите представиться, – невысокий, худощавый мужчина смотрел на нас через очки. На вид ему было под восемьдесят, – Подполковник Колесников Николай Васильевич.
Мы пожали руку мужчине и назвали свои имена. Когда все разместились, сослуживец дедушки начал рассказ.
– Сложнее всего было привыкнуть к местному жаркому и влажному климату. Первые дни мы не могли ни стоять, ни сидеть. Пот лился ручьем. Рубашка через тридцать минут становилась мокрой. Вешали ее на веревку, а она из-за высокой влажности не сохла, была горячей от солнечных лучей, но такая же мокрая. В сутки мы выпивали до 10 литров воды, но в туалет не ходили, простите дамы за натурализм, по неделе – все уходило с потом. Есть совершенно не хотелось.
Мое воображение разыгралось, я представила себе непроходимые джунгли из фильма "Апокалипсис сегодня", который мы с Антоном посмотрели после того, как узнали, что дед был во Вьетнаме.
– Но через месяц акклиматизация прошла, мы потихоньку втянулись. Помню, через пару месяцев, в сентябре, прибыла группа наших военных специалистов, мы зашли к ним в помещение, они стоят все в трусах и плавках, вытираются полотенцами. Мы спрашиваем: «В душе, что ли, были?», «Нет, – говорят. – Нам жарко». А мы пришли в свитерах, потому что температура была уже градусов 25, для нас это было уже прохладно. Кроме невыносимой жары и высокой влажности донимали москиты, клещи, змеи, гусеницы, которые выделяли газ, вызывающий ожоги.
Мы с Дашей посмотрели друг на друга, вздрогнули и передернули плечами.
Николай Васильевич рассказал, что летчикам выдавали удостоверения, где на вьетнамском языке было написано, что документ принадлежит гражданину Советского Союза, который прибыл для оказания помощи вьетнамскому народу в борьбе с американскими агрессорами. Граждане Вьетнама должны были оказывать всякое содействие «льенсо» – так на местном языке называли советских боевых товарищей.
– Это удостоверение наши летчики всегда должны были иметь при себе, особенно когда выполняли полет, продолжил мужчина, – Если они были бы сбиты, неважно кем, их могли принять за американцев и поколотить. В качестве опознавательного знака нашим летчикам также выдавали нашивки, которые крепились на рукаве и на груди, на которых был отмечен знак принадлежности к ВВС Вьетнамской народной армии. Вступать в боевые столкновения с американскими самолетами нашим летчикам было строго запрещено. Если в зоне полета внезапно появлялись американские истребители, они должны были немедленно уходить из сектора. У наших спецов была задача обучить вьетнамских летчиков технике пилотирования, а также боевым действиям по уничтожению наземных целей. Но кто знает, что могло произойти.
